«Золотая клетка и хулиган»

      Следующее утро выдалось серым и промозглым. Небо над Магнолией затянуло тяжёлыми тучами, готовыми в любой момент разразиться ледяным дождём. Погода идеально отражала настроение, царившее в квартире Нацу и Люси.       После вчерашнего разговора на холме сон не шёл. Они лежали в обнимку, глядя в потолок, и каждый думал о своём. Тайна, окутывавшая семью Хартфилия, оказалась куда мрачнее, чем они могли представить. Утром Нацу, не говоря ни слова, сварил кофе — густой, чёрный, как его настроение. Люси сидела за кухонным столом, поджав под себя ноги, и бездумно листала новостную ленту на телефоне. Там не было ничего о вчерашнем скандале на балу — связи Макюета работали безупречно, замяв шумиху в зародыше. — Нам нужно поговорить с моим отцом, — наконец нарушила тишину Люси, отставляя пустую чашку. — Он что-то скрывает. Я чувствую это. Нацу кивнул, присаживаясь напротив. — Согласен. Но давай не будем врываться к нему с обвинениями. Он только что потерял жену... Давай попробуем зайти с другой стороны. — С какой? — Люси подняла на него усталый взгляд. Нацу хитро прищурился и достал свой телефон. — У меня есть идея. Помнишь, ты говорила, что твоя мама вела дневники? Глаза Люси расширились. Она медленно кивнула. — Да... Она хранила их в сейфе в своём кабинете. Но... после её смерти папа запер кабинет. Сказал, что не может... не может туда заходить. — Вот и ответ, — Нацу уже набирал номер. — Привет, мелкая! Да, я знаю, что ты занята своей диссертацией... Слушай, у меня к тебе дело на миллион. Ты же у нас гений по взлому цифровых и не очень замков?       Через час Леви МакГарден стояла у порога их квартиры, одетая в свой неизменный комбинезон с кучей карманов, из которых торчали отвёртки и какие-то электронные гаджеты. — Я надеюсь, это действительно важно, — проворчала она. — Я пропустила утренний просмотр новой серии «Сияющего пути» ради этого. Нацу лишь загадочно улыбнулся и протянул ей руку. — Поверь, это будет эпичнее любого аниме.       Особняк Хартфилиев казался вымершим. Джуд уехал в офис ещё до рассвета, оставив дом в гнетущей тишине. Люси провела Леви и Нацу в западное крыло, где располагался кабинет её матери. Дверь была действительно заперта на массивный замок старой конструкции. Леви деловито осмотрела механизм через лупу. — Примитивно, — фыркнула она. — Сейфовая механика прошлого века. Папа явно не ждал визита хакеров. Она достала из кармана тонкий металлический щуп и набор отмычек. Её движения были быстрыми и точными. Прошло не больше минуты, как внутри замка что-то тихо щёлкнуло. — Готово! — прошептала Леви, открывая дверь.       Кабинет Лейлы Хартфилии был застывшим во времени музеем. Запах старых книг и любимых маминых духов — лаванды и чего-то цитрусового — ударил в нос, заставив Люси на секунду замереть на пороге. Всё было на своих местах: идеальный порядок на столе, стопки юридических справочников, семейные фотографии на стенах.       Сейф был спрятан за портретом Лейлы. Он был цифровым. — А вот это уже интереснее, — глаза Леви загорелись азартом. Она достала из другого кармана небольшое устройство с мигающими диодами и подсоединила его к панели замка. Пальцы девочки-профессора забегали по экрану планшета. — Четырехзначный код... Скорее всего, что-то личное... Дата? Нет... Инициалы? Тоже мимо...       Люси стояла рядом, кусая губы. Ей казалось кощунством взламывать частную жизнь матери, но желание узнать правду было сильнее. — Попробуй «Анна», — вдруг прошептала она. Леви ввела буквы. Замок снова пискнул, но красный огонёк не сменился зелёным. — Не то... Стоп. А если... «Лейла»? Сейф пискнул дважды. Зелёный свет. Дверца с тихим шипением открылась.       Внутри лежало несколько бархатных коробочек с драгоценностями и толстый кожаный альбом с фотографиями. Но то, что они искали, лежало на самом дне — стопка дневников в тёмно-синих переплётах.       Люси дрожащими руками взяла верхний том. На обложке аккуратным почерком матери было выведено: «Год 1998». Они не стали читать их прямо там. Это было бы слишком личным. Они забрали дневники домой.       Вечером Люси сидела на полу посреди гостиной, обложившись подушками. Нацу сидел рядом, положив руку ей на плечо. Перед ними лежал открытый дневник десятилетней давности. «...Анна изменилась», — читала Люси вслух запись от 15 мая. — «Она связалась с этими людьми из «Юникорн Групп». Я пыталась её вразумить, говорила, что они используют её красоту и амбиции, но она меня не слушает. Она одержима идеей вырваться из тени семьи Хартфилия. Говорит, что мы все — лицемеры. Что наш бизнес построен на чужих костях...». Люси перевернула страницу. «...Сегодня она сказала мне страшную вещь. Сказала, что беременна. От него. От него. Я умоляла её сделать аборт. Сказала, что этот ребёнок будет проклят с рождения. Что он унаследует тьму своего отца...». На этих словах голос Люси сорвался. Она подняла глаза на Нацу. В них стояли слёзы. — Он... он знал? Макбет знал о том, что его отец — монстр?       Нацу молча притянул её к себе. Тайна начинала обретать ужасающие очертания. Они продолжили читать дальше, страница за страницей погружаясь в прошлое двух сестёр — историю любви одной и отчаянной попытки спасти другую; историю предательства, лжи и боли, которая спустя годы эхом отозвалась в их собственной жизни.       Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу похоронный марш прошлому, которое никак не хотело отпускать их настоящее. И где-то там, в пентхаусе с видом на этот же город, Макбет Юникорн тоже читал страницы своей семейной истории, готовясь нанести следующий удар.       Чтение дневников Лейлы затянулось глубоко за полночь. Слова, написанные аккуратным почерком матери, жгли калёным железом, переворачивая всё, что Люси знала о своей семье. История сестер Хартфилия — Лейлы и Анны — оказалась не просто семейной ссорой. Это была трагедия шекспировского масштаба.       На последней странице дневника десятилетней давности её внимание привлекла одна деталь. Упоминание о ребёнке Анны. О том, кого она носила под сердцем от «монстра». Но в более поздних записях имя ребёнка не упоминалось напрямую. Лишь косвенные намеки: «Она уехала», «Ребёнок теперь в безопасности».       И тут пазл сложился со щелчком, от которого похолодело внутри. Локи. Его полное имя было Локи Лоран. Фамилия отчима его матери. Но внешность... Эти медные волосы, которые казались жидким золотом, эта ослепительная, но хищная улыбка. И самое главное — фамилия отца, которую Макбет носил как знамя. Юникорн. Люси резко захлопнула книгу. Нацу, дремавший рядом на диване, вздрогнул и открыл глаза. — Ты чего? Тебе плохо? — Я знаю, кто он, — прошептала Люси, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я знаю, почему он так похож на него.       Она схватила свой телефон и начала судорожно искать информацию. Старые светские хроники, архивы новостей. Вот оно. Фотография двадцатилетней давности. Заголовок гласил: «Наследница "Хартфилия Корп" Анна сбегает из-под венца с молодым предпринимателем Брайна Юникорном». А рядом — фотография самого Брайна. Улыбающийся мужчина с пронзительным взглядом и волосами цвета меди. Отец Макбета. — Брайн, — выдохнула она. Имя всплыло из глубин памяти. Так звали того самого «монстра», брат Зигфрида, о котором мать писала с таким ужасом. Брата, который был ещё хуже. Если Анна родила ребенка от Зигфрида... значит,(то есть от брата Брайна) Локи — брат Макбета. Сын той же матери. — Люси, ты меня пугаешь, — Нацу сел прямо, встревоженно глядя на её бледное лицо. — Что случилось? — Локи... Он мой двоюродный брат только наполовину, — быстро заговорила она. — Его отец — Зигфрид Юникорн. Брат Макбета по отцу. Они... они сводные братья. Нацу нахмурился, пытаясь переварить информацию. — Тогда почему он нам помогает? Почему он увёз тебя тогда? Если он одной крови с этим психом... — Потому что он другой, — уверенно сказала Люси, вставая. Она ходила по комнате, собирая мысли в кучу. — В дневнике мама пишет, что Анна пыталась защитить своего ребенка от влияния семьи Юникорн. Она хотела вырваться. Локи вырос вдали от этого безумия. Он знает цену их деньгам и власти. Поэтому Макбет и Найт ушли вчера. Им противна эта игра.       Внезапно она остановилась и решительно посмотрела на часы. — Мне нужно ему позвонить. Нужно поговорить. Срочно. Нацу встал и подошёл к ней, положив руки ей на плечи. — Сейчас почти три часа ночи. — Плевать! — Люси уже набирала номер, сохраненный в контактах после того ужина. — Это важно. Я должна спросить его, почему он молчал. Зачем вообще приехал, если знал, кто такой Макбет! Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, сонный голос Локи ответил: — Люси? Что-то случилось? — Нам нужно встретиться, — выпалила она без предисловий. — Прямо сейчас. Это касается Макбета. И нашей семьи. На другом конце провода повисла пауза. — Я понял. Хорошо. Давай через час в нашем старом месте у доков. Там тихо. Люси повесила трубку и повернулась к Нацу. Её взгляд был полон решимости. — Я еду к нему. — Одна? Ни за что, — отрезал Нацу. — Нет, — мягко, но твёрдо возразила она. — Тебя ждёт твой отец. Вы собирались обсудить помолвку, помнишь? Игнил хотел поговорить с Джудом лично. Это важнее. К тому же... это разговор между мной и Локи. Семейный. Нацу колебался. Ему категорически не нравилась идея отпускать её куда-либо одну посреди ночи, особенно когда где-то бродит её чокнутый кузен. Но он видел этот стальной блеск в её глазах. Она приняла решение. — Будь осторожна, принцесса, — наконец сказал он, целуя её в лоб. — Позвони мне, как только закончишь. И не верь ни единому его слову, пока не увидишь правду в его глазах.       Люси кивнула, быстро натягивая куртку поверх домашнего платья. Через пять минут звук её каблучков эхом отдавался в подъезде, а затем стих. Нацу остался один в пустой квартире. Он смотрел на стопку дневников на столе и чувствовал, как ледяные когти тревоги сжимают сердце. Тайны прошлого были опасны. И иногда правда могла ранить сильнее любой лжи.       Люси подъехала к старому порту, когда часы на приборной панели показывали начало четвёртого. Район был пустынным и мрачным: ржавые контейнеры, покосившиеся краны и запах морской соли, смешанный с бензином. Идеальное место для разговора, который не должен услышать никто посторонний.       Она припарковала машину рядом со знакомым жёлтым суперкаром. Двигатель Локи был заглушен, но в салоне горел тусклый свет. Люси вышла из машины, ежась от пронизывающего ветра, и направилась к нему.       Локи стоял, прислонившись спиной к капоту своего автомобиля, и курил. Увидев её фигуру в свете фар, он выпрямился и отбросил сигарету. На его лице промелькнуло искреннее облегчение. — Я уже начал думать, что ты не приедешь, — сказал он вместо приветствия, но в его голосе не было упрёка, только теплота. — Ты же знаешь, я бы не оставила тебя в подвешенном состоянии, — ответила Люси, подходя ближе. Она обняла его, чувствуя знакомый аромат дорогого парфюма. — Спасибо, что согласился встретиться.       Они отошли чуть в сторону, где старый грузовой контейнер создавал подобие укрытия от ветра. Люси не стала ходить вокруг да около. — Локи... Нам нужно поговорить о твоём происхождении. О том, кто ты на самом деле. Он тяжело вздохнул и сел прямо на холодный бетонный блок, жестом приглашая её сесть рядом. — Я так и понял. Прости, Люси. Моя мать... она одержима идеей защитить меня от прошлого. Она скрыла от меня слишком много.       Люси внимательно смотрела на него. В полумраке его медные волосы казались почти чёрными, а глаза блестели тревогой. — Что именно ты знаешь? — мягко спросила она. Локи провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Я знаю, что мой отец, Зигфрид Юникорн, был старшим братом Макбета. По отцу. И я знаю, что наша семья владела компанией «Юникорн Групп». Но это всё... официальная версия. Мама никогда не рассказыет мне правды о том, как они жили в Магнолии. — А то, что твой отец должен был стать главным наследником? — осторожно уточнила Люси. Локи горько усмехнулся. — Да, я узнал об этом позже. Когда у мамы не хватало сил держать все в себе она рассказала. Она его очень любила. В структуре компании всегда было два пути наследования. Публичный — тот, который достался Макбету через его отца. Он отвечает за имидж, акции, благотворительность. И теневой — контроль над реальными активами, финансовыми потоками, властью. Этот путь предназначался моему отцу. Он был законным преемником деда. Люси затаила дыхание, боясь спугнуть момент откровения. — Но он погиб... — Не просто погиб, — перебил её Локи, и его голос стал ледяным. Впервые за весь разговор в нём прорезалась сталь. — Его убили. Это не было несчастным случаем. Тот автомобильный инцидент... это была ловушка. Я нашёл отчёты частных детективов, которые мама нанимала. Всё указывает на то, что аварию подстроил его родной брат. Мой дядя. Отец Макбета. Люси прикрыла рот ладонью. Картина становилась ужасающе ясной. — Поэтому твоя мать сбежала? — Чтобы спасти меня, — кивнул Локи. — Она знала, что если мы останемся, нас ждёт та же участь. Мы стали изгоями. Живыми призраками. Для всего мира сын Зигфрида умер вместе с ним. А Макбет... — Локи посмотрел куда-то вдаль, на тёмную воду. — Он даже не подозревает о моём существовании. Он думает, что он единственный король в этом замке. Он повернулся к Люси, и в его взгляде читалась абсолютная решимость. — Послушай меня внимательно. Мне плевать на их деньги. Плевать на власть и наследство. Эта грязь испачкала моего отца и погубила его. Я не хочу иметь ничего общего с человеком, который убил собственного брата ради наживы. Тем более с его сыном. Он взял Люси за руки, глядя ей прямо в глаза. — Единственное, что имеет для меня значение здесь — это ты. Твоя безопасность. Если этот психованный золотой мальчик тронет тебя или Нацу... тогда он узнает, что у тени его отца выросли очень острые зубы.       Люси сжала его ладони в ответ. Теперь она понимала всё. Молчание Локи было не предательством, а броней. Тайна была его единственным оружием против врага, который даже не знал, что война уже объявлена.       Они просидели так ещё полчаса, разговаривая о пустяках, словно пытаясь стереть мрачную тень семейных тайн простым человеческим теплом братской и сестринской любви. А где-то далеко отсюда Нацу мерил шагами их квартиру, ожидая звонка, и молился всем богам, чтобы эта ночь не стала для них последней в этой опасной игре.       Утро ворвалось в квартиру Нацу резким, пронзительным звуком телефонного звонка. Он подскочил на диване, где так и не смог толком уснуть, ожидая вестей от Люси. Сердце колотилось где-то в горле, пока он лихорадочно нашаривал телефон на столике. — Люси! — выдохнул он в трубку, даже не посмотрев на экран. — Привет, — её голос звучал устало, но на удивление спокойно. — Я в порядке. Не паникуй. Нацу рухнул обратно на подушки и с силой провёл ладонью по лицу, пытаясь унять дрожь в руках. — Чёрт, Люси... Я тут чуть с ума не сошёл. Я звонил тебе раз двадцать. Где ты была? — Я же сказала, нам с Локи нужно было поговорить, — терпеливо повторила она. — Это было... важно. И безопасно. Он не враг, Нацу. — Я знаю, — проворчал он, хотя ревность всё ещё тихонько скреблась где-то внутри. — Просто... чёрт. Я ненавижу это чувство. Когда ты не рядом, я схожу с ума. В трубке послышался тихий смешок. — Я тоже по тебе скучаю. Но у тебя сегодня встреча с отцом. Это важно. Я всё-всё тебе расскажу, когда ты закончишь. Обещаю. У нас будет целый вечер.       Услышав это, Нацу выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи всё утро, начало медленно отпускать. Она в порядке. Она цела. И она будет ждать его. — Хорошо, — его голос стал мягче. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Сильно-сильно. Она сделала паузу, а затем добавила более деловым тоном: — И знаешь что? Чтобы ты не переживал за меня, пока будешь занят с папой, я решила провести день с девочками. Мы идём по магазинам. Нацу хмыкнул. Идея была гениальной в своей простоте. — В торговый центр? С Эрзой и остальными? Да вы там разнесёте всё к чертям. — Именно! — рассмеялась Люси. — В такой компании мне точно ничего не грозит. Никакой Макбет не посмеет сунуться, когда рядом Титания. Эта мысль действительно успокаивала. Если кто и мог обеспечить стопроцентную безопасность, так это его друзья. — Ладно, — согласился он. — Шопинг так шопинг. Только не трать всё на тряпки. — Не обещаю! — снова рассмеялась она. — Слушай, мне пора бежать. Леви зовёт мерить платья. Встретимся в «Магнолия Плаза», в нашем любимом кафе на третьем этаже. Я буду ждать тебя там. — Договорились, принцесса. До встречи.       Он повесил трубку и несколько секунд просто смотрел в потолок. Тревога отступила, уступив место тёплому чувству облегчения и предвкушения. День обещал быть насыщенным: сначала серьёзный разговор с отцом о будущем и помолвке, а потом... потом он увидит её. Услышит всю правду из первых уст.       Нацу встал, потянулся и пошёл собираться. Впереди был долгий день, но теперь он знал, чем он закончится — встречей с ней в их месте. И это знание делало всё остальное неважным.       Офис Игнила Драгнила находился на самом верхнем этаже небоскрёба «Драгнил Индастриз». Это было царство стекла, хрома и абсолютной, стерильной тишины. Нацу ненавидел это место. Оно пахло не отцом, а деньгами, властью и бесконечными деловыми встречами. Он припарковал байк на подземной стоянке, игнорируя гневные взгляды охраны, и поднялся на лифте в пентхаус. Секретарь отца — строгая женщина в очках — лишь молча кивнула ему, пропуская без слов. Она знала, кто он такой.       Игнил ждал его не за своим монументальным столом из красного дерева, а у панорамного окна, выходящего на город. В руках он держал чашку с чёрным кофе. Он не обернулся, когда Нацу вошёл. — Ты опоздал на семь минут, — спокойно произнёс он, продолжая смотреть на город. — Пробки, — буркнул Нацу, плюхаясь в кожаное кресло для гостей. Он чувствовал себя здесь как дикий зверь в дорогом зоопарке.       Игнил наконец повернулся. Он окинул сына внимательным, оценивающим взглядом. От этого взгляда Нацу всегда хотелось поёжиться, словно его рентгеном просвечивали насквозь. — Ты выглядишь уставшим, — заметил Игнил. Это не было вопросом или проявлением заботы. Это был факт. — У меня была бурная ночь, — огрызнулся Нацу. — Давай к делу. Что ты хотел обсудить? Игнил прошёл к своему столу и сел. Он поставил чашку и сложил руки домиком. — Твою помолвку. И ваше будущее.       Нацу напрягся. Он ожидал этого разговора, но всё равно слова отца прозвучали как приговор. — Мы с Джудом Хартфилием пришли к соглашению. Официальное объявление будет сделано на приёме через неделю. Это... серьёзный шаг. — Я знаю, что это серьёзный шаг! — Нацу подался вперёд. — Я люблю её, отец. Я не играю в игры.       Игнил едва заметно приподнял бровь. Упоминание о чувствах обычно вызывало у него скепсис. — Любовь — это прекрасное топливо для страсти, Нацу. Но для управления империей нужно нечто большее. Нужна холодная голова и расчёт. — Я не собираюсь управлять никакой империей! — рявкнул Нацу, вскакивая на ноги. — Я не ты! Мне плевать на акции, слияния и эти чёртовы отчёты!       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Игнил смотрел на сына без гнева, лишь с глубокой задумчивостью. — Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой, — его голос стал тише, но в нём зазвучали стальные нотки. — Ты думаешь, что можешь сбежать от своей судьбы? Думал, что сможешь просто любить её и жить счастливо в своей квартире? Это иллюзия. Нацу сжал кулаки. — Я не позволю тебе втянуть её в это! — Позволишь? — Игнил усмехнулся. В его усмешке не было тепла. — Нацу, вы уже втянуты. С того момента, как ты объявил о помолвке наследнице Хартфилиев, вы стали политическим активом. Вашим союзом мы объединяем две самые влиятельные семьи Магнолии. Это стабильность. Это власть.       Нацу смотрел на отца и видел перед собой не родного человека, а бездушную машину для достижения целей. — Ты говоришь о ней как о вещи! Как о... о слиянии активов! — Я говорю о реальности! — голос Игнила ударил как хлыст. Он тоже встал, нависая над столом. — Ты думаешь, Макбет Юникорн — главная угроза? Он просто мелкий хищник. Но есть другие. Есть те, кто захочет использовать вашу слабость против нас всех. Твоя импульсивность — это брешь в нашей броне.       Нацу тяжело дышал, глядя отцу в глаза. Он видел своё отражение в холодном стекле за спиной Игнила — дикий, непокорный зверь. — Так что ты предлагаешь? Запереть её в золотой клетке? Сделать из меня твою марионетку?       Игнил обошёл стол и остановился прямо перед сыном. Он был выше и шире в плечах, и его присутствие подавляло. — Я предлагаю тебе повзрослеть. Научиться носить маску так же легко, как ты носишь свою кожаную куртку. Я предлагаю тебе защиту. Для неё. Для вас обоих. Ты можешь быть диким внутри, Нацу. Но снаружи ты должен стать королём. Нацу долго молчал. Слова отца были ему противны, но зерно истины в них было. Он вспомнил Люси на балу, испуганную толпой папарацци. Вспомнил свою беспомощность перед лицом хитрости Макбета. — Я... я не умею быть таким, как ты, — наконец выдавил он. Игнил положил тяжёлую руку ему на плечо. Это был редкий жест близости. — Я научу тебя. Не для меня. Для неё. Нацу посмотрел на руку отца, затем поднял взгляд на его лицо. — Хорошо... отец. Я буду учиться. Но если ты причинишь ей боль... — Я скорее умру сам, чем позволю кому-то причинить ей боль, — спокойно закончил за него Игнил.       Нацу кивнул. Разговор был окончен. Он вышел из кабинета с тяжёлым сердцем. Он заключил сделку с дьяволом, чтобы защитить своего ангела. И теперь ему предстояло научиться играть в игру королей, где ставки были выше, чем он мог себе представить.       Пока Нацу вёл тяжелые переговоры с отцом, в «Магнолия Плаза» царил совершенно другой хаос — шумный, яркий и пахнущий свежей выпечкой и дорогим парфюмом. Для Люси этот день стал необходимой передышкой, глотком нормального воздуха после погружения в семейные тайны. Эрза, Джувия и Леви подхватили её у входа в торговый центр, словно личный отряд охраны. — Ты уверена, что это безопасно? — в сотый раз переспросила Эрза, сканируя толпу цепким взглядом. — После вчерашнего бала и этого выскочки Юникорна... — Со мной вы, — улыбнулась Люси, беря подругу под руку. — Что может случиться?       День начался с набега на их любимый книжный магазин на втором этаже. Леви, конечно, зависла там на добрых полчаса, сгребая в охапку новинки фэнтези и мангу. Люси же, к удивлению подруг, сама потащила их в отдел с кулинарными книгами. — Нацу обещал научиться готовить что-то сложнее лапши из пакетика, — объяснила она под общий смех. — Я должна его контролировать.       После книжного они переместились в зону фуд-корта. Запах кофе и корицы смешивался с гулом голосов. Они заняли большой стол у окна. — Так, — Эрза поставила перед каждой по стаканчику с латте. — А теперь рассказывай. Всё. С самого начала. Про Локи.       Люси, помешивая ложечкой пенку, пересказала им всё, что узнала ночью. Про дневники матери, про истинную линию наследования «Юникорн Групп» и про то, что отец Локи был убит собственным братом. — Значит, Макбет даже не знает, что у него есть конкурент? — ахнула Джувия, прижимая руки к щекам. — Это же... это же сюжет для шпионского романа! — Скорее для трагедии, — поправила Эрза, и её взгляд стал ледяным. — Теперь понятно, почему он так вцепился в тебя. Он не просто хочет тебя. Он хочет уничтожить единственную законную угрозу его власти. Убить двух зайцев одним ударом: забрать тебя у Драгнила и устранить наследника. — Но Локи сказал, что ему плевать на наследство, — возразила Люси. — Это не имеет значения, — отрезала Эрза. — Важно то, чего хочет Макбет. А он захочет избавиться от брата.       Разговор стал слишком мрачным для солнечного дня. Леви ловко перевела тему: — Так! Хватит о злодеях! Мы пришли тратить деньги и веселиться! У меня есть идея!       Через час они уже штурмовали бутики на четвертом этаже. Это было похоже на стихийное бедствие в миниатюре. Джувия затащила Грея (который присоединился к ним по видеосвязи) в примерочную мужского отдела, заставляя его примерять свитера. — Милый, этот цвет делает твои глаза такими глубокими! — ворковала она в телефон. — Он делает меня похожим на мороженое с фисташками! — доносился страдальческий голос Грея из динамика.       Леви и Гажил держались особняком. Гажил сидел на диванчике для ожидающих с самым мученическим видом человека, которого заставили смотреть на «бабские тряпки», но при этом он не выпускал руку Леви ни на секунду. Она же порхала между вешалками, выбирая ему новую кожаную куртку взамен той, что пострадала в драке. — Эта слишком блестит, — бурчал он. — А эта слишком скучная! Ты должен выглядеть стильно, а не как угрюмый байкер! — Я и есть угрюмый байкер!       Люси же позволила себе маленькую слабость. Она зашла в один из самых дорогих бутиков и выбрала там простое, но невероятно элегантное платье глубокого сапфирового цвета. Именно такое, в котором не стыдно будет пойти на официальный прием к отцу Нацу.       День пролетел незаметно. К вечеру пакеты с покупками заполнили всё свободное пространство. Девушки были нагружены не хуже верблюдов, но их настроение было на высоте. — Ну что, в наше кафе? — предложила Леви, когда они спускались на эскалаторе. — Я слышала, у них появились новые эклеры с лавандой.       Они заняли их привычный столик у окна на третьем этаже. Отсюда открывался вид на весь атриум торгового центра: на шумные фонтаны внизу, на мигающие гирлянды и бесконечный поток людей. Люси смотрела на своих подруг и чувствовала, как тепло разливается в груди. Они были её семьей. Её крепостью. «Теперь я понимаю, почему мама так поступила», — подумала она, глядя на Эрзу, которая строго отчитывала официанта за то, что он принес латте вместо капучино. — «Ради этого чувства безопасности».       Она достала телефон и отправила Нацу короткое сообщение: «Я закончила. Жду тебя здесь. У меня для тебя сюрприз».       Убрав телефон, она откинулась на спинку стула и улыбнулась своим мыслям. Скоро он будет здесь. И никакие тайны прошлого или интриги будущего не смогут испортить этот момент.       Разговор с отцом оставил во рту Нацу привкус горечи, словно он прожевал старую монету. Слова Игнила о «долге», «расчёте» и «холодной голове» эхом отдавались в ушах, пока Нацу гнал свой байк по вечерним улицам Магнолии. Он чувствовал себя так, будто его самого пытаются запихнуть в дорогой костюм и выставить на витрину, как манекен. Телефон в кармане завибрировал. Нацу, одной рукой удерживая руль, достал его. Сообщение от Люси было как глоток свежего воздуха. «Я закончила. Жду тебя здесь. У меня для тебя сюрприз».       Нацу выдохнул, и напряжение в плечах немного спало. Он вжал ручку газа до упора. К чёрту всё. К чёрту отца, к чёрту Макбета и их грязные игры. Есть только она. И её сюрприз. «Магнолия Плаза» сияла огнями, словно новогодняя ёлка. Нацу припарковал байк и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на третий этаж. Он сразу нашёл их любимое кафе — уютный уголок с мягкими диванами и видом на атриум. Люси сидела у окна. Вокруг неё суетились официанты, а рядом на стуле возвышалась гора фирменных пакетов из дорогих бутиков. Но сама она выглядела задумчивой, глядя на суету торгового центра невидящим взглядом. — Привет, — хрипло сказал он, подходя сзади. Она обернулась, и её лицо осветилось такой искренней радостью, что все мрачные мысли Нацу мгновенно испарились. — Ты быстро. Я только что отправила сообщение. — Сбежал от дьявола при первой возможности, — ухмыльнулся он, наклоняясь и целуя её в щёку. Они сели. Люси тут же начала рассказывать о своём дне, о том, как они с девочками ходили по магазинам, смеялись и ели эклеры. Нацу слушал вполуха, просто наслаждаясь звуком её голоса и тем, как она оживлённо жестикулирует. — А где банда? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Ушли минут десять назад, — отмахнулась Люси. — Леви утащила Гажила покупать ему новую куртку, а Эрза с Джувией пошли в отдел мужской парфюмерии. Купить там что - то для Грея. Нацу рассмеялся, — Бедный Стриппермилк.       Смех Люси оборвался так же внезапно, как и начался. Она стала серьёзной, взяла его за руку и сжала её. — Нам нужно поговорить, Нацу. О том, что я узнала ночью.       И она рассказала ему всё. О дневниках матери, о тайне рождения Локи, о двух линиях наследования в «Юникорн Групп» и о том, что авария, в которой погиб отец Локи, была не случайностью. Она рассказала о том, что Макбет не знает о существовании брата-соперника. Когда она закончила, в кафе повисла тяжёлая тишина. Нацу смотрел в окно на мигающие гирлянды, но видел перед собой лишь холодную усмешку Макбета. — Вот почему он так одержим тобой, — медленно произнёс Нацу, сжимая кулаки под столом. — Это не просто прихоть богатого мальчика. Это стратегия. Убрать конкурента через тебя. Жениться на тебе — значит получить контроль над Хартфилиями и одновременно изолировать Локи. — Именно, — кивнула Люси. — Но мы не позволим этому случиться. Мы должны защитить Локи. И себя. Нацу посмотрел на неё с гордостью и нежностью. Его маленькая принцесса выросла в настоящего стратега. — Мы справимся, — твёрдо сказал он. — Вместе.       Люси улыбнулась ему в ответ, но потом её взгляд упал на чехол для одежды, который она принесла с собой. — Я чуть не забыла про сюрприз...       Она достала из чехла тёмно-синий пиджак. Не строгий смокинг, а стильный, современный пиджак из мягкой ткани. — Я знаю, ты ненавидишь костюмы. Но... я хочу, чтобы ты носил это не для них. А для меня. Чтобы когда мы идём куда-то вместе, ты выглядел так же потрясающе, как я себя чувствую рядом с тобой.       Нацу был готов поклясться, что его сердце пропустило удар. Он молча надел пиджак. Люси поправила ему воротник, и в этот момент весь мир сузился до размеров этого столика у окна. Они просидели так ещё долго, забыв о времени. Обсуждали план действий, смеялись и просто наслаждались близостью друг друга. А потом наступил момент прощания с девочками. — Ну что, мелкая, мы погнали! — громыхнул Гажил от входа в кафе. Леви тащила за ним два огромных пакета с логотипом магазина кожаной одежды. — Пока-пока! — пропела Джувия, махая рукой. Эрза подошла к их столику последней. Она посмотрела на Люси долгим, изучающим взглядом. — Будь осторожна, — тихо сказала она так, чтобы слышал только Нацу и Люси. — И держи его на коротком поводке. Он слишком импульсивен для таких игр. Нацу фыркнул: — Эй! Эрза лишь усмехнулась уголком губ и потрепала его по волосам, как маленького: — Я знаю. Поэтому я тебе это и говорю. Они ушли, оставив после себя лишь пустые стаканчики из-под кофе и шлейф дорогих духов Джувии.       Они вышли из торгового центра, и Нацу с облегчением стянул с себя новый пиджак, небрежно закинув его на сиденье байка. Вечерний воздух был прохладным, но ему хотелось чувствовать свободу, а не дорогую ткань на своих плечах. Люси, наоборот, куталась в свою куртку, прижимая к груди пакеты с покупками.       Нацу завел мотор, и привычный рев двигателя показался ему сейчас самой приятной музыкой. Он надел шлем и протянул второй Люси. Когда она села позади него и привычно обхватила его за талию, он наконец почувствовал, что возвращается в свой мир. В мир, где всё просто.       Они ехали по ночному городу молча. Нацу просто наслаждался дорогой, выжимая из байка всё, на что тот был способен, чтобы ветер выдул из головы тяжелый осадок после разговора с отцом. Люси не мешала ему, лишь крепче держалась, доверяя ему свою жизнь. Уже у подъезда их дома, заглушив двигатель, Нацу снял шлем и устало провел рукой по волосам. — Отец... — начал он, не глядя на неё. — Он всё распланировал. Сказал, что через неделю. В эту субботу. Люси, которая уже спешилась, замерла. — Что в субботу? Нацу сплюнул на асфальт и повернулся к ней. Его лицо было мрачным. — Официальное объявление. Пресс-конференция для всех этих журналюг. Нас представят как жениха и невесту перед всем городом. Он хочет устроить из этого шоу. «Слияние двух династий», — передразнил он голос отца. — Тошнит от этого. Он отвернулся и пнул колесо байка от досады. — Он хочет сделать из нас марионеток. Красивую картинку для газет. Я чувствую себя... товаром. Как будто меня только что продали вместе с акциями компании.       Люси подошла к нему вплотную. Она не стала говорить пустых слов утешения. Она просто взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть себе в глаза. В её взгляде не было ни капли страха или сомнения. — Послушай меня, Нацу Драгнил, — её голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Мне плевать на пресс-конференции. Плевать на то, что хочет твой отец или мой. Мне плевать на слияния и династии. Она прижалась лбом к его лбу. — Я выбрала тебя не из-за фамилии или денег. Я выбрала тебя, потому что ты — это ты. Дикий, неукротимый огненный придурок, который однажды решил поиграть со мной в пари. Она улыбнулась, и эта улыбка была для него ярче всех огней Магнолии. — И я ни на что тебя не променяю. Ни на власть, ни на безопасность, ни на чьё-то одобрение. Мы пройдем через это вместе. А потом вернемся домой и закажем самую жирную пиццу, чтобы забыть этот день.       Нацу смотрел в её глаза и чувствовал, как тяжесть в груди отступает. Она была права. Это всё не имело значения. Значение имела только она, стоящая здесь перед ним. Он обнял её одной рукой, прижимая к себе так крепко, что она пискнула. — Я люблю тебя, принцесса. — Я знаю, — прошептала она ему в шею. — И это единственное, что имеет значение.       Он подхватил её на руки вместе с пакетами и понес в подъезд, чувствуя себя самым сильным человеком на свете. Потому что у него была она — его опора в этом безумном мире. И пока она рядом, он готов был сразиться хоть с целой армией корпоративных монстров.