Дело о Стеклянном убийце

Когда я смотрю в зеркало, я вижу не себя. Я вижу женщину, которую я могла бы стать. Я вижу её глаза — пустые, как осколки разбитого стекла. Я вижу её улыбку — застывшую маску, под которой ничего нет. Я вижу её руки — они держат осколки, которые вонзились в мою душу. И я понимаю: это не зеркало. Это портал в прошлое. В то прошлое, где я ещё была живой

— Из дневника Елены Соколовой

Отдел убийств

В кабинете темно. Только утренний тусклый свет уличного фонаря просачивается сквозь щель в шторах, падая на стол неровной полосой. Лаура сидит в своём кресле, не двигаясь. Она не спала всю ночь. Она сидела здесь, сжимая в руках старую фотографию, и смотрела в одну точку. На столе перед ней — папка с делом. Десятилетней давности. Дело Елены Соколовой. Лаура медленно проводит пальцем по фотографии. Девушка улыбается. Светлые волосы, мягкие черты, глаза, в которых — жизнь. Жизнь, которую Лаура уничтожила. — Прости меня, Лена, — шепчет она. Голос — сухой, сломленный. — Прости меня за всё. Я не хотела. Я не знала. Я думала, что делаю правильно. Она закрывает глаза. Видит то лицо. Те глаза. Тот страх. Она видит Лену, стоящую у зеркала, с ножом в руке, выцарапывающую надпись: «Я посмотрела на себя. Я не хочу больше смотреть». Она видит, как Лена плачет. Как она дрожит. Как она просит о помощи — без слов, только взглядом. И Лаура не замечает этого взгляда. Она отворачивается. Она уходит. Она оставляет её одну. "Ты — сталь, Лукина. Ты не имеешь права на слабость. Никогда". Телефон на столе вибрирует. Лаура не сразу берёт его. Она смотрит на экран, на имя — «Диспетчерская». Она знает: новое убийство. Ещё одно зеркало. Ещё одна смерть. — Слушаю, — говорит она, и голос становится стальным. Снова. Как всегда. — Лаура Альбертовна, — голос диспетчера — взволнованный, быстрый. — На окраине города, в старом парке, нашли тело. Женщина, тридцать лет. В глазницах — осколки зеркала. Рядом — надпись: «Ты следующая, Лаура». Лаура сжимает телефон. Она чувствует, как холод пробегает по спине. Пальцы дрожат. Она сжимает их в кулак, чтобы скрыть дрожь. — Еду, — говорит она. Она встаёт. Смотрит на себя в зеркало на стене. На своё отражение — бледное, уставшее, с тёмными кругами под глазами. Она не спала. Она не ела. Она просто смотрела на фотографию Лены и вспоминала. Она видит шрамы. Не на лице — в глазах. Шрамы, которые не заживают десятилетиями. "Он знает меня. Он знает всё. Он хочет, чтобы я страдала. И он добьётся своего". Она поправляет очки. Накидывает пальто. Идёт к выходу.

Коридор

Мария уже в отделе. Она пришла раньше всех — не могла спать. Она сидит за своим столом, просматривая материалы дела. Она чувствует, как глаза слипаются, но не может остановиться. Она должна найти этого убийцу. Должна остановить его. Должна доказать Лауре, что она — не ошибка. Она слышит шаги в коридоре. Тяжёлые, чеканные. Шаги Лауры. Она поднимает голову и видит её — высокую, статную, в безупречно сидящем тёмно-синем костюме. Но сегодня что-то другое. В глазах Лауры — не холод. Усталость. Боль. Она не спала всю ночь. — Новое убийство, — говорит Лаура. Голос — ровный, стальной. — Старый парк. Женщина, тридцать лет. Зеркала в глазах. Надпись: «Ты следующая, Лаура». Мария чувствует, как кровь отливает от лица. Она встаёт, чувствуя, как ноги дрожат. — Я подготовила материалы, — говорит она. — Я хочу поехать с вами. Лаура смотрит на неё холодно. Взгляд — пустой, оценивающий, как у хирурга перед операцией. — Ты нужна мне, — говорит она. — Но если ты будешь мешать — я оставлю тебя. Понятно? Мария сжимает кулаки. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. Белая, ледяная, обжигающая ненависть. — Понятно, — говорит она. Она смотрит на Лауру и видит только холод. Только пустоту. Только сталь. Она ненавидит эту женщину. Ненавидит её за то, что она сделала с Леной. За то, что она делает с ней. За то, что она превращает людей в пустоту. Но она идёт за ней. Потому что она — следователь. И она должна остановить убийцу.

В машине

Дождь снова идёт. Не переставая. С тех пор как началось это дело, дождь не прекращается. Как будто само небо оплакивает каждую жертву. Лаура ведёт машину — быстро, резко. Она смотрит на дорогу, сжимая руль. Её руки дрожат. Мария видит это. Она видит, как Лаура пытается скрыть свою слабость. И это вызывает у неё только отвращение. "Ты — сталь, Лукина. Ты — сталь. Но сталь тоже может треснуть. И я вижу твои трещины. Я вижу их все". — Ты знаешь, что он делает? — внезапно спрашивает Лаура. Голос — низкий, хриплый. Мария смотрит на неё. — Что? — Он не просто убивает. Он заставляет их смотреть на себя. Он заставляет их видеть свою пустоту. — Лаура поворачивается к Марии. В голубых глазах — холод. — Он делает то же, что и я. С Леной. Я заставляла её смотреть на себя и видеть свою слабость. Я убила её. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как внутри поднимается гнев. Горячий, обжигающий гнев. — Вы не убивали её, — говорит она. — Вы просто... — Заткнись, — перебивает Лаура. Её голос становится ледяным. — Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, как это — смотреть в зеркало и видеть своё отражение, которое ненавидит тебя. Ты не знаешь, как это — жить с чувством вины каждый день. — Она сжимает руль так, что костяшки белеют. — Ты не знаешь, как это — быть убийцей. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как слёзы подступают к глазам. Но это не слёзы слабости. Это слёзы ненависти. — Я знаю, как это — быть сломленной, — говорит она. — Я знаю, как это — пытаться собрать себя по кусочкам. Я знаю, как это — бояться, что ты никогда не станешь достаточно хорошей. — Она делает паузу. Её голос дрожит. — Я знаю, как это — смотреть в зеркало и видеть пустоту. Я видела её каждый день, когда работала над делом Танцора. Я видела её в глазах тех женщин. И я вижу её в ваших глазах. Лаура смотрит на неё. В глазах — гнев. Настоящий, ледяной гнев. — Ты ничего не знаешь, — говорит она. — Ты просто наивная девочка, которая думает, что может изменить мир. Но ты не изменишь его. Ты умрёшь. Как Лена. Как все они. Мария чувствует, как ненависть разливается по телу. Она сжимает кулаки. — Я не умру, — говорит она. — Я выживу. И я докажу вам, что можно быть сильной и оставаться человеком. Лаура усмехается — холодно, зло. — Посмотрим, — говорит она. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Она нажимает на газ. Машина мчится вперёд, разрезая дождь.

Старый парк

Парк на окраине города — место, которое когда-то было красивым. Старые дубы, аккуратные аллеи, скамейки. Но теперь оно заброшено. Газон зарос, скамейки сломаны, на деревьях — надписи. Место, куда никто не ходит. Место, где можно убить и никто не увидит. Машина останавливается у входа. Мигающие сирены — красные и синие вспышки, отражающиеся в лужах. Полицейские ограждения, жёлтая лента. Люди в форме. Лаура выходит из машины. Она не ждёт Марию. Она идёт вперёд, уверенно, быстро. Мария бежит за ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она спотыкается на мокром асфальте, но удерживает равновесие. — Не отставай, — бросает Лаура через плечо. — Я не буду ждать тебя. Мария сжимает кулаки. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. Но она идёт за ней. Потому что она должна. Они подходят к месту преступления. Тело лежит у старого дуба, под которым стоит разбитая скамейка. Женщина, лет тридцать. Светлые волосы. Дорогой костюм. Браслет на запястье. Осколки зеркала в глазницах. Мария подходит ближе и чувствует, как внутри всё холодеет. Она узнаёт эту женщину. Это — секретарша. Та самая, которая сидела в приёмной. Которая сказала Марии: «Ты будешь следующей. Если не сбежишь». — Нет, — шепчет Мария. — Нет, нет, нет. Она смотрит на мёртвое лицо. На осколки. На кровь. Она видит, как секретарша смотрела на неё вчера. Как она предупреждала её. Как она боялась за неё. И теперь она лежит здесь. С осколками в глазах. — Ты знала её? — голос Лауры — холодный, равнодушный. Она стоит позади Марии, скрестив руки на груди. Мария поворачивается к ней. Она чувствует, как слёзы текут по лицу. Она не пытается их скрыть. — Она работала в приёмной, — говорит она. — Она сказала мне вчера... — Мария замолкает, сглатывая ком в горле. — Она сказала, что я должна бежать. Что вы убьёте меня. Что я стану следующей Леной. Лаура смотрит на неё. В голубых глазах — ничего. Никакой жалости. Никакой боли. Только холод. Только пустота. — Она была права, — говорит Лаура. — Ты должна была бежать. Теперь уже поздно. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. Она хочет ударить её. Она хочет закричать. Она хочет выплеснуть всю свою боль на эту холодную, бесчувственную женщину. — Вы — монстр, — говорит она. — Вы — настоящий монстр. Вы знали, что он убьёт её. Вы знали, что она умрёт. И вы ничего не сделали. Лаура усмехается. Холодно, горько. — Я знаю, — говорит она. — Но я — единственный монстр, который может остановить его. Так что ты будешь работать со мной. Или ты уйдёшь. Выбирай. Мария смотрит на неё. Она сжимает кулаки. Она чувствует, как слёзы смешиваются с дождём. — Я останусь, — говорит она. — Я останусь, чтобы остановить его. Но не ради вас. Ради них. Ради всех, кого он убил. Она отворачивается и идёт к телу. Она приседает на корточки и начинает работать. Она собирает улики. Она фотографирует тело. Она осматривает каждый осколок.

В глубине парка — встреча с убийцей

Мария работает. Она смотрит на осколки. Она видит своё отражение в каждом из них. Своё бледное лицо. Свои глаза. Свою боль. "Ты — сильная, Маша. Ты — сильная. Ты не сломаешься. Ты — не Лена". Она чувствует чей-то взгляд. Она поднимает голову и видит — в глубине парка, между деревьями, стоит фигура. Высокая, худощавая. В тёмной одежде. Лицо скрыто маской — чёрной, с прорезями для глаз. Но глаза видны. И в них — улыбка. Холодная, жестокая улыбка. Улыбка, которая не касается глаз. Улыбка, которая говорит: «Я знаю тебя. Я знаю, чего ты боишься. Я знаю твою слабость». Мария замирает. Она чувствует, как сердце останавливается на мгновение. Воздух становится плотным, вязким. Она слышит только собственное дыхание. Она слышит, как дождь барабанит по листьям. Она слышит, как её сердце бьётся где-то в горле. "Это он. Это убийца". — Лаура Альбертовна! — кричит она. — Он здесь! Он там! Она показывает рукой в сторону парка. Она кричит изо всех сил. Но ветер уносит её голос. Лаура не слышит. Она стоит около машины, что-то обсуждая с криминалистами. Она не поворачивается. Она не видит. — Лаура Альбертовна! — снова кричит Мария. — Он здесь! Но Лаура не слышит. Или не хочет слышать. Мария смотрит, как фигура скрывается за деревьями. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. Холодная, ледяная ненависть. "Она не слышит. Она оставляет меня одну. Она снова бросает меня". Но она не останавливается. Она бежит вперёд. За убийцей.

Погоня — кровь и боль

Мария бежит. Она бежит по мокрой земле, по грязи, по лужам. Она бежит через парк, между деревьями, через кусты. Она не останавливается. Она не думает. Она просто бежит. Туфли на небольших каблуках скользят по мокрой земле. Она чувствует, как грязь засасывает ноги. Она спотыкается, но не падает. Она бежит дальше. Она видит его. Он впереди. Он двигается быстро, уверенно. Как будто знает этот парк наизусть. Каждый куст. Каждое дерево. Каждую тропинку. — Стой! — кричит она. — Стой, я сказала! Он не останавливается. Он убегает дальше. Он даже не оборачивается. Только его тень мелькает между деревьями. Мария бежит. Она чувствует, как каблуки застревают в мокрой земле. Она спотыкается и падает. Боль пронзает колени. Она чувствует, как разбитая кожа, как грязь, как кровь — горячая, липкая — течёт по ногам. Она слышит, как кровь капает на землю. Она видит, как грязь смешивается с кровью. "Ты не остановишься. Ты не можешь остановиться. Ты должна догнать его". Она не останавливается. Она встаёт. Она бежит дальше. Колени разбиты в кровь, но она не чувствует боли. Она чувствует только гнев. Только ненависть. Только ярость. "Я догоню тебя. Я догоню тебя. Я убью тебя. Я убью тебя за всех, кого ты убил. За неё. За секретаршу. За всех". Она срывает туфли с ног. Она бросает их в грязь. Она бежит босиком, чувствуя, как камни и корни впиваются в кожу. Она чувствует, как кровь смешивается с грязью. Она чувствует, как холод пронизывает тело. Она чувствует, как слёзы смешиваются с дождём. "Я догоню тебя. Я догоню". Она видит его. Он входит в старую беседку в центре парка. Он останавливается. Он поворачивается к ней. Мария подбегает. Она останавливается у входа. Она смотрит на него. Он стоит в центре беседки. Высокий, худой. В тёмной одежде. Лицо скрыто маской. Но глаза видны. И в них — улыбка. Холодная, жестокая улыбка. — Ты не сможешь догнать меня, — говорит он. Голос — тихий, хриплый. — Ты — слабая. Ты — никчёмная. Ты — ошибка. Как она. Как Лена. Мария смотрит на него. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. Она сжимает кулаки. — Я не слабая, — говорит она. — Я не ошибка. Я — та, кто остановит тебя. Она вспоминает. У неё есть пистолет. Она вынимает его из кобуры. Она смотрит на убийцу. Она медленно идёт вперёд. — Стой, — говорит она. — Стой или я выстрелю. Он не останавливается. Он улыбается. Он поднимает руку. В его руке — осколок зеркала. Большой, острый, блестящий в тусклом свете. Мария видит своё отражение в нём. Своё бледное лицо. Свои глаза. Свой страх. Свою ненависть. Мария целится. Она стреляет. Грохот выстрела разрывает тишину парка. Пуля летит прямо в убийцу. Но он поднимает осколок зеркала — и пуля ударяет в стекло. Зеркало взрывается на сотни осколков. Они разлетаются во все стороны. Мария закрывает лицо руками. Она чувствует, как осколки впиваются в кожу. Как кровь течёт по рукам. Она чувствует боль — острую, обжигающую. Она чувствует, как осколок впивается в ладонь. Глубоко. До кости. Она опускает руки. Она смотрит на убийцу. Он улыбается. Он бросает осколок зеркала к её ногам. Он поворачивается и убегает.

Лукина слышит выстрел

Лаура услышала выстрел. Она стояла около машины. Она повернулась и посмотрела в глубину парка. Она увидела маленькую блондинку, бегущую по грязи. На своих небольших каблуках, в слезах. — Мария, — шепчет она. Она слышит крик. Она видит, как Мария падает. Как она встаёт. Как она бежит дальше. Лаура не двигалась. Она просто смотрела. "Она бежит. Она бежит за ним. Она не боится". Лаура чувствовала что-то. Что-то, чего не чувствовала десять лет. Уважение. Страх. Ненависть. Любовь. Она не знала, что это. Она просто смотрела, как Мария бежит за убийцей. А потом Мария скрылась за деревьями. Лаура потеряла её из виду. На секунду паника сковала её тело. "Где она? Где она, чёрт возьми?" Она побежала за ней.

Погоня продолжается — Лаура находит туфли

Лаура бежит через парк. Она слышит звуки погони. Она слышит крики Марии. Она бежит быстрее. Она видит на земле туфли. Красные, намокшие, заляпанные грязью. Туфли Марии. Она поднимает их. Она смотрит на них. Она чувствует, как внутри неё что-то ломается. "Она сняла их. Она бежит босиком. Она не остановилась". Лаура сжимает туфли в руках. Она чувствует, как холод пронизывает тело. Она чувствует, как страх разливается по телу. "Она — не Лена. Она — другая. Она — сильнее. Но она может умереть. Она может умереть, а я ничего не сделаю. Как с Леной. Как с Леной..." Она продолжает бежать.

Лаура видит кровавую Марию

Лаура выбегает на поляну. Она видит беседку. Она видит осколки стекла, разбросанные по земле. И она видит Марию. Мария стоит в беседке. Её руки — в крови. Глубокая рана на ладони, порезы от осколков на пальцах. Колени разбиты в кровь. Светлые волосы перемешались с кровью и грязью, когда она закалывала их в хвостик. Она вся — в грязи, в крови, в слезах. Но она не останавливается. Она снова бежит. Она бежит босиком. Она не сдаётся. Лаура смотрит на неё. Она видит, как Мария спотыкается. Как она падает. Как она встаёт. Как она продолжает бежать. "Она не останавливается. Она не сдаётся. Она — сильнее. Она — сильнее меня". — Мария! — кричит Лаура. — Стой! Но Мария не слышит. Она бежит дальше.

В беседке — отчаяние

Мария останавливается. Она понимает, что убийца ушёл. Она смотрит на пустоту. Она слышит шаги. Она поворачивается. Лаура стоит у входа. Она смотрит на Марию. В голубых глазах — что-то, чего Мария никогда не видела. Она держит в руках туфли Марии. Её руки дрожат. — Ты... — начинает Лаура. Её голос срывается. — Ты бежала за ним. Ты не остановилась. Ты не испугалась. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как слёзы смешиваются с кровью на её лице. — Я не боюсь, — говорит она. — Я боюсь только одного — что он уйдёт. Что он будет убивать дальше. Что я не смогу остановить его. Лаура подходит к ней. Она смотрит на её руки — разбитые, в крови, в осколках стекла. — Ты ранена, — говорит она. Её голос дрожит. — Я знаю, — отвечает Мария. Её голос — твёрдый, холодный. — Но я не остановлюсь. Я буду бежать за ним. Сколько бы ни пришлось. Лаура смотрит на неё. В голубых глазах — что-то, что она не может скрыть. Уважение. И страх. — Ты — не Лена, — говорит она. — Ты — другая. Ты — сильнее. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как ненависть и уважение смешиваются внутри. — Я не хочу быть вами, — говорит она. — Я хочу быть собой. И я хочу остановить его. Ради неё. Ради всех. Она поворачивается и смотрит вдаль, туда, где скрылся убийца. — Я найду его, — говорит она. — Я найду его и остановлю.

Возвращение к машине — молчание

Они идут обратно к машине. В полной тишине. Дождь продолжает идти. Мария идёт босиком по грязи. Она чувствует, как камни впиваются в кожу. Она чувствует, как кровь смешивается с грязью. Она чувствует боль. Но она не останавливается. Лаура идёт рядом. Она держит в руках туфли Марии. Она смотрит на неё. На её разбитые колени. На её руки, покрытые порезами. На её лицо, бледное, но с горящими глазами. — Ты сделала глупость, — говорит Лаура. — Ты бежала за ним одна. Ты могла умереть. — Я знаю, — говорит Мария. — Но я не могла позволить ему уйти. Лаура поворачивается к ней. В голубых глазах — холод. — В следующий раз ты будешь ждать меня, — говорит она. — Это приказ. Мария останавливается. Она поворачивается к Лауре. Она смотрит на неё. В глазах — ненависть. — Вы оставили меня, — говорит она. — Вы стояли у машины, когда я звала вас. Я кричала «Лаура Альбертовна», но вы не слышали. Или не хотели слышать. Вы убежали в другую сторону. Вы бросили меня. Вы даже не обернулись. — Я не слышала, — говорит Лаура. — Я была занята. — Вы бросили меня, — повторяет Мария. Голос дрожит от ярости. — Вы оставили меня одну. С ним. Вы даже не знали, сможет ли он убить меня. Вы просто ушли. Лаура смотрит на неё. В глазах — ничего. Никакой вины. Никакой жалости. — Ты справилась, — говорит она. — Ты выжила. Это — главное. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как слёзы подступают к глазам. Но это не слёзы слабости. Это слёзы ненависти. — Я ненавижу вас, — говорит она. — Я ненавижу вас за то, что вы сделали с Леной. За то, что вы делаете со мной. За то, что вы бросили меня. За то, что вы — пустая. За то, что в вас нет ничего человеческого. Лаура смотрит на неё. В глазах — холод. — Я знаю, — говорит она. — Но я — единственная, кто может помочь тебе остановить его. Так что ты будешь работать со мной. Или ты уйдёшь. Выбирай. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как ненависть и необходимость борются внутри неё. — Я останусь, — говорит она. — Но не ради вас. Ради них. Ради всех, кого он убил. Она отворачивается и идёт к машине.

В кабинете — принуждение к лечению

Они сидят в кабинете. На столе — осколки зеркала, которые Мария собрала в беседке. Она смотрит на них. Она видит своё отражение в каждом осколке. Своё бледное лицо. Свои глаза. Свою боль. Кровь продолжает сочиться из раны на ладони, оставляя алые следы на бумагах. Колени горят огнём, каждая царапина пульсирует. Но Мария игнорирует это. Она берёт осколок в руку, и стекло впивается в уже повреждённую кожу. Она не замечает. Лаура стоит у стола, сжимая в руках аптечку. Она смотрит на Марию и видит: светлые волосы слиплись от крови и грязи, на щеке — глубокий порез, руки дрожат, но глаза горят безумным огнём. Она продолжает работать, не обращая внимания на боль. — Дай мне обработать твои раны, — говорит Лаура. Голос — ровный, но в нём слышна сталь. Мария не поднимает головы. Она перебирает осколки, изучает каждый. — Я занята. Отойди. — Ты ранена. У тебя идёт кровь. Глубокая рана на ладони. Если ты не дашь её обработать, ты можешь потерять много крови. Или занести инфекцию. — Я сказала — отойди, — голос Марии становится ледяным. — Я не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Я не хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу работать. Я хочу найти его. Лаура ставит аптечку на стол. Звук удара пластика о дерево — резкий, требовательный. — Третьякова, — говорит она. Её голос теперь — как хлыст. — Я не спрашиваю. Я приказываю. Ты сядешь, и я обработаю твои раны. Это не обсуждается. Мария поднимает голову. В её глазах — такая ненависть, что Лаура на мгновение отшатывается. Но она не показывает этого. Она смотрит в ответ, не моргая. — Я не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, — повторяет Мария. Её голос дрожит от ярости. — А я не хочу, чтобы ты умерла от заражения крови, — парирует Лаура. — Ты нужна мне живой. Ты нужна этому делу. Я не позволю тебе умереть из-за твоей глупой гордости. Она подходит к Марии. Тянется к её руке. Мария отдёргивает её, но Лаура хватает её за запястье. Сильно. Железной хваткой. — Ты — зверь, — говорит Мария. — Ты — монстр. — Я знаю, — отвечает Лаура. — Но ты не умрёшь сегодня. Я не позволю. Она тянет Марию к стулу. Мария вырывается, но Лаура сильнее. Она сажает её на стул и прижимает плечом к спинке. Мария пытается встать, но Лаура удерживает её. — Сиди, — говорит она. — Сиди и не двигайся. Мария смотрит на неё с ненавистью. В глазах — слёзы. Но она не плачет. Она не даст Лауре этого удовольствия. Лаура открывает аптечку. Пластиковые контейнеры с бинтами, пузырьки с антисептиком, ножницы, пинцет, иглы, шовный материал. Она раскладывает всё на столе. — Дай мне твою руку, — говорит она. Мария молчит. Она смотрит в сторону. Лаура сама берёт её руку — осторожно, но настойчиво. Она видит рану. Глубокий порез на ладони — туда впился осколок стекла. Кожа вокруг раны посинела, края воспалены. Осколок всё ещё внутри. Кровь сочится по запястью, капает на пол. — Это будет больно, — говорит Лаура. Мария не отвечает. Она смотрит в стену. Её дыхание — ровное, но Лаура видит, как она сжимает челюсть. Лаура берёт пинцет. Она обрабатывает его спиртом. Она смотрит на осколок в ладони. Он глубоко. Она должна вытащить его. — Я вытащу его сейчас, — говорит она. — Постарайся не двигаться. Мария не отвечает. Она закрывает глаза. Её дыхание становится глубже. Лаура осторожно вводит пинцет в рану. Она чувствует, как Мария вздрагивает. Как она сжимает челюсть. Как она пытается не кричать. Она захватывает осколок. Тянет. Медленно. Аккуратно. Мария издаёт звук — хриплый, сдавленный. Она не кричит. Она не плачет. Она просто дышит. Глубоко. Ровно. Она не показывает слабости. Лаура вытаскивает осколок. Он выходит с чавкающим звуком. Кровь хлещет сильнее. Лаура быстро зажимает рану стерильной салфеткой. — Держи, — говорит она. — Сильно. Мария сжимает руку в кулак. Салфетка пропитывается кровью. Лаура видит, как Мария бледнеет. Но она не останавливается. Она обрабатывает рану антисептиком. Мария шипит сквозь зубы. Лаура чувствует, как рука Марии дрожит под её пальцами. — Терпи, — говорит Лаура. — Почти всё. Она начинает накладывать швы. Игла входит в кожу. Мария вздрагивает. Лаура чувствует, как она напрягается. — Я сейчас, — говорит Лаура. — Потерпи ещё немного. Она зашивает рану аккуратными стежками. Кровь останавливается. Она накладывает повязку. Туго. Надёжно. — Готово, — говорит она. Она отпускает руку Марии. Теперь она смотрит на колени. Разбитые, в грязи, в крови. Огромные ссадины покрывают кожу. — Теперь колени, — говорит она. Она опускается на корточки. Она берёт влажную салфетку и начинает очищать раны. Мария вздрагивает. Лаура чувствует, как она пытается отодвинуться. — Не двигайся, — говорит Лаура. — Я должна убрать грязь. Она аккуратно вытирает грязь с разбитых колен. Мария шипит от боли. Лаура видит, как она сжимает кулаки. Как она пытается сдержать слёзы. — Почти всё, — говорит Лаура. — Ещё немного. Она обрабатывает раны антисептиком. Мария сжимает зубы. Она не издаёт ни звука. — Ты — сильная, — говорит Лаура. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. — Не говори мне этого, — шепчет Мария. — Не говори мне того, во что ты не веришь. Лаура смотрит на неё. Она видит слёзы на её лице. Слёзы боли. Слёзы ненависти. — Я верю в тебя, — говорит Лаура. — Я никогда не верила ни в кого. Но я верю в тебя. Она заканчивает. Она накладывает повязки на колени. Она поднимается. — Я не хочу быть твоей надеждой, — говорит Мария. — Я хочу быть следователем. Я хочу найти его. Я хочу остановить его. Она встаёт. Она идёт к столу. Она продолжает работать.

В кабинете — работа над уликами

Мария смотрит на осколки. Она видит на них что-то. Надпись. Мелкая, почти незаметная. Она подносит осколок к свету и читает: «Лаура, ты следующая». Она чувствует, как холод пробегает по спине. — Он знает нас, — говорит она. — Он знает, как мы работаем. Он знает, что ты уйдёшь в другую сторону. Он знает, что ты оставишь меня. Лаура подходит к ней. Она смотрит на надпись. — Он знает меня, — говорит она. — Он знает, что я уйду в другую сторону. Он знает, что я оставлю тебя. — Она делает паузу. — Он знает, что я боюсь привязываться. Что я боюсь, что ты станешь моей ошибкой. Что я боюсь полюбить тебя. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как ненависть разливается по телу. — Ты не боишься полюбить меня, — говорит она. — Ты просто не умеешь любить. Ты — пустая. Ты — холодная. Ты — машина. Лаура смотрит на неё. В глазах — боль. — Я знаю, — говорит она. — Я — машина. Я — холодная. Я — пустая. — Она делает паузу. — Но я хочу научиться. Я хочу научиться чувствовать. Я хочу научиться любить. Я хочу научиться быть человеком. — Она смотрит на Марию. — Ты можешь научить меня? Мария смотрит на неё. Она чувствует, как ненависть и жалость борются внутри неё. — Я не могу научить тебя, — говорит она. — Ты должна научиться сама. Ты должна захотеть этого. — Она делает паузу. — И ты должна простить себя. За Лену. За всё. Лаура смотрит на неё. Она чувствует, как слёзы подступают к глазам. — Я не могу простить себя, — говорит она. — Я никогда не смогу простить себя. Мария смотрит на неё. Она чувствует, как внутри неё что-то меняется. — Тогда ты никогда не сможешь научиться, — говорит она. — Ты всегда будешь пустой. Ты всегда будешь холодной. Ты всегда будешь машиной. Она поворачивается к столу. Она продолжает работать.

Ночь

Они сидят в кабинете. Тишина. Только дождь за окном и тиканье часов. Мария смотрит на осколки. Она чувствует, как усталость разливается по телу. Она чувствует, как боль пульсирует в коленях и руках. — Мы найдём его, — говорит она. — Мы найдём его и остановим. Лаура смотрит на неё. — Я знаю, — говорит она. — Я знаю. Мария поворачивается к ней. В глазах — усталость. — Я ненавижу тебя, — говорит она. — Я ненавижу тебя за всё, что ты сделала. — Я знаю, — говорит Лаура. — Но я буду работать с тобой, — говорит Мария. — Я буду работать с тобой, пока не найду его. А потом я уйду. Лаура смотрит на неё. В голубых глазах — боль. — Я знаю, — говорит она. — Я знаю.