Переменчивая верность

У Джун весь день все валилось из рук — весь день она думала о скором визите Даичи-сана. И о его новой просьбе, которой он уже сегодня обещал ее озадачить. Наверняка ей нужно будет снова перевести какие-нибудь статьи — все-таки на ее родном языке даже за последние полгода скопилось предостаточно новых материалов. Как только она закончила в лаборантской подсчет использованных за день ампул, на часах пробило девять. Даичи-сан обычно приходил именно в это время — не раньше и не позже — и терпеливо ждал ее у входа, переговариваясь о чем-то либо с санитарками, либо с Тамурой-саном. В этот раз Джун не торопилась бежать из лаборантской навстречу новым играм-разговорам. По словесным дуэлям с Даичи-саном она совсем не успела пока соскучиться. Джун прислонилась к холодной стене, задрала голову. Сегодня ей снова хотелось бы прогуляться до дома через парк в одиночестве, вот только у Даичи-сана на нее наверняка были совсем другие планы. Тусклая лампочка на сером потолке нервно моргнула и тут же на мгновение погасла. Джун вздрогнула, отскочила от двери, почувствовав, что ее прямо сейчас осторожно пытались открыть, дергая ручку. — Надеюсь, вы от меня здесь не прячетесь, миссис Адамсон? Или у вас что-то случилось? Только не говорите, что я уже вам надоел и вы не хотите меня видеть. По маленькой комнате, заставленной банками-склянками с разного цвета жидкостями, прокатился вымученный вздох. Джун вдруг почувствовала себя стыдно застанной врасплох — Даичи-сан оказался прав как минимум в одной своей догадке. — Нет-нет, что вы. Я просто устала за сегодня, задумалась, — Джун повернула ручку, открыла дверь, забыв нацепить даже натянутую липкую улыбку. Даичи-сан встретил ее в новом черном строгом костюме и в накинутом поверх него белом халате. В отличие от Джун, ему не составило труда улыбнуться легко и приветливо — Даичи-сан без особого труда стряхнул с нее осевшую неловкость и смятение. Джун наконец улыбнулась, поклонилась в ответ. — Подождите, пожалуйста, я быстро переоденусь, и мы сможем пойти… Джун не успела ступить и шага — Даичи-сан перегородил ей путь. Вместо улыбки на его лице на мгновение блеснул хищный оскал. — Сожалею, миссис Адамсон, сегодня у меня не получится вас донимать и тратить на себя ваше драгоценное время. У меня сегодня важная встреча по работе, так что я зашел к вам лишь за тем, чтобы поделиться своей новой, ни к чему не обязывающей просьбой. — Какой просьбой? — Джун невольно напряглась: в руках Даичи-сана она не приметила ни одной статьи, на стопку которых рассчитывала еще минут пять назад. Даичи-сан приготовил ей что-то другое — снова решил застать врасплох, удивить. — На следующей неделе при нашем университете состоится один важный вечер, где будут выступать ведущие специалисты из вашей сферы интересов. Я подумал, что вы тоже захотите послушать, какими новыми вирусами у нас занимаются в последнее время и какими результатами исследований нас может порадовать здешний ученый свет. На лице Джун лишь на мгновение вспыхнуло удивление, непонимание. Даичи-сан теперь не только взглядом выбивал у нее почву из-под ног. — Благодарю, я… Не могу отказаться от такого предложения, Даичи-сан, — она и правда не долго раздумывала: все-таки даже с Чарли ей редко удавалось выбиться на подобные встречи, на которых можно было бы почерпнуть слишком много интересного. — Правильно, не можете. Потому что это моя просьба. Я зайду за вами четырнадцатого числа ровно в восемь. Пожалуйста, не пугайтесь моего стука. Джун слабо улыбнулась, поймав на себе легкую усмешку Даичи-сана. — Я буду его ждать. — Что ж, тогда разрешите мне сейчас с вами проститься. Я уже опаздываю, — Даичи-сан склонил голову, одарив Джун продолжительным взглядом. — Да, конечно. Всего доброго, Даичи-сан. Джун успела только сморгнуть — белый халат пятном мелькнул перед глазами, и Даичи-сан мгновенно пропал из виду. Джун снова осталась одна в небольшом полутемном коридоре с потрескивающей лампочкой. На этот раз она была даже немного опечалена тем, что Даичи-сан так быстро испарился — все-таки ей хотелось поподробнее узнать, куда же именно он ее пригласил: какие там будут выступать ученые, врачи; какие темы докладов там планируется осветить… Даичи-сан превращал в загадку абсолютно все, что было с ним связано. И Джун это не особо нравилось — слишком уж это волновало. И все же о Даичи-сане она и сейчас не стала бы думать что-то дурное — он просто был очень занятым человеком, вот и не посвятил ее сразу во все подробности. Да и вообще Джун должна была быть благодарна уже за то, что Даичи-сан выбрал в спутницы на такое важное мероприятие именно ее. Потому что Даичи-сан знал, что ей эта его «просьба» точно придется по душе. За всю дорогу до дома Джун так и не смогла унять растущий трепет в груди — уже через четыре дня она снова выйдет с Даичи-саном в свет. Уже через четыре дня ей снова придется гадать по отблескам черных глубоких глаз. В свободное время Джун продолжала много думать об их отношениях — она продолжала все сильнее уверяться в том, что пусть Даичи-сан и сближался с ней, он все равно оставался для нее недосягаемым. Неосознанно или же намеренно. Как бы то ни было, Джун твердо решила не лезть в душу к человеку, которому она и без того была многим обязанной — не хватало еще, чтобы Даичи-сан посчитал ее слишком навязчивой. Они и так совсем недавно чуть не обожглись, переступив едва ощутимые границы. Джун не хотелось больше повторять ошибок. Ей хотелось все-таки держать дистанцию — и в своих чувствах, и в «навязанных обществом» нормах приличия и морали. Даичи-сан наверняка разделит ее желания — Даичи-сан все-таки был правильным человеком с правильными взглядами.

***

Джун ждала этого вечера как важнейшего события. Уже на второй день она подобрала наряд в виде закрытого черного платья и поблескивающих новых туфель. Чтобы не ударить в грязь лицом, на третий день она даже отправилась в библиотеку — вычитать в свежих журналах и газетах последние новости из мира медицинских открытий. Джун более чем устраивала роль подруги-коллеги Даичи-сана, ей очень повезло, что они увлекались одной темой — общий интерес мог избавить от любой неловкости. Джун в это все еще хотелось верить. — Вы прелестно выглядите, миссис Адамсон. Даичи-сан пришел за ней, как обещал, ровно в восемь. Джун ждала его часов с шести, сидя беспокойно перебирая скатерть стола на кухне. Стоило ей увидеть Даичи-сана на пороге своего дома, ее серое лицо тут же просияло в трепетном возбуждении — Джун была готова к выходу. — А вы как всегда удивительно галантны. — С вами очень легко быть джентльменом, миссис Адамсон. Джун без всяких сомнений и раздумий позволила Даичи-сану взять себя под руку. Дверь захлопнулась, в глазах заплясали искры. Большой столичный город, казалось, тоже только просыпался, люди тоже куда-то спешили, едва не сталкиваясь друг с другом в бурном живом потоке. — Знаете, а я ведь вас позвал на этот вечер не просто так. Вы, наверное, уже и сами догадались. Они прошли всего одну улицу, Джун даже не успела забыться в размытых лицах прохожих, прежде чем Даичи-сан снова напомнил ей о себе. На его признание она лишь слабо улыбнулась. — Мы общаемся с вами уже достаточно, чтобы я могла догадаться: Даичи-сан никогда не делает что-либо просто так. Это ведь правда? Даичи-сан сбавил шаг, пристально взглянул на Джун. — Да, — тихо признался он. Джун снова захотелось улыбнуться. — Я рад, что эта черта во мне вас не пугает. — Я тоже очень ценю в людях прагматичность. Особенно в таких людях, как вы, Даичи-сан. Так зачем же вы меня позвали на этот вечер? В глазах Джун вспыхнул лишь плохо скрываемый интерес. Она знала, что ничего дурного Даичи-сан не сможет ей предложить. Особенно, если предложения касались дел науки. — Я хотел бы перед вами извиниться за тот наш вечер. Из-за меня между нами возникло недопонимание. Миссис Адамсон, я считаюсь с вами как с человеком, как с личностью и как с женщиной. Вы можете быть уверены: я никогда не сделаю ничего, что бы опорочило вашу честь. Сегодняшним вечером я хотел бы загладить свою вину и стереть между нами неприятные недосказанности. Джун остановилась. Даичи-сан не сводил с нее глубокого, пронизывающего насквозь взгляда. По телу ударил и холод, и жар одновременно. Даичи-сан был слишком правильным, и это не могло не вызывать слепого восхищения. — Благодарю. Вы слишком заботитесь о моей чести и о моих чувствах, Даичи-сан. — Не думаю, что это так, миссис Адамсон, — Даичи-сан в последний раз одарил Джун мягкой улыбкой и осторожно потянул ее за собой. — Мы почти пришли. Если хотите, мы продолжим наш разговор после вечера. Джун, ничего не ответив, лишь поспешила за Даичи-саном следом, не отпуская руки. Они зашли за двери университета, когда там уже было полно народу: профессора, врачи, студенты, просто любопытные приглашенные слушатели — казалось, все уже давно собрались в большом лектории на сотню мест. Ждали только Даичи-сана и миссис Адамсон. В толпе светлейших умов мира науки и медицины Джун совсем не боялась потерять своего спутника — Даичи-сан продолжал крепко держать ее за руку. Будто он и сам прекрасно понимал: отпустит — и Джун точно совсем потеряется, забудется под тяжелыми чужими взглядами. Они быстро заняли места в первом ряду. Шум и возня в лектории наконец стихли — за трибуну вышел первый докладчик. На теме генетической предрасположенности к туберкулезу Джун тоже вся превратилась в слух. После коротких дискуссий докладчики начинали сменяться один за другим, а Джун лишь изредка вспоминала о сидящем рядом Даичи-сане, который тоже выглядел непривычно задумчивым — поглощенным очередным докладом по новым малоизученным видам инфекций. — Вы не устали? — Джун вздрогнула, когда в один из коротких перерывов рука Даичи-сана, казалось бы, случайно коснулась ее плеча. — А вы… никуда сегодня не торопитесь? — ее уголки губ растянулись в улыбке. Джун уже по одному вопросу Даичи-сана поняла, что сегодня с него докладов было достаточно — он уже услышал все самое интересное. — Я тороплюсь проводить вас обратно до дома. Вы позволите? — Прямо сейчас? — Джун осмотрелась по сторонам — все вокруг тоже засуетились, сам лекторий будто заходил ходуном, разбуженный бурными обсуждениями. И только двум людям сейчас было совсем не до бесед о возбудителях коклюша. — Как пожелаете. Джун поднялась словно по немой команде. Даичи-сан последовал за ней — к выходу. Как только они снова оказались на улице, Джун выдохнула. — Вам под конец стало скучно, потому что вы слишком часто бываете на подобных вечерах? Даичи-сан снова взял ее под руку, они вместе сошли со ступеней. На улице за несколько часов уже совсем успело стемнеть — сегодня уже точно было не до прогулок по парку. Но Джун это совсем не огорчало — она смотрела на Даичи-сана и терпеливо ждала продолжения их замечательного вечера. — Совсем нет, — между тем наконец ответил он, щурясь от света уличного фонаря. — Просто ближе к ночи обещает похолодать — я не хотел бы, чтобы вы простудились, возвращаясь домой. Иначе тогда вы снова задумаетесь, что наши отношения слишком дурно на вас влияют. — Я не хочу думать о нас дурно, Даичи-сан. — Поэтому сейчас я просто провожаю вас до дома. Несколько улиц они прошли, не проронив ни слова. Джун это даже показалось немного странным — обычно Даичи-сан увлекал ее самыми разными разговорами на самые разные темы. А сейчас, видимо, им обоим не особо хотелось обсуждать даже прослушанные доклады. Видимо, они оба устали. Может быть, даже друг от друга. — Через месяц Тамура-сан со своими друзьями планирует устроить похожий вечер. Если хотите, мы можем снова с вами пойти. Если вам, конечно, будет интересно. Джун похлопала глазами — она и не думала, что новое предложение поступит ей так скоро. — Это тоже просьба или просто приглашение? — Думайте, как вам будет удобно. Джун опустила голову, начала считать собственные шаги — думать ей совсем не хотелось. — А вы никогда не хотели сами выступить с каким-нибудь докладом? Джун невольно подняла глаза на Даичи-сана — посмотреть, не шутил ли он. Его бледное лицо так и осталось непроницаемым — он был совершенно серьезен. — Чтобы выступать с докладами перед людьми, которые что-то понимают в медицине, нужно тоже из себя что-то представлять. А мне пока бы удержаться в нашей больнице в роли лаборантки-медсестры. Да и… знаете, я ведь даже сегодня заметила: мы успели прослушать столько интересных докладов, но среди самих докладчиков я не увидела ни одной женщины и среди слушателей — тоже. Может быть, я, конечно, чего-то не понимаю, я все-таки иностранка, но, мне кажется, что в вашей стране к женщинам-ученым тоже относятся с большим… опасением. Джун не сразу почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, а щеки вспыхнули. Она никогда не питала особого интереса к суфражистскому движению и разного рода женским кружкам в своей стране — работа медиком всегда привлекала ее гораздо больше карьеры политической подпольной активистки. И все же она не могла не замечать, как сложно было пробиваться женщинам в тех местах, которые исторически были заняты мужчинами. Женщина в мире науки даже в ее прогрессивной стране все еще воспринималась многими как что-то неправильное и даже смешное. Женщинам несправедливо не доверяли, их опасались, их принижали. Многие. Но, видимо, Даичи-сан был не из числа тех жестоких консерваторов. Сейчас в его черных глубоких глазах плескалось лишь теплое понимание. И, кажется, даже слабое сочувствие. — Не буду с вами спорить, миссис Адамсон, это действительно так. Моя страна всегда со скрипом принимала любые перемены, и в этом мы с ней, наверное, схожи. Но, надеюсь, в ближайшем будущем все изменится, и вы сможете найти свое место и призвание, несмотря на то, что когда-то вам не повезло родиться полуправной женщиной. Щеки Джун загорелись еще сильнее, а брови сошлись у переносицы. Слова Даичи-сана почему-то ударили по ней хлесткой отрезвляющей пощечиной. — Я не жалею, что родилась женщиной, Даичи-сан. Губы Даичи-сана тронула снисходительная усмешка. Которая тут же раздражила — слишком уж она была не к месту. Слишком уж много в ней читалось оскорбительной двусмысленности. — А я тем более, миссис Адамсон, — серьезным тоном поспешил обнадежить ее Даичи-сан. — Прошу простить, я не пытался вас задеть. Поверьте, я совсем не болен предрассудками нашего общества. Напротив, я верю, что рано или поздно вы сделаете для медицины и науки что-то небывало полезное. Или, по крайней мере, для меня. Я ведь читал ваши статьи по вакцинации — вы писали занимательные вещи еще два года назад, когда работали у себя при больнице в Лондоне вместе с мистером Адамсоном. Я читал вас, поэтому сейчас решил лишь поинтересоваться, не хотели ли вы… вспомнить былое. Простите меня за такое непростительное любопытство. Джун остановилась, попыталась было отдернуть руку, но Даичи-сан по обыкновению лишь крепче ее сжал. Чтобы Джун не упала ненароком. — Я… не думала, что вы так много обо мне знаете, Даичи-сан. — Вы очень интересная личность, миссис Адамсон. Мне очень жаль, что пока это мало кто замечает. Если так пойдет и дальше, то мне придется предложить вам поработать на меня, чтобы хоть как-то изменить это досадное недоразумение. Джун невольно обняла себя руками — у Даичи-сана отлично получалось удивлять ее своими предложениями. Джун на мгновение показалось, что Даичи-сан все-таки решил пошутить над ней под вечер и на этом закончить их ни к чему не ведущий разговор о всяких несправедливостях жизни. Тем более, эти самые несправедливости не особо-то сильно касались самого Даичи-сана, а значит не особо-то должны были его и волновать. — На вас? — Джун сделала вид, что не увидела в его словах никакой злой насмешки. Даичи-сан снова одарил ее улыбкой — на этот раз подозрительно многозначительной. — Да. У меня есть своя небольшая лаборатория, в которую я вложил все, что у меня когда-то было. Я же вам уже говорил, что я тоже своего рода ученый-исследователь? Думаю, когда-нибудь мы сблизимся настолько, что я и правда предложу вам стать моей помощницей, коллегой. Я же все еще верю в вас, миссис Адамсон. — И чем же я буду там с вами заниматься? — эта шутка уже неприлично затягивалась, но Джун из вспыхнувшего упрямства решила продолжать подыгрывать. Даичи-сан сам должен был остановиться — сам должен был дойти до пресловутой грани. И Даичи-сан дошел — Джун даже не успела досчитать до десяти. — Вы поможете мне изучить природу главного недуга человечества. — Какого же? — Моего, миссис Адамсон. Джун вдруг оглушила тишина — мертвая, опустошающая. Слабая улыбка стерлась с ее лица, в темных глазах заплескалось беспокойство, сомнение. Конечно, Даичи-сан с ней не играл, это она опять его совсем не понимала. — Вы… чем-то больны? — на выдохе спросила она, посмотрев Даичи-сану прямо в глаза. Опять ей померещился в них вспыхнувший и тут же погасший кроваво-алый отблеск. Опять ей перед сном придется принимать не одно успокоительное. — Скорее, я чем-то одержим, — между тем совершенно спокойно протянул Даичи-сан и так же невозмутимо пошел по улице дальше. До дома Джун оставалось всего ничего — до завершения откровений Даичи-сана — тоже. — Но не волнуйтесь, скорая кончина в агонии мне еще долго не грозит. Знаете, я пока не готов об этом говорить во всех подробностях. Даже с вами — не сочтите за грубость. — Простите, я понимаю, — Джун закусила язык. Она ненавидела врать, но иногда у нее не оставалось другого выбора. Нет, она не понимала. Она не понимала, насколько Даичи-сан сейчас был искренен с ней, насколько они уже сейчас были близки. Сейчас они говорили о его «болезни», о его лаборатории и о ее будущих научных открытиях под его наставническим крылом, но Джун все еще не знала наверняка, могла ли она и правда верить каждому его слову. Чем сильнее Джун сближалась с Даичи-саном, тем меньше она его понимала. С этой «несправедливостью жизни» тоже пока оставалось только смиряться. И вслепую продолжать следовать за Даичи-саном — куда бы он ни позвал, что бы он ни предложил. Все-таки пока Джун все еще не смела сомневаться в его порядочности. — Мы пришли, миссис Адамсон. Спасибо вам за прекрасно проведенный вечер. Джун не сразу узнала дверь собственного дома — настолько перед глазами все смазалось, превратилось в мутную кашу. — Благодарю вас за ваши предложения. Теперь мне точно есть о чем подумать. — Не только вам, миссис Адамсон. Джун закрыла за собой дверь и, не раздеваясь, пошла в уборную. Сейчас только ледяная вода могла привести ее в чувства. Освежившись и переодевшись в домашнее легкое платье, Джун упала в мягкое широкое кресло, в котором Чарли когда-то любил почитывать новости, порой раздражая ее своими неуместными комментариями вслух. Сейчас Джун откинула голову на спинку кресла и шумно выдохнула — стало совсем не хорошо. Джун впервые за многие месяцы проживания в чужой стране почувствовала себя по-настоящему одинокой. Она ничего не понимала, и ее никто не понимал. Даже Даичи-сан. Раньше его загадочность манила, привлекала. Теперь же — отталкивала, напрягала и немного пугала. Она и правда не понимала, где он был серьезен с ней, а где играл в свою излюбленную снисходительность с благодарной наивной иностранкой. Сознание Джун только сейчас пробило озарением, что она совсем не понимала, как именно на самом деле к ней относился Даичи-сан. Насколько было правдиво каждое оброненное им в ее адрес слово. Сейчас Даичи-сан ждал от нее слишком многого. Притом, что он слишком мало ее знал — как личность, как ученую, как женщину. Джун не понимала, почему Даичи-сан так цеплялся за нее, делясь пусть даже понемногу чем-то совсем личным, сокровенным. Эта неизвестность бередила, травила мысли, душу. И Джун пока не знала, как избавиться от этого недуга. Без помощи самого Даичи-сана, которого, по его словам, тоже нужно было от чего-то незамедлительно лечить.