Языки пламени

Июль 2000 года. Летняя духота в Токио. Июль в Токио выдался таким, каким его запоминали старожилы, с температурой под тридцать пять градусов, с влажностью, приближающейся к девяноста процентам, с воздухом, который не столько вдыхался, сколько выпивался. Город превратился в гигантскую пароварку, где асфальт плавился под подошвами, а кондиционеры работали на пределе мощности, выбрасывая в перегретый воздух ещё больше тепла. Цикады, которые обычно замолкали к полудню, в этом году продолжали стрекотать даже в самую жару, их монотонное жужжание висело в воздухе, сливаясь с шумом транспорта в одну бесконечную, сводящую с ума ноту. В «S.S. MOTORS» духота была особенно невыносимой. Полуподвальное помещение, в котором располагалась мастерская, практически не проветривалось, единственное окно под потолком было слишком маленьким, чтобы создать сквозняк, а вентилятор, подвешенный на проводах к балке, только разгонял горячий воздух по углам, не принося облегчения. Запах бензина, машинного масла и металла стоял такой плотный, что, казалось, его можно было резать ножом. На бетонном полу, там, куда падал солнечный свет из окна, плясали пылинки. Миша сидел на перевёрнутом ящике из-под запчастей, обмахиваясь старой газетой, и смотрел, как Дракен колдует над разобранным двигателем. Тот лежал на верстаке, груда металла, которая ещё вчера была сердцем мотоцикла, а теперь напоминала хирургически вскрытого пациента. Вокруг были разложены детали: поршни, клапаны, пружины, прокладки, всё в строгом порядке, как инструменты в операционной. - Ты когда-нибудь спишь?, -спросил Миша, вытирая пот со лба. Его русые волосы прилипли к вискам, а футболка, когда-то серая, теперь была тёмной от пота. - Когда устаю, - ответил Дракен, не отрываясь от работы. Его светлые волосы, средней длины на макушке, были собраны в небольшой хвост, концы которых прилипли к мокрой от пота шее. Выбритые виски блестели в тусклом свете лампы, а татуировка дракона на левом виске, казалось, двигалась в такт его движениям. - А устаю я редко. - Это заметно. Ты здесь с утра. - И вчера был, - Рюгуджи ловко, двумя пальцами, извлёк какую-то прокладку и поднёс её к свету. Его чёрные глаза прищурились, оценивая состояние детали. - Карбюратор от «Харлея» это не шутка. Если ошибусь на миллиметр, двигатель заклинит. А новый двигатель стоит как моя годовая зарплата. - Тебе вообще платят? -усмехнулся Миша. - Иногда, - Дракен наконец поднял голову и посмотрел на собеседника. - Шиничиро говорит, что я работаю за еду и опыт. Но еду он даёт исправно. - И как еда? - Лучше, чем зарплата. Они оба рассмеялись. Это был тот особый, непринуждённый смех, который бывает только между людьми, успевшими стать друзьями за короткий срок. Миша и Дракен сблизились быстро, быстрее чем оба ожидали. Может быть, потому что были похожи: оба немногословные, оба с обострённым чувством ответственности, оба привыкшие полагаться только на себя. Может быть, потому что оба потеряли кого-то важного. Миша - мать, год назад, в Москве. Дракен - мать, которая бросила его в двухлетнем возрасте в массажном салоне на окраине Токио. А может просто химия. Та самая необъяснимая искра, которая пробегает между двумя людьми и превращает их из знакомых в соратников. За прошедший с их первой встречи год они стали неразлучны. После тренировок в додзё Миша неизменно шёл в мастерскую, и они с Дракеном проводили часы за работой: чинили мотоциклы, обсуждали тактику боя, спорили о преимуществах разных стилей. Дракен учил Мишу тайскому боксу: тому, чему сам научился в подпольных залах на окраине Токио. Миша учил Дракена дзюдо: классическим захватам и броскам, которые тот ещё не освоил. Они дополняли друг друга. Они становились командой. - Дай-ка щуп, - сказал Дракен. Миша протянул ему инструмент. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды, и этого было достаточно, чтобы почувствовать, как вибрирует воздух. - Знаешь, - сказал Миша, - я тут подумал... - Это опасно, - усмехнулся Дракен, повторяя старую шутку. - Заткнись. Я серьёзно, - Миша опёрся на край верстака. - Майки говорил про банду. Тосва. Ты же слышал. - Слышал, - Дракен отложил щуп и выпрямился. - И что? - Ты в деле? - Если ты про то, хочу ли я быть частью этого, да. Если про то, верю ли я в это..., - он помолчал, и его чёрные глаза стали серьёзными. - Тоже да. Но не потому что Майки гений. А потому что он прав. - В чём? - Мы все - одиночки. Ты, я, Майки, Баджи. Даже твоя сестра. Мы все потеряли что-то важное. И поэтому мы сильные. Но поодиночке, мы просто кучка сильных одиночек. А вместе..., - Дракен взял гаечный ключ и взвесил его на ладони. - Вместе мы можем стать армией. - «Чёрный Шторм», - сказал Миша. - Что? - Мой отряд. Я хочу создать его. Самый быстрый, самый дисциплинированный. Элита, - он помолчал. - Помнишь, я говорил тебе об этом год назад, когда мы только познакомились? -Помню, - Дракен кивнул. - Ты тогда сказал, что хочешь создать отряд, который будет защищать, а не нападать. Я запомнил. - Я всё ещё хочу. Даже больше, чем тогда. Дракен посмотрел на Мишу долгим взглядом. В его глазах читалась оценка, не презрительная, не снисходительная, а та, с какой мастер оценивает инструмент. Он знал Мишу уже год. Видел его в деле, на татами, в спаррингах с Баджи, в работе над мотоциклами. И то, что он видел, ему нравилось. - Это хорошая идея, - сказал он наконец. - Но чтобы быть капитаном, нужны не только амбиции. Нужна репутация. Нужно, чтобы люди шли за тобой не потому, что ты приказал, а потому что верили. - Я знаю. Я работаю над этим. - Работай. - Дракен повернулся обратно к верстаку. - А когда создашь, я буду твоим первым помощником. Если захочешь. - Захочу. - Тогда договорились. Они не ударили по рукам, это было бы слишком театрально. Просто кивнули друг другу, и в этом кивке было больше смысла, чем в любой формальной клятве. Двое будущих капитанов, один с татуировкой дракона, которая уже была набита, другой с идеей отряда, который ещё не был создан, заключили союз в душном полуподвале, пахнущем бензином. Шиничиро появился около полудня. Он вошёл в мастерскую, стряхивая с волос воображаемые капли дождя, хотя дождя не было и в помине, привычка осталась с прошлого месяца, когда цую ещё не кончился. Его чёрные волосы были в лёгком беспорядке, а тёплые, усталые глаза смотрели на мир с той особой мудростью, которая была свойственна только ему. На нём была простая белая футболка с логотипом мастерской и джинсы, испачканные машинным маслом. В одной руке он держал пластиковый пакет из комбини. - Обед, - объявил он, ставя пакет на верстак. - Онигири с тунцом и зелёный чай. - Ты опоздал, - заметил Дракен. - Мы уже разобрали карбюратор. - Я не опоздал, я задержался. Это разные вещи, - Шиничиро уселся на перевёрнутый ящик и принялся раздавать еду. - Как продвигается? - Медленно, но верно. Если ничего не случится, через пару дней закончим. - А если случится? - Тогда через неделю. Шиничиро кивнул. Его взгляд скользнул по мастерской, по разобранным мотоциклам, по инструментам, разложенным на верстаках, по Мише, который сидел в углу и ел онигири, и остановился на входной двери. Она была приоткрыта, чтобы хоть как-то проветрить помещение, и в щель видно было улицу: раскалённый асфальт, дрожащее марево над ним, пустой тротуар. - Сегодня тихо, - заметил он. - Все попрятались от жары, - ответил Дракен. - Или что-то затевают, - сказал Шиничиро, и его голос приобрёл ту особую интонацию, которая появлялась у него, когда он говорил о серьёзных вещах. - В такую жару уличные банды либо спят, либо активизируются. Это была не просто догадка. Шиничиро знал, о чём говорил. Он вырос в этом районе и видел, как уличная жизнь подчиняется своим законам. Когда температура зашкаливала, когда воздух становился невыносимым, когда люди начинали терять терпение от духоты, тогда и начинались драки. Жара действовала на нервы. А нервы на кулаки. - Ты про «Змей»?, - спросил Дракен. - В том числе. Они уже месяц крутятся вокруг мастерской. Сначала я думал, что им просто некуда пойти. Но теперь..., - Шиничиро покачал головой. - Не знаю. Что-то назревает. «Змеи» были одной из мелких уличных банд, кочующих по району. Ничего серьёзного, с дюжину подростков, промышляющих мелкими кражами и вымогательством. Но даже мелкая банда могла стать проблемой, если ей нечего терять. - Если что -справимся, - сказал Миша. Шиничиро посмотрел на него. В его взгляде мелькнула та самая оценка, которую Миша уже видел у Дракена. - Ты хорошо дерёшься, - сказал он. - Я видел тебя на тренировках. Но настоящая драка это не спарринг. В спарринге есть правила. В драке нет. - Я знаю. Я дрался. - На пустыре?, - Шиничиро кивнул. - Мне рассказывали. Пятеро против одного это серьёзно. Но «Змеи» это не мальчишки с пустыря. Они старше. И у них может быть оружие. - Мы справимся, - повторил Миша. И в этот момент, словно по заказу, входная дверь распахнулась. Их было четверо. Высокие, плечистые, одетые в мешковатые брюки и тёмные футболки с эмблемой стилизованной змеёй, кусающей собственный хвост. Старшему на вид было лет семнадцать, младшему около пятнадцати. У двоих в ушах болтались серьги, у одного татуировка на шее, выглядывающая из-за ворота. Они вошли в мастерскую так, словно это была их собственная территория: без стука, без приветствий, с той особой, ленивой развязностью, которая свойственна людям, привыкшим к безнаказанности. - Сано, - сказал старший, обводя взглядом помещение. Его глаза, холодные и оценивающие, остановились на Шиничиро. - Давно не виделись. Шиничиро медленно поднялся с ящика. Его лицо оставалось спокойным, но Алиса, окажись она здесь, сразу заметила бы, как напряглись его плечи, как пальцы правой руки сжались в кулак, а потом расслабились. Контролируемая готовность. - Ямада, - ответил он ровным голосом. - Что тебе нужно? - Просто зашёл проведать, - Ямада улыбнулся, показав щербатые зубы. - Слышал, у тебя тут много дорогих игрушек. Мотоциклы, запчасти... Должно быть, прибыльный бизнес. - Это не твоё дело. - В этом районе всё моё дело, - Ямада шагнул вперёд, и его подручные последовали за ним, расплываясь по мастерской, как нефтяное пятно. - Мы тут подумали: раз у тебя бизнес идёт хорошо, может, поделишься? Так, по-соседски. - Я не плачу дань, - сказал Шиничиро. - Ты это знаешь. - Знаю. Поэтому и пришёл лично. Чтобы объяснить: теперь будешь платить. Дракен поднялся с верстака. Его движение было медленным, текучим, как у змеи, которая разворачивает кольца перед броском. Светлые волосы, собранные в короткий хвост, качнулись за спиной. Татуировка дракона на виске, казалось, ожила. Миша тоже встал, и внезапно трое: Шиничиро, Дракен и Миша оказались стоящими плечом к плечу. - Уходите, - сказал Шиничиро. - Сейчас. Пока я не разозлился. - Или что?, - Ямада ухмыльнулся. - Вас трое, а нас четверо. И мы старше. И мы злее. Что вы нам сделаете? - Узнаешь, если не уйдёшь. Ямада посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалась оценка, прикидывал, не блефует ли. Потом перевёл взгляд на Дракена, на Мишу, снова на Шиничиро. Его щербатые зубы блеснули в ухмылке. - Ладно, - сказал он. - Сегодня мы просто зашли поздороваться. Но мы вернёмся. Через неделю. И если к тому времени ты не передумаешь..., - он не закончил фразу. Вместо этого он провёл пальцем по горлу, жест не требующий перевода. Они ушли. Хлопнула дверь. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только гудением вентилятора. - Через неделю, - повторил Дракен. - Думаешь, они правда вернутся? - Вернутся, - сказал Шиничиро. - Ямада гнилой насквозь, но не трус. Если он что-то пообещал, он сделает. - Тогда нужно готовиться. Шиничиро повернулся к Мише. Его чёрные глаза, обычно тёплые и усталые, сейчас были серьёзными. - Ты не обязан в это ввязываться. Это не твоя война. - Теперь - моя, - ответил Миша. – Ты - друг моей семьи. Дракен - мой друг. Если на вас нападают, я защищаюсь вместе с вами. Это не обсуждается. Шиничиро долго смотрел на него. Потом кивнул. - Хорошо. Тогда начинаем готовиться сегодня же. Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Шиничиро, Дракен и Миша собирались в мастерской каждый вечер после закрытия и отрабатывали всё: от баррикадирования дверей до тактики боя в ограниченном пространстве. Шиничиро, который когда-то занимался каратэ в додзё деда, показывал базовые удары. Дракен, с его опытом тайского бокса, работу локтями и коленями. Миша дзюдоистские захваты и броски. - В реальной драке нет правил, - повторял Шиничиро. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. - Бейте туда, где больно. В пах, в горло, в глаза. Не давайте им опомниться. И главное, держитесь вместе. Если они разделят нас, нам конец. - Их будет четверо, - заметил Дракен. - Может, больше. Мы не знаем точно. - Значит, каждый из нас должен стоить двоих. Миша слушал и запоминал. Он впитывал информацию как губка, так же, как когда-то впитывал мамины уроки японского. Каждое движение, каждый приём, каждая тактическая уловка откладывались в его сознании. Он знал, что это не тренировка. Это подготовка к реальному бою. И от того, насколько хорошо он подготовится, зависела его жизнь, и жизнь его друзей. Алиса заметила, что с братом что-то происходит. Он стал более молчаливым, более сосредоточенным. Уходил рано утром, возвращался поздно вечером. На её расспросы отвечал коротко: «Всё нормально, тренируюсь». Но она чувствовала, что-то не так. Что-то назревало. Она знала этот взгляд. Так Миша выглядел, когда что-то скрывал. Когда готовился к чему-то, о чём не хотел ей рассказывать, чтобы не волновать. Однажды вечером, когда он вернулся особенно поздно, с разбитой губой и свежим синяком на плече, она не выдержала. - Миша, что происходит? - Ничего. - У тебя губа разбита. - Спарринг. Неудачно упал. - Ты никогда не падаешь неудачно. Ты лучший в додзё после Майки. Рассказывай. Миша помолчал. Он знал, что сестра не отстанет. Упрямства ей было не занимать. Рыжие волосы, собранные в хвост, казалось, пылали в свете лампы, а голубые глаза смотрели с той же прямотой, что и всегда. - На мастерскую Шиничиро наезжает одна банда, - сказал он наконец. - «Змеи». Хотят дань. Шин отказал. Они обещали вернуться. - И вы готовитесь к драке? - Да. - Без Майки? Без Баджи? - Они не должны знать, - Миша понизил голос. - Майки слишком молод. Если он полезет в это, может пострадать. А если с ним что-то случится, Шин себе этого не простит. И я тоже. Алиса задумалась. Она понимала логику брата, но что-то в этом решении её тревожило. - Вы втроём против целой банды? Это же... - Четверо, - поправил Миша. - Их было четверо. Может, будет больше. Но мы справимся. - Откуда ты знаешь? - Потому что мы должны справиться. Потому что отступать некуда. Алиса подошла и села рядом с братом на футон. Её ладонь легла на его руку, жест поддержки, который не требовал слов. - Мама бы не хотела, чтобы ты дрался, - сказала она тихо. - Мама хотела, чтобы я защищал тех, кто мне дорог, - ответил Миша. - Шин - друг нашей семьи. Дракен - мой лучший друг. Если я не помогу им сейчас, я не смогу смотреть себе в глаза. Алиса взяла его за руку. - Тогда обещай мне одно. - Что? - Что ты вернёшься. Целым. Или почти целым. - Обещаю, - сказал Миша. - Я же дал клятву, помнишь? Я не уйду. Она кивнула и положила голову брату на плечо. Они просидели так несколько минут, глядя в темноту, и где-то за окном, в душном июльском небе, мерцали звёзды. Те самые, которых никогда не было видно в Москве. День «Х» наступил через неделю, как и обещал Ямада. Суббота. Поздний вечер. Солнце уже зашло, но жара не спадала, асфальт дышал накопленным за день теплом, и воздух был липким, как патока. Мастерская была закрыта для посетителей. Внутри горела только одна лампа, тусклая, под потолком, и в её свете тени от мотоциклов казались причудливыми, угловатыми. Шиничиро стоял у верстака, проверяя что-то в инструментальном ящике. Его пальцы, обычно спокойные и точные, сейчас чуть заметно дрожали, не от страха, а от напряжения. Дракен сидел на перевёрнутом ящике, затачивая нож, обычный складной нож, который он всегда носил с собой. Лезвие скользило по точильному камню с ритмичным, успокаивающим звуком. Миша разминал кисти, готовясь к тому, что должно было случиться. - Они придут, - сказал Шиничиро, не оборачиваясь. - Я чувствую. - Я тоже, - ответил Дракен. - Сколько их будет? - Не знаю. Может, четверо, как в прошлый раз. Может, больше. - Тогда готовимся к худшему. Миша подошёл к окну и выглянул на улицу. Она была пуста, ни души, только свет фонаря да стрёкот цикад. Обычный субботний вечер в тихом квартале. И в этой обыденности было что-то жуткое. Словно город замер в ожидании. - Идут, - сказал он. Шиничиро и Дракен мгновенно напряглись. Миша видел, как они переглянулись, как Дракен убрал нож в карман, не для того, чтобы не использовать, а чтобы не провоцировать раньше времени, как Шиничиро вышел из-за верстака и встал так, чтобы прикрыть собой вход. Их было не четверо. Их было шестеро. Ямада пришёл не один. С ним были трое из прошлого раза, те самые, с серьгами и татуировками, и ещё двое новых. Один здоровяк с бритой головой и золотым зубом. Второй щуплый, с бегающими глазами, в руках у которого была монтировка. - Сано, - сказал Ямада, останавливаясь в дверях. - Прошла неделя. Ты готов заплатить? - Я же сказал: я не плачу дань, - ответил Шиничиро. - Тогда у нас проблема, - Ямада оглядел помещение. - Вижу, ты не один. Это хорошо. Будет веселее. - Уходите. Последний раз предупреждаю. - Или что?, - Ямада улыбнулся и щёлкнул пальцами. Шестеро двинулись вперёд. Первым ударил здоровяк. Он бросился на Шиничиро с разбегу, туша в восемьдесят килограммов, несущаяся с ускорением. Шиничиро ушёл в сторону, и кулак здоровяка впечатался в стену рядом с его головой. Штукатурка хрустнула, посыпалась крошка. В ту же секунду Шиничиро нанёс короткий, точный удар в челюсть, и здоровяк, охнув, отступил на шаг. Дракен встретил второго, того с монтировкой. Щуплый замахнулся, целясь в голову, но Дракен нырнул под удар и двинул его локтем в солнечное сплетение. Монтировка выпала из ослабевших пальцев и со звоном покатилась по бетонному полу. Щуплый согнулся пополам, хватая ртом воздух. Миша оказался лицом к лицу с Ямадой и ещё одним, тем, у кого татуировка на шее. Они наступали с двух сторон, пытаясь взять в клещи. Миша отступал, уклоняясь, выжидая момент. Он вспомнил, что говорил Мансаку на тренировках: «В бою с несколькими противниками не давай себя окружить. Двигайся. Заставляй их мешать друг другу». Он сделал обманное движение влево, заставив того, что с татуировкой, дёрнуться, и тут же метнулся вправо, к Ямаде. Захват за рукав, подножка, и Ямада грохнулся на пол, но тут же вскочил, выставив кулаки. Он был крепким, этого не отнять. - Ты заплатишь за это, щенок!, - прорычал он. Миша не ответил. Он уже разворачивался к тому, с татуировкой, который заходил сбоку. Дракен дрался как заведённый. Тайский бокс, которому он учился в каком-то полуподвальном зале на окраине Токио, делал своё дело: его локти и колени мелькали в воздухе, находили цели с почти пугающей точностью. Он уже вырубил щуплого, тот лежал в углу, свернувшись калачиком, и теперь схлестнулся со здоровяком, которого Шиничиро отбросил к нему. - Меняемся!, - крикнул Дракен, и Шиничиро, поняв его с полуслова, переключился на Ямаду, освобождая Мишу. Теперь они дрались как единый организм. Трое против шестерых, но они двигались так слаженно, словно репетировали этот бой годами. Шиничиро брал на себя самого опасного. Дракен прикрывал его слева. Миша справа. Они не давали противникам окружить себя, постоянно перемещаясь, используя мастерскую как поле боя: верстаки становились баррикадами, мотоциклы укрытиями, ящики с инструментами снарядами. В какой-то момент Миша упал, Ямада подловил его, ударив ногой в живот. Воздух вышел из лёгких с хрипом, перед глазами поплыли круги. Ямада уже заносил ногу для второго удара, целясь в голову, и тут что-то метнулось ему в лицо. Это был гаечный ключ, который Дракен швырнул через всю мастерскую. - Не трогай его!, - заорал Дракен. Ямада отшатнулся, и Миша, использовав заминку, перекатился и вскочил на ноги. Боль в животе ещё пульсировала, но он заставил себя выпрямиться. - Цел?, - спросил Дракен. - Цел. - Тогда добиваем. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Шиничиро, улучив момент, схватил Ямаду за грудки и прижал к стене. Тот дёргался, пытаясь вырваться, но хватка у Шиничиро была железной. Миша знал, что Шиничиро не боец, он сам это говорил, но сейчас, в этот момент, он выглядел как человек, который может постоять за себя и за тех, кто ему дорог. - Слушай меня внимательно, - сказал Шиничиро. Его голос звучал ровно, но в нём была сталь. - Ты уйдёшь отсюда. И никогда больше не вернёшься. Ни ты, ни твои шавки. Если я ещё раз увижу тебя рядом с этой мастерской, я тебя..., - он не закончил фразу. Вместо этого он посмотрел Ямаде в глаза, и тот, кажется, прочёл там что-то, что заставило его замереть. - Ты пожалеешь об этом, Сано, - прохрипел Ямада. - Может быть. Но это будет потом. А сейчас - убирайся. Шиничиро отпустил его, и Ямада, пошатываясь, поплёлся к выходу. Его подручные, те, кто ещё мог стоять на ногах, последовали за ним. Здоровяк тащил на себе щуплого, тот стонал и держался за рёбра. Тот, с татуировкой, уходил, прихрамывая. Дверь хлопнула. Тишина. Только гул вентилятора и тяжёлое дыхание троих победителей. - Мы справились, - выдохнул Дракен. - Я не верил, что справимся, но мы справились. - Я верил, - сказал Шиничиро. - В вас, - он оглядел Мишу и Дракена и вдруг заметил что-то на лице Миши. - У тебя кровь. Миша коснулся лба. Пальцы стали мокрыми и красными. Он только сейчас почувствовал боль, острую, режущую, над левой бровью. Кровь текла по лицу, заливая глаз, и в тусклом свете лампы казалась почти чёрной. - Задел кто-то, - сказал он. - Кажется, монтировкой. - Садись, - Шиничиро усадил его на ящик и принялся осматривать рану. Его пальцы, испачканные машинным маслом, осторожно ощупали края пореза. - Глубоко. Надо шить. - У тебя есть чем? - Найдём. Дракен, аптечка в подсобке! Дракен метнулся в подсобку и вернулся с аптечкой, старой, потрёпанной, но укомплектованной всем необходимым. Шиничиро обработал рану перекисью, заклеил пластырем, швы он накладывать не умел, но пластырь должен был сдержать края до прихода врача. - Останется шрам, - сказал он. - Это хорошо, - ответил Миша. - Хорошо? - Да. Будет напоминать. - О чём? - О том, за что я дерусь. Шиничиро посмотрел на него долгим взглядом и кивнул. Он понял. Шрам это не просто отметина на коже. Это память. Это символ. Это доказательство того, что ты не сдался. Когда кровь была остановлена и рана заклеена, Шиничиро заварил чай. Они сидели втроём в разгромленной мастерской, среди перевёрнутых ящиков, рассыпанных инструментов и пятен крови на бетонном полу, и молча пили горячий зелёный чай из бумажных стаканчиков. - Сегодня мы победили, - сказал Шиничиро после долгой паузы. - Но завтра может прийти кто-то другой. Ямада не единственный, кто хочет откусить кусок от этого района. - Поэтому нам нужна банда, - сказал Дракен. - Настоящая. Не просто компания друзей, а сила, с которой будут считаться. - Тосва, - сказал Миша. - Да, - Шиничиро отставил стаканчик. - Майки говорит о ней уже полтора года. Я сперва думал, что это детские фантазии. Но теперь..., - он обвёл взглядом мастерскую. - Теперь я понимаю. Без банды мы просто мишени. Каждый из нас. С бандой мы сила. - Тогда нужно создавать её всерьёз, - сказал Дракен. - Не играть, а строить. Как армию. - Согласен, - Шиничиро посмотрел на Мишу. - Ты что думаешь? Миша задумался. Он вспомнил кладбище. Клятву, данную сестре. Клятву, данную матери. «Я никогда не уйду. Я буду защищать тебя. Всегда». - Я думаю, что мы должны стать щитом, - сказал он наконец. - Не мечом, который разит всех подряд, а щитом, который защищает тех, кто не может защитить себя. Если Тосва будет такой, я в деле. Если нет, я создам свой отряд и буду защищать сам. - «Чёрный Шторм», - напомнил Дракен. - Да. «Чёрный Шторм». Отряд, который будет самым быстрым, самым дисциплинированным, самым сильным. Элита внутри армии. Шиничиро усмехнулся. - Амбициозно. Но мне нравится. Если ты создашь такой отряд, я буду уважать тебя ещё больше. - Я создам, - сказал Миша. - Это клятва. - Клятвы - это серьёзно, -Шиничиро посмотрел на него внимательно. - Ты даёшь слишком много клятв, Миша. Не боишься не сдержать? - Нет. Потому что я не даю клятв, которые не могу сдержать. Шиничиро кивнул. - Тогда решено. Мы создаём Тосву. Не завтра, не через год - сейчас. Постепенно, шаг за шагом. Набираем людей. Строим структуру. Готовимся. И когда придёт время, мы будем готовы. - За Тосву?, - спросил Дракен, поднимая стаканчик с чаем, как бокал. - За Тосву, - сказал Шиничиро, поднимая свой. - За Тосву, - сказал Миша. И они выпили, за будущую банду, за будущую семью, за будущую легенду. Трое парней в полуподвальной мастерской, среди пятен крови и разбросанных инструментов. Тогда это казалось просто словами. Но каждое слово, сказанное в тот вечер, станет пророчеством. После того как чай был допит, а инструменты более-менее собраны, Шиничиро посмотрел на часы. - Уже поздно. Вам пора домой. - А ты?, - спросил Дракен. - Я останусь здесь. Надо прибраться. И подежурить, на случай, если Ямада решит вернуться ночью. - Я останусь с тобой, - сказал Дракен. - Нет. Ты и так сделал больше, чем должен был. Иди домой. Отдохни. - Это не обсуждается, - отрезал Дракен. - Мы либо вместе, либо никак. Правильно, Миша? - Правильно, - подтвердил Миша. - Я тоже могу остаться. - У тебя сестра дома, - напомнил Шиничиро. - Она волнуется. - Она поймёт. Но Шиничиро покачал головой. - Ты нужен ей. Иди. А мы с Дракеном подежурим. Миша хотел возразить, но что-то в голосе Шиничиро, твёрдое, почти отцовское, заставило его согласиться. Он кивнул, взял свою куртку и направился к выходу. В дверях он обернулся. - Спасибо. За сегодня. - Тебе спасибо, - ответил Шиничиро. - Без тебя мы бы не справились. - Без тебя я бы тоже не справился, - добавил Дракен. Миша улыбнулся, той редкой улыбкой, которую видели только самые близкие, и вышел в душную июльскую ночь. Алиса ждала его на ступеньках «Берёзки». Ресторан уже закрылся, но она не пошла домой. Она сидела на крыльце, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды, те немногие, что можно было увидеть сквозь неоновую завесу Токио. Она знала, что сегодня день «Х». Миша не говорил ей прямо, но она догадалась. И теперь она ждала. Когда его фигура показалась в конце улицы, Алиса вскочила и бросилась навстречу. - Миша! - Лиса? Ты чего не спишь? - Тебя жду, - она подбежала и остановилась, запыхавшись. Её рыжие волосы, распущенные по плечам, развевались на ветру. - Ты цел? - Цел. Почти, - он указал на пластырь над бровью. - Шрам останется. Но это не страшно. Алиса внимательно посмотрела на брата. В тусклом свете уличного фонаря он выглядел старше своих двенадцати лет. Уставшим, но не сломленным. Следы драки были заметны; разбитая губа, синяк на скуле, пластырь над бровью, но в его глазах горел тот самый огонь, который она видела там с самого детства. - Расскажешь?, - попросила она. - Расскажу. Но не здесь. Давай пройдёмся. Они пошли по ночной Сибуе не спеша, плечом к плечу. Улицы были пустынны. Фонари горели вполнакала. Где-то вдалеке шумела электричка. Цикады наконец замолчали, и тишина была почти оглушительной. Миша рассказал всё. Про «Змей», про угрозы, про подготовку, про драку. Про то, как они втроём: он, Дракен и Шиничиро, сражались против шестерых и победили. Про шрам, который останется на всю жизнь. Про клятву создать «Чёрный Шторм», которую он дал себе и своим друзьям. - Ты не боишься?, - спросила Алиса, когда он закончил. - Чего? - Что это повторится. Что придут другие. Что однажды ты не вернёшься. - Боюсь, - честно ответил Миша. - Но не за себя. За тебя. За папу. За Шиничиро. За Дракена. За всех, кто мне дорог. Но именно поэтому я и делаю то, что делаю. Чтобы защитить вас всех. Чтобы никто не посмел угрожать тем, кого я люблю. - Это большая ответственность. - Да. Но я справлюсь, - он помолчал. - Помнишь, что я обещал маме? На кладбище? - Помню. «Я никогда не уйду». - Вот. Я не уйду. И никому не позволю причинить вред тем, кто мне дорог. Это моя клятва. И я её сдержу. Алиса взяла брата за руку. Они шли по пустой улице, двое детей, которые стали взрослыми слишком рано, и молчали. Но в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Потому что они понимали друг друга без слов. Потому что их связывала та невидимая нить, которая протянулась между ними на Троекуровском кладбище, в тот самый день, когда они поклялись никогда не расставаться. Они дошли до храма Мэйдзи и остановились у главных ворот. Огромные кипарисовые тории чернели на фоне ночного неба, подсвеченные снизу фонарями. В парке было тихо, только ветер шелестел в кронах камфорных деревьев. - Знаешь, - сказала Алиса, - Я часто думаю о маме. О том, что она сказала бы, увидев нас сейчас. - И что? - Наверное, она была бы горда. И напугана. Одновременно. - Как и всегда. - Да, - Алиса улыбнулась. - Она всегда волновалась за тебя. Говорила: «Миша слишком серьёзный. Он слишком много берёт на себя». А ты ей: «Я же старший брат. Я должен». - Она смеялась в ответ. - Да. И обнимала тебя. Они помолчали, вспоминая. Ночь обволакивала их тишиной и теплом. Цикады снова начали стрекотать, видимо, жара спала настолько, что они решили возобновить свой бесконечный концерт. - Лиса, -сказал Миша вдруг. - Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет дальше? - Что ты имеешь в виду? - Ну... когда мы вырастем. Когда Тосва станет настоящей. Когда всё изменится. - Я думаю об этом каждый день, - Алиса посмотрела на звёзды. - И знаешь что? Мне кажется, что это не просто банда. Что это что-то большее. - Что именно? - Семья. Настоящая. Кровная или нет, не важно. Мы все: ты, я, папа, Майки, Эмма, Баджи, Дракен, Шиничиро, мы все уже семья. Мы держимся друг за друга. И пока мы держимся, мы непобедимы. -Как феникс, - сказал Миша. - Да. Как феникс. Даже если мы сгорим, мы возродимся. Миша обнял сестру за плечи. Они стояли перед древними воротами храма, под звёздами, которых почти не было видно, и слушали, как цикады поют свою бесконечную песню. Где-то там, в будущем, их ждали испытания. Потери. Победы. Но сейчас, в этот момент, они были просто братом и сестрой. Просто двумя детьми, которые потеряли мать, но нашли друг в друге опору. - Пойдём домой, - сказал Миша. - Пойдём. Они повернули обратно и пошли по пустой улице к дому, к «Берёзке», к отцу, который, наверное, уже волновался. А позади них, на чердаке старого храма, ветер раскачивал бронзовый колокол, и его тихий, едва слышный звон разносился над спящим Токио, как обещание. Как напоминание. Как клятва. На следующее утро Миша проснулся поздно, почти в десять. Солнце уже вовсю жарило сквозь бумажные сёдзи, и в комнате было душно, как в парной. Он сел на футоне и поморщился от боли в рёбрах. Синяк, заработанный вчера, расцвёл во всей красе, багрово-фиолетовое пятно на левом боку, напоминавшее о ударе Ямады. - Доброе утро, герой, - раздался голос Алисы. Она сидела за низким столиком с чашкой чая и читала какую-то книгу. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а на губах играла лёгкая улыбка. - Какое там «доброе», - проворчал Миша. - Рёбра болят. - Я предупреждала. - Не помню такого. - А я помню, - она отложила книгу. - Папа ушёл в ресторан. Сказал, чтобы ты отдыхал. И чтобы я за тобой присмотрела. - Я не нуждаюсь в присмотре. - Конечно, - Алиса улыбнулась той самой улыбкой, которая означала: «Спорить бесполезно, я всё равно сделаю по-своему». - Завтрак на столе. Рис с яйцом. Ешь. Миша поднялся и, превозмогая боль в рёбрах, поплёлся к столу. Рис был тёплым, яйцо приготовленным так, как он любил: глазунья с жидким желтком. Он съел всё, не сказав ни слова, и почувствовал, как силы постепенно возвращаются. - Спасибо, Лиса. - На здоровье, - она помолчала. - Кстати, приходил Дракен. Рано утром. Спрашивал, как ты. - И что ты сказала? - Что ты спишь. Он просил передать, что Ямада со своими шавками убрался из района. Шиничиро видел, как они грузили вещи в машину сегодня ночью. - Значит, всё кончено? - Похоже на то, - Алиса посмотрела на брата. - По крайней мере, пока. Миша кивнул. Он знал, что одна победа не означает окончания войны. Уличный мир Токио был жестоким и изменчивым. Сегодня ты победил, завтра на твоё место придёт кто-то другой. Поэтому и нужна была Тосва. Поэтому и нужен был «Чёрный Шторм». Чтобы не просто побеждать, а держать оборону. Всегда. - Я пойду в додзё, - сказал он, поднимаясь. - С рёбрами? - С рёбрами. Мансаку сказал, что настоящий боец должен уметь тренироваться даже с травмами. Просто осторожнее. - Тогда я с тобой. - Ты не обязана. - Я знаю. Но я хочу. Они оделись и вышли на улицу. Солнце палило нещадно, но Алиса заметила, что Миша идёт легче, чем обычно. Словно вчерашняя драка сняла с него какой-то груз. Словно он доказал себе что-то важное. Словно шрам над бровью стал не просто отметиной, а знаком. В додзё их встретил Майки. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и, кажется, ждал. Его светлые волосы, блестели на солнце, а чёрные глаза смотрели с тем же холодным, пронзительным выражением, что и всегда. - Я всё знаю, - сказал он, прежде чем Миша успел открыть рот. - Шин рассказал. - И?, - насторожился Миша. - И я горжусь, - Майки улыбнулся, не той опасной улыбкой, а другой, тёплой. - Вы сделали то, что должны были. Ты, Дракен, Шин. Вы защитили мастерскую. Вы защитили друг друга. Это то, о чём я говорю. То, для чего мы нужны. - Тосва?, - уточнила Алиса. - Да. Тосва, - Майки посмотрел на Мишу. - У тебя кровь на пластыре. Это твой первый шрам за Тосву. Носи его с гордостью. Миша машинально коснулся лба. Пластырь был на месте, но под ним уже пульсировала заживающая рана. - Я ношу, - сказал он. - И буду носить. - Вот и хорошо, -Майки хлопнул его по плечу. - А теперь на татами. Тренировка начинается. Тренировка в тот день была особенно жёсткой. Мансаку, узнав о вчерашней драке, не стал делать скидок, напротив, гонял всех до седьмого пота. Но никто не жаловался. Даже Баджи, который обычно ворчал, когда его заставляли делать лишние отжимания, сегодня молчал. Словно понимал: это часть подготовки. Часть пути. После тренировки, когда все разошлись, Миша и Дракен задержались на татами. Они сидели бок о бок, прислонившись спинами к стене, и смотрели в потолок. Их дыхание всё ещё было тяжёлым после тренировки, но в глазах горел тот самый огонь, который появляется только после настоящего боя. - Знаешь, - сказал Дракен, - Я тут подумал... - Это опасно, - усмехнулся Миша. - Заткнись. Я серьёзно, -Дракен помолчал. - Когда я дрался вчера, я понял одну вещь. - Какую? - Что я не хочу быть один. Всю жизнь я думал, что быть одиноким, это и есть сила. Что если ты ни от кого не зависишь, тебя никто не ранит. Но вчера, когда мы дрались вместе, я чувствовал... не знаю, как это назвать. Поддержку. Спину, которую не надо прикрывать самому, потому что её прикрывают за тебя. - Это называется «доверие», - сказал Миша. - Да. Наверное, - Дракен посмотрел на свои руки, на костяшки, разбитые вчерашним боем, на мозоли от гаечных ключей. - Я никогда никому не доверял. Кроме Майки и Шиничиро, может быть. А теперь... Теперь я доверяю тебе. - Это взаимно, - сказал Миша. Они не ударили по рукам. Не обменялись клятвами. Просто сидели рядом, два будущих капитана, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Вечером того же дня, когда солнце наконец скрылось за горизонтом и жара немного спала, вся компания собралась в «Берёзке». Николай, узнав о вчерашней драке от Алисы, не стал ругать Мишу, только покачал головой и сказал: «В следующий раз будь осторожнее». А потом поставил на стол кастрюлю борща и гору пельменей. За столом было шумно. Майки, как обычно, ел быстрее всех и требовал добавки. Баджи спорил с ним о чём-то, размахивая вилкой. Дракен и Миша обсуждали какую-то новую модель карбюратора. Шиничиро сидел в углу и улыбался, глядя на всё это. Эмма и Алиса о чём-то шушукались, и Алиса то и дело смеялась. - Завтра снова тренировка, - сказал Майки, когда ужин подошёл к концу. - А послезавтра снова. И так каждый день. Пока мы не станем лучшими. - Мы уже лучшие, - заметил Баджи. - Лучшие становятся легендами. А мы пока не легенды. - Станем, - сказал Миша. - Конечно, станем, - согласился Майки. - В этом и смысл. Он обвёл взглядом сидящих за столом, свою будущую армию, свою будущую семью, и в его чёрных глазах горел тот самый огонь, который Алиса видела там с самой первой встречи. Огонь, который невозможно потушить. Огонь, который согревает, даже когда вокруг тьма. Николай, стоя у плиты, смотрел на всю эту компанию и думал о том, что Анна была бы рада. Её мечта - ресторан, полный гостей, сбылась. Пусть и не так, как она себе представляла. Пусть гости были не совсем обычными, подростки из уличных банд, но они были. Они смеялись, ели, дружили. Они были семьёй. - За Тосву, - сказал Майки, поднимая чашку с чаем. - За Тосву, - подхватили остальные. И где-то там, в будущем, их уже ждали испытания. Кровавый Хэллоуин. Вальхалла. Чёрные драконы. Тэнджику. Но сейчас, в этот вечер, они были просто друзьями, сидящими за одним столом. Просто семьёй, которая только начинала свой путь.