Переменчивая верность

Джун очень быстро прочитала все записи от корки до корки. И еще быстрее она вдруг осознала, что была совсем не готова к исследовательским опытам прародителя демонов. Ни ради себя, ни ради науки, ни тем более ради нового господина ей не хотелось мараться демонической кровью каких-то мерзких тварей. Которых она еще увидит здесь наверняка не одного и не с десяток. И, может быть, даже на чем-нибудь поиспытует. Джун отложила книгу, прикрыла глаза. Дыхание у нее, наверное, уже как с полчаса стало подозрительно прерывистым, а сердцебиение болезненно беспокойным. Действие успокоительного заканчивалось. А господин все не возвращался. С каждой бесконечно тянущейся минутой Джун все больше начинало казаться, что он будто намеренно испытывал ее терпение. Ждал, когда в ее груди наконец проснется бесконтрольная паника — чтобы провести эксперимент сразу и над ней. Может быть, тоже с демонической кровью. Джун резко распахнула глаза и снова опустила взгляд на записи. Наверное, самым жутким из того, что она вычитала, оказалось то, что прародитель ставил опыты в первую очередь над живыми людьми, обращая их в безумных кровожадных монстров. Джун понимала: если она вдруг чем-то разочарует господина, он обязательно превратит ее во что-то подобное. Во что-то мерзкое, уродливое — и бесконечно преданное его крови. И Джун уже никогда отсюда не выберется. Разве что на охоту за живыми, ни в чем не повинными людьми. Глаза снова против воли стали красными, влажными, а тело мелко затрясло. Она не хотела во всем этом разбираться, не хотела заниматься с какими-то там демонами под наставничеством самого прародителя. Все это звучало как безумный бред. Бред, который был теперь ее новой реальностью, из которой она даже не знала, как выбраться. Конечно, даже если у нее вдруг получится отслужить прародителю демонов верой и правдой, вряд ли он отпустит ее обратно в старую тихую жизнь безутешной вдовы. В лапах прародителя Джун сложно было оставаться слепой и наивной: никуда она не вернется — о ее новом господине, о его демонах и о его опытах никто не должен был узнать. Поэтому на прежнюю жизнь она могла и не молиться. Единственное, на что она могла надеяться: господин все-таки решит над ней сжалиться и оставит ей хотя бы рассудок. Может быть. Если прямо сейчас она наконец возьмет себя в руки. Джун не знала, как именно текло время в этом странном месте, но ей казалось, что просидела она здесь не меньше полдня. Тело уже давно затекло и поднывало, но Джун не собиралась подниматься с кресла. Ее ведь уже предупредили: если она даже случайно куда-то провалится через расплывшийся пол, то выбираться ей придется самой без всякой джентльменской помощи. Чего сделать она явно не сможет. И точно сойдет с ума в этом бесконечном, горящем всеми огнями пространстве. В ее новом доме. Джун подогнула под себя ноги и тут же резко ударила себя по щекам. Сейчас она должна была думать немного о другом. Сейчас ей нужно было хотя бы попробовать просчитать ту самую сомнительную вероятность, при которой она смогла бы ужиться с самим прародителем. И даже стать ему хоть в чем-то полезной. Из его записей она уже поняла: этот демон искал ключ к бессмертию — искал лекарство от своего единственного недуга, ставя опыты на своих же порождениях, заражая этих несчастных не только своей кровью, но еще и не открытыми наукой вирусами. Джун пока не знала, насколько прародитель был близок к своей цели — намного больше ее интересовало то, как его бессмертие могло повлиять на мир, с которым она больше никогда не соприкоснется. Может быть, миру осталось не так уж и долго — как и ей. Джун не успела как следует забыться в своих же дурных предчувствиях — господин внезапно снова вырос перед ней из ниоткуда. Вместо свободной отглаженной белой рубашки на нем теперь сидел черный строгий костюм, застегнутый на все переливчатые пуговицы. Тот самый костюм, в котором он еще не так давно выбирался вместе с Джун на театральные представления и прогулки по паркам. — Вижу, вы уже готовы, миссис Адамсон, — его короткая улыбка показалась какой-то совсем уж неживой и зловещей — теперь господин даже не пытался играть, теперь ему это было совсем ни к чему. Теперь была очередь подыгрывать Джун, вот только все, что она могла сейчас сделать — это сильнее вжаться в спинку кресла. Замереть. Забыть выдохнуть. — Я не уверена, — наконец спустя затянувшееся тяжелое молчание прошептала она, не поднимая глаз. Над ней снова сгустились тучи — господин снова слишком уж быстро перестал улыбаться. — Я пока вас не спрашивал. Держите перчатки. Джун дрожащей рукой забрала протянутые белые перчатки, надела. Встала по немому приказу и подошла к столу. Образцы в пробирках со свежей кровью уже были готовы. — В вашей книге не было подробно написано, какие именно вы проводили опыты с вирусами. И… с вашими демонами. Господин взял книгу и отложил ее в сторону. Сейчас ни ему, ни Джун она была не нужна. — Да. Потому что я хотел бы показать вам их прямо сейчас. Господин взял один из образцов крови в туго закрытой пробирке и поднес ее к глазам Джун. — На вид самая обычная кровь, не правда ли? Даже под новейшим микроскопом вы не найдете различий. Джун кивнула: в этом она даже не думала сомневаться. В сознание лишь на мгновение залетела глупая мысль, что если бы о тех же самых опытах прямо сейчас начал рассказывать Даичи-сан, она была бы более вовлечена — почти возбуждена. Сейчас Джун тоже чувствовала небывалый прилив больного возбуждения — из-за страха. Сейчас она боялась посмотреть как-то не так, дернуться не туда, сказать что-то не то. Господин прекрасно это видел. И, кажется, его это уже начинало раздражать. — Миссис Адамсон, вы трясетесь так, будто я сейчас собираюсь брать кровь у вас. Из шеи. Укусом. Джун встрепенулась, побледнела. Она пожалела, что сейчас у нее под рукой не было хотя бы тонкого шарфика — хоть какой-то мнимой защиты. От одного горящего взгляда прародителя во рту мгновенно пересохло, а ноги подкосились. Джун снова забыла все правила игры, забыла все правильные слова. — Я никогда не участвовала в опытах с демонической кровью. У меня не получается не волноваться, простите. Джун послышалось, что пробирка в руках господина затрещала — почти треснула. Как его снисходительное терпение к своей новой коллеге. — Я не просил вас извиняться. Миссис Адамсон, я уже говорил вам, что не буду требовать от вас чего-либо запредельного. Расслабьтесь. Вы все еще моя коллега, а не одна из подопытных. Поверьте мне. Господин заговорил так убедительно, что Джун даже осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. И не обжечься, не упасть куда-то в пропасть. — Мне страшно вам верить. — Но ничего другого вам не остается, — его губы растянулись в легкой улыбке. Джун молча проглотила эту явную издевку. Господин был прав: она либо верила ему, либо сходила с ума. Другого выбора ей здесь не давали. Сделав глубокий вдох и шумный выдох, Джун принялась наблюдать за первым опытом. Руки господина, в отличие от ее, не дрожали. Он неторопливо перелил одну вязкую кровяную жидкость к другой в другой пробирке, резко взболтал и в замершем безразличии принялся наблюдать за реакцией. Жидкость в пробирке почти сразу стала темнеть, в комнате что-то зашипело. Джун невольно сделала шаг в сторону — подальше от стола. — Если у вас есть какие-то вопросы, задавайте. Только, прошу, не глупые, — предложил вдруг господин, не поворачивая к ней головы. На этот раз в его голосе она не смогла расслышать и намека на раздражение, а потому ей подумалось, что прародитель демонов просто-напросто сегодня был в хорошем настроении. И даже ее вопросы он мог потерпеть. Кроме совсем уж смешных и нелепых. Джун сжала руки в кулаки — сейчас она на удивление крепко встала на ноги. — В вашей книге есть раздел с выборкой, но там… тоже нет никаких подробностей. Как именно вы выбираете подопытных для экспериментов? Господин поставил одну из пробирок в специальную подставку, обернулся. Внутри Джун снова все затрепетало, но уже не от страха — от удивления. Прародитель демонов снова слишком уж стал похож на Даичи-сана — даже не играя и даже не пытаясь снова задурманить ее разум. Прародитель демонов улыбался ей, ее вопросу — и в его улыбке пока не было никакой угрозы. — Чаще всего я никого не выбираю — большая часть моей выборки случайна. Я обращаю людей в демонов и уже после начинаю испытывать их кровь и ее свойства в зависимости от их техники крови. Не переживайте, миссис Адамсон, вы в эту выборку не попадете даже случайно. Можете считать, что вам повезло. — Почему? — Джун нахмурилась. За ходом мыслей прародителя все еще сложно было уследить, хоть она и пыталась изо всех сил. Если верить его словам, ему было совершенно все равно, на ком проводить опыты, кого уродовать своей кровью. Кто попался под руку — тому не повезло. Джун не понимала, почему в отношении себя она должна была считать иначе. Почему она должна была не переживать за свою участь. — Потому что как слуга вы мне не нужны. Мне нужна коллега по работе. Понимаете? — Нет, — Джун даже не задумывалась, почему признания в своей же слепоте и глупости так легко слетали у нее с губ. Все было просто: господину нельзя было лгать — это было бессмысленно. Как и Даичи-сан, он видел ее насквозь — теперь она это точно знала. Она все еще помнила, что господину в шкуре Даичи-сана очень уж нравилась ее честность. А ей — его. — Жаль, — господин между тем качнул головой, взяв уже другую колбу. — Надеюсь, очень скоро вы все-таки поймете. Когда увидитесь с моими слугами. Джун нахмурилась еще сильнее, помрачнела. Страх, что ее все-таки пустят на опыты каким-нибудь иным извращенным способом, забился под ребрами. Ей даже не хотелось думать, каких жутких уродливых монстров этот господин выращивал здесь для своих экспериментов — Джун не хотелось Это видеть, слышать. Она все еще цеплялась за надежду, что ей все-таки удастся сохранить рассудок — или хотя бы хоть что-то от него. — А это… будет обязательно? В комнате будто потемнело, а в колбе, на которую господин лишь бросил один тяжелый взгляд, что-то забурлило. — Вам не стоит переживать раньше времени, миссис Адамсон. Мои слуги знают, что я не люблю, когда трогают мои вещи. Вам ничего не грозит. — Вы сказали, что я ваша коллега, — Джун не дрогнула, когда господин снова повернулся в ее сторону. Когда алые глаза снова хищно блеснули. — А еще вы всего лишь человек. Понимаете, миссис Адамсон? — Да, — тихо ответила Джун, уже не без дрожи в груди замечая, как легкая улыбка господина за мгновения начала превращаться в самый настоящий жуткий оскал. — Я рад. Воздух в комнате накалился, снова стало совсем нечем дышать, Джун машинально схватилась за шею. А господин снова вернулся к своим опытам. Смешав пять пробирок с кровью и какой-то другой неизвестной жидкостью, он наконец остановился. Снова вспомнил о Джун. — Надеюсь, вы запоминаете, что я делаю. Завтра я принесу несколько десятков разных образцов, вам нужно проверить каждый на реакцию вируса в моем выдержанном растворе. Концентрацию можете менять. Проверять будете развитие реакции каждые два дня и, конечно, будете вести записи вместе с отчетами. Если вам так удобно, можете на английском. У вас довольно приятный почерк. — А… как долго? Как долго я буду этим с вами заниматься? — Джун сглотнула. Если прародитель демонов мог сколько угодно выводить себе новых подопытных и новые вирусы, их эксперименты могли занять не один десяток лет. — Пока мы не придем вместе с вами к удовлетворительному результату. Джун нервно дернулась: господин только что подтвердил ее мрачные догадки. — А я… не заражусь вашими вирусами? — она снова перевела потерянный взгляд на ровный ряд шипящих и бурлящих пробирок. Губы господина тронула мягкая улыбка — он почти посмеялся над ее вопросом. Джун так показалось. — Если заразитесь — вылечу. У меня широкая специализация, и свою вакцину я уже тоже протестировал. Если будет нужно, можем потом опробовать ее и на вас. Джун хотела бы подойти ближе, но господин одним лишь коротким взглядом заставил ее замереть на месте. — Я же сказал, что вы возьметесь за свои эксперименты только завтра. Сегодня вы перебьете мне все образцы. Джун поджала губы, глаза ее забегали — она ничего не поняла. — А что мне тогда сейчас делать? — Смотреть на меня. И молчать. Знаете, я не особо люблю, когда меня отвлекают во время работы. Пока ваши вопросы на сегодня закончились — до завтрашнего дня вы можете подумать над новыми. Господин снова вернулся к своим опытам, попутно что-то записывая в ту самую кроваво-красную книгу. А Джун молча стояла и смотрела — запоминала каждый шаг, каждый жест. Как самая преданная послушная слуга. Ей показалось, что прошло не меньше нескольких часов до того, как господин наконец оторвался от последней пробирки и окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом. — Как видите, эта работа не требует никаких сверхспособностей. Так что вы должны справиться. Будете хорошо работать, может, выведете какую-нибудь вакцину и для людей. Я не против. Может быть, я вам даже немного помогу. Джун сморгнула. Кажется, успокоительные уже точно перестали действовать — она снова начала терять связь с реальностью. — Что? — она снова перестала понимать прародителя демонов. Перестала понимать, шутил ли он сейчас. Умел ли он шутить вообще. Господин между тем подошел еще ближе к Джун, посмотрел ей прямо в глаза. Стало жарко и одновременно холодно. — Миссис Адамсон, вам не стоит забывать, что я тоже ваш коллега. В каких-то вопросах даже в чем-то равный вам. Тон господина был слишком убедительным — она не могла не поверить его словам хотя бы на секунду. — Хорошо. Я буду помнить. — Я буду на это надеяться. Отдыхайте, миссис Адамсон. Завтра у вас много дел. У самого уха раздался щелчок, а затем стрекот бивы — прародитель исчез, вместе с ним исчез и стол со всеми шипящими колбами и пробирками. Джун снова осталась одна — она снова незаметно для себя провалилась в какую-то новую комнату. На этот раз очень похожую на свою же спальню. Упав прямо на мягкую застеленную кровать, Джун почувствовала, как по гудящим ногам тут же растеклась приятная слабость. Ей и правда стоило отдохнуть — даже то, что ее решили перенести в ее же комнату, домой, Джун особо ни удивило, ни испугало. Ее господин разрабатывал лекарство от бессмертия и управлял пространством — он явно был способен и на то, о чем у Джун пока даже не получалось задуматься. Прикрыв глаза, она наконец-то позволила себе вздохнуть полной грудью. Ей нужно было поспать, ее замученный рассудок отказывался о чем-либо думать. Особенно Джун пока отказывалась думать о своей дальнейшей судьбе. Сейчас она была нужна прародителю, сейчас она сама могла нырнуть с головой в бесценные даже для науки опыты. Но что потом?.. Это все было неправильно — работать с самым настоящим злом лишь под страхом смерти и пыток было неправильно. Но у Джун пока не было других вариантов — пока ей все-таки все еще было страшно. Пока она все еще не хотела умирать мучительной смертью. Тем более от рук Даичи-сана, образ которого она все еще не могла вытравить из своей головы. Сейчас Джун ни о чем не хотелось думать, обо всем она подумает потом — когда прародитель демонов покажет ей свою настоящую личину. Когда она сама подведет себя к чему-то неправильному. К их общей точке невозврата.