Созвездие, что чуть ниже поясницы

Вечер в их общей квартире пах слишком однозначно. Чистым постельным бельем, едва уловимым ароматом цитрусового геля для душа и чем-то еще - глухим, волнующим, от чего у Изуку сводило желудок. На прикроватной тумбочке аккуратно, даже как-то вызывающе, лежали лаконичные тюбики и упаковки. Кацуки не намекал. Кацуки подготовился. Прямо, надежно и без лишних слов, как делал всё в своей жизни. Изуку сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в колени своих домашних шорт. В голове роился привычный, панический вихрь мыслей. «Скажи, что у тебя болит голова. Нет, глупо, мы же не в ситкоме. Скажи, что тебя срочно вызывают в агентство... Нет, Всемогущий знает, что у меня выходной. Черт, черт, Каччан разозлится. Это уже четвертый раз за две недели!» Он действительно хотел Каччана. До дрожи в костях, до сладкой боли в груди. Они прошли через ад, повзрослели, научились говорить словами через рот и, наконец, признали, что то, что их связывает - это огромная, сумасшедшая любовь. Но каждый раз, когда дело доходило до финишной прямой, Изуку трусливо сдавал назад. - Эй, Деку. Голос Бакуго, низкий и хриплый после душа, заставил Мидорию вздрогнуть. Кацуки вышел в одних свободных штанах, вытирая мокрые блондинистые волосы полотенцем. Он бросил быстрый взгляд на тумбочку, а потом - прямо в испуганные зеленые глаза Изуку. - Ты опять это делаешь,- Кацуки швырнул полотенце на стул и сделал шаг вперед.- Твой чертов мозг сейчас взорвется от натуги. Какую отмазку ты родишь сегодня? «Ой, Каччан, я забыл полить цветок на балконе»? Или «Ой, Каччан, мне нужно перепроверить отчет месячной давности»? - Я... я не...- Изуку сжался, чувствуя, как краснеют уши. - Не ври мне!- Бакуго сел на кровать рядом, отчего матрас прогнулся. Он перехватил запястье Мидории, удерживая, но не сжимая больно.- Мы договорились. Сегодня. Ты сам сказал, что готов. Какого хера ты снова сдаешь назад? Ты меня не хочешь? - Хочу!- слишком громко и отчаянно выпалил Изуку, вскидывая голову. В глазах защипало от подступающих слез.- Очень хочу, Каччан! Больше всего на свете! - Тогда в чем проблема?!- Кацуки искренне не понимал. Он бесился, потому что чувствовал себя отвергнутым, хоть и пытался это скрыть за агрессией.- Тебе страшно? Хватит из меня монстра делать, я не собираюсь тебя ломать. Я буду аккуратен, блять. - Дело не в тебе!- Изуку зажмурился, чувствуя, как горячая слеза катится по щеке. Сердце колотилось в самом горле. Защитные механизмы рушились под напором этого тяжелого, требовательного взгляда.- Дело во мне! Я... я уродливый, Каччан! Бакуго на секунду лишился дара речи. Он оглядел Мидорию - подтянутого, сильного, с широкими плечами, покрытыми шрамами, которые Кацуки считал самыми красивыми отметинами на свете. - Ты совсем ебнулся на своей учебе? - искренне спросил Бакуго.- Где ты там уродство нашел? - Ты не видел всё!- Изуку уткнулся лбом в плечо Кацуки, пряча лицо, и заговорил быстро-быстро, глотая слова, пока решимость не испарилась.- У меня... у меня веснушки. На лице, на плечах - это ладно, ты привык. Но они везде, Каччан! На спине, на пояснице... и... и ниже! На попе! Их там просто миллион, они усыпали всё, это выглядит как какая-то дурацкая сыпь или грязь, это ужасно! Я так боялся, что ты разденешь меня, увидишь это и тебе станет противно... Изуку замолчал, тяжело дыша и ожидая чего угодно: смеха, раздражения, шока. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы. Кацуки медленно выдохнул. Напряжение, державшее его последние дни, вдруг сдулось, уступая место какому-то невероятному, почти нежному изумлению. Он запустил ладонь в кудрявые зеленые волосы и мягко, но настойчиво потянул вверх, заставляя Изуку посмотреть на него. - То есть...- протянул Бакуго, прищурившись.- Мы динамили секс две недели, потому что ты стесняешься своих пятнышек на заднице? - Это не просто пятнышки, это...- попытался вставить Изуку, но Кацуки бесцеремонно заткнул его, коротко, но властно поцеловав в губы.- Заткнись, Деку. Бакуго поднялся, утянул Изуку за собой на ноги и, не давая опомниться, развернул его спиной к себе. Мидория замер, едва не забывая как дышать. Крупные, теплые ладони Кацуки легли на резинку его домашних шорт. - Каччан, постой, я не... - Сказал же, заткнись. Шорты вместе с бельем безжалостно полетели на пол. Изуку судорожно выдохнул, порываясь прикрыться руками, но Бакуго перехватил его ладони, уводя их за спину и фиксируя в замок одной рукой. - Смотри на меня,- скомандовал Кацуки, заставляя Изуку повернуться головой через плечо. Мидория зажмурился, но Бакуго ждал. Когда Изуку все же приоткрыл глаза, он не увидел на лице Кацуки ни отвращения, ни насмешки. Бакуго смотрел вниз. Его взгляд был тяжелым, потемневшим от самого первобытного, голодного желания. На бледной, гладкой коже бедер и ягодиц Изуку действительно россыпью горели мелкие, золотисто-коричневые веснушки. Настоящее созвездие, дикое и хаотичное. Кацуки отпустил его руки. Изуку не убежал - замер,парализованный тем, как медленно опустился на колени позади него Бакуго. Горячая ладонь Кацуки легла на округлую ягодицу, пальцы слегка сжали кожу. Изуку вздрогнул, издав тихий всхлип. А затем Бакуго наклонился и прижался губами к самой крупной веснушке у основания бедра. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но у Мидории подкосились колени, и он уперся руками в матрас, чтобы не упасть. - Ты придурок, Деку,- пробормотал Кацуки прямо в его кожу, оставляя еще один поцелуй, чуть выше.- Херов ботаник. Космос в трусы спрятал и сидит, дрожит. - Каччан...- выдохнул Изуку, и в этом звуке уже не было страха - только ошеломляющее облегчение и чистая, звенящая нежность. - Это красиво, блять,- грубовато, но с абсолютной искренностью отрезал Бакуго, поднимаясь на ноги и разворачивая Изуку к себе лицом. Его пальцы уже уверенно легли на край его собственных штанов.- Я собираюсь пересчитать каждую из них губами. Но сначала...Мы используем то, что лежит на тумбочке. И только попробуй еще раз придумать отмазку. Изуку счастливо улыбнулся, вытирая остатки слез, и сам потянулся за первым поцелуем, понимая, что больше никаких отговорок ему не понадобится. Кацуки не привык отступать, а теперь, когда последняя преграда между ними рухнула, его уверенность граничила с собственническим безумием. Он уложил Изуку на спину, сразу же нависая сверху и вжимаясь всем телом. В комнате стало ощутимо жарче - то ли от близости, то ли от того, как бешено колотились два сердца. -Каччан...- выдохнул Изуку, когда горячие ладони Бакуго скользнули по его бокам вверх, оглаживая ребра. - Меньше болтай,- выдохнул Кацуки губы в губы, прерывая любые слова глубоким, требовательным поцелуем. Он целовал так, словно пытался забрать весь кислород у Деку, но он и не думал сопротивляться. Зелёные кудри разметались по подушке, пальцы Мидории слепо потянулись к широким плечам Бакуго, до боли впиваясь в напряженные мускулы. Кацуки целовал его губы, подбородок, спускался ниже к шее, оставляя яркие, влажные отметины, и Изуку тихо, рвано стонал, полностью отдаваясь этим ощущениям. Бакуго дотянулся до тумбочки. Щелчок крышки тюбика в тишине комнаты прозвучал оглушительно. Изуку на мгновение подобрался, его бедра напряглись, а пальцы судорожно сжали простыню. - Расслабься, Деку. Смотри на меня,- голос Кацуки стал тише, раскатистее. Он раздвинул колени Изуку, устраиваясь между ними, и коснулся прохладным гелем нежной кожи. Мидория резко втянул сквозь зубы воздух, когда почувствовал первое, аккуратное проникновение пальцев Кацуки. Это было непривычно, остро и до безумия интимно. Бакуго действовал медленно, наступая на горло собственному нетерпению. Он внимательно следил за лицом Изуку: за тем, как подрагивают его пушистые ресницы, как закушена нижняя губа и как на щеках горит густой румянец. -Больно? - хрипло спросил Кацуки, добавляя еще один палец и мягко растягивая, подготавливая его тело. - Нет... нет, Каччан, всё хорошо,- Изуку приоткрыл затуманенные, потемневшие зеленые глаза.-Просто... я так сильно люблю тебя. Изнутри выжигает. От этих слов у Бакуго окончательно сорвало предохранители. Он коротко выругался, потянулся за презервативом который всё ещё одиноко лежал на тумбочке, и через минуту Изуку почувствовал, как к нему прижалось тяжелое, горячее чужое естество. Кацуки переплел свои пальцы с пальцами Изуку, прижимая его ладони к подушке по обе стороны от головы. -Я вхожу. Дыши, слышишь? Изуку закинул голову назад, шумно выдыхая, когда Кацуки медленно, по сантиметру, начал продвигаться внутрь него. Ощущение полноты и растяжения было настолько сильным, что из глаз Мидории снова брызнули невольные слезы. Ему казалось, что Кацуки заполняет его целиком, подчиняет себе каждую клеточку тела. Бакуго замер, давая ему привыкнуть. Его собственное дыхание было тяжелым, прерывистым, на лбу выступили крупные капли пота, а вены на руках вздулись от запредельного напряжения - он сдерживал себя из последних сил. - Каччан... двигайся, пожалуйста..,- умоляюще прошептал Изуку, чуть подаваясь бедрами навстречу. Этот толчок разрушил остатки контроля. Кацуки подался вперед, входя во всю длину, и Изуку вскрикнул. громко, беззвучно ловя ртом воздух, потому что внутри сладко и остро полыхнуло чистым наслаждением. Бакуго начал двигаться. Сначала размеренно и глубоко, контролируя каждый толчок, но с каждым разом его движения становились всё более рваными, жадными и резкими. Комнату заполнили звуки влажных, пошлых шлепков, тяжелое дыхание и тихие, хриплые стоны Изуку, который полностью растворился в сексе. Изуку чувствовал абсолютно всё, и этого было слишком много. Изуку выгибался навстречу каждому движению, ловил губами чужие плечи, оставляя на них влажные следы, и чувствовал себя абсолютно, невероятно счастливым. Кацуки перехватил его под бедра, прижимая ближе к себе, меняя угол, и достал до простаты Мидории. Изуку громко застонал, закатывая глаза назад, почти теряя сознание от накатившей волны удовольствия. Член Кацуки заметно выпирал на животе Изуку, это сводило с ума Бакуго, а Мидория бессвязно стонал, всхлипывая от больного удовольствия. Веснушки, шрамы, комплексы - всё это сгорело в очищающем пламени их общей страсти, и потеряло всякое значение. - Деку... Блять, Изуку...- рычал Бакуго ему в ухо, теряя свой привычный жесткий контроль, и это упоминание настоящего имени заставило сердце Мидории пропустить удар. Развязка настигла их одновременно. Изуку содрогнулся всем телом в оргазме, кончил прямо между их животами от нескольких особенно мощных, глубоких толчков. Кацуки с глухим, яростным рычанием толкнулся в последний раз в простату Изуку, изливаясь внутри него и крепко прижимая Изуку к своей груди, словно пытаясь врасти в него намертво. Прошло несколько долгих минут, прежде чем их дыхание немного выровнялось. Кацуки тяжело опустился рядом, не разрывая объятий, и натянул на них обоих скомканное одеяло. Изуку устроился головой на его груди, слушая, как бешено стучит сердце Каччана. Кацуки лениво, сыто перебирал зеленые кудри, а его вторая рука медленно скользнула под одеяло, мягко и собственнически ложась на бедро Изуку, прямо туда, где под покровом темноты прятались его золотистые веснушки.