Прокол

Ранпо не особо любил ходить по гостям в жаркое время года, ибо ходить под палящим солнцем сравнимо с самоубийством. Но сейчас на такой отважный поход его соблазнили слова о том, что внутри его ждëт коллекция свежо написанных рассказов и даже один короткий роман. Такое сокровище можно было ожидать лишь от одного человека — Эдгар По. Даже летом, одетый в многослойный балахон, он держит путь к своему особняку. Кажется, это единственный путь, который он хорошо выучил в этой незнакомой Йокогаме. «Эд, давай заскочим в этот магазинчик»: внезапно выскочил со своим предложением Ранпо, и как маленький ребёнок, потянул за рукав своего попутчика. «Тебе что, сладкого мало? Ты и так его за день много съедаешь»: с каким-то нежеланием промямлил Эдгар. «Ты не понимаешь! Там такие сладости, которые мало где можно найти! А они тут, под рукой. Это же идеальная возможность!» Даже если бы Аллан умел отказывать, то вряд ли бы отказал Эдогаве. Да и смысл отказывать в такой мелочи, с учëтом неплохого финансового положения По. «Только немного, а то я волнуюсь за твоë здоровье»: голос американца прозвучал суше и глуше, пока он рылся во внутреннем кармане пиджака. Из бумажника в протянутые руки Ранпо укладываются пара купюр йен, коих должно хватит на каких-нибудь две сладости. Ранпо недолго дуется, но потом бежит до магазина хоть с такой, но суммой. Оказалось, что у самого Ранпо деньги были, но тратить из своего кармана он не любил. Гораздо лучше жить не себе в убыток. А ведь сладости там были реально интересные. Не привычные японские, а зарубежные. Даже кит-кат не японский, что очень сильно покоряло внимание Эдогавы. Глаза разбегались от обилия этих сластей, но грустно, что от их цен хватит лишь на что-то незначительное. «Эд, ты жадина»: заявил японец, как только вернулся с закупок с большим сникерсом в руке. И без денег. «Прости, я просто не знаю ваши японские цены» Но детективу было просто невмоготу слушать какие-то оправдания, что сведутся в конечном счëте к его приезду из другой страны, отчего он не смог приспособиться. Ранпо уже сто раз слышал это, и в сто первый раз слышать не горел желанием. «Прости, очень жаль, что не смог угодить тебе»: продолжал уверять своего друга писатель. Причëм хоть и к нему шли в гости, но шëл он сзади, и лишь время от времени давил на плечо Эдогавы, направляя в нужное русло. Шли они всякими извилистыми путями, которые Ранпо даже не пытался распознать. Он был увлечëн своим батончиком, а своими громкими и упрямыми шагами он лишь давал понять, что сильно бесится. Дверь с пронзительным скрежетом распахивается, и внутрь входят два парня. Свет с улицы недолго заполняет это мрачное помещение, но как только дверь закрывается, то снова становится серо и уныло. Глаза не сразу привыкают. «Чëрт, в этой темноте я обещаю, что твой енот выскочит и прямо на моë лицо!»: прошипел вдруг Ранпо, растирая свои глаза для лучшей адаптации. «Не бойся, он сейчас спит. Он ночью более активен»: оправдал своего дружка Эдгар, а потом прошёлся куда-то вглубь, — «да, тут темно, но он чувствует время. Привык и не хочет меняться» «Ага, конечно» «Подожди, мне нужно снять с себя немного вещей. Жарковато» Эдогава был уже готов покрутить у виска, но не нашëл своего собеседника. Лишь услышал его звонкие звуки каблуков, что с поднятием вверх становятся лишь глуше и с лëгким эхом. Пришлось идти на звук и искать своего друга. Вообще, это странно, что он не любит жару, но ходит в куче вещей. Стесняется своего тела? Боится сгореть? Хочет выглядеть роскошно и изысканно? Это очень странно, и Ранпо таких людей не понимает. Вот он — человек деловой, но одетый по-летнему. Привычные широкие бриджи, светлая рубашка, что иногда становится плотно к своему телу. Галстук, светлые гольфы и лëгкие кожаные туфли. И шляпка на голове, в данный момент подходящий для защиты от солнца. «Эд, давай быстрее. Мне не терпится уже побыстрее изучить твои байки!» Крикнул парень, но ответа не было. Он был на верном пути, ибо слышал короткие шорохи. Нехорошо взламываться, но Эдогава уверен, что Аллан не станет снимать слишком много вещей. Всего-то, свой плащ, пиджак… это для лета уже слишком много! У По явно проблемы с восприятием температуры! Дверь, выбранная наугад, со скрипом открывается. Видно, давно никто её не смазывал, а зная Эдгара ему было плевать на неё. Гениальность сыщика не подводит его никогда, и даже сейчас он без ошибок находит хозяина. Японец поднял одну бровь и причудливо изогнул. Аллан стоял возле постели. Сзади через плохо зашторенные шторы попадал мягкий свет, отчего образ писателя можно было рассмотреть хорошо. На крови небрежно были скиданы пиджак и лëгкая жилетка, которая была похожа и на жилетку Ранпо. Плащ косо висел на стуле, почти падая. Но самое сильное, что бросалось в глаза — это прилипшая к коже рубашка. «Ты очень сильно потеешь, зачем тебе так много одежды?» По вздрагивает. Меньше всего он ожидал, что Ранпо продолжит смотреть. В размышлениях Аллана были мысли об этом, но он думал, что Эдогава мог бы и убежать, да не рассматривать так детально. «Ну… красиво выглядит»: оправдался По, но видно, как он жался. «Оставь так, иди уже» Японец оставляет дверь открытой, но вовсе не торопится отойти от неё. Он продолжает анализ реакции своего друга. Что-то в нëм явно было не так, как бывало обычно. Взгляд скользит с дрожащей спины к прикрытой руками груди. Правда, и так ракурс полубоком не даëт полностью себя рассмотреть, а тут ещё и сам Эдгар жмëтся. Да и ткань натягивается достаточно интересно в зоне его сосков. Не просто как обычную «пуговку», а как что-то более крупное и ощутимое. «Эд, с тобой что-то не то. Может, это какое-то отклонение и следовало бы обратиться к врачу?» «Вовсе нет, я знаю, что со мной всё хорошо»: продолжал стоять на своём Аллан, отшагивая назад. Но, как назло, Ранпо наоборот соизволил подойти ближе. Что-либо о личных границах детектив и не слышал, действуя, как детектив на самом жёстком преступлении. Его шаги глухо отдавались по дереву, правда время от времени небольшие каблуки его кожаных туфель отдавали характерным цоканьем. Бежать просто-напросто некуда. По загнан в тупик в своей собственной спальне, так ещё и с человеком, что способен его раскусить. Да и что уже скрывать, если он раскрыт. Причём в буквальном смысле. Эдогава стремительно и крайне уверенно хватает обе бледные руки и с силой отдёргивает их от чужой грудной клетки. Тело его друга даже не сопротивляется, полностью отдаваясь всем необходимым анализам его странного поведения. Лишь дыхание может выдавать истинную тревогу, что шумно отдаётся в его неровной частоте вдохов. «Что это? Это какое-то инородное тело»: первое же впечатление вырывается у Ранпо из уст, как только под рубашкой он замечает ещё четыре какие-то небольшие точки. Решение снимать рубашку было просто очевидным. Японец вцепился в две верхние пуговицы, едва не оторвав от ткани в порыве адреналина, а потом стремительно стал расправляться и с остальными. Пальцы едва слушались и успевали за каждой маленькой пуговицей этой большой рубашки, отчего Ранпо лишь сильнее выходил из себя и. даже переживал? Наконец, верх упал на пол, лишь звонко прозвучав пуговицами об пол. Эдогава совсем не верил своим собственным глазам, что сейчас, непривычно для него самого, раскрылись. Перед ним в том самом месте, где у всех нормальных мужчин располагались обычно небольшие соски, сейчас красовались ещё две бусины по бокам от самого соска. Эти самые «горошины» поблёскивали на свету, приобретая приятный голубоватый оттенок метала. «Эд…»: тихо и отстранёно щебетнул Ранпо, боясь трогать эти неопознанные объекты. Но писатель не мог найти силы объяснить столь необычную находку. Кажется, что у этого определённо есть какая-то комичная или занимательная история, которую американец просто стесняется сказать вслух. По крайне мере сейчас. Ведь именно в этот момент его лицо напоминает розовое пятно, что так живо расползалось по его щекам, ушам и даже шее. «Это… очень странно» Аналитический ум сыщика даёт сбой. Он ожидал загадку, какую-то патологию или страшную болезнь, а на деле нашёл какой-то пирсинг. Но будь он совершенно обычным, Ранпо бы не так удивлялся, а тут у скромного писателя и такое… странное место для прокола. Наверное, это было чертовски больно. Вместо привычного допроса, Эдогава просто опустил голову. Кажется, он смущён не меньше. Или нет, погодите-ка! Ему… нравится? Какое-то странное и совершенно дикое чувства красоты и зверского удовлетворения коснулась его изнутри и больно кольнула. Ноги стало сводить вместе от внезапного импульса именно в район паха, а руки стали мокрыми. Желание трогать, изучать и щупать росло просто с неописуемой быстротой. И он не мог им противиться. Дрожащей рукой он касается грудной клетке в районе левого ареола. Небольшие, но юркие пальчики легли поверх соска, упираясь подушечками указательного и среднего пальцами в обе бусинки. Холодный титан приятно контрастирует с кожей, отчего ощущения становятся смешанными. С пирсинга пальцы плавно движутся и к самому соску, начиная с интересом надавливать и играться с ним. Для Эдгара, что уже успел охладиться от страха это стало совсем другой волной — страстным контрастом тёплых рук с его холодным телом. Пока пальцы вели свою хитрую игру, то Аллан едва мог сдерживать себя от пленительных стонов, прикрывая их лишь кусанием губы. ведь он совсем не любил стонать даже при мастурбации, а здесь решил просто отдаться всем своим чувствам и эмоциям. «Знаешь…»: начинает Ранпо, ненадолго оставляя «бусинки» в покое, — «тебе стоит чаще ходить без рубашки и баловать меня» Тихий смех раздаётся по груди, да и всему телу блестящего детектива. Он не даёт ответить или собраться с мыслями, так как продолжает свои ласки. Теперь уже правый сосок он ласкает языком. На вкус металлические бусины не очень, как будто какая-то батарейка, но гораздо приятнее ощущать вибрацию под языком. От этого Эдогава старался попадать больше по самому соску, выбивая из друга отчаянные стоны и протяжное мычание. Чем закончился этот вечер — уже не так важно. Скорее всего, Ранпо просто остановился на ласке груди и до секса дело не дошло. Но ясно точно, что после этого случая, По стал чаще в присутствии Ранпо расхаживать без верха и радовать этими интересными видами.