А что если...

Утро. Звон будильника — а может, это в ушах звенит. Вэй Ин медленно открывает глаза. Перед глазами всё плывёт, будто он смотрит сквозь мутную воду. В горле пересохло, язык будто песком посыпали. Он смотрит в белый потолок. Звук будильника резко обрывается — и тут же в лицо прилетает мокрой тряпкой. Вэй Ин дёргается, резко садится, и голова идёт кругом. Комната плывёт, пол уходит из-под ног. — Проснулась пьяница!? — женский голос режет слух. — Это ж надо было прийти домой в хлам пьяный! Да я в твои года такого не вытворяла. Вэй Ин проморгался и посмотрел на женщину, которая на него кричала. Лицо было ему болезненно знакомым. Слишком знакомым. Только вот он видел её в последний раз... когда? — Так и будешь молчать! — женщина упёрла руки в бока. В комнату зашёл кто-то ещё. Шаги мягкие, почти неслышные. — Мама, прошу, А-Сяну и так плохо, не нужно так кричать. — Янли, доченька, как же тут не кричать? От него столько проблем. Цзян Янли мягко взяла мать под локоть. — Мама, я с ним поговорю. Та, которую назвали мамой, развернулась и вышла, напоследок бросив уничтожающий взгляд. Цзян Янли подошла к кровати. Она поставила на прикроватный столик поднос с едой — рисовая каша, пареные овощи, чай. Всё простое, домашнее. — А-Сян, ты как? Сильно голова болит? — её голос тихий, тёплый. Вэй Ин сглотнул. Голос тоже знакомый. До боли. — Всё нормально, — ответил он, стараясь звучать спокойно. — Жить буду. Что, чёрт возьми, происходит? Откуда тут Цзян Янли и Мадам Юй? Последнее, что он помнил — это как закрыл глаза на века. Темнота. Тишина. Ничего. Он осмотрел комнату. Кровать. Шкаф. Полки с книгами. Стол. На столе лежали учебники, какие-то бумаги... и ещё что-то. Прямоугольное, с тёмным экраном. Компьютер? Откуда он знает это слово? И куда он вообще попал? Воспоминания хлынули разом — чужие, липкие, чуждые. Они навалились тяжёлой волной, заставив схватиться за голову. Где-то на периферии Цзян Янли что-то говорила, но слова тонули в белом шуме. Когда поток воспоминаний прекратился, Вэй Ин с трудом разлепил веки. — Всё хорошо, — выдохнул он. — Не волнуйся. Цзян Янли пристально посмотрела на него. — Точно всё хорошо? — Да, можешь идти, а то Мадам Юй будет волноваться. Цзян Янли замерла. Посмотрела на него с каким-то странным выражением — в её глазах мелькнуло что-то вроде удивления. — Хорошо, — сказала она наконец и вышла, бесшумно прикрыв дверь. Вэй Ин откинулся на подушку. Что я не так сказал? Он прокрутил в голове фразу. «Мадам Юй». А в воспоминаниях того парня — тела, которое он теперь занимал — эта женщина была «матушкой». «Матушка Юй». Вот чёрт.

***

Через час Вэй Ин кое-как привёл себя в порядок. Холодная вода помогла прояснить голову, хотя гул в висках никуда не делся. Одежда в шкафу оказалась странной — узкие штаны, большая толстовка с капюшоном. Он натянул это на себя, чувствуя себя ряженым. Цзян Чэн ждал у двери. — А я тебе говорил не пить так много, — буркнул он, запирая дверь. Вэй Ин покосился на него. Та же хмурая складка между бровей. Те же руки, сжатые в карманах куртки. Даже тут на Вэй Ина бубнит. — Эй, ты меня слышишь? — Цзян Чэн ткнул его локтем. — Ты в облаках витаешь целое утро. Ни слова не сказал с тех пор, как вышел из комнаты. Это на тебя не похоже. — Всё хорошо, — вяло отозвался Вэй Ин. — У меня голова болит. — Когда это тебя останавливало, чтобы трещать без умолку? Вэй Ин не ответил. Просто шёл вперёд, вдыхая воздух этого чужого мира. Воздух пах бензином, асфальтом и осенней сыростью. Ничего общего с пылью дорог и ароматом цветущих персиков. Впереди была школа. И он понятия не имел, что его там ждёт.