Перерождённый

      Огонь Кёджуро был сильным. Да и сам мальчик довольно неплохо поддавался тренировкам. Кёджуро был очень гибким и пластиным. Это неплохо помогало во время тренировок.       Когда причуда Кёджуро проявилась, а сам мальчик немного подрос, им тоже начали заниматься. Точно так же, как и Шото. Из Кёджуро мог бы получиться неплохой герой. Да, у него не было льда, как у Шото. Был только огонь. Этот огонь восхищал куда больше, чем огонь Старателя. Огонь Кёджуро был как будто живой. Если такой огонь развивать, то такая причуда будет ничуть не хуже, чем смешение огня и льда.       Старатель с восхищением смотрел на Кёджуро. То, как Кёджуро практически танцевал, пользуясь своим огнём. Кёджуро сам не знал почему. Но порой, когда он пользовался своей причудой, ему хотелось танцевать. В такие моменты его причуда становилась как будто более сильной, чем обычно. Кёджуро назвал этот приём «танец огня». — Так, как ты это делаешь?.. — Старатель наблюдал за младшим сыном. Но всё никак не мог понять, как танец огня воздействует на причуду Кёджуро. — Я… Сам не знаю, — мальчик смотрю на свои руки. — Я как будто всегда знал, что и как нужно делать. Это как будто заложено у меня на подсознательном уровне. Но… Ведь ни ты, ни кто-либо другой с огненной причудой не владеет танцем огня. Я не видел, чтобы кто-то этим пользовался. Поэтому… Я не знаю откуда у меня есть такое умение. Я просто знаю его и всё.       Кёджуро было всего около шести лет. Но он уже создал свой полноценный приём. Правда, он сам не знал как. По словам мальчика, он всегда хранился где-то в его памяти.       Кёджуро в целом иногда мог вести себя довольно странно. Тренировки всегда давались ему довольно легко. Как будто он изначально умел сражаться. И как будто он владеет огнём гораздо дольше, чем шестилетний ребёнок. Кёджуро хорошо давалась история. Особенно хорошо ему давалась эпоха Тайсё. Ему она нравилась больше всего. И её Кёджуро знал лучше всего. Но это было ещё не всё. Иногда Кёджуро настолько увлекается историей, что ему начинает казаться, что он жил прямо там, во время эпохи Тайсё. Порой он рассказывал о ней даже то, чего не читал в книгах. Все списывалт это на хорошую фантазию. Хотя у Кёджуро была ещё некоторая особенность. Порой мальчик страдал от потери памяти. Она была незначительной. Как правило, провалы в памяти были лишь на пару минут. И в большинстве случаев каких-то не слишком значительных моментов. Обычно, это не сильно мешало в повседневной жизни. Хотя, конечно, приходилось мириться с тем, что Кёджуро мог что-то забыть. Даже что-то важное.       Когда в апреле Кёджуро пошёл в школу, то стало немного сложнее. Теперь тренировки нужно было совмещать с учёбой. Утром были занятия в школе. Потом домашнее задания. Вечером тренировки по развитию причуды и физической подготовке. Старатель хотел бы, чтобы у мальчика были так же утренние тренировки, перед школой, как у Шото. Но, в силу возраста, Кёджуро на некоторое время сделали поблажку. Пока у него была всего одна тренировка в день.       Кёджуро, как и остальным детям в семье Тодороки, приходилось много времени уделять учёбе. Ему не позволялост приносить в дом оценки хуже тройки. Хорошая учёба также забирала много сил. Кёджуро жил далеко не так, как его ровесники. У вторых было куда больше свободного времени, чем у Кёджуро. Не то, чтобы это как-то волновало мальчика. Друзей у него особо и не было. Хоть он и был довольно сильным, а иметь друга с сильной причудой часто считалось крутым, особенно среди детей, из-за его странностей с ним мало кто общался, если общался вовсе. Но, с другой стороны, было не так много соблазна пойти куда-то погулять. Можно было спокойно уделять время учёбе и тренировкам. Хотя один мальчик из класса всё же заинтересовал Кёджуро. — П-привет, — на одной из перемен к Кёджуро подошёл один из его одноклассников.       Нельзя было сказать, что у Кёджуро были плохие отношения с одноклассниками. Иногда общение с ними всё же было. Но не близкое. У мальчика не было людей, которых он мол бы назвать друзьями. И не то, чтобы пытался их завести. Сейчас была одна из немногих ситуаций, когда к Кёджуро подошёл кто-то из его одноклассников. — Привет, — Кёджуро доброжелательно посмотрел на своего одноклассника.       Младший Тодороки был немного похож на сову. В частности, на филина. Прямо сейчас Кёджуро слегка наклонил голову в бок, прямо как сова, в ожидании, когда ему сообщат причину, по которой с ним заговорили. — Ты всегда сидишь один. И я подумал, что… — одноклассник Кёджуро крепче сжал в руках книгу, что была у него в руках. — Что, может быть…       Мальчик явно стеснялся. Он всё никак не мог подобрать необходимые слова. А Кёджуро терпеливо ждал того, что ему наконец-то что-то скажут. Кёджуро совсем не торопил одноклассника. Наоборот. Просто тихо и терпеливо ждал, никуда не торопя, давая подумать и собраться с мыслями. Кёджуро был не от мира сего. Для него подобное поведение было нормальным. К тому же, Шото — один из братьев Кёджуро. Шото был очень застенчивым. И ему тоже порой нужно было много времени, чтобы подумать и дать ответ. Поэтому Кёджуро привык к подобному поведению людей. И относился к этому с пониманием. — Я подумал, что, может быть, ты хочешь пообедать сегодня вместе. Есть вместе всегда веселее.       Кёджиро никогда не ел с кем-то из друзей. Просто не было такой возможности. Но у мальчика была большая семья. Он прекрасно знал, как было весело посидеть с сестрой и братьями и провести с ними время, пусть и за едой. Обед или ужин — именно то самое время, когда они все были взборе и могли в полной мере пообщаться друг с другом. — Ты мог выбрать кого угодно. Но ты выбрал меня. — Всё уже успели разойтись по компаниям. А у тебя, кажется, и друзей толком нет. Вот я и подумал…       Одноклассник Кёджуро совсем засмущался. Он был слишком застенчивым. Прямо как Шото. И это было довольно милым. — Думаю, мы можем пойти на обед вместе, — Кёджуро немного подумал и дал свой ответ.       От этих слов его одноклассник явно повеселел. Глаза мальчика сияли радостью. На самом деле, с ним никто не хотел общаться. Если Кёджуро мало общался с одноклассниками, скорее, из личный причин и побуждений, то вот с его одноклассником, что почти весь красный сейчас стоял перед ним, всё было иначе. С ним в принципе никто не хотел общаться. По какой-то причине он совсем никого не привлекал. Хотя, не первый взгляд, мальчик действительно выглядел милым.       Одна из перемен в школе всегда была более длинной. Она была предназначена специально для того, чтобы дети могли спокойно пообедать. На этой перемене одноклассник Кёджуро прихватил своего нового друга и они отправились в столовую. Мест становилось всё меньше и меньше. Но, тем не менее, мальчикам всё же удалось найти парочку свободных, чтобы приземлиться там. Есть стоя, в конце концов, не очень хотелось.       Кёджуро, как и всем остальным детям, собирался обед в школу. У него всегда было определённое меню. Как и у Шото. Старателю было важно, чтобы его дети, что в будущем будут героями, были в надлежащей форме. А для этого нужно было поддерживать необходимую диету.       У одноклассника Кёджуро в его ланчбоксе еда была совсем другой. По всей видимости ему куда больше позволялось есть что-то менее полезное. Не то, чтобы Кёджуро был сильно против. Он никогда не лез в чужую тарелку. Но, тем не менее, порой соблазн попробовать что-то подобное всё же был. — Хочешь что-нибудь у меня попробовать? — данный вопрос создавал ещё больший соблазн. Но Кёджуро понимал, что он не может согласиться.       Тодороки был лишь шестилетним ребёнком. Он не был взрослым. И даже подростком. У него было мышление, как у типичного ребёнка его возраста. Первой мыслью в голове у Кёджуро было то, что он не должен ничего брать из тарелки своего одноклассника. Но интерес маленького ребёнка всё же пересилил его. — Угу, — Кёджуро кивнул.       Мальчик, чьи волосы были по цвету и по причёске похожи на огонь, потянулся к еде, что была у его одноклассника. В частности, Кёджуро взял один из двух кексов. Сладости для него были редкостью. Старатель слишкои сильно ограничивал его в данном вопросе. Поэтому сладкое — это первое, что заинтересовало Кёджуро. Ему хотелось вкусить этот запретный плод, пока отца не было рядом. Кёджуро объясняли почему так происходит. И мальчик отдалённо понимал сказанные ему слова. Но нельзя было сказать, что ему хотелось бы получать хотя бы немного больше вкусняшка. В глубине души он завидовал другим детям. У них было много того, чего не было у самого Кёджуро. — Мама сама их сделала, — мальчик, сидевший рядом с Кёджуро, наблюдал, как второй улетал кекс. — Это очень вкусно!       И через секунду у Кёджуро на душе стало немного грустно. У него не было мамы. Если быть точнее, она была. Но она ушла, когда Кёджуро был ещё совсем маленьким. Она была где-то в больнице. И за последние несколько лет ни разу не появилась дома. Дети, особенно младшие, её навещали её. Сами прийти у ней они не могли. А Старатель не брал их с собой, надо ходил к Рэй. Для Кёджуро тема мамы была больной. Потому что он её не помнит. Он даже не знал, как она выглядит. Её внешность он видел лишь на фотографиях. А о её характере мог судить лишь со слов старших детей в семье. — Что-то случилось? Тебе не понравилось? Если не хочешь, то можешь не есть. — Нет, просто… Со слов папы, сестры и братьев, мою маму отправили куда-то далеко в больницу, когда я практически только родился. Поэтому… Я не знаю свою маму. Я не знаю, как она выглядит. Её голоса. Какой она была по характеру…       Одноклассник Кёджуро замолчал на несколько секунд. Он не знал, как на это реагировать. Взрослый человек лучше понимал, как реагировать в подобной ситуации. Но не шести летний ребёнок. Поэтому мальчику понадобилось время, чтобы понять, что лучше сказать, чтобы не испортить ситуацию, чтобы не сделать Кёджуро хуже, в конце концов, кажется, они только-только начали общаться, и это общение терять не хотелось. — Наверное… Наверное, мне стоит извиниться, — мальчик пытался найти подходящие слова, хотя ему всё ещё казалось, что он делает что-то не так. — Ты не знал. Поэтому… Всё нормально. — А как это… Ну… Без мамы? — Папа довольно строгий. Он часто ругается на одного из моих старших братьев. Особенно во время их тренировок. Из-за того, что папа профессиональный герой, его часто не бывает дома. Поэтому в такие моменты за мной смотрят либо старшие братья и сестра, либо прислуга. Они все гораздо добрее. Сестра она вообще как мама. Фуюми очень добрая. И заботливая. — Вау, у тебя есть прислуга. — Ну, да. На самом деле, она довольно неплохо помогает. По крайней мере, с делами по дому. Дом у нас большой. — А что твой папа за герой? Я его знаю? — Старатель. Он герой номер два. Наверное, его нельзя не знать. О нём все слышали.       Глаза второго мальчика засияли ещё сильнее, чем до этого, когда он услышал о Старателе. Скорее всего, он ожидал услышать имя какого-то менее известного героя. Того, о ком он, возможно, не слышал. Но никак не имя героя номер два Японии. — Ты врёшь, — на секунду мальчик даже не поверил Кёджуро. — Но… Это правда. У меня даже фамилия Тодороки. Ты сам прекрасно об этом знаешь. Учительница именно так по мне обращается. Если бы я не был сыном Старателя, то ко мне не обращались бы не Тодороки. — Блин, я бы хотел увидеть Старателя совсем близко… Ты же знаешь, как тебе повезло? — А хочешь… Хочешь пойти ко мне домой? — вдруг предложил Кёджуро. — К тебе домой? А твой папа не будет против? Ты же сам говоришь о том, что он очень строгий. — Я очень сильно его попрошу. И он не будет против. Обычно работает. Он часто сдаётся, если я его о чём-то прошу.       У нового друга Кёджуро совсем отвисла челюсть. Чем дальше заходил разговор, тем больше неожиданных фактов всплывало. Мальчик завидывал Кёджуро белой завистью. И огненный мальчик заинтересовал с этого момента его ещё больше.