Истории нашего офиса

      Итан еле дождался, но обед наступил. Парень просто сидел, тупо глядя в экран, переставляя цифры в Excel, и ждал. Ждал звонка от бабушки. Ждал новостей из операционной. Ждал, когда это чёртово утро закончится.       В час дня он встал, накинул куртку и вышел из офиса, даже не проверив, заблокировал ли компьютер. Ему нужно было выйти. Просто выйти из этого здания, из этого воздуха, пропитанного кофе, стрессом и голосом Гэри.       Итан Коул спустился в лифте, прошёл через вестибюль и толкнул тяжёлую стеклянную дверь. Холодный бостонский ветер ударил в лицо – колючий, отрезвляющий. Итан глубоко вдохнул, поморщился, засунул руки в карманы и пошёл куда глаза глядят. Ноги сами понесли его в сторону Конгресс-стрит, подальше от стеклянных небоскрёбов, в сторону старого города, где кирпичные фасады и узкие тротуары.       Он не слишком хотел есть, но знал, что иначе работать не сможет совсем. Поесть было нужно, хоть немного. Через пару кварталов взгляд зацепился за вывеску кофейни – небольшая, явно не сетевая, с облупившейся краской на раме и гирляндой искусственного плюща у входа. Внутри пахло кофе, корицей и чем-то сладким. Итан встал в короткую очередь, изучая меню на чёрной доске над кассой. Пока бариста возился с кофемашиной, Итан достал телефон, убивая время. Мысль пришла сама собой, рука сама открыла браузер, пальцы набрали: «расслабляющий массаж бостон». Экран запестрил ссылками. Салоны, спа-центры, какие-то медицинские клиники. Цены кусались – от ста двадцати долларов за час. Итан пролистывал, морщась. Сто двадцать за час покоя? Сейчас, когда каждый доллар на счету, это звучало как непозволительная роскошь.       Но одна ссылка привлекла внимание. Название было простым – «Harbor Calm Massage», адрес в его районе, буквально в десяти минутах пешком от его квартиры. Итан нахмурился: странно, он столько раз проезжал мимо и никогда не замечал. Кликнул и… страница не загрузилась. Вместо сайта – белый экран и уведомление: «Срок регистрации доменного имени истёк». Итан выругался себе под нос, чтобы не слышала девушка перед ним, изучавшая витрину с круассанами.       – Серьёзно? – пробормотал он, глядя на экран. – Даже сайт не работает. Отличный бизнес.       Он недолго думал. Если салон существует, должен же у них быть телефон. Пролистал поисковую выдачу, нашёл номер, ткнул «позвонить». Приложил телефон к уху.       Гудок. Второй. Третий…       – Привет, вы позвонили в Harbor Calm, оставьте сообщение после сигнала, – женский голос, записанный явно на скорую руку, даже без фоновой музыки.       Итан сбросил. Он стоял посреди кофейни с телефоном в руке и вдруг коротко, хрипло рассмеялся сам себе. Девушка перед ним обернулась, но он уже отвернулся к окну.       «Ну отлично. Даже расслабиться я уже не могу. Спасибо», – обратился он мысленно непонятно к кому. К жизни, наверное. К той самой жизни, которая последние месяцы только и делала, что подкидывала ему новые препятствия.       – Ваш латте и сэндвич с индейкой, – бариста поставил перед ним стакан и деревянный круглый поднос.       Итан кивнул, расплатился, взял заказ и сел за крошечный столик у окна. Откусил сэндвич – хлеб оказался чуть суховат, но индейка была сочной. Он ел механически, глядя на прохожих за окном, и мысли о массаже постепенно растворялись, уступая место привычному фоновому шуму тревоги. Дедушка. Операция. Бабушка. Работа. Гэри.       Он допил кофе, скомкал бумажный пакет, выбросил в урну и пошёл обратно в офис. Массаж? Да к чёрту.

***

      Субботний вечер выдался серым и ветреным. Итан возвращался из больницы – дедушку прооперировали в среду, операция прошла, как сказал врач, «в целом успешно». Но эта часть «в целом» засела в Итане занозой. Что значит «в целом»? Либо успешно, либо нет. Бабушка сидела у постели, держала деда за руку, и лицо у неё было такое уставшее, будто она не спала трое суток. Итан посидел с ними час, потом бабушка выгнала его: «Езжай домой, отдохни. Ты сам на себя не похож».       Он ехал, глядя на мелькающие за окном витрины, облупленные двери прачечных, вывески вьетнамских закусочных. Светофор. Красный. Итан остановился и машинально повернул голову вправо. Вывеска. «Harbor Calm Massage». Та самая. Свет в окнах горел.       Итан моргнул. Светофор загорелся зелёным, но он не тронулся – сзади тут же засигналили. Он дёрнул руль вправо и, сам не понимая зачем, припарковался прямо у входа. Заглушил двигатель. Посидел секунду, глядя на вывеску.       Почему бы и нет? Я здесь. Я заслужил. Ну хотя бы спросить.       Он вышел из машины, поёжился от ветра и толкнул дверь. Внутри пахло лавандой и эвкалиптом, приятно, не резко. Мягкий свет, бежевые стены, на ресепшене – аквариум с золотой рыбкой и девушка с идеально ровным каре и улыбкой, которая явно была частью дресс-кода.       – Добрый вечер! – проворковала она. – Вы к нам на массаж?       – Эм, да. То есть, я хотел узнать, можно ли записаться? Может, сегодня есть окно? Или завтра?       Улыбка девушки стала чуть более сочувственной.       – О, извините, – она покачала головой, и голос стал совсем нежным. – Весь месяц расписан, следующим мы пока не открывали. Я могу взять ваш контакт, позвоню вам, если кто-то отменит свою запись.       Итан разочарованно прикусил внутреннюю сторону щеки. Больно, отрезвляюще. Он мотнул головой:       – Нет, спасибо. В другой раз тогда. Всего доброго.       Он вышел обратно, сел в машину и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль. Потом коротко усмехнулся – так же, как тогда в кофейне. «Брось эту затею, Коул. Это знак. Вселенная говорит тебе: у тебя нет времени на расслабление. У тебя есть работа, больной дед, уставшая бабушка и мудак-начальник. Твой спа-салон – это горячая ванная дома, купишь себе бомбочку за доллар в универмаге».       Он завёл двигатель и поехал домой. На затею с массажем он решил забить. Очередная непростая задачка, которая требовала вовлечения, а он не хотел вовлекаться. Ему хватало других забот.

***

      Понедельник наступил неизбежно, не спрашивая, хочет ли Итан его наступления. Итан сегодня пришёл на полчаса раньше просто потому, что не спалось, и сидел, тупо глядя в монитор, пытаясь собрать квартальный отчёт для клиента из Коннектикута. Час, второй… Цифры расползались перед глазами.       А Гэри опять болтал.       – ...и она говорит: «Гэри, ты не представляешь, эти пробки просто убивают». А я ей: «Джуди, я каждый день стою в пробках, это Бостон, детка». Короче, в итоге мы приехали к ним только к девяти, барбекю уже остыло...       Итан сжал челюсть. В висках застучало. Дедушку прооперировали, но что-то пошло не так – в пятницу вечером бабушка звонила и сказала, что дедушка должен прийти в себя, но он какой-то совсем вялый и правую руку совсем не поднимает, как будто не чувствует. И говорит он как-то невнятно, всё время слюни бегут. «Состояние стабильное, это пройдёт». Опять эта чёртова фраза. «Стабильное» – это какое? По его мнению это нестабильное состояние, что-то было не так, но врачи как будто предпочитали всё игнорировать. «Они лучше знают, Итан», – говорила бабушка, а сам Итан в этом сомневался. И сегодня, в обед, должны были сказать что-то более конкретное. А может, и не сегодня.       А Гэри всё продолжал вещать. Итан потёр уставшие глаза кончиками пальцев и замер, чувствуя, как накатывает. Он не плакал уже полгода, с тех пор как ушла Рэйчел. А теперь опять. Дышать стало трудно.       Он не заметил, как Паркер скользнул по нему взглядом. Не заметил, как он посмотрел на Гэри, проверяя, что начальник занят только собой и своим монологом о пробках. Не заметил, как Паркер взял со стола папку с документами – ту самую, которую планировал обсудить после обеда, – встал и направился к Гэри.       – Гэри, – голос Паркера прозвучал ровно, без эмоций, но достаточно громко, чтобы перебить историю про остывшее барбекю. – У меня вопрос по отчёту Гримсонов. Там расхождение в комиссиях за второй квартал. Мне нужно твоё решение, чтобы двигаться дальше. Гэри осёкся на полуслове, моргнул, переключился:       – А, да, давай глянем. Что там у тебя?       Итан этого даже не заметил. Он по-прежнему сидел, прикрыв глаза пальцами, и старался справиться с эмоциями. Проглотить их. Надышаться, чтобы они просто отступили. Вдох. Выдох…       Наконец он поднялся. Прошёл мимо Паркера и Гэри, склонившихся над бумагами, толкнул дверь в коридор и направился в туалет. Там он включил холодную воду на полную, набрал в ладони и плеснул в лицо. Раз. Второй. Третий. Ледяные капли потекли по подбородку, за воротник футболки.       Итан опёрся руками о раковину и постоял так, глядя на своё отражение в мутном зеркале. Отражение смотрело в ответ – бледное, с тёмными кругами под глазами, которые теперь казались не голубыми, а почти серыми, без жизни.       Когда всё стало так?       Он помнил себя другим. Не то чтобы весёлым, Итану никогда не была свойственна лёгкость, но хотя бы не таким. Не таким выжатым, не таким загнанным в угол каждым утром, каждым звонком, каждым «Коул, зайди на минутку».       Рэйчел как-то сказала ему перед самым разрывом: «Ты слишком много берёшь на себя, Итан. И при этом всё равно ничего не решаешь». Он тогда не понял. Вернее, понял, но не так, как она имела в виду. Она имела в виду, что он слабый. Что он не может дать ей той уверенности, которую давал Джейк – её коллега, с которым она, как выяснилось позже, спала за спиной Итана. Джейк был шумным, громким, хлопал людей по плечу и говорил «не парься, братан» с той небрежной лёгкостью, которую Итан ненавидел, наверное, потому что сам так не умел.       Что со мной было не так?       Этот вопрос он задавал себе сотни раз. Не Рэйчел – ей он устроил сцену, когда узнал, собрал вещи и ушёл в ночь, хлопнув дверью. С тех пор они виделись, но почтит не разговаривали. А вопрос остался. Он висел где-то на задворках сознания и вылезал каждый раз, когда Итан чувствовал себя недостаточным. Недостаточно быстрым на работе. Недостаточно уверенным в целом в жизни. Недостаточно таким, чтобы его выбрали и не променяли на кого-то другого.       Мать не выбрала – она выбрала йога-ретриты, духовные практики, новых мужчин и жизнь, в которой для сына находилось место ровно на один звонок раз в две недели, и то не всегда. Зато когда её кредитная карта уходила в минус, трубку она брала мгновенно. «Итан, милый, я всё верну, просто сейчас такой период, ты же понимаешь...» Он понимал. Он всегда понимал. Он злился, но переводил.       Отец не выбрал ещё раньше – уехал во Флориду, завёл новую семью, новых детей, новую жизнь. Звонил раз в три месяца, спрашивал «ну как ты там?», и в его голосе звучало облегчение, когда Итан отвечал «нормально». Потому что «нормально» означало «мне ничего от тебя не нужно, можешь спокойно жить дальше». Итан не злился. Злость требовала энергии. У него её уже не было.       Оставались только бабушка с дедушкой. Единственные люди, которые выбрали его не потому, что так вышло, а потому что хотели. Которые растили его наравне с матерью, а иногда и вместо неё. Которые любили его без условий, без «ты должен», без «будь удобным мне». И теперь дедушка лежал в больнице, а Итан стоял в офисном туалете, смотрел на своё серое лицо и не знал, сколько ещё протянет так.       Я устал. Господи, как же я устал.       Он никогда не говорил этого вслух. Даже самому себе почти никогда. Но сейчас, глядя в мутное зеркало на свои синяки под глазами, он признал это. Просто на секунду. Просто чтобы выдохнуть.       Я устал тащить всё один.       Он закрыл глаза. Подышал глубоко.       Нет, соберись, Коул. Просто соберись.       Итан вытер лицо бумажным полотенцем, глубоко вдохнул и вышел.

***

      В обед Итан вышел на улицу. Не есть, а просто подышать. Он стоял у входа, прислонившись спиной к холодной гранитной стене, и смотрел на серое небо, еле виднеющееся между небоскрёбами.       В кармане завибрировал телефон – бабушка. Он дёрнулся, выхватил, прочитал: «Врач сказал, состояние стабильное. Пока без изменений. Позвоню вечером». Не «всё хорошо». Не «стало лучше». Просто «стабильное».       Он сунул телефон обратно, закрыв глаза и опустив голову от бессилия.       – Ну как, не записался на массаж?       Итан вздрогнул и обернулся. Паркер стоял в паре шагов – видимо, вышел следом. Руки в карманах тёмных джинсов, на плечах та же рубашка, что и утром, только рукава теперь опущены. Ветер пробирал даже здесь, в относительном затишье между зданиями, было даже больно смотреть на Паркера, что стоял здесь без куртки.       Итан моргнул, возвращаясь в реальность.       – А, Паркер, – выдохнул он. – Нет. Не записался.       Паркер чуть склонил голову, ожидая продолжения. Итан вздохнул, понимая, что придётся объяснять:       – Я пытался, правда. Нашёл салон рядом с домом, позвонил, но не берут трубку. Заехал лично в субботу – говорят, запись только через месяц, – он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Короче, даже расслабиться у меня не получается. Видимо, не судьба.       Паркер молчал немного. Потом сказал – всё тем же ровным, спокойным голосом, без нажима:       – Я же говорил, что иногда беру клиентов.       Итан поднял на него глаза, Паркер смотрел прямо, без улыбки, но и без холода. Его слова были просто констатацией факта.       – У меня есть массажный стол дома. Я беру дешевле, чем в салонах, и мне не нужно записывать тебя за месяц, – он сделал короткую паузу. – Если хочешь, приезжай. У меня найдётся время. Скажем, в среду вечером. Или в четверг.       Итан замер. Предложение повисло в воздухе, и он не знал, что с ним делать. С одной стороны – это было... странно? Ехать домой к коллеге, раздеваться, позволять ему трогать себя. С другой – это же… просто массаж? Паркер сам сказал: просто расслабляющий массаж, ничего такого.       И, чёрт возьми, ему действительно нужно было расслабиться. Хотя бы на час. Ну хотя бы раз.       – Я... – начал он и осёкся. – Сколько это стоит?       Паркер назвал цену. Она была почти вдвое ниже, чем в том салоне.       – Это... дёшево, – честно сказал Итан.       – Это справедливо, – поправил Паркер. – У меня нет аренды, нет ресепшена и менеджера. Только стол, масло и мои руки.       Итан хмыкнул, почти искренне на этот раз.       – Ладно, – сказал он, сам не веря, что соглашается. – Давай в среду. Но только если тебе правда удобно.       – Удобно, – кивнул Паркер. – Я скину адрес. У меня есть дела сразу после работы, так что приезжай к семи.       Он развернулся и пошёл обратно ко входу, но остановился на секунду, не оборачиваясь:       – Итан.       – Да?       – Дыши глубже. До среды.       И скрылся за стеклянной дверью.       Итан остался стоять на ветру, глядя ему вслед. Внутри происходило что-то странное. Тревога никуда не делась, она всё ещё сидела в груди, тяжёлая и неприятная, но рядом с ней появилось что-то ещё. Маленькое, едва заметное. Какое-то странное предвкушение чего-то нового, незнакомого.       Он покачал головой, усмехнулся сам себе и пошёл обратно в офис.       В среду. В семь.

***

      Вечером понедельника Итан вернулся домой, скинул ботинки у порога и рухнул на диван, даже не включив свет. В квартире было тихо, только холодильник тихо гудел на кухне. Он смотрел в потолок и думал.       О том, что согласился.       О том, что в среду вечером поедет к Паркеру домой.       О том, что Паркер будет трогать его тело.       Это было странно. Не плохо – просто странно. Итан попытался представить, как это будет: он лежит на массажном столе, без футболки, а Паркер стоит рядом и... что? Мнёт ему плечи? Разминает лопатки? От одной мысли становилось неловко. Но под неловкостью (он чувствовал это где-то глубоко) теплилось немного надежды. Надежды на то, что хотя бы час он сможет не думать. Не решать. Не тащить на себе всё.       Телефон завибрировал. Сообщение от Паркера: адрес и короткое «Ничего с собой брать не нужно, у меня всё есть».       Итан прочитал. Перечитал. Хотел ответить что-то нейтральное, вроде «ок» или «понял», но пальцы замерли над экраном. Почему-то это сообщение, простое, бытовое, сделало всё реальным. Он действительно поедет к Паркеру домой. В среду. В семь.       Он набрал: «Хорошо. Спасибо».       Отправил.       И вдруг понял, что впервые за долгое время ждёт чего-то, кроме плохих новостей.