Право быть собой

— Фифа, дорогой, ты точно уверен, что хочешь улететь в Корею на стажировку? — Пор посмотрел на своего сына, которому только недавно исполнилось семнадцать. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с гордостью и лёгкой грустью. — Да, пап, я в этом полностью уверен, — ответил Фифа, и его голос звучал твёрдо. — Я уже прошёл прослушивание, тем более я хочу всем доказать, что быть вашим сыном — это не единственное, что я могу. Он говорил это с горящими глазами, полными уверенности. В его взгляде была та самая искра, которую Пор видел в нём с самого детства — когда Фифа впервые пошёл на сцену, когда танцевал на концертах, когда пел перед тысячами зрителей. Он всегда был целеустремлённым, всегда знал, чего хочет. Пор лишь громко вздохнул, чувствуя, как внутри закипает тревога. Он знал, что K-pop индустрия — это не шутки. Он знал, как там тяжело, как там ломают людей. Особенно таких, как его сын — чувствительных, ранимых, не вписывающихся в жёсткие рамки «альфа-поведения». Тити, стоявший рядом, мягко положил руку на плечо мужа. Он чувствовал его беспокойство, понимал его страхи. Но он также видел то, что видел в глазах сына — настоящую мечту. — Пор, — сказал Тити тихо, — он уже взрослый мальчик. Если он так хочет попробовать себя в этой индустрии именно в Корее, он уже не маленький. — Но... — хотел возразить Пор, но Тити мягко его перебил, обращаясь уже к сыну. — Но если тебе будет трудно, или ты захочешь вернуться, мы всегда тебя поддержим, — Тити улыбнулся той тёплой, ободряющей улыбкой, которая всегда помогала Фифа чувствовать себя увереннее. — И мы, и твой младший брат. Он потрепал по голове стоящего рядом Реона, их младшего сына. Реон поднял голову и улыбнулся брату — той самой улыбкой, которая говорила: «Я с тобой, что бы ни случилось». Фифа улыбнулся в ответ. Он протянул руки и обнял сначала Пора, потом Тити, а потом притянул к себе Реона, прижимая его так крепко, будто хотел запомнить это тепло на долгие месяцы разлуки. — Я буду скучать по вам всем, — прошептал он. — Мы тоже будем скучать по тебе, — ответил Реон, утыкаясь носом в плечо брата. --- Вечер. Комната Фифа Солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату Фифа в тёплые золотистые тона. На кровати лежал полупустой чемодан, рядом — стопка аккуратно сложенной одежды, несколько книг, зарядные устройства и другие мелочи. Фифа сидел на полу, перебирая вещи, и старался не думать о том, как сильно он будет скучать по этому дому. Он услышал тихий стук в дверь. — Пи'Фифа, можно? — раздался голос Реона. Пи' — уважительное обращение к старшему по возрасту. Реон всегда называл его так, даже когда они были совсем маленькими. — Да, конечно, заходи, — ответил Фифа, откладывая в сторону сложенную футболку. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл Реон. Он был всего на год младше Фифы, но в их отношениях всегда чувствовалась особая связь — не просто братская, а почти дружеская. Они росли вместе, тренировались вместе, поддерживали друг друга в трудные моменты. — Ты что-то хотел, Реон? — поинтересовался Фифа, смотря на брата. Реон замялся на секунду, переминаясь с ноги на ногу. Потом подошёл и сел на пол напротив Фифы, скрестив ноги по-турецки. — Подумал, может тебе помощь нужна, — начал он, — и хотел кое о чём поговорить. — Я тебя внимательно слушаю, — Фифа отложил очередную вещь и повернулся к брату, показывая, что он здесь и готов слушать. Реон сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Было видно, что он долго обдумывал этот разговор, но всё ещё немного нервничал. — Я думаю, ты уже в курсе, что скоро начнут принимать заявки для шоу на выживание, — сказал он, и его голос слегка дрогнул. — Да, я в курсе, — Фифа кивнул. — А ты хочешь попробовать принять в нём участие? Реон опустил взгляд, теребя край своей футболки. — Да. — Его голос стал тише. — Я, конечно, не знаю, что из этого выйдет, и вообще пустят ли меня родители... Ты-то альфа, а я омега... Фифа на мгновение задумался. Он знал, что Реон всегда был более застенчивым, более осторожным. Он не любил привлекать к себе внимание, хотя таланта у него было не меньше, чем у Фифа. Может быть, даже больше. — Думаю, родители поймут, — сказал Фифа уверенно. — Ты ведь с детства любил танцевать и петь, как и я. Мы всегда вместе тренировались и не раз вместе выступали. К тому же ты уже не маленький — тебе уже шестнадцать, всего на год младше меня. Если хочешь, мы можем вместе поговорить с папами. Реон поднял голову, и в его глазах мелькнула искра надежды. — Я думаю, я пока ещё подумаю над этим, — сказал он. — Пока может начну готовиться к записи заявки, потом сам поговорю с ними. И если что, тогда уже созвонюсь с тобой, и ты с ними попробуешь поговорить. — Хорошо, — Фифа улыбнулся. — Если что, я всегда на связи. Так что можешь звонить. Хотя я, конечно, думаю, что будет очень много тренировок, но думаю, я справлюсь. Реон кивнул и улыбнулся в ответ — той улыбкой, которая появлялась на его лице только тогда, когда он чувствовал поддержку старшего брата. Они ещё долго сидели на полу, болтая о всяких мелочах, вспоминая смешные случаи из детства, обсуждая будущие планы. Реон помог Фифа аккуратно сложить оставшиеся вещи, и к тому времени, как чемодан был закрыт, на улице уже стемнело. — Спасибо, что пришёл, — сказал Фифа, когда Реон уже стоял в дверях. — Мне было важно поговорить с тобой перед отлётом. — Всегда пожалуйста, Пи'Фифа, — ответил Реон. — Ты же мой старший брат. Он закрыл дверь, и Фифа остался один в комнате. Он посмотрел на закрытый чемодан, на знакомые стены, на фотографии на стене — их с папами, с Реоном, с Томасом и Конгом, с другими друзьями. На мгновение ему стало грустно. Но он быстро взял себя в руки. «Это ради мечты», — сказал он себе. — «Я справлюсь». --- Аэропорт был шумным и многолюдным. Пассажиры сновали туда-сюда, объявления о рейсах звучали из динамиков, где-то плакал ребёнок. Но для семьи Фифа весь этот шум словно исчез — остались только они. Пор стоял рядом с Фифой и не мог сдержать слёз. Он уже несколько раз вытирал глаза, но слёзы всё равно наворачивались снова. — Ты будешь звонить каждый день? — спросил он, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходила кривой. — Каждый день не обещаю, пап, — ответил Фифа, обнимая его. — Но я буду писать в чат. И звонить, как только будет свободная минута. — И не забывай нормально питаться, — добавил Пор, вытирая глаза. — Ты всегда забываешь поесть, когда чем-то увлечён. — Обещаю, пап. Тити стоял рядом и молча смотрел на сына. В его взгляде не было слёз — только глубокая, спокойная уверенность. Он подошёл к Фифе и положил руку ему на плечо. — Слушай своё сердце, — сказал он тихо. — Ты знаешь, кто ты. Ты знаешь, что тебе нужно. Не позволяй никому говорить тебе обратное. Фифа посмотрел на отца. В этих глазах было столько любви и мудрости, что ему вдруг захотелось остаться. Но он знал, что должен идти. — Я запомню, отец, — ответил он. Реон стоял чуть поодаль, сжимая в руках маленький пакетик. Когда Фифа повернулся к нему, он шагнул вперёд и протянул ему подарок. — Это для удачи, — сказал Реон. — Я знаю, ты не суеверный, но... я просто хотел. Фифа открыл пакетик. Внутри лежал небольшой брелок — маленький слон, символ удачи в их культуре. На брелоке была выгравирована буква «Ф». — Спасибо, Реон, — Фифа улыбнулся и повесил брелок на рюкзак. — Я буду носить его с собой всегда. — Ты станешь звездой, Пи'Фифа, — сказал Реон, и в его голосе не было сомнений. — Я знаю. Фифа обнял брата — крепко, по-настоящему. Потом отстранился, взял рюкзак и чемодан и посмотрел на свою семью в последний раз. — Я люблю вас, — сказал он. — Всех. — Мы тоже любим тебя, — ответили они хором. Фифа развернулся и направился к выходу на посадку. Он не оглядывался — боялся, что если обернётся, то не сможет уйти. Он шёл вперёд, чувствуя на спине взгляды своих родных, чувствуя их любовь, которая провожала его до самого трапа. --- В самолёте Фифа сидел у окна, глядя, как Таиланд медленно исчезает за облаками. Внизу остались знакомые улицы, дома, школа, студия, семья. Всё, что он знал и любил. Сердце билось быстрее обычного. Это было волнение — но не из-за полёта. Фифа не боялся летать: за свою жизнь он успел налетаться достаточно. Сначала с папами на их съёмки, потом с концертами, потом с короткими поездками. Нет, он волновался о другом. Он волновался о стажировке. О том, что будет через несколько часов. О том, как его примут, что скажут, как он справится с нагрузками. Он знал, что K-pop индустрия — это не просто тренировки. Это жёсткая дисциплина, постоянные оценки, сравнения, конкуренция. И ещё — ожидания. «Он же сын Тити и Пора», — говорили люди за его спиной. — «Ему должно быть легко». Но ему было не легко. И он знал, что его будут судить не только как стажёра, но и как наследника известной фамилии. Фифа закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдохнул. Он постарался расслабиться, разжать плечи, отпустить напряжение. Сейчас, пока он ещё в воздухе, у него есть время. Есть время побыть просто собой — без камер, без оценок, без чужих глаз. Он достал наушники, включил плейлист с любимыми песнями и позволил музыке унести его мысли. За окном проплывали облака, а впереди ждала новая жизнь. --- По прибытии Сеул встретил его прохладным вечерним воздухом и яркими огнями. Фифа вышел из здания аэропорта, держа в руках чемодан, и на мгновение замер, глядя на незнакомый город. Он был здесь впервые. Всё вокруг казалось чужим — язык, атмосфера, люди. Но внутри него горела та самая искра, которая заставила его сесть в самолёт и лететь через полмира ради мечты. На такси он доехал до общежития для стажёров. Это было небольшое здание, чистое и аккуратное, с несколькими этажами и строгим порядком внутри. Менеджер встретил его у входа, провёл в комнату, объяснил основные правила. — Завтра в шесть утра — первая тренировка, — сказал он на ломаном английском. — Будь готов. Фифа кивнул. Он занёс чемодан в комнату, посмотрел на небольшую кровать, стол, шкаф. Пространство было скромным, но уютным. Он распаковал вещи, разложил их по местам, повесил на стену фотографию — ту самую, где они все вместе, в Таиланде, улыбающиеся и счастливые. Он достал брелок-слона и повесил его на прикроватную тумбочку. — Ну что, — сказал он вслух, обращаясь к фотографии, — я готов. Он лёг на кровать, глядя в потолок. Завтра начиналось всё. Тренировки, нагрузки, новые люди, новая жизнь. Он был готов. Или думал, что готов. Но даже сейчас, в тишине незнакомой комнаты, он знал: что бы ни случилось, у него есть семья, которая верит в него. И этого достаточно.