Гербарий из ромашек

Юнги сидел за столом и без желания ковырялся парочками в еде. На утро мать не кричала на него, однако отец вошёл в его комнату и в своём негромком, но серьёзном стиле прочитал лекцию о том, как нужно жить. Пререкаться с ним парень бы не посмел, поэтому, проглотив обиду на всех, Юнги послушно спустился к завтраку и сидел теперь за общим столом с родителями, сестрой и братом, выслушивая, как Чонги рассказывает о своей жизни в столице и прочей совершенно не интересной ему ерунде. — Я наелся, могу я пойти на улицу? — подросток поднял на родителей вымученный взгляд, но их он явно не разжалобил. — Думаю, ты вчера достаточно нагулялся, молодой человек, — Ёнджу недовольно фыркнула, вставая, чтобы убрать грязные тарелки. — Я чертовски близка к тому, чтобы продлить твой домашний арест до начала учебного года. — Да ладно, мам, ничего ведь не случилось, — улыбнулся Чонги, чтобы разрядить обстановку. — Что насчёт того, чтобы мы с ним вдвоём прогулялись? Тогда ведь ему можно будет выйти? Юн хотел было возразить, прикрикнув, но словил на себе серьёзный взгляд отца, и слова остались не произнесёнными. Мин Ёнджу недоверчиво глянула на младшего сына, прикидывая, насколько тот сумел смерить пыл, и насколько она готова была простить ему вчерашнюю выходку. — Если ты пойдёшь со своим братом, тогда я разрешаю. Иначе – нет. Подросток недовольно отложил палочки для еды и встал резко изо стола. И хотя ему хотелось как-нибудь выплеснуть все эмоции, насылать на себя ещё больший гнев родителей не хотелось, поэтому он молча прошёл в прихожую, обувая кеды, и даже не хлопнул дверью за собой. Чонги не заставил себя долго ждать и уже в следующую минуту вышел вслед за ним, без вопросов направляясь за братом. Они оба шли в тишине, прерываемым тихим шорохом камушков под ногами и изредким лаем собак. — Я поговорю с мамой, постараюсь упросить её смилостивиться над тобой, — сказал старший, когда наконец плечи Юнги перестали быть слишком напряжёнными, а ноздри не расширялись от внутренней злости. — Делай, что хочешь… — тихо пробубнил тот в ответ, посильнее пихая руки в карманы ветровки. — Юнги, ты не думал ещё, чем займёшься после школы? — Нет. — Не хотел бы попробовать поступить в какой-нибудь колледж Сеула? Это, конечно, не университет, но всяко лучше, чем то, чему могут обучить в Гончоне. Они шли медленно, постепенно поднимаясь на холм. В деревне было не шумно, но даже так, чем больше они удалялись от неё, тем тише становилось. Только листья деревьев колыхались на ветру и периодически чирикали птицы, перелетая с ветки на ветку. — Нет уж, я не такой как ты, — Юнги всё ещё с большой обидой кинул взгляд на брата, но также быстро отвёл его. — А какой ты? Я помню, как раньше мы с тобой так много говорили про путешествия и другие страны, про столицу и море в Пусане. Признаться даже, одна из причин, почему я так старался поступить в Сеул, была мысль о тебе. Если я поступлю туда, тебе будет уже не так страшно сделать это тоже. Так я думал, но вышло совсем наоборот… — Чонги посмотрел на него с лёгкой грустью и тяжестью в глазах, но Юнги даже не обернулся на него, поэтому он продолжил уже с большей горячностью. — Хочешь всю жизнь прожить здесь? Завести себе подружку, что через пару лет обязательно залетит и тогда придётся играть свадьбу? Всю жизнь горбатиться на огороде? — он непонимающе глядел на затылок младшего брата, но затем постарался немного усмирить себя. — Я понимаю, это не плохо, каждому своё, но разве из всего этого разнообразия выбора ты действительно готов сделать выбор в пользу деревни?.. — Я готов сделать выбор в пользу семьи, — наконец Юнги посмотрел на хёна, и в глазах его бушевала настоящая обида. Не злость или ненависть, а именно горькая обида, на то, что оказался брошенным и забытым. — Ты уехал и оставил меня! Перестал звонить и писать… Я так надеялся, что ты хоть разочек возьмёшь меня к себе в Сеул, но ты всё повторял, что не время, что нет возможности и финансов, хотя я готов был есть одну лапшу и спать на матрасе на полу, лишь бы побыть там с тобой и посмотреть большой город. — Но я ведь звал тебя позже! — Да мне тогда уже нахер это всё не сдалось! Мне нужно было это тогда, а не спустя несколько лет тишины от тебя. А сейчас приезжаешь как ни в чём не бывало и пытаешься строить из себя заботливого братца? Мне всё это уже больше не нужно, так что оставь меня в покое, чтобы мы поменьше ссорились, и мама не переживала из-за этого. Дойдя к этому моменту наконец до вершины холма, где они не так давно с Чимином рассматривали звёзды, Юнги плюхнулся задницей на ещё влажную от утренней росы траву и, несмотря на то, что земля неприятно была прохладной, он, как вкопанный, продолжил сидеть, буравя взглядом открывшуюся перед ними деревню. Чонги недолго думая тоже присел рядом и также поёжился от прохлады, что чувствовалась даже через джинсы. Вновь повисла тишина, и каждый думал о своём. — Мне правда жаль… — старший поджал губы, уже чувствуя, как брат рядом напрягается всем телом. — Послушай, знаю, прозвучит как оправдание, но я действительно хочу, чтобы ты знал. Я не хотел, чтобы так получилось, но всё это отнимало так много времени, что я и не заметил, как пролетели годы. С переездом мне пришлось устроиться на подработку вне учебное время, ведь я прекрасно понимал, что жить в столице дорого, а у родителей ещё оставался ты и малышка Юнджи, что тогда только родилась. Мне не хотелось лишний раз напрягать вас своими затратами, поэтому учился и работал целыми сутками. За всем этим круговоротом забот я действительно забывал звонить вам и писать. Каждый раз говорил, что сделаю это обязательно в свой выходной, но затем появлялись или другие дела, или я просто спал целый день и, когда вспоминал об этом, было уже поздно. Знаю, лучше иногда, чем никогда, но и ты мне перестал писать, и я привык. Мама говорит, ты считаешь, что я стыжусь вас и того, что родился здесь, но это не так. Точнее, да, я стараюсь не говорит об этом много, но лишь потому, что в Сеуле имеет большое значение то, откуда ты родом и какие у тебя связи. И пусть лучше работодатели не знают и вовсе откуда я, чем всем станет известно, что я всего лишь деревенский парень, которому «повезло» выбиться в люди. Была б моя воля, я бы не скрывал, но это взрослая жизнь и она не такая уж простая, как кажется на первый взгляд. — Не надо было тебе уезжать… — тихо пробормотал Юнги, притягивая колени сильнее к груди и утыкаясь в них носом. — Что хорошего из этого вышло?.. Одни мучения. — Ну, я бы так не сказал, — парень мягко хмыкнул, поглядывая на брата, что в его глазах до сих пор оставался малышом, несмотря на то, как возмужал за эти годы. — Да, было сложно, но теперь там мой дом. У меня там есть друзья и хорошая работа. Квартиру я хоть и снимаю, но там появилось много моих памятных вещей. У меня есть любимые места в городе и человек, что мне симпатизирует, — тут Чонги немного смущённо отвёл взгляд, но всё равно продолжил. — Я люблю вас всех, но мой дом теперь там. Понимаешь? Я не стану возвращаться сюда, у меня уже даже спальни здесь нет, ха. Я не в обиде, если что, просто это действительно так. И я бы хотел, Юнги, чтобы ты подумал над моими словами. Ты совсем не глупый парень. Юнги же подумал о Чимине. В другой момент он бы без раздумий отринул мысль о жизни в Сеуле, ведь, как он считал, жизнь в большом городе совершенно не для него, и ему определённо точно будет тяжело привыкнуть к шумному мегаполису, однако Пак другой. Чимин не сможет долго оставаться в скучной и размеренной жизни деревни и обязательно захочет вернуться к городским софитам, что заменяют звёзды. Было бы эгоистично просить его остаться… Но не будет ли плохо перебарывать самого себя? Отношения это всегда про компромиссы, но как сохранить ту золотую середину при которой ты делаешь шаги навстречу, но и не теряешь самого себя, в попытках угодить другому? — Твоя девушка тоже ещё не думала о будущем поступлении? — вновь с лёгкой ухмылочкой произнёс хён, с большим удовольствием наблюдая, как брат краснеет пуще прежнего. — Сколько мне ещё говорить, что у меня нет девушки?! Неужели он и правда такой очевидный?! Сначала Тэхён, теперь ещё и брат допрашивает… Если это так, то Юнги определённо точно придётся контролировать себя в школе, чтобы не палить и не думать о Чимине слишком часто, но как это делать, если тот будет почти весь день рядом? Безумие какое-то… — Хорошо-хорошо, просто ты так выглядел, мне это знакомо, — Чонги тихонько хихикнул и слегка похлопал парнишку по колену. — Просто забуууть, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, — смущённо подскочив на ноги, Юнги взъерошил одной рукой волосы и направился обратно вниз по холму. — Кстати, спасибо, что отвёл меня сюда, — хён поплёлся следом, продолжая лыбиться. — Нужно бы сюда и ночью заглянуть, раз я приехал. В городе звёзд не видно, а тут я смогу хотя бы попытаться вспомнить созвездия. Или быть может ты мне их покажешь? Помнишь, как я учил тебя их искать? Юнги что-то бессвязно промямлил в ответ и сам не понимая, соглашается на это или нет. Обида так просто не покинет его голову, но сердце всё равно тянулось и это жутко раздражало. Вернувшись в свою комнату, парень подошёл к столу и аккуратно провёл пальцами по книге, на которой лежала одна из его гантелей. Внутри между страничек сушился гербарий и к возвращению Чимина он уже вполне будет готов. Сперва это показалось чем-то глупым, но теперь, даже не глядя на цветы внутри, Мин вспоминал яркую улыбку и венок в волосах, так что все эти разговоры рыжеволосого про «засушить воспоминания» оказались не такими и бредовыми. Юнги обязательно сохранит себе этот гербарий, в надежде, что тот надёжно закупорит в его памяти этот летний день и этого Пак Чимина.

***

Мин весь извёлся. В обед Чимин написал ему, что они выехали, но вот уже сколько часов прошло, а их всё нет. Юнги по несколько раз перепроверял, сколько в среднем занимает дорога на машине от Сеула до их деревни, и в любом исходе Паки задерживались минимум на час. Минимум! Подросток не знал, чем занять себя весь этот день ожидания, и даже работа на огороде не отвлекала его должным образом, однако он старался утешать себя, фантазируя, как наконец притянет Чимина к себе и поцелует. Будто бы не этим он занимался все эти дни… Автомобиль, въехав на территорию деревни, чуть сбавил скорость, а, подъезжая к забору, вовсе стал двигаться совсем медленно, будто мать желала подольше оттянуть момент, когда придётся заглушить мотор и снова стать «жительницей деревни», уже в более серьёзном плане, а не как гость на время летних каникул сына. Однако на все эти терзания Пак Мины Чимину было в данный момент совершенно плевать, он хотел лишь поскорее покинуть душный салон и постараться забыться. Поездка в столицу не принесла ему совершенно никакого удовольствия и по возвращению Пак чувствовал себя словно выжатый лимон, его всё время подташнивало и болела голова, но возможно это всё он чувствовал из-за долгой поездки в машине. — Приехали, — негромко констатировала женщина, выключая мотор. Она продолжила что-то вешать про сумки с вещами, что нужно занести в дом, но Чимин уже не слушал, расстёгивая ремень и выбираясь из салона, ведь у ограды в нетерпении топтался Юнги, а ему безумно как хотелось побыть сейчас с ним. Мин чуть было не перекатился кубарем через заборчик, когда парень вышел из машины и посмотрел на него совершенно соскучившимися, жалобными глазами. Еле устояв на ногах, Юнги сделал несколько широких шагов навстречу, но вовремя одёрнул себя, заставляя остановиться и не прижимать Пака к себе так, как оно хотелось бы. Вместо этого он лишь скомкано пожал тому руку, удивлённо оглядывая отрезанные, перекрашенные в русый волосы, и промямлил приветствие. — Мам, могу же я пойти к Юнги? — без приглашения от парня, Чимин уже знал, куда хотел направиться, поэтому с надеждой глянул на Мину, что также вышла из машины и не очень довольно окинула взглядом эту парочку. — Мы только приехали, а ты уже хочешь уйти? — она явно хотела возразить, но в конце концов лишь замысловато манула рукой на них и на свою машину, вздохнула и достала сигарету, тут же поджигая её кончик. — Разгрузите вещи, и можешь идти, куда хочешь. Пару заходов от машины до дома и Юнги, кажется, в одиночку перетаскал почти все пакеты и сумки, лишь бы поскорее остаться наедине. Когда всё было сделано, Чимин крепкой хваткой вцепился в ладонь парня и сам потащил его в сторону дома. — К тебе же можно? — с надеждой прошептал он, когда перед глазами уже появилась чужая входная дверь. — Да, не переживай. Юнги сам отпер дверь и потащил уже не рыжеволосого за собой. Мин Ёнджу только краем глаза успела увидеть мальчишек и с улыбкой выкрикнула приветствие для Чимина. Вообще-то Юн всё ещё был наказан и ни о каких гостях речи идти не могло, но так как это был милый Пак, она могла чуть смягчить наказание ради него. Дверь закрылась на щеколду и Чимин тут же прильнул в объятия парня, утыкаясь носом в шею и прикрывая глаза. Большие ладони легли ему на лопатки и поясницу, аккуратно поглаживая и так же прижимая ближе к себе. Господи, как же он скучал… Работая под солнцем на огороде Мин успел немного вспотеть, но это нисколечко не отталкивало, Чимину казалось Юнги всегда пахнет просто потрясающе. Будь они в какой-нибудь параллельной вселенной, где запахи имеют большое значение, Юнги бы определённо был его истинным или как бы это называлось? Чуть отстранив от себя парня, Мин аккуратно взял его лицо ладонями и поцеловал медленно и почти невесомо в губы. Долгожданная встреча, которая рисовалась ему чересчур возбуждённой и радостной, оказалась больше тоскливой и тихой. Чимин выглядел бледно и безрадостно, хоть и тянулся к нему, поэтому вместо страстных поцелуев Юнги осмелился только на нежные поглаживая и лёгкие касания губ. — Чимин, ты как? — Мин первым решился нарушить тишину, привычно проводя пальцами по волосам парня, хотя теперь те были коротко обстрижены и перекрашены. — Я скучал… — Я тоже, — кивнул Юнги, не отводя от парня изучающего взгляда. Прошло всего пять дней, а Пака словно подменили. — Как всё прошло? Чимин тяжело вздохнул, отходя от Мина, и опустился на кровать, взглядом умоляя сесть того рядом. — Если честно это было ужасно, и мне совсем не хочется сейчас об этом говорить, Юнги… Ты можешь пожалуйста обнять меня? Голос звучал совсем тихо и сердце у парня испугано ёкнуло, уже воображая, что могло бы произойти за все те дни их разлуки, однако он без вопросов оказался рядом с парнем на кровати. Они легли удобнее, и Мин любовно обнял его, позволяя уткнуться носом в свою грудь, слушая тихое сопение, а Чимину позволяя слушать стук своего сердца. Юнги жуть как хотелось разузнать всё, но возможность вот так вот полежать вдвоём просто распирала его от удовольствия, так что он просто продолжал держать рот закрытым, боясь спугнуть парня своими расспросами. Тот явно очень устал. Чимин удручённо посмотрел на себя в зеркало, но промолчал, наблюдая, как мать расплачивается в салоне за его новую причёску. Он уверял её, что и сам может покраситься, если ей так это приспичило, а отросшие волосы совсем ему не мешают, но нет, Пак Мина вбила себе в голову, что сын должен выглядеть хорошо перед новыми людьми, пусть даже это деревенская школа, а сам парень не сможет достойно справиться с этой задачей. По итогу причёска ему абсолютно не понравилась, и салон «BT» не оправдал его ожиданий, но даже этот кошмар на голове не сравнился с той тяжестью, которая ожидала его после. Как уместить всю свою жизнь в один чемодан? Стоило вернуться «домой», его тут же затошнило и захотелось разрыдаться на месте, но Чимин как мог, пытался сдерживать себя. Привычные вещи уже стояли на новых местах и будто бы даже запах в квартире изменился, благо в его комнате всё осталось как прежде. Парень словно в трансе раскрыл шкаф с одеждой и начал пытаться уложить хоть что-нибудь, хотя в голове и была пустота. Мать в это время суетилась в других комнатах то и дело громко ругаясь и насылая проклятия. Больше в квартире, к счастью, никого не было. Чуть подрагивающими руками Чимин без особого понимания складывал свои вещи, книги, памятные безделушки, и совершенно не представлял, куда всё это он сможет деть в той обветшалой комнатушке, где теперь он вынужден жить. Сейчас даже мысли о Юнги не приносили ему удовольствия. На деле он даже немного злился на себя, что позволил поддаться тяге к этому парню и теперь был вынужден метаться от желания жить свою привычную жизнь в городе, до желания жизни рядом с Мином. Честное слово, если бы не этот парень, Пак давно бы устроил истерику, лишь бы не переезжать в деревню насовсем. Входная дверь негромко хлопнула и уже через секунду вновь начались крики. — Ты издеваешься?! Я попросила об одной вещи – не появляться здесь, пока мы собираем вещи, и что ты сделал?! Заявился сюда! Одна простая просьба, Чонху! — Я приехал не к тебе, а к Чимину. — Ха! Будто он хочет тебя видеть! Если ты ещё и свою шаболду притащил, я расцарапаю ей лицо, так и знай! — Я один, успокойся уже Мина. Ругань продолжалась, а Чимин сидел у чемодана на полу и глядел на какую-то очередную глупую игрушку, что сохранилась с какого-то дня рождения. Забирать её не имело смысла, но, как представит, что новый сын отца станет играть с ней, так злость пробирала до мозгов. — Чимин, привет, я войду? — словно ничего не бывало, Пак Чонху аккуратно постучал в приоткрытую дверь и, виновато улыбнувшись, вошёл внутрь не дожидаясь ответа. — Собираешься? Не передумал ещё? Ты ведь можешь остаться здесь со мной и жить в своей комнате, ты знаешь? — мужчина опустился на кровать и посмотрел на сына, что сжимал какую-то игрушку, сидя на полу. Пак Чонху был абсолютно обычным коренастым мужчиной. Он часто носил костюмы с галстуком и часы на запястье, а появившуюся седину закрашивал краской. Чимина он никогда особо не наказывал, оставляя все воспитательные работы на жену, но и глубокой нежной заботы не проявлял к мальчику, считая, что мужчин нужно воспитывать мужчинами. Измены и семья на стороне видимо тоже вписывалась в картину его мужского мировоззрения, как думал Чимин. — Знаю, но я не хочу жить с твоей семьёй. — Ты тоже моя семья, Чимин. Ты ведь мой сын. Парень лишь хмыкнул на это, всё-таки положив игрушку в чемодан. Как же мерзко было представлять, что его «братец» когда-нибудь зайдёт эту комнату и будет жить себе припеваючи, пока он будет считаться тем самым непутёвый старшим сыном, которого даже на Рождество звать будет неохота. — Что ж… А ты уже решил, куда хочешь поступать? Если бы ты остался здесь, я бы смог нанять тебе необходимых репетиторов, хотя насколько я знаю твоя успеваемость и так одна из лучших в школе. — Я хочу поступать в танцевальное училище, — выпалил намеренно с вызовом Чимин и с тихим удовольствием стал наблюдать, как брови отца удивлённо взметнулись вверх, а щеки с каждой фразой алели всё сильнее. — Ты должно быть пошутить решил? Совсем не смешно, Чимин. Какое ещё училище? Все эти пляски лишь хобби, не больше. Ты знаешь, я не возражал, когда ты ни с того ни с сего решил бросить баскетбол и начать танцевать, но это? Ты с ума сошёл? — Нет. Я буду туда поступать. — Чимин! Не говори чушь! Ты бы мог попасть на гранты в престижные места! Юриспруденция, бизнес, да даже медицина, я любой выбор приму, но не этот! — Ах, любой? — парнишка резко поднялся на ноги. Он шумно дышал, всё ещё стараясь удерживать крупицы здравого смысла, и был на самом деле очень близок к тому, чтобы признаться в том, каков он на самом деле и какова его ориентация, но, к счастью, слова эти вовремя застряли в горле, а тело всё затрясло. — Оставь меня в покое! У тебя ведь уже есть другой сын, вот и воспитывай его, как хочешь! На крик прибежала Мина, продолжив тут же ругаться с бывшим мужем, но Чимин уже не слушал. Ему срочно нужно было на воздух. Сердце колотилось как бешеное от страха, что он чуть не признался в своём секрете, а скудный завтрак, что он без аппетита съел ещё до парикмахерской, попросился наружу. Юнги приоткрыл глаза и снова аккуратно глянул на Пака. Мин не смог даже задремать, продолжая невесомо поглаживать спину парня, лёжа с закрытыми глазами, а вот Чимин, кажется, действительно заснул. Он словно котёнок прижался к нему, тихонько посапывая и иногда морща носик, но тут же расслабляясь. Юнги жуть как хотелось расцеловать его сейчас, но он лишь потихоньку отстранился и накрыл парня одеялом, чтобы тому было уютнее. Солнце за окном уже катилось к закату, поэтому парень поспешил задёрнуть шторы, чтобы то не мешало Чимину отдыхать. Тот явно измучился, поэтому пусть остаётся здесь, если ему тут спокойнее. Тихо выйдя из комнаты, Юнги побрёл вниз, чтобы попить воды, но ожидаемо наткнулся на мать, что уже заканчивала с приготовлением ужина. — О, выполз. Вы чем там занимаетесь? — Чимин заснул, а я просто валялся в телефоне, — подросток пожал плечами, наливая из графина воду. — А я-то думала, чего так тихо… Он всё ещё спит? Юнги кивнул. — И чего вы? Его мать искать не будет? Раз он устал, может стоит разбудить и отправить домой? — в голосе звучало лёгкое беспокойство за мальчика, но Мин лишь недовольно поджал губы и помотал головой. — Нет, он останется здесь. Пусть спит, ему тут удобнее. — Что значит удобнее? Это ведь не его дом. — И что? — твёрже, чем хотелось шикнул Юнги, чувствуя, как краснеют уши. — Хочешь прогнать его? — Я этого не говорила… — женщина, сложила руки на груди и тихонько вздохнула. — Просто предупреди его семью, что Чимин останется у нас. Не хочу, чтобы Мина потом ругалась на тебя или ещё кого-нибудь из нас. Понял? Юнги несколько раз кивнул и, немного успокоившись, поспешил наведаться к дому Ли, а затем также быстро вернутся в свою комнату, надеясь, что Пак по прежнему спал и никто не потревожил его.

***

Постельное бельё тихонько зашуршало и Мин открыл глаза, прекратив попытки заснуть. Он проснулся, кажется, минут пятнадцать назад, но не захотел будить Чимина, что буквально спал у него на груди, вместо подушки, поэтому старался лишний раз не шевелиться. Вчера с божьей, а точнее с бабушкиной помощью, он смог уговорить Пак Мину оставить Чимина у него с ночевой, поэтому это утро они встречали вместе. — Юнги? — сонно прошептал Пак, потирая глаза и перекатываясь с груди парня на подушку. — Ага, — Юнги тихонько хмыкнул, слегка разминая затёкшее плечо. Чимин негромко закряхтел, вытягиваясь в струнку, чтобы размяться, и только после этого повернулся к нему лицом и посмотрел на парня. — Я у тебя? — Ты у меня, — в той же манере кивнул Мин и, не имея желания сопротивляться, потянулся рукой к волосам мальчишки, поглаживая их и массируя голову. — Ты заснул вчера и так долго и крепко спал, что я решил тебя не будить. — А моя мама знает? — Чимин прикрыл глаза, наслаждаясь лёгким массажем, но затем поймал руку парня и приложил его ладонь к своим губам, вновь внимательно наблюдая за Мином. — Да, я всё решил, — словно заворожённый Юнги глядел на Чимина, начиная поглаживать чуть припухшую после сна щеку. — Ты такой красивый… Пак хихикнул, посчитав, что тот дурачится и его вид после долгого сна навряд ли можно посчитать красивым, однако парень всё равно чуть навис над ним и серьёзно посмотрел в глаза, отчего улыбка немного съехала, а дыхание чуть замедлилось. — Очень красивый… Я постоянно думал о тебе, когда ты уехал… Так хотелось увидеть тебя. Чужие руки нежно и аккуратно скользнули по плечам и обвили шею, позволяя придвинуться ещё ближе. Чимин ничего не ответил, но этого и не нужно было, всё его тело говорило само за себя. Он тоже скучал. Пак целовал его медленно, позволяя перехватывать инициативу и сжимать в руках тело. Поясница выгибалась, а по комнате совсем тихонько разносились звуки поцелуев и тяжёлое дыхание обоих. — П-постой, — Юнги первым смущённо разорвал поцелуй, когда ладошка подростка скользнула к трусам, касаясь чужого возбуждения. — Все хорошо, мы просто рукой, — также тихо шепнул ему Пак, закусив припухшую от поцелуев губу и глядя прямо на парня, освободил чужой член из-под резинки трусов. Тот был уже чуть влажный, а шумный выдох Мина через нос заставил мурашки пробежать по телу. Пару неловких движений рукой и Юнги уже весь покрылся испариной, стыдливо пряча лицо в сгибе шеи Чимина, целуя, но так, чтобы не оставить следов. — Постой, я тоже хочу. От сумбурного тона подростка, Пак не сразу понял, что тот хочет, но готов был тихонько завыть, когда тот также стянул с него трусы и удобнее устроился у раздвинутых ног, чтобы оба члена касались друг друга. Широкая, чуть грубая ладонь обхватила их обоих и продолжила активно двигаться, пачкаясь в смазке. Чимин до боли закусил губу и напряг тело, чтобы не издать ни звука, когда струя спермы выплеснулась ему на живот, а следом кончил и Юнги, замедляя движения руки. Они оба жутко вспотели, дрожали и тяжело дышали, но оно того определённо точно стоило. — Юнги, вы ещё спите? Мама зовёт тебя спуститься, — стук в дверь и этот голос заставил подростков испугано встрепенуться, но благо никто из них не вскрикнул, лишь чуть пошумели, натягивая посильнее одеяло, чтобы прикрыть наготу и все «следы преступления» на животе Пака. — Нет! — почему-то прикрикнул Юнги, скорее имея в виду, что вход в комнату закрыт, но затем тут же исправился, говоря уже не таким писклявым голосом. — В смысле сейчас! Сейчас спущусь. Шаги удалились, а Чимин, наконец отойдя от шока, слегка прыснул от смеха и поспешил вытереться салфетками и одеться. — Господи, кто это был? — всё ещё нервно хихикая, Пак вместе с Юнги продолжал одеваться, подмечая, что тот по всей видимости раздел его вчера во сне, раз этим утром он проснулся уже в одном белье. — Похож на голос Намгю. — Ну почти, — хмыкнул Мин и сразу же поцеловал парня в губы, как только тот натянул футболку, на всё ещё горячее тело. Руки скользнули с талии на бёдра и сжали его зад. — Это Чонги. Даже не спрашивай, я и сам пока не понял. Он всё ещё ублюдок, но теперь возможно чуточку меньше. Чимин удивлённо вскинул брови, делая мысленно пометку расспросить его об этом позже, но голос Мин Ёнджу с первого этажа снова напомнил, что им явно нужно поторопиться, а обжимания и расспросы нужно оставить на потом. — Оо, Чимини, доброе утро, как тебе спалось? — женщина расплылась в довольной улыбке, видя мальчика, и нежно потрепала его по волосам, пока Пак продолжал краснеть от милых слов Ёнджу и от мысли, что он только что делал с её сыном. — Всё хорошо, извините, что так получилось, — подросток слегка поклонился, не переставая смущённо улыбаться, но та замотала головой. — Брось, всё хорошо. Ты можешь оставаться у нас сколько захочешь, милый, даже не переживай за это, — Ёнджу погладила его по предплечью, а затем посмотрела на младшего сына и взгляд её сразу стал по-матерински строгим. — Ну чего ты встал? Не дозовешься его. Твой брат уезжает, проводи его. Вот так, и никакого тебе доброе утро, любимый сыночек. На самом деле, Юнги сильно не обижался, за эту неделю они с Чонги изрядно потрепали матери нервы, поэтому неудивительно, что та всё ещё дуется на них, однако Мин всё же был рад, что на Чимина этот её настрой не распространялся. Выйдя во двор все втроём, они ожидаемо столкнулись с хёном, отцом семейства и малышкой Юнджи, что крутилась рядом, пока те загружали сумку с вещами в машину. Даже старики Ли вышли его проводить, и хотя Пак сперва удивился, но затем быстро вспомнил, что парень рос в деревне, а соответственно бабушка с дедушкой знали его с рождения. — Ох, так много людей, — Чонги неловко хихикнул, смущаясь от того, что мать подняла всех с утра пораньше только ради него. — О, а ты должно быть Чимин? — парень приветливо улыбнулся новому лицу и протянул ему руку. — Да, приятно познакомиться, — дружелюбно, но с небольшой опаской Пак пожал руку в ответ, поглядывая на Юнги. В его понимании Мин Чонги всё ещё был «врагом народа», и насколько Юнги смягчился в своих убеждениях, Чимин пока не знал. — Я Чонги. Не знаю, рассказывал ли Юнги обо мне, я его старший брат. Один из, — хмыкнул парень, оглядывая двух подростков с ног до головы. Видок был… Занимательным. Растрёпанные после сна, их губы припухли, а щёки всё ещё были розовыми, как у младенцев. Парни словно магнитики сцепились и стояли рядом друг с другом, один неловко переминался с ноги на ногу, а второй вечно отводил взгляд, показывая видом, что он не очень доволен нахождением здесь. — Да, упоминал немного. Вы ведь учитесь в Сеуле? — Вообще-то уже закончил, но да, я там учился. И ты ведь тоже оттуда? Кажется, я припоминаю, как тебя привозили сюда, когда вы с Юнги были совсем маленькими. Видимо с тех пор ничего не поменялось, вы по-прежнему клеитесь друг к другу, — парень хихикнул и Юнги после этого замечания тут же отошёл, делая вид, что пинает камушки, запихав руки в карманы, но на деле лишь попытался отвернуться, чтобы не светить своим красным лицом. — Грузите его уже в машину и пусть езжает, сколько можно? — пробормотал Юн, но все его успешно проигнорировали. — Ты ведь будешь поступать в Сеул, Чимин? — Чонги чуть склонился к нему, переходя на более тихий голос, будто выдавал тайну. — Уговори этого несносного мальчишку тоже поехать туда учиться. Кажется, только на тебя вся надежда. Парень заговорщически подмигнул и наконец направился к машине, где Мин Гюнхэ уже завёл двигатель. Прощания были не долгими, но тёплыми. Парень обещал звонить почаще, а взрослые утверждали что всё в порядке и уже приглашали приехать снова. Что ж, про учёбу Чимин обязательно поговорит с Юнги, но пока ему нужно справиться с собственными проблемами и неразобранным чемоданом вещей, что одиноко ждал его в той самой, ужасно душной комнатушке.