Много звёзд на небе

Последующие два дня пролетели как в тумане. Илья бродил по квартире, прощался с каждой вещью, с каждым гигабайтом трафика, ныл Дане в чат и получал в ответ подбадривающие, но полные сарказма стикеры. И вот настал день X. Вечерний вокзал встретил его шумом, гомоном и запахом путей — резким, металлическим, смешанным с ароматом выпечки из ближайшего киоска. Илья, толкая перед собой неповоротливый чемодан, чувствовал себя совершенно чужеродным элементом. Вокруг него кипела жизнь: люди с объемными клетчатыми сумками спешили на электрички, носильщики провозили тележки с грузом, пассажиры прощались, обнимались, плакали. А он стоял, высокий, светловолосый, весь какой-то выглаженный и стерильный, и тоскливо смотрел на табло. Платформа, путь, вагон — все это казалось враждебным. — Ну все, не кисни, — мама поправила воротник его футболки. — Бабушка встретит тебя на станции в Ракитовке. Веди себя хорошо, помогай ей, не хами. И не вздумай целыми днями сидеть в телефоне. Если найдешь связь. — Постараюсь, — промямлил Илья, глядя куда-то поверх ее плеча. — Давай, иди. А то опоздаешь. Она поцеловала его в лоб, и Илья, чувствуя себя маленьким мальчиком, которого впервые отправляют в лагерь, побрел внутрь. Он еще раз обернулся, махнул маме рукой, прощаясь со своей прошлой, комфортной жизнью, и шагнул в душный зев плацкарта. Внутри всё выглядело одинаково — длинный коридор, по бокам которого расположилось порядка двадцати дверей. Протащить тут чемодан уже было проблемой. Тот был шириной практически с весь проход и приходилось прикладывать усилия, чтобы он не съехал в бок и не ударился об какую-то из дверей. Купе №7 нашлось ближе к концу прохода и Илья, счастливый, запёрся внутрь. В купе пока что никого не было, но он видел чужие вещи — небольшую сумку, ремешок которой свисал с верхней полки, судочек с едой на столе и детскую игрушку на нижней койке. Илья мысленно проклял эту поездку, потому что даже час с ребенком в помещении два на два метра — пытка. Поезд дернулся и, лязгнув всеми своими железными внутренностями, медленно поплыл вдоль перрона. Илья, втиснув свой неподъемный чемодан под нижнюю полку — для чего ему пришлось чуть ли не лечь на пол плацкарта и пыхтя, как еж, толкать его ногами —, наконец выпрямился и оглядел свои временные владения. Это была нижняя боковушка — узкий диванчик, отделенный от прохода тонкой дверью, за которой бесконечным потоком сновали люди. Пахло здесь соответственно: смесью железнодорожной пыли, въевшегося в обивку табачного дыма десятилетней давности и ароматом вареных яиц. Запах еды пробивался даже из этого судочка, что стоял на столе полностью закрытый и герметичный. Илья брезгливо поморщился и полез в карман за антисептиком. Обработав руки и протерев салфеткой откидной столик, он почувствовал себя чуть более защищенным. Он вставил в уши наушники, включил шумоподавление и мир вокруг окрасился любимыми битами. Но даже сквозь музыку было слышно, как жизнерадостно хрустит огурцом сосед, что припёрся около минуты назад и сразу полез через Илью на свою койку. Как же "повезло", что мужик с вонючими дырявыми носками спит именно над ним. Просто песня. Он закрыл глаза и попытался абстрагироваться. Мимо проплывали серые коробки промзон, потом пошли частные сектора с покосившимися заборами, а затем и вовсе бескрайние поля, раскрашенные желтым и зеленым. Красиво, наверное, но Илья сейчас видел в этом только символ удаления от дома. С каждым километром удаления от Москвы сигнал интернета становился все более капризным. Через полчаса дверь с грохотом распахнулась и явила взору двух других пассажиров — низенькая бабушка с цветным платочком на шее и рядом с ней маленькая бестия. Ну или просто пацан лет пяти. Одно и то же. Парень ворвался в купе со скоростью подобной ветру, принося с собой ещё и запах какой-то недавно съеденной булки, и сразу залез на свою койку, попутно дожевывая какую-то конфету, найденную в кармане шортиков. Бе. Ребенок, как и предполагалось, оказался кошмаром на маленьких ножках, потому что был крайне разговорчив, ну или разговорчив до момента, пока Илья перестанет казаться ему интересным. — А ты куда едешь? — спросил пацан, попутно привставая, чтобы облокотиться на столик, отделяющий самого Илью от этого же ребёнка. Илья хотел сделать вид, что не услышал вопроса, но что-то заставило его всё-таки ответить. Наверное, то, что он понимал этого мальчика — ему жуть как скучно одному, когда бабка уже привалилась к стеночке и видит десятый сон. А тут парень. Подростки почему-то всегда детей притягивают как магнитом. — В деревню, — ответил Илья, попутно снимая один наушник и складывая его в кейс. — В какую? — Не знаю. — Как это не знаешь? — не унимался ребенок, с каждым словом все ближе наклоняясь к столу. — Название знаю, просто не помню саму деревню. — Бесконечный поток вопросов начинал раздражать, но одновременно с этим убивал проклятые минуты, тянущиеся со скоростью улитки. — А сколько тебе лет? — Семнадцать. — А мне десять! — Ребенок воодушевился, как будто знание возраста собеседника приравнивалось к началу дружбы. На года, сука. Хотя, если вспомнить себя в детстве, всё так и работало. Подойдёшь к любому человеку примерно твоего возраста, узнаешь имя и возраст — всё, вы лучшие друзья. Сейчас же это жуть как смешило. — Поздравляю. — А у тебя айфон? — ...Да, — не без опаски в голосе ответил Илья, потому что такие вопросы от детей значили всегда только одно — — Можно посмотреть? — Тут мальчик, чуть не клюнув в стол носом на очередном толчке, придвинулся ещё ближе. Сука, куда ещё ближе? Он на этом столе лежит уже? — Нет. — Илья попытался придать голосу той самой нотки, которая всегда опускала детей с небес на землю. Ну, на нём в детстве работало, а этот, видимо, не видел в Илье старшего или авторитета, поэтому продолжил липнуть. — Почему? Интересно, ребенок реально не понимает? — Потому что он мой! — Сказал Илья чуть громче, чем хотел изначально, а парень от такого порыва даже сел обратно на койку и, скрючив обиженную рожу, отвернулся к окну. Наконец-то. Планшет с фильмами спасал его первые несколько часов. Он посмотрел один боевик, потом начал второй, но от тряски и духоты начало клонить в сон. За окном смеркалось. Проводница прошла с предложением чая в фирменном подстаканнике, и Илья, неожиданно для себя, согласился. Горячий, приторно-сладкий чай обжег горло, но принес странное, забытое чувство уюта. Допив, он постелил на полку принесенное мамой постельное белье, натянул капюшон толстовки на глаза и провалился в беспокойный, прерывистый сон под перестук колес. Проснулся он от громкого храпа. Сосед с верхней полки выдавал такие рулады, что наушники с шумоподавлением были бессильны. Илья зло глянул на часы в телефоне. Четыре утра. За окном вставал бледный, молочный рассвет. До Уфы ехать ещё часа четыре. Спать больше было некогда и невозможно. Как и нормально пользоваться интернетом — сеть еле дышала. Илья вздохнул и открыл чат с Даней. Ilya m0: Я не выживу Этот храп слышно, наверное, в соседнем вагоне. А пахнет так, будто я в бочке с соленьями еду К его удивлению, ответ пришел мгновенно. Даня, видимо, как раз закончил ночную катку и еще не ложился. donk: Очнулся, путешественник Сам как? Не превратился в маринованный как огурец? Аэвэхвэвжвхвж Ilya m0: Пока нет Но через час такого же храпа, возможно, замаринуюсь Тут один как раз хрустит без остановки огурцом каким-то ... Тут вообще красиво за окном, но мне так хреново... donk: Терпи, братан Зато приедешь в деревню, будешь как король Ilya m0: Хватит бред нести Какой король? Я из дома вылезать не планирую donk: Вот кстати да Правильно Ilya m0: Чего? donk: Я читал, что в деревнях летом опасно Ну типа клещи всякие, так что на сеновал не ходи и в поле тоже и лучше не ходи в шортах А ещё там может быть грязно. Ты сапоги резиновые взял? Илья уставился в экран. Он что, с дубу рухнул? Какие, блять, резиновые сапоги? Ilya m0: Ты дебил? donk: А что дебил сразу Кстати, ещё советую остерегаться гусей. А если увидишь то в глаза не смотри Для них это вызов Вот я помню один раз так пострадал... Белый такой, огромный! Метра полтора в высоту Ilya m0: Хватит пиздеть, ты ни разу носу за МКАД не высунул donk: Так, ну это мелочи, не обязательно это писать сейчас Я же просто тебе советы даю По выживанию в дикой природе Ilya m0: Я с тебя в шоке Ты мне советуешь бежать от гусей Хотя сам этого гуся от утки не отличишь donk: Это детали Я же волнуюсь И ещё Остерегайся трактористов Ilya m0: Что? Это тут при чем Что тебе трактористы сделали donk: Мне то ничего, и не сделают А тебе... Ты перед ними лишний раз рот не открывай Ilya m0: Пошел ты нахуй Крышковец Ещё мне тут пиздеть будешь из Москвы как жить в деревне Ты блять даже не знаешь как трактор выглядит Вот теперь Илья действительно взбесился. Он даже сел на своей полке и чуть не ударился головой о верхнюю. Даня, его лучший друг, который из Москвы носа никогда не высовывал дальше парка Горького и торгового центра, сидит сейчас в своей комнате с кондиционером и хорошим интернетом и раздает ему советы по выживанию среди агрессивных трактористов, основываясь на тупой шутке из интернета. donk: Ну чё сразу не знаю Он такой большой, с колесами Я видосы смотрел Кстати, если что можешь попробовать подружиться с ними, сказать, что ты блогер Они любят, когда их снимают Ilya m0: Я тебя сейчас заблокирую Ты издеваешься Я серьезно тут страдаю, а ты мне всякую фигню пишешь donk: Ладно ладно, не злись Я просто пытаюсь тебя развеселить Но советую и правда быть осторожнее Деревня это дикий мир Илья застонал и рухнул обратно на подушку. Он представлял, как выглядит сейчас со стороны: бледный, взлохмаченный городской парень, вцепившийся в телефон как в последнюю нить, связывающую его с разумным миром, готовый убивать всё и вся. Солнце уже поднялось, залив купе золотым светом. Проводница снова пошла с чаем, и Илья, чувствуя себя глубоко несчастным, купил еще один пакетик. До областного центра оставалось еще несколько часов. А потом еще два часа на электричке до этой загадочной Ракитовки. Поезд замедлил ход, и за окном потянулись приземистые здания вокзала, выкрашенные облупившейся желтой краской. «Добро пожаловать», — гласил плакат на перроне. Илья хмыкнул. Ирония судьбы. Выгрузив свой чемодан и едва не убив им нервную бабушку, спешащую к выходу, он вышел на перрон. Солнце здесь светило ярче, воздух был сухим и горячим, пахло пылью и цветущей липой. До электрички был еще час. Он нашел зал ожидания, сел на жесткое пластиковое сиденье и снова уткнулся в телефон, молясь, чтобы сеть выдержала. Ilya m0: Я на пересадке Тут адски жарко И похоже, что единственное развлечение в этом городе это смотреть на расписание электричек donk: Держись, братан Осталось чуть-чуть Помни главное Трактористов обходи за километр И не пей сырую воду Ilya m0: А какая ещё может быть вода блять Даня, хватить нести бред и без тебя тошно donk: Ну кипячёная есть ещё Это практически приготовленная Ilya m0: Всё, иди своими делами занимайся, а не мне фигню всякую пиши donk: Отправь мне фото местности как приедешь Ilya m0: Обязательно Отправляя это последнее сообщение, Илья не удержался и тихо хмыкнул. Даня, конечно, идиот, но без его идиотских советов было бы совсем тоскливо. Он поправил челку, глядя в черное отражение выключенного телефона, и поудобнее перехватил ручку чемодана. Электричка на Ракитовку должна была скоро подъехать. Электричка, дребезжащая и видавшая лучшие времена, наконец, сбросила ход и остановилась у крошечной платформы, даже не платформы, а просто полоски асфальта, приподнятой над насыпью. Голос из динамика, искаженный помехами, прохрипел: «Станция Нижнегородка. Стоянка одна минута». Илья дернулся, хватая свой чемодан, и буквально вваливаясь вагон. Двери за ним с шипением сомкнулись, и электричка, словно облегченно вздохнув, покатила в неизвестность. Поездка тут оказалась не такой уж и неприятной. Людей было мало, свежий воздух продувал пространство внутри и Илья плюхнулся на ближайшую лавку, громоздя рядом с собой, как настоящего пассажира, свой красный чемодан. Спустя два часа он услышал знакомый голос контролёра, что объявлял о всех станциях, куда они скоро подойдут, и тот назвал заветное "Ракитовка". Из электрички он вывалился кубарем, так же как и ввалился внутрь. Только теперь под ногами образовался клуб пыли, вместо хоть какого-то подобия асфальта в его прошлом месте пребывания. Он огляделся. Платформа была пуста. Только ветер гулял по ней, гоняя пыль и какой-то засохший лист. Рядом с платформой стояла покосившаяся будка с вывеской «Касса», окна которой были наглухо заколочены. Рельсы убегали в обе стороны, теряясь в море зелени. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, перемежаемые островками леса, а прямо за насыпью начиналась деревенская улица — широкая, с глубокими колеями от колес, ведущая вниз, к скоплению домов. Это и была Ракитовка. Воздух здесь был другим. Не просто свежим — он был густым, настоявшимся на запахах. Пахло разогретой на солнце травой, чем-то сладким и цветочным, и еще — едва уловимо — рекой и дымом от костра. Никакой гари, никакого бензина. Только этот деревенский, живой дух. Илья даже на секунду замер, рефлекторно вдохнув поглубже, и тут же закашлялся — отвык. В ушах зазвенело от непривычной тишины. Нет, не совсем тишины. Где-то далеко мычала корова, ей вторила собака, а прямо в ближайшем кусте оглушительно трещал кузнечик. «Ну и дыра», — пронеслось у него в голове, но он не дал себе зациклиться на этой мысли. Илья Осипов не нытик. Ну, во всяком случае, не совсем. Он просто городской житель, попавший в незнакомую среду. Ему нужно адаптироваться. Он полез в карман за телефоном, чтобы открыть карту, но перед этим щёлкнул раскинувшийся перед ним простор на камеру. Правда красиво. Вдалеке алело маковое поле, где Илья даже увидел пару коров или лошадей, издалека непонятно. Дальше, ближе к горам, начинался лес, яркий такой, насыщенный. Снимок получился красивый. Связь тут была. Всего две палочки, и явно не 4G, а что-то древнее, но этого хватало, чтобы загрузить карты. Приложение наконец подало признаки жизни и показало точку назначения — улицу Полевую, которую Илья отметил еще дома. Бабушкин дом. До него было примерно полтора километра. Идти по жаре с чемоданом — то еще удовольствие. Он не был тут лет так семь, за которые память беспощадно стёрла все воспоминания об этом месте практически подчистую. Он помнил сад — вечно зелёный, с кучей всяких вкусностей, по которому вечно бегали куры. Помнил широкую яблоню, которая раскинула свои ветви прямо возле забора и всегда служила ориентиром для маленького десятилетнего Илюшки. Помнил старые качели на окраине деревни, куда его водила бабушка по вечерам. Они жутко скрипели и были все ржавые, но Илья любил на них кататься. И он совершенно не помнил всей картины целиком. Соседей, других детей, да даже дорогу он забыл. Стало как-то стыдно, что он так давно не был тут. Долго придаваться воспоминаниям было бессмысленно, поэтому Илья взглянул ещё раз на карту и двинулся вперёд. Он уже хотел спускаться с платформы, как замер, глядя на дорогу. Колеи от колес на улице были не просто глубокими, они были заполнены жидкой, чавкающей грязью. «Как они тут ездят?» — с тоской подумал Илья, глядя на свои новенькие светлые кроссовки. Он понял, что позавчерашний дождь, о котором он читал в новостях, добрался и до этих мест. Вздохнув и мысленно попрощавшись с чистотой обуви, он ухватился за ручку чемодана и начал спуск. Чемодан сразу же повел себя как капризный ребенок — колесики застревали в каждой выбоине, норовя уйти вбок. Илья пыхтел, обливался потом и тихо матерился сквозь зубы. На полпути к первому дому он уже выглядел не как городская фифа, а как запыхавшийся, взмокший курьер, который тащит не в меру тяжелый груз. Его идеально уложенная челка прилипла ко лбу. Пришлось запихать все свои капризы куда подальше и терпеть. Он знал, что едет в деревню, даже предполагал, что будет трудно, но испытать это на практике куда сложнее, чем мысленно. Как только он выполз на деревенскую улицу, сразу стало легче. Дорога была прямая, практически без камушек и дыр. По обе стороны тянулись дома — где-то деревянные, с покосившимися крышами, где-то кирпичные. За заборами пестрили разными красками цветы. Где колючие розы перегибались через низенькие ограды, где пионы пустили корни у самого забора, пестря розовыми бутонами и улыбаясь путнику. Собаки гавкали в огородах. Это было стабильно всегда. Псы, что умирали со скуки, сидя на цепи круглыми днями, радовались хоть какому-то движению, происходящему за забором. Они с интересом подбегали к ограде, вели носом по воздуху, пытаясь опознать по запаху идущего и весело виляли хвостиками. А ещё... Все друг друга знали. Это стало понятно сразу. Потому что стоило пройти Илье метров сто, как какая-то бабушка, сидевшая возле ворот, внимательно посмотрела на него. Будто сканер. Настолько внимательно, словно пыталась вспомнить и в этот момент Ворошилова дряхлую память. Естественно. Илья прекрасно знал, что в таких местах все с друг другом знакомы, но от этого было не легче. Тут он был чужой, изгой какой-то, на которого смотрят как на экспонат в музее, но боятся подойти, поздороваться, потрогать. Илья сделал вид, что не заметил, и продолжит идти по незнакомой улице. Чемодан противно подпрыгивал на каждой кочке, но уже терпимо. А вот колесики постоянно застревали. Солнце светило так, что, казалось, расплавит Илью прямо тут, на дороге. И он так и не дойдет до дома бабушки. Сумка неприятно тянула плечо вниз, а бедная трапециевидная мышца была натянута до предела, как струна, грозящаяся при следующем неаккуратном движении лопнуть. Настроение постепенно ухудшалось. Через десять минут он остановился, чтобы свериться с маршрутом. Вот вроде топографическим кретинизмом не страдает, а всё равно понять ничего не может. Сука. Заблудился в трёх соснах. Илья бросил взгляд на ближайший дом, попытался найти взглядом табличку с адресом на заборе. Нихуя он конечно не нашёл. Потом посмотрел на экран телефона. Потом ещё раз на дом. Нет. Совершенно непонятно. Абсолютно. Именно в этот момент Илья услышал позади звук тонких колес, скользящих по пыли на дороге, а когда обернулся, то увидел старенький велосипед. Аппарат остановился рядом с Ильёй и он рассмотрел хозяина вещицы. Старичок лет так семидесяти смотрел на него с явным интересом. — Потерялся? — Голос разрезал тишину как удар лезвия ножа. Хриплый, явно с придыханием. Видимо, устал пока ехал. Илья вздохнул. — Немного. — К кому приехал? — К бабушке. — Это я понял, — усмехнулся старик, содрогаясь своим дряхлым телом, но смотря на Илью больно тепло, с добротой. — К какой бабушке? Илья на секунду завис: фамилию бабушки он в последний раз слышал, кажется, в детском саду. — Мартыниной? Реакция последовала мгновенно. Старичок раскрыл рот и закивал, словно сразу всё понял. — А-а-а. Будто это всё объясняло. Абсолютно всё. — Так ты Веркин внук! — Старичок будто подобрел ещё больше, а следом хлопнул своей костлявой ладонью Илье по плечу. Илья моргнул. — Наверное... — без особого энтузиазма выдавил Илья. Это панибратство будто выбило его из колеи. — Вырос-то как! И что на это отвечать? Может просто промолчать? Но старик явно смотрел на него выжидающе, будто ждал какой-то эмоции. Может ответной радости, но ей тут и не пахло. — Спасибо, — выдавил Илья первое, неуместное, что пришло на ум. — Я тебя ещё таким помню! — Старичок слегка наклонился и приставил руку к своему торсу, примерно прикидывая каким Илья был тогда мелким. — А я вас нет. — Это нормально. — Старичок засмеялся, не сводя с Ильи глаз, а после махнул рукой куда-то в сторону. — Иди прямо, потом возле водокачки налево, а после через метров сто увидишь зелёный заборчик. — Спасибо большое, — поблагодарил старика Илья и направился в указанном направлении. — Да не за что. Дед забрался на свой велосипед и бодренько втопил по педалям. Вот и откуда в стариках столько прыти? Илья бы сейчас на этот велосипед даже не влез. Идя по дороге в указанном направлении Илья думал о том, что понятия не имеет, как выглядит водокачка. Вообще. В его представлении это может быть что угодно — здание, башня, труба, сарай. Какая-нибудь гигантская цистерна в конце концов. После дня в дороге мозг уже не функционировал так, как должен был. Солнце стояло в зените и жара медленно плавила последние здравые мысли в его голове. Илья никогда раньше не замечал, насколько громкими могут быть птицы. В городе их будто не существовало, а здесь же они орали буквально отовсюду. Особенно какие-то мелкие воробьи, которые постоянно пролетали мимо деревьев и что-то выясняли между собой. В кармане резко завибрировал телефон. Одно деление сети — это просто чудо, что Даня до него дописался. donk: Ну что? Ilya m0: Меня отправили искать водокачку donk: Кого? Ilya m0: Водокачку donk: Это человек? Ilya m0: НЕ ЗНАЮ donk: Я сейчас загуглю Ну это такая высокая хуйня, у которой наверху шире, чем внизу Ilya m0: Чё блять Ты нормально объяснить можешь? Бред какой-то donk: Я по другому не могу объяснить Она старая такая и ржавая На картинках так И лесенка ещё сбоку должна быть Ilya m0: Ладно, спасибо, разберусь Даня из сети не выходил, будто ждал от моря погоды. Илья направился вперёд. А через пару минут за крышами домов показалось что-то старое, высокое и металлическое. Если это и есть водокачка, то Даня описал её очень точно. Илья, наверное, описал бы так же. Это действительно старая страшная высоченная хуёвина, которая расширяется наверху. — А... — Вырвалось у Ильи в моменте, потому что эта хуета была огромная. И страшнючая до ужаса. А если там лесенка, то кто-то туда поднимается? Бр-р-р. Илья представил себе это и поёжился. Илья быстро сделал фото и отправил Даньке. Ilya m0: Это? похоже? donk: Похоже Пиздец страшная хуевина. Иди оттуда быстрее Илья ничего не ответил, лишь поставил сердечко на сообщение, соглашаясь с другом, после прибавил ходу и свернул налево. Дальше оставалось только идти вперёд, а через пару минут должен показаться зелёный забор. Не верится даже как-то. Выжил, блять, дошёл.