И в знойном мареве найду тебя

Сколько он еще провалялся, перебравшись на кровать, Тэхен не знал. Он просто лежал, раскинув руки и почти не моргая глядя в потолок. Мысли его бурлили сплошным бессвязным потоком, а потому он не мог ухватить ничего конкретного. Просто непрекращающийся шум… Только ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Полоз встал, привел себя в подобающий вид и пошел вниз. Но далеко пройти ему не удалось: на втором этаже, со стороны его кабинета, раздавались негромкие, но весьма раздраженные голоса. – Что ты здесь делаешь? – возмущенный мужской. – Изучала документы в кабинете будущего мужа, – самодовольный женский. – Тебе запрещено здесь находиться! Тэхен не давал никаких распоряжений и невестой тебя не представлял. – За малым дело стало, – Тэхена перекосило от наглой уверенности, с которой эта мерзкая женщина заявляла на него свои права, – тем паче твой брат не особенно делами и интересуется в последний месяц. Даже не заметил, что повариху я таки сменила. – Теперь здесь я, – с нажимом произнес Намджун, – и, чтобы ты знала, слуги мне все рассказали, повариху вернут. А тебе пора и честь знать. – Пока сам Полоз мне не велит уехать, я буду жить здесь. На правах его невесты. И ты не вправе изгонять меня из дома твоего брата, – неприкрытое торжество, – а он не велит. Ты его видел вообще? – Ну отчего же, – спокойно и величественно, как раньше, проговорил хозяин дома, являя себя гостям, – очень даже велю. Тебе полчаса, Веля, чтобы ты убралась с моих земель так быстро и далеко, чтобы и духу твоего не осталось. – Тэхен, ты пришел в себя, – Веля постаралась звучать обрадованно, но выходило плохо. – Время пошло. И не приведи боги тебе задержаться хоть на миг, ты познаешь всю силу моего гнева, – и добавил тихо и страшно, – Вон! Веля ушла, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства, лишь притормозив в конце коридора, бросила: – Ты пожалеешь. Я клянусь тебе, Полоз, пожалеешь. Братья остались в коридоре одни, Намджун смотрел одновременно и с жалостью – Тэхен выглядел болезненно, и с укором: – Что случилось, брат? Как ты мог допустить это все? Дела запущены, эта, – кивнул с досадой в сторону, куда ушла изгнанная “невеста”, – вела себя по-хозяйски, услала Марфу в дальний удел, хвала богам, не убила. Всех слуг зашугала, в документах твоих рылась. – Хватит, – устало поднял ладонь хозяин дома, – кое-что случилось, Намджун. И случилось оно не по моей воле. Я голоден, вели ужин подавать. Намджун не ослушался, он видел, что Полоз находится на грани истощения. Отдавая распоряжения, он надеялся, брат все ему расскажет, но сам лезть в душу не собирался. Тэхен ел с аппетитом, налегая на мясо, восстанавливая силы. Когда же оба насытились, братья налили по бокалу вина и пересели к жарко натопленному камину – старшего знобило. – Тебе нужно жениться, Тэхен, – помолчав с минуту, сказал Намджун, – я потому и приехал, а тут у вас… Пришла пора, сам мир говорит об этом, а еще – чтобы этой ведьме, если не навсегда, то надолго сюда путь перекрыть. – Не сейчас. – А когда, Тэхен? Ты же сам знаешь, это не каприз, от этого зависит судьба нашего мира. Ты забыл об ответственности, брат? – Повторяю – не сейчас, Намджун, – устало отозвался Тэхен, – Я не намерен жениться в ближайшее время. – Ты осознаешь, что говоришь? Ты не до конца пришел в себя? Когда я приехал, ты был в ужасном состоянии. Ты хоть заметил мой приезд? Ты забросил ВСЕ на месяц… – Ты повторяешься, брат, – устало отозвался Полоз, – я болею за этот мир не меньше. И сейчас именно Я хранитель Источника Жизни, и мне решать, когда вступать в брак, – к концу фразы голос Тэхена набрал силу и звучал твердо. – Конечно, – согласился Намджун, в голосе его сквозила горечь, – когда это касается тебя, ты можешь и отказаться, и перенести. И такая горькая обида была в глазах этого большого сильного мужчины, когда он заговорил о том, что так болело последние три века. – А как же я? Мы? – все больше распалялся младший полоз, – Ты помнишь, как убедителен был, когда разлучал МЕНЯ с любимым? ЧТО говорил ты о долге, о сроках? О том, что время пройдет, и я буду волен делать все, что пожелаю, что заберу его себе? Помнишь? А знаешь ли ты, что даже с учетом того, что я уже двести пятьдесят лет как волен, ОН МЕНЯ НЕ ПРОСТИЛ?! Все твои речи, твои правила рассыпались прахом в тот миг, как встали против твоих интересов! – Намджун уже кричал, глядя на невозмутимое лицо брата. А все, что мог сказать Тэхен, это “Прости”. Просто слово, которое ничего уже не исправит, не облегчит боль единственного родного человека. Тэхену больно было смотреть на Намджуна в момент слабости, он жалел о том, что тогда, три сотни лет назад заставил его заключить выгодный союз, потому что сам в тот период уже был женат. Но чего стоят его сожаления, когда Намджун платит за его, Тэхена, ошибку до сих пор? Что делать сейчас, он тоже не знал. Его время пришло, Намджун прав, и Тэхен никогда не подвергнет свой мир риску, но отказать в моменте было жизненно необходимо. Даже с учетом того, что в ответ он получил прорвавшуюся через столетия истерику брата по потерянной любви. И даже того, что завтра или через неделю ему все равно придется принять единственно верное в данных обстоятельствах решение и объявить о смотринах. Полоз встал, подошел к брату, обнял его за трясущиеся, осунувшиеся плечи, и все повторял: – Прости. Прости. Прости. * В это время Веля, успевшая уже добраться до Калинова моста, границы личных владений Полоза, остановилась. Она встала в своей открытой повозке во весь рост и обернулась, окидывая взглядом покинутую территорию, чистая ярость плескалась в ее глазах, самые страшные обещания. Она отомстит. * Этой ночью Тэхен не спал. Не то чтобы он не хотел, особенно после того, как за один день напился, узнал, что его больные сны не сны вовсе, провалялся полдня мучаясь от мыслей и похмелья, понял, какую беду допустил в свой дом, выгнал незваную гостью, поругался и помирился с братом. О, он очень хотел спать, но просто не мог себе этого позволить, потому что знал – где-то там, в другом мире от его визитов страдает настоящий живой человек. И Тэхену не было все равно, он не хотел пугать и удручать человека, который запал ему в душу. Пока это было игрой, пока это касалось одного Тэхена, даже начав приносить вред, это было… проще? Но больше он в этом мареве не один. А потому мужчина даже не подходил к кровати. Сначала мысли просто хаотично метались у него в голове, а потом, ближе к утру и на третьем круге обхода терема – оставаться на месте не представлялось возможным – из всего хаоса, что творился в голове Полоза выделилось главное. Вопрос “Как прекратить?”. Это было важнее всего сейчас. И в тот момент как край неба стал светлеть, оповещая о близком рассвете, а Тэхен стоял у открытого окна своей спальни, красными от недосыпа и переживаний глазами, произошло сразу две вещи: Тэхен понял, точнее вспомнил, что именно может ему помочь, и во двор въехал возок, в котором как-то сгорбившись сидела Марфа. От этого зрелища Тэхен резко “проснулся”, как мальчика он ринулся из спальни прочь, встречать свою любимицу, с которой позволил поступить так несправедливо и жестоко. Марфа уже обходила терем на пути ко входу для слуг, когда на красное крыльцо выскочил Тэхен. – Марфа, – позвал он, спускаясь и подходя к женщине, – как ты? Она не навредила тебе? – Нет, господин. Только сказала, что это вы отсылаете, – ответила женщина без упрека, но с горечью, – я все понять не могла, чем же провинилась. Простите, коли не угодила. – Что ты… Ты прости меня, не уследил. Я доволен всем. Полные губы женщины расплылись в улыбке. – Хорошо, господин, спасибо вам, спасибо, что вернули, я ведь с детства вам служу. Марфа всхлипнула, заливаясь слезами и тут же снова начала извиняться, вытирая их и хлюпая носом. – Ну, ну, успокойся, – покровительственно проговорил Тэхен, похлопывая повариху по пухлой руке, – ты мне вот что скажи, сваришь мне отвар бодрящий? Я не спал, а мне и нельзя пока. – Конечно, сейчас же бегу, – подхватилась женщина, снова начиная улыбаться. – Пусть принесут его в библиотеку, как будет готов. – Хорошо, господин. Отвар помог. Теперь Тэхен мог даже сидеть без риска заснуть в тот же миг, как перестал шевелиться. То, что он вспомнил перед рассветом, он давно, еще в детстве, слышал от дедушки и теперь искал книгу или дневник, где был бы подробно описан сам ритуал. – Господин! – в дверь постучались и после разрешения войти, в дверь заглянула молоденькая служанка, сияя милыми ямочками на щечках, – господин, извольте отобедать, Марфа ваши любимые кушанья наготовила. – Иду, – обрадовался Полоз. Стол в столовой ломился от яств. Марфа действительно приготовила его любимые кушанья. Все. Но долго пировать было некогда и после обеда Тэхен снова закрылся в библиотеке. Намджун не мешал, он думал о чем-то своем, а может и просто не хотел говорить с братом после вчерашних откровений. Оно и к лучшему, Тэхен слишком слаб, он не хочет сейчас ничего рассказывать брату. Не из недоверия, а, пожалуй, из слабости. Нашел! Тэхен едва не закричал от радости. Он искал почти двое суток, не спал и того дольше, оттого его самоконтроль был истощен столь же сильно, как и он сам. Среди старых дневников его деда, которые еще не рассыпались в прах только потому что их хранила змеиная магия, Тэхен нашел ритуал перекрытия. Он подходил к случаю настолько идеально, что казалось кто-то заранее знал, что такое бывает и оставил подсказку. Жадно вчитываясь в строчки давным-давно написанные родной рукой, Тэхен понимал – рассказать все же придется. Он не справится без Намджуна. Роковые строки гласили: “Для того, чтобы сий ритуал произвести, необходимо чистым быть не только телом, но тако же и духом. Ни меда, ни бодрящих тело и дух настоек за сутки ровно употреблено быть не дОлжно”. Из ослабшей руки выпал и звонко шлепнулся об пол драгоценный дневник. – Намджун! – Тэхен без стука ворвался в комнату брата, – мне нужна твоя помощь. – Да? – горько отозвался младший полоз. – Да. Сделай о чем прошу и, коли скажешь, сам к твоему Чимину на коленях приползу умолять тебя простить. Следующие сутки для обоих настоящим адом. Намджун заливался бодрящим настоем, Тэхен бродил как нежить неприкаянная по коридорам и комнатам терема, пару раз перепугал припозднившихся слуг. И все время след в след за ним ходил ворчащий, но не сумевший отказать брату младший. Когда оба выбивались из сил, возвращались в спальню или кабинет, и там Намджун заставлял Тэхена говорить. Что угодно – мысли о делах, планы на будущее, сказки, песни – не имело значения. Как только голос Полоза начинал затихать, брат расталкивал его и просто прикрикивал, если вставать совсем не хотелось. Так и дожили до первых лучей, оставалось совсем немного, но днем это было немного легче – Тэхен говорил со слугами, ходил по двору, двигался-двигался-двигался. После полудня, когда сутки очищения от настойки подходили к концу, Тэхен стребовал со слуг все необходимое – а именно шерстяную нитку и толстую восковую свечу. И, по истечении срока, приступил к работе. Никаких указаний о времени суток для проведения ритуала не было, а потому Тэхен медлить не стал. Поблагодарив брата и выпроводив его восвояси, Тэхен приступил к ритуалу. Из красной нитки нужно было сплести из узелков шнурок, в каждый маленький узелочек вплетая свои мысли, воспоминания, чувства к тому, кому планировалось перекрыть дорогу сна. Когда шнурок будет готов на нем затянуть три узла – на спокойный сон себе, своему сновнику и третий на перекрытие самой дороги. Сидеть при этом необходимо было на кровати, держа под рукой подушку, на которой обычно спишь. По окончании же сказать несколько заветных слов и задуть свечу, а там уже и спать можно. Проснулся Тэхен когда на улице было еще темно, но отчего-то он ни минуты не сомневался, что это было именно утро, а не вечерние сумерки. А увидев рядом с собой полностью расплетеную нить, он едва не взвыл. Но после длительного отдыха к Полозу вернулось самообладание, он промолчал, только с досадой пропустил гладкую нить меж длинных пальцев. Нить, которую он заплел вчера почти до конца, у него получился прекрасный шнурок, Тэхен чувствовал, знал, что у него получается… Он просто не успел. А в голове хмельным хороводом крутились кадры ночных видений. Он видел того невероятного мужчину в странном месте… Все, что связано с ним было странным, однако это… Какое-то огромное здание, Тэхен за все свои века таких не видел, шум, странный свет и люди, много людей, Тэхен так и не понял, что они делали. Толкались? Прыгали? Некоторые делали это в паре, кто-то пил, а кто-то обнимался в сторонке. У них так можно? Видел свое черноглазое виденье, он вел себя необычно, двигался среди всех этих людей, Тэхен попробовал к нему подойти. Тот снова его не видел, стоял все время спиной, но чувствовал точно. Тэхен не мог уловить точнее, все, что он помнил на этот раз, было больше на уровне ощущений. А еще то, что соскучившись, и понимая, что видит его последний раз, кажется позволил себе лишнего. Осознав это, Тэхен зажмурился и все-таки застонал. А еще мысленно попросил прощения у того, в чей сон и, кажется, в реальную жизнь, он снова ворвался. За завтраком Тэхен был молчалив и хмур, игнорируя вопросительные взгляды Намджуна. А сразу после опять заперся у себя в покоях. Это было странно: вчера узелки будто сами сплетались в красивый узор, превращаясь в шнурок. Сегодня же нитка цеплялась и путалась, узелки выходили кривыми, слабыми. – Пропасть, – досадливо выругался Тэхен, борясь с желанием изорвать нить на мелкие клочки к Лиху. Но держал себя в руках и узелок за узелком выплетал шнурок. И вот, шнурок готов. Странный, кривой, каким-то чудом перекошенный, но все же вот он – в руках Полоза и дело стоит за малым – три последних узла. Через несколько минут и они были готовы, Тэхен чувствовал удовлетворение и… тоску. И он не знал, что из этого было сильнее. Теперь этот незнакомый, но ставший почти родным человек, навсегда останется жить в его памяти, в самом дальнем уголке. В том, куда по своей воле Тэхен больше не заглянет никогда, ему просто будет достаточно того, что он там есть. Остаток этого дня Полоз провел в меланхолии. Две недели Тэхен наверстывал упущенное: работал с бумагами, делал короткие выезды, и снова возвращался в свой кабинет. И все чаще задавался вопросом – а правильно ли он провел ритуал? Теперь Полоз хорошо ел, сладко, даже удивительно насколько, спал, а потому не мог свалить свои новые ощущения на истощение или недосып. Его почти все время преследовало ощущение присутствия. Вот он сидит разбирает очередной отчет или донесение, вот отвечает на прошение, но все это время чувствует кого-то рядом. Пару раз он даже протягивал руку, памятуя о шапках невидимках и прочих магических шалостях, в попытке ухватить визитера. Но никого не было. Пару раз он будто ощутил прикосновение к волосам и щеке, но после, чтобы не ставить под сомнение здравость своего разума, просто стал игнорировать происходящее. Намджун коршуном кружил вокруг него, все настойчивее намекая: о женитьбе подумать все же придется. Тэхен знал, он помнил об этом каждую минуту, это лежало на его плечах тяжелейшим грузом. Для сохранности источника взять в жены нелюбимую, сделать ее счастливой, быть хорошим мужем, а если потребуется – по прошествии лет отпустить. Даже если сам уже привязался. Тэхен ненавидел это, но так устроен их мир, и ему приходится платить эту цену. В конце концов, не впервой. Полоз вздыхал, прятался, как мальчишка по самым дальним углам усадьбы, если срочные дела не требовали немедленного решения и его присутствия в кабинете. Боролся за последние часы свободы как мог. Но долго держать осаду не вышло, были доделаны последние дела, все вошло в колею и больше нечем было оправдывать задержку перед звереющим Намджуном. – Тэхен, – Намджун был явно не в духе, – ты определился с датой? – Ты почему так волнуешься? Боишься, что если я не выполню свой долг, то титул Великого Полоза перейдет к тебе? Полыхнуло. Не буквально, но если бы у полозов был дар огня, кабинет бы точно загорелся. Младший полоз разве что не трясся: – Да, боюсь! – честно ответил, стараясь не смотреть на брата – так хотелось ударить, – потому что тогда я НИКОГДА уже не смогу даже попробовать добиться прощения. – Почему сейчас не пробуешь? – Почему ты не ползешь к нему на коленях просить за меня? – Ты не просил. Я предложил, но ты не согласился. Намджун подавился воздухом: - Ты… пх-пх… ТЫ! Никто лучше тебя не справится, Тэхен, – проговорил, взяв себя в руки, – в нашей семье ты – самый холодный, бесчувственный, беспринципный… Самое то, чтобы хранить Источник и не разбить свое сердце в процессе. У тебя его просто нет! Тэхен смотрел на младшего, слушал то, что тот ему говорил, и дразниться ему расхотелось. Он не обиделся – отвык еще в первую сотню лет, но что-то кольнуло его “отсутствующее” сердце от слов брата. – Смотрины через две недели. Объяви. Это все? – голос его звучал сухо и холодно. Намджун даже немного растерялся от такой резкой капитуляции. Он думал, что в этот раз будет едва ли не война – Тэхен так избегал этой темы и его самого, но… – Что же с тобой происходит? – пробормотал под нос, закрывая за собой дверь в кабинет Полоза. За несколько дней до объявленной даты смотрин, стали съезжаться желающие стать женой Полоза, и все загадки и вовсе отошли на второй план. Невест необходимо было разместить, накормить, развлечь и каждой уделить равное, но не обнадеживающее внимание. Тэхен вечерами с ног валился, и если бы не забота Марфы с Намджуном, исхудал бы вдвое. В последний день перед смотринами, когда Тэхен с тоской смотрел вдаль из распахнутого окна своей спальни, во двор въехала крытый, богато изукрашенный возок. Полоз заинтересованно вглядывался – кто же позволил себе так задержаться. И захлебнулся возмущением – Веля. А это с ней кто? Сердце подпрыгнуло и, больно сжавшись, ухнуло вниз.