Перерождённый

      Была середина мая. Чета Тодороки ждала своего пятого ребёнка. И снова мальчика. Им очень везло именно на этот пол. Из пятерых детей была всего одна девочка. Не то, чтобы кто-то жаловался. Но Фуюми приходилось расти в мужской компании. И её единственной «подружкой» была мама.       Особенно ещё одного братика ждал пятилетний Шото. Не то в надежде, что не его выберут наследником. Не то это была обычная детская наивность, но, когда Рэй вернулась домой уже с родившиеся малышом, Шото первым кинулся её встречать. В глазах мальчика светилась радость. И он сразу же обратил внимание на своего младшего братика.       Рэй опустилась ниже. Кёджуро, именно так звали малыша, был у неё на руках, завёрнутый в пелёнки. Мальчик смотрел по сторонам. Он практически ничего не видел, как и все младенцы. Но прекрасно слышал голоса. И рядом с Шото Кёджуро вёл себя очень спокойно. Как будто понимал что это его старший брат.       Затем к Шото присоединились и Фуюми с Нацуо. А также где-то в стороне был и Тойя. Нацуо и Фуюми также, как и Шото были очень рады ещё одному члены семьи. Но вот Тойя был не очень рад этому. Его лицо было очень хмурым. Было понятно, что он не очень рад пополнению в семье. Близко старший мальчик не подходил. Только смотрел издалека. — Тойя, — Рэй обратилась к старшему сыну, — Не хочешь поздороваться с братком?       Тойя стал ещё более хмурым, чем до этого. Ему совсем не нравилась такая переспектива. — Не хочу. Мне он не нравится. — Тойя, нельзя так говорить, — Рэй пришлось сделать сыну замечание. — У меня уже есть Нацу, Фуюми и Шото. Мы с Нацу часто играем вместе. Иногда у нам присоединяется Фуюми с Шото. Зачем нам ещё один брат? — Так получилось, милый. Разве это плохо, что теперь у вас будет больше людей для ваших игр? — Рэй пыталась убедить сына, что наличие ещё одного брата — это не плохо. — Нам и так хорошо.       Тойя развернулся и ушёл. Он был очень зол. Он не любил, когда всё шло не так, как ему хотелось. — Тойя!       Мальчик не стал слушать Рэй. Он просто продолжал идти туда, куда шёл. В этом он пошёл в Энджи. Такой же упрямый, как и свой отец. — Энджи, поговори с ним, — Рэй обратилась к мужу. — Он восхищается тобой. Может, тебя он послушает.       У Тойи со Старателяем действительно были хорошие отношения. Они были очень близки. Фуюми, Нацуо и Шото больше тянулись к матери. Тойя из четырёх детей (или уже из пяти) был единственным, кто был ближе к отцу семейства. Поэтому Энджи был первым, кого Тойя стал бы слушать.       Тойя ушёл в гостиную. В детской теперь ему не место, так как с сегодняшнего дня там часто будет находиться Кёджуро, которого он не очень-то и ждал.       Тойя свернулся калачиком на диване, что стоял гостиной. Когда Старатель нашёл его, Тойя выглядел уже не злым, а скорее, растроенным. Было ощущение, что он вот-вот заплачет. — Тойя, — Энджи медленно подошёл к старшему сыну и сел рядом с ним. Тойя на него даже не посмотрел. И совсем не шевельнулся. — Уходи, — буркнул мальчик. — Что тебя беспокоит? Я понимаю, что ты злишься. Да, нас стало ещё больше. Но ведь дело не только в этом. Тебя что-то ещё беспокоит кроме этого — Зачем мне ещё братья и сёстры? Мне и без них хорошо. Нацу из них единственный нормальный. — А что не так с остальными? — Фуюми девчёнка. Они все скучные и такие занудныные. Когда родился Шото, ты стал уделять ему много времени. Слишком много. Особенно, когда проявилась его причуда. Я тоже хочу быть героем. Шото ты тренируешь. А мне запрещаешь тренироваться. — Ты ревнуешь? — Нет.       Тойя врал. На самом деле он ревновал. И очень сильно. Он тоже хотел быть героем. К тому же он очень любил именно Энджи. Поэтому именно с ним хотел проводить как можно больше времени. — Я вижу, что ты ревнуешь.       Тойя окончательно надулся. Он развернулся и ушёл. Он направился в детскую. Скорее всего, совсем скоро там будут все остальные. Но у мальчика было немного времени, чтобы побыть одному. Это именно то, что ему сейчас было нужно.       Тойя плакал. По его щекам начали течь слёзы. Сначала старший из детей Тодороки пытался сдерживать слёзы. Потом одной слезе всё-таки удалось пробиться и она потекла по щеке мальчика и упала на пол. Потом вторая. Потом третья. И так одна за другой, что Тойя совсем разревелся.       Тойя сидел на полу, обняв ноги руками. Он надеялся, что никто за ним не пойдёт. Он не хотел сейчас ни с кем разговаривать. Он чувствовал, что его предали. Мало того, что он хотел быть героем, как и все его сверстники, а ему запрещали даже просто пользоваться причудой, мальчику приходилось быть старшим ребёнком в семье. Все лавры давно перешли Шото, потому что он единственный ребёнок со смешанной причудой, Нацуо и Кёджуро, потому что они младше и Фуюми, потому что она девочка, с ней нужно быть нежнее и ласковее. А Тойя… А что Тойя? Лишь одно сплошное разочарование. Не та причуда. Непереносимость высоких температур, из-за чего он не может пользоваться своим огнём… А что не вообще может? Ничего. Он во всём лишь ошибка.       В комнату забежал Нацуо. Тойя услышал, что кто-то бежит. Шаги были слишком лёгкими для взрослого человека. Поэтому было очевидно, что это был ребёнок. Тойя поднял заплаканные глаза и увидел одного из младших братьев. Повезло, что это был Нацуо. — Уходи, — пробурчал голубоглазый мальчик. — Я не хочу никого видеть.       Тойя опустил лицо. Сейчас оно лежало прямо на его коленях. Возможно, Нацуо это уже увидел, но Тойя не хотел, чтобы тот знал, что он плачет.       Нацуо ничего не сказал. Не стал ничего объяснять и доказывать. И слов поддержи не сказал. Лишь сел на пол под бок старшего брата. И обнял его. Не то, чтобы Тойя был очень тактильным (хотя Нацуо именно таким и являлся. Для него прикосновения часто имели большое значение и говорили громче слов). И… Тойя не оттолкнул брата. Он лишь прижался к нему. Кого-то другого старший ребёнок Тодороки уже давно бы оттолкнул. Даже если это был кто-то из родственников. Но Нацуо позволялось куда больше, чем остальным. Нацу — его любимый младший брат. Тот, кого он любил, разве что, чуть меньше, чем отца. Поэтому, когда Тойя не находил успокоения в Старателе, он целиком и полностью отдавался Нацуо. — Ты плачешь? — спросил сероглазый мальчик, услышав всхлипы со стороны старшего брата и почувствовав, что тот дрожит. — Нет, — Тойя пытался говорить максимально спокойно, чтобы Нацуо ничего не заподозрил. — Я что? Девчонка что ли, чтобы плакать? Плачут только девчонки. Как Фуюми. А я не девчонка. — Не расстраивайся. Может, новый братик будет хороший. Тем более, неизвестно какая у него причуда. Он только родился. Пока не понятно будет ли у него смешанная причуда, как у Шото или только огонь или лёд, как у нас с тобой. — Но зачем-то же он появился. Значит и Шото и уже никому не нужен. Хотя именно этого хотел папа, верно? Чтобы у его ребёнка были и огонь, и лёд. Папа добился своего. У нас есть Шото. Зачем нам ещё кто-то? — Может, просто так захотелось. Разве большая семья — это плохо? Мне кажется, что это весело. Мы так хорошо проводим время все вместе. Особенно мы с тобой. — Я не хочу, чтобы у нас ещё кто-то был… Кёджуро… Кёджуро… Или как его там?.. Он мне уже не нравится. Я его ненавижу! — Давай поиграем вместе? — Нацуо попытался разрядить обстановку.       Мальчик любил Тойю. Но он также любил и Шото, и Фуюми. И нового братика. Но он понимал Тойю. Как минимум его отношение к их отцу. Нацуо никогда не хотелось, чтобы его старшему брату было плохо. Но сегодня этого особенно не хотелось. Нацуо был рад, что у него появился ещё один младший братик. Что, когда малыш подрастёт, он сможет с ним играть. Так же, как с Тойей. Как с Фуюми. Как с Шото.       Тойя несколько секунд смотрел на Нацуо заплаканными глазами. В них читалась безнадёжность. Нацуо видел, как Тойя устал от всего того, что происходит в их семье. Но, у сожалению, они ничего не могли сделать с их отцом и его эгоистичными желаниями. Как бы им этого ни хотелось. — Пойдём, — Тойя кивнул, вылезая из объятий одного из младших братьев.       Предложение было заманчивым. Тойя согласился. Он вытер слёзы начал успокаиваться. Они с Нацуо схватили мяч и побежали на задний двор их дома.       Семья Тодороки жила в частном доме. Дети в любой момент могли выйти на улицу и погулять. И родители могли переживать за детей, так как на участке находились только члены семьи. Соответственно, никто чужой не мог ничего сделать с детьми.       Тойя и Нацуо пробежали мимо Рэй и Энджи. Кёджуро всё ещё был на руках у женщины. Кажется, мальчик спал. По крайней мере, сидел он тихо и не плакал. Фуюми и Шото, кажется, наблюдали за младшим братом со стороны. И было очень интересно. Но руками они не трогали. Понимали, что они могут навредить. Даже случайно. — Мальчики, куда вы? — спросила Рэй, увидев, что двое её сыновей куда-то побежали. — Мы на улицу. Поиграть, — Нацуо показал маме мяч. — Заодно погулять. Можно? Мы будем во дворе. Мы не будем оттуда уходить. — Идите, — Рэй отпустила их. Она не собиралась им запрещать. Самое главное, что она обычно требовала от детей в подобных случаях — это просто предупредить, что они будут на улице. Дом был большим. И участок тоже был довольно большим. Так родители более точно могли знать местоположение своих детей и не потерять их. Особенно, если что-то случится.       Мальчики побежали дальше. Они не стали сильно задерживаться. А Энджи посмотрел на жену. — Кажется, Тойя успокоился и уже чувствует себя лучше. По крайней мере, он уже не выглядит таким грустным, когда уходил в детскую. — Нацуо пошёл за ним. Видимо, он его успокоил, — Рэй не могла налюбоваться своим самым младшим сыном. — Хорошо, что они ладят. И поддерживают друг друга. Именно о такой семье я мечтала. Чтобы у нас было много детей. Они все играли вместе. Помогали друг другу. Поддерживали друг друга.       С одной стороны, на лице Рэй читалась нежность, когда она говорила о семье. Но, с другой стороны, что-то было не так. Было понятно почему. Женщина любила своих детей. Она действительно хотела нескольких детей и чтобы они хорошо ладили между собой. Но было кое-что, о чём не знал никто за пределами семьи. Брак по причуде. Энджи женился на Рэй из-за её причуды. Чтобы родился ребёнок с сильной причудой. Более сильной, чем у Старателя. А Рэй вышла за Энджи ради того, чтобы вернуть честь любви. Так что брак Энджи и Рэй с самого начала трещал по швам. Дети не были в этом виноваты. Но им часто приходилось видеть и слышать, как Энджи срывался на Рэй. Кричал. Сильно. Порой даже бил и говорил не самые пристойные слова. Это было из-за Рэй. Но дети всё равно боялись. Они плакали. Затыкали уши. И прятались в углу. Пока Рэй делала тоже самое. Но прятаться ей было некуда. Ради своей семьи женщина готова на всё. Буквально на всё. Особенно ради детей.