Не изменяй себе

И песни рвут напополам,

И мест у бара нет,

Но сцена кажется пустой —

Такой как я внутри.

Каждой ночью я на дне,

И в плену чужих свобод,

Робко открываю рот.

Летний зной приятно радовал москвичей, и гостей столицы. На улице дышалось свободнее, и казалось, что именно сегодня был самый спокойный вечер. Но всегда есть исключения, и это исключение направлялось в ближайшее увеселительное заведение. Девушка, двадцати пяти лет, пышной наружности, невысокого роста, с короткой стрижкой, которая начала уже отрастать, и привычно завивая новую кудряшку, шла нервно, не видя ничего вокруг, с одной лишь мыслью: «мне нужно забыться». Пустые глазницы, уже уставшие от последних событий, казалось бы больше не заполнятся новым огнём. Причины забвения были карие глаза, которые уже стали чужими, и вызывали лишь горькую усмешку на губах. Фальшивка, которую она приняла за чистую монету, требовала другого откупа. Почему другие живут дальше, пока остальные собирают себя по кускам, режут пальцы осколками своей души, очередная загадка человечества. Рука тянется к двери, обнажая на предплечье наколку волка, одинокого, как и хозяйка, сама себя стая, сама себе защита. В лицо ударил ещё более теплый воздух, наполненный нотками громкой музыки, двухъярусное здание, с барной стойкой, и рыскающий народ, как в муравейнике. – Да уж, свободных нет столиков, ну не идти ведь мне на второй этаж, все же я без кампании – пронеслось в голове. – Ну тогда за стойку, чего церемониться. Как же бесят эти хокеры, высокие стулья, чуть со скрипом, наконец-то устроившись, ко мне подошёл, тучный мужчина, с жидкими усами. – Что вам, дорогая? Сегодня коктейли со скидками, хотите ознакомьтесь с прейскурантом – хитро улыбаясь, двумя пальцами двигает в мою сторону ламинированный список алкоголя. – Нет, мне детского меню не нужно, плесните, пожалуйста, текилы, и оставьте бутылку – мужчина чуть хмыкнув под нос, развернулся спиной ко мне. Я могла бы купить ее и домой, но ещё не дошла до той стадии, когда есть необходимость заливаться брагой в одиночку, а тут какая не была, незримая толпа, в которой приятно раствориться. После первого глотка, и кусочка лайма, музыка стала звучать громче, и настроения тратить деньги стало больше. Первые последствия хорошего алкоголя. Сознание стало туманиться ещё после пару тройки стопок, ну почему, я себя так истязала последнюю неделю, практически не спала, не ела. А тут такой эдакий афродиазак, который только усилил усталость. Но тут, в пространство ворвалась женщина, чуть не столкнув меня с насиженного места, видимо желая догнаться, еле стоя, нагло облокотив свою руку на мое плечо, перегнулась через бар, требуя водки. Мой взгляд упал на ее полуобнажённые лопатки, на которых красовались крылья, так ещё ангелов никто не оскорблял. – А что за грустная моська здесь? – спросила брюнетка, так и не убрав свою руку, только ещё наглее сжав мое плечо. – Чё пьешь? – видимо жажда слишком мучила алкольвицу. – Текила – спокойно убираю ее пресловутую кисть с себя – не уж то, угостить? – спрашиваю, с явной иронией. – О, давай – не дождавшись моей реакции, берет мою бутылку и льет в стакан, и при этом умудряется хитровыебанным способом, пролить остатки прям мне на грудь. – Блять! – и ведь додумалась же надеть футболку с явным вырезом, фатальная ошибка, резко вскакиваю и поворачиваюсь корпусом в зал, начинаю яростно тереть место наводнения. В мягкую плоть только ещё больше впитался запах агавы, а мокрые пятна на белой ткани лишь очертили границы груди. Увлёкшись этим занятием, я уже и забыла про виновницу сего события, наконец-то поднимаю свой взгляд. Мои зрачки упираются в карие глаза. История повторяется, но уже с другими героями. В глазах – страх с тоской в чехарду играют. Мой ритм сердца начал отыгрывать это мгновение. Тот же цвет глаз, но не тот взгляд, не тот человек. Глубокая тоска смешанная с усталостью, такая знакомая, она будто меня коснулась, но я не могла себе позволить переполнить свою чашу боли. Видимые шрамы никак не могли сравниться с тем швом, который сочился из его души, разорванные нити тянулись по полу, потеряв свою единственную иглу. Это были не те очи, которые играли мне фальшь на протяжении последнего времени, нет, и цвет другой, как я могла сравнить, колир был темнее, пронзительней, настоящие, да они были оригинальными. Продолжая считывать, я еле смогла оторвать контакт от полуониксов, заметив чуть белоснежную щетину, немного небрежную, при этом будто на щеке рос уже тополиный пушок. Выразительные губы, с ещё вкусом сигареты, поцеловав их сейчас, любой стал бы пассивным курильщиком. Татуировки, нагло впитавшиеся в кожу, смотрели на меня из-под футболки. Мой волк завыл глядя на непрошеных гостей. Вечер переставал быть томным. Но томить было ещё кого. Стряхнув остатки пепла с пальцев, мужчина вернулся в заведение. Перед ним развернулась уже знакомая нелицеприятная картина. Эмилия, не дождавшись его, нашла себе на тощую задницу развлечение. Ну вот, что забавно, это развлечение вызвало некий интерес и у наблюдателя сего представления, с новым персонажем на манеже. Против воли выперли её на сцену, и заставили жонглировать горящими кинжалами, а она всё ищет, кого же насадить на пылающее остриё. Как же я тебя понимаю, сам устал восторгаться не меняющийся программой, на протяжении многих лет. Но что, его удивило больше всего, что при прямом контакте их глаз, она будто больше считала информации, чем он. А вот здесь уже нельзя оплошать. Несмотря на выпитое, сталь так и звенела по залу, смешанная с усталостью, только усиливала гул в ушах. Блёклая музыка на фоне, стала белым шумом, по сравнению с той стихией, какую он ловил от нее. Так ты «злишься»? И всё из-за разлитого пойла на твоём упругом бюсте? Так даже лучше... Злюша. Ну вот я удумал, злюша, нужно запомнить. От проявившийся улыбки, опасно сверкнули его глаза, глядя на мои тщетные попытки, улучшить ситуацию с великим потопом. – Макс, ну наконец-то, где ты ходишь!? – брюнетка вернула в реальность мужчину. – Я же просил, дождаться меня за столиком, я бы всё принес. – переводя свой взор с субъекта на объект. – Ну чего ты всё веселье ломаешь, чё все такие сегодня серьезные, а? Я тут знакомства завожу. – внезапно вспомнив о моем существовании, развернулась и схватилась за мою руку. – Спасибо, мне уже хватило нашего знакомства! – трачу последние остатки сил, чтобы вырвать свою длань, мне это удаётся далеко не с первого раза. Кладу наличку на липкую стойку, и тут я слышу громкий, бархатистый смех, а потом вдруг резко обращённый ко мне вопрос: – Уже сбегаете? А вы робкого десятка, я вот не первый год в плену. – горькая ухмылка образовала красивую ямочку на лице. – У меня нет сил бежать, а тем более терпеть. Так что, я просто ухожу, не забудьте забрать мою новую «знакомую». Пока она не стала старой. – бросаю я последнюю колкость вслед, иду к выходу, оставляя за собой шлейф пустоты. На улице, чуть не теряя равновесия, хвастаюсь за выступ стены, пытаюсь заказать ближайшее такси, толком не помня детали заказа, упираюсь спиной в стену, чтобы не упасть. В глаза появились темные очертания, всё, довела себя, усталость победила, желание забыться добило. Последнее мое пристанище извергает парочку, мужчина чуть бы не силой тащит брюнетку, к вновь подъехавшей машине. Сам открывает двери салона и садит пассажирку, крепко пристёгивая сопротивляющееся тело. Стучит по крыше машины, отходит в сторону, наблюдает, как уезжает его источник постоянных проблем. Громко вздохнув, начинает искать пачку сигарет по карманам. Одна... Сигарета... Блядь. Сжав пустую пачку, кидаю в ближайшую урну, не попадаю с первого раза, да что ж такое, сегодня прям веселье. Снова выругавшись, попадаю в цель, но не успев обдать пламенем зажигалки сигарету, слышу женский, интересный смех. – Я так понимаю сигаретки не найдется? Или разделим трубку мира вместе? – заливаюсь смехом, меня крайне позабавила эта ситуация, и мое плывшее восприятие только усилило мою реакцию. – Вы ещё здесь? А я думал, что вы как каноничная Золушка уже сбежали подавно, даже не оставив туфельки, что такое, тыковка не доехала? – мужчина стал подходить ближе, медленными, ленивыми шагами. – Ошибаетесь, моя карета в пути, ну так что, что там с моим вопросом? – жадно смотрю на его пальцы, сжимающие мою никотиновую слабость. – Ну раз дама просит – Максим, сокращает расстояние до минимума, медленно кладет нашу трубку мира в мой уже приоткрытый рот, чуть засмотревшись на мои влажные губы, исполняет обязанности Прометея, не жалея, о завтрашней экзекуции со стороны Зевса. Огонь в мгновение отдался бликом в наших глазах, создавая невидимую связь. Я, не пряча удовольствия, затягиваюсь, понимаю, что мои ноги не чувствуют последнюю опору. Не желая терять удовольствия, затягиваюсь ещё раз, как резко ощущаю тепло рук на своей талии. – Эй ты чего, держу, держу – не ожидая, что я проиграла схватку с реальностью, прижал к себе одной рукой, другой забрал дымящийся остаток. Девушка, уткнувшись лицом в шею, вкусила аромат своего спасителя, который и стал её последним воспоминанием на эту ночь.