Всё идёт по плану

Ставрогина из задумчивости вернули три громких стука в дверь. Николай дёрнулся от неожиданности, взял кружку с чаем, который он не помнил, как заварил, и прошёл в коридор. Посмотрев в глазок, он увидел Петра и чуть отпрянул от двери. За ней послышались неразборчивые ругательства, и Николай всё же открыл. — Эй, привет! Чего не открываешь, стучу, стучу… — Верховенский бодро прошёл мимо него, но тут заметил уставший вид Ставрогина, потом кружку. — А… ясно. Так вот, я по делу пришёл. Николай смотрел на него тёмными, пустыми глазами, но выгонять не стал. — Пошли на кухню, — только бросил он и развернулся, не дожидаясь товарища.

***

На кухне Пётр уселся на табурет, закинув ногу на ногу, и с интересом оглядел захламлённый стол. Николай сел напротив, поставил кружку и уставился в одну точку. Пётр бегло изучил его глазами и мягко улыбнулся. — Слушай, Коль, — начал он, чуть наклонившись вперёд. — Ты не переживай так. Всё обошлось. Ставрогин поднял на него тяжёлый взгляд. Верховенскому на мгновение даже стало жалко его. — В каком смысле? — тревожно спросил Николай. — В прямом. — Пётр усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет «Marlboro», закурил прямо на кухне, пуская дым в потолок. — Денисова уже увезли. Оформляют как несчастный случай. Поскользнулся, ударился головой, — он развёл руками, — бытовуха. Никто не придёт, можешь быть спокоен. Николай молчал, переваривая услышанное. Пётр говорил так обыденно, что становилось ещё страшнее. — Как это? — наконец выдавил Ставрогин. — Там же кровь была… — Масло, Коль. Масло на полу, — Пётр подмигнул. — Я всё продумал. Васька молчит, документы чистые. Тебя там вообще не было. Николай хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Пётр смотрел на него как-то ласково, с улыбкой. — Ты, главное, не дёргайся. Дело закрыто. А теперь давай поговорим вот о чём… — Пётр затушил сигарету о край пепельницы, щелчком отправил её в окно, а затем посмотрел на Ставрогина в упор. — Помнишь, я говорил тебе, что ты мне должен? Николай напрягся. — Я же тебе ничего не должен, — осторожно сказал он. — Ты сам мне её отдал. — Отдал, отдал, — согласился Пётр. — Но это было не просто так. Ты же понимаешь, такие вещи просто так не дарятся. Я вложил в тебя время, связи, эту гитару… Теперь ты мне должен не вещь, а услугу. Не бойся, я ничего страшного не попрошу. «Ага, я уже сыграл с тобой в картишки…» — подумал Николай, но промолчал. Между ними наступила тишина. — Просто будь рядом, — наконец продолжил Пётр. — Иногда мне будет нужна твоя помощь. И тогда ты поможешь. Договорились? Ставрогин, кажется, понял, что попал в ловушку, из которой теперь вряд ли выберется. Он сидел неподвижно, глядя на красную гитару в углу кухни. Теперь она больше не казалась ему солнцем. Она была напоминанием. — Не хочу я ни в чём участвовать, — глухо сказал он. — А кто тебя спрашивает, Коль? — мягко, почти ласково задал вопрос Верховенский. — Ты же сам подписался, когда пришёл. Ты вполне мог уйти, но остался. Не так, что ли? Николай промолчал. Пётр встал, отряхнул джинсы, опустил очки на глаза и направился к выходу. Ставрогин пошёл за ним. — Сегодня вечером зайду. Пойдём в одно место, — бросил он уже на пороге. — Не опаздывай. Дверь закрылась, и Николай остался один. Он вернулся на кухню, взял гитару. Провёл пальцами по струнам. Она отозвалась чистым, прозрачным звуком. Но у Ставрогина внутри было пусто.