Заклятие профессора Снейпа и немного надежды

      Крупные хлопья снега густо летели за окном, падая на все окружающие поверхности и превращая знакомые очертания Хогвартса в призрачные силуэты. Иветта, стоя у окна в своей спальне, любовалась этим сказочным видом. Снег словно стирал резкие грани и жесткие углы, смягчая мир вокруг.       Розалина тихо посапывала в кровати, с головой скрывшись под одеялом. Стараясь не разбудить подругу, Иветта тихо надела первое, что попалось под руку и, кутаясь в рукава зеленого свитера, направилась в Большой Зал. Взяв тост и немного джема, она села за стол и стала наблюдать за теми немногочисленными учениками, что тоже выбрались из комнат на ранний завтрак. Пара семикурсниц завтракала прямо на пергаментах. По тому, как они зевали, Иветта поняла, что девушки, очевидно, провели бессонную ночь за подготовкой к важному занятию. Она и сама не спала, но не из-за учебы, а из-за мыслей, заполонивших голову. Воскресенье девушка провела в библиотеке, снова пытаясь найти какую-нибудь информацию в книгах. Она даже подумывала посетить запретную секцию, но для того, чтобы туда попасть, требовалось письменное разрешение от декана с указанием темы и направленности исследования, а, так как Иветта никакого исследования не проводила, выпрашивать разрешение у профессора Снейпа было бы безрезультатно. Так ничего и не отыскав в пыльных фолиантах, всю ночь девушка размышляла об Эликсире забвения: о том, как над ним работать, и какие могут быть последствия. Иветта представляла, как склоняется к котлу, чтобы точно отсыпать несколько грамм трав, и он взрывается ей прямо в лицо, как у нее получается густая, бурлящая красная жижа, разъедающая все на своем пути, как после тысячи опытов выходит, казалось бы, стоящее зелье, но когда она отдает его профессору Снейпу, он, попробовав, умирает в муках. Самые разные сценарии она прокручивала в голове, и за ночь до того вымоталась, что за завтраком ей пришлось выпить несколько кружек кофе и легонько ударить себя по щекам, чтобы прийти в себя.       Устав наблюдать за учениками, Иветта окинула взглядом преподавательский стол и с разочарованием отметила отсутствие знакомой фигуры.       Совсем скоро к ней присоединилась Розалина, зевая и потягиваясь.       — Привет, — поздоровалась Иветта, потирая лицо, пока подруга усаживалась рядом с ней.       — Привет, — ответила Розалина, накладывая в тарелку кучу еды.       — Снег пошел, так здорово! — заметила девушка. — Мы с тобой обязаны выйти погулять.       Блондинка, ещё не до конца проснувшись, просто кивнула. Иветта обожала зиму и снег. В холодную погоду можно было надевать теплые и уютные свитера и куртки, подолгу сидеть у камина с чашкой чая и приятно проводить время. Сам снег казался ей чем-то волшебным и неземным.       — Скоро Рождество. — Видимо, проснувшись, протянула Розалина. — Кстати, ты так и не рассказала, что произошло в субботу! Куда ты пропадала?       Посмотрев по сторонам и тяжело вздохнув, Иветта принялась объяснять: как заметила странности в поведении профессора Снейпа, как проследила за ним, как нашла рецепт. Она умолчала лишь о том, что собирается экспериментировать над ним.       — Ну ты даешь! — воскликнула Розалина. — Прямо криминальный авторитет. Я надеюсь, ты не собираешься проводить опыты над рецептом? — девушка прищурилась.       — Я не сказала, что буду работать над ним, Роз.       — Но ты будешь. — Угадала подруга.       — Слушай, Иветта, — Розалина наклонилась к девушке. — Я не могу тебя отговорить. Просто пообщай мне, что будешь максимально осторожна и прекратишь опыты, если станет слишком опасно.       Розалина протянула оттопыренный мизинец, призывая подкрепить обещание действием. Иветта, устало прикрыв глаза, протянула свой, и девушки потрясли руками.       — Как дети... — с улыбкой сказала Иветта.       После еды подруги засобирались на занятия. По понедельникам первым всегда стояло сдвоенное зельеварение. Шестикурсники было вечно недовольным таким решением и между собой рассудили, что расписание составлял «какой-то кретин». Розалина жаловалась на то, что в такое прекрасное утро приходится идти на «добровольную казнь» к Снейпу, а Иветта с нетерпением ждала возможности попробовать себя в новом рецепте: на сдвоенных занятиях они всегда готовили зелья, либо отрабатывали ошибки, допущенные в прошлых рецептах. Одиночные уроки профессор оставлял для теории и тестов.       После сдачи СОВ обеим девушкам позволили продолжить курс зельеварения: каждая добилась оценки «Превосходно», — Розалина не без помощи Иветты — и теперь они были в числе немногих, кому требовалось готовить сложные рецепты и писать огромные домашние задания в подготовке к ЖАБА. Спускаясь в знакомые подземелья, каждая думала о своем.       В кабинете зельеварения было прохладно. В воздухе витал привычный аромат трав, создавая особую атмосферу. Каждый раз, входя в этот кабинет, Иветта несколько секунд просто наслаждалась знакомым и любимым запахом. Профессор Снейп, как всегда, уже был на месте, стоя у стола и просматривая какие-то записи. Иветта посмотрела на него и почувствовала волнение, отдававшееся странной тяжестью внизу живота. Она была уверена, что в субботу профессор догадался о том, что она за ним следила, или, по крайней мере, начал подозревать, поэтому подумала, что сегодня его лучше не злить, и предупредила Розалину, отвлекая ее от прожигания взглядом сокурсника Кендрика Монтгомери, пуффендуйца.        — Садитесь, — произнёс Снейп, не поднимая глаз. — Сегодня мы будем изучать влияние зимних трав на приготовление Успокаивающих зелий. Откройте учебники на странице 147 и внимательно прочитайте текст. Затем приступайте к приготовлению. От вас требуется максимальная концентрация: напутаете с составом, и последствия могут быть тяжёлыми не только для вас, но и для всех, находящихся в этом кабинете.       В классе воцарилась тишина. Иветта открыла учебник и погрузилась в чтение. Зельеварение всегда было одним из ее любимых предметов. Ей нравилось смешивать ингредиенты в котле и смотреть на реакцию булькающей массы, нравилась точность, с который необходимо подходить к приготовлению: одно неверное движение и получившееся зелье может не исцелить, а погубить, и возможность пробовать что-то, чего не пробовал прежде.       Прочитав рецепт и рекомендации от автора, Иветта приступила к приготовлению. Она сосредотачивалась на каждом движении: аккуратно измельчить травы, точно отмерить жидкости, следить за температурой котла, и уже вошла в то состояние, когда работа движется будто бы сама собой и доставляет удовольствие, когда услышала шепот подруги.       — Тсс, Кендрик.       «Предупредила же!» — пронеслось у нее в мыслях. Краем глаза она стала следить за развитием разговора, готовая в любой момент вмешаться.       — Что ты делаешь сегодня вечером?       — Иду на тренировку, — тем же заговорщицким шепотом ответил парень.       И не удивительно: Монтгомери был охотником и одновременно капитаном пуффендуйской команды по квиддичу, и часто только благодаря ему игроки не чувствовали полного опустошения из-за очередного проигрыша. Впрочем, Кендрик приносил и победы, обходя противников на пару десятков очков, даже если их проворный ловец успевал поймать снитч. Его ценили и как капитана, способного поднять боевой дух команды, и как опытного охотника. Когда он пропускал тренировки, остальные члены команды несколько минут сидели в раздевалке, а после, выдержав зачем-то тяжелую паузу, расходились. Без него игра не шла.       — А когда тогда...       Начала Розалина, но Иветта шикнула на нее и зашептала, перед этим случайно насыпав два лишних грамма лаванды в бурлящий котел.       — Розалина, шшш! Я же предупреждала, чтобы ты...       Профессор Снейп медленно обходил класс, наблюдая за работой учеников, и именно в этот позорный момент его внимание чудесным образом пало на Иветту. Оскешись под его взглядом, она замолчала.       — Мисс Умбра, я, кажется, не раз говорил, что не терплю пустых разговоров в своем кабинете. Вы мешаете остальным ученикам. Минус пять баллов Слизерину.       Иветта поникла. Пять баллов! И она даже не виновата!       Профессор с прежним спокойствием продолжил обходить класс. Его пронзительный взгляд подмечал ошибки, и он отчитывал самых неудачливых. В расстроенных чувствах Иветта продолжила готовить зелье. Когда Снейп подошел к ее столу, она постаралась не выказать волнения. Он с радостью найдет любую неточность и малейший повод для замечания, и девушка знала, что из-за Розалины в ее зелье теперь варятся лишние два грамма лаванды, что, несомненно, не останется без внимания.       Он долго молчал, рассматривая цвет, запах и консистенцию зелья. Даже перелил его в пробирку и покрутил на свету, что совсем вывело Иветту из себя. Наконец, он ровным тоном произнес:       — Слишком много лаванды. Баланс ингредиентов нарушен. Минус десять баллов Слизерину. Повторите приготовление.       Иветта вспыхнула. «Да он охамел штрафовать собственный факультет! — подумала она. — Слишком много! Это змеючести в нем слишком много, а у меня всего два лишних грамма!». От возмущения хотелось плакать. Ну просто несправедливо! Но пришлось готовить зелье заново. В этот раз Иветта была так сосредоточена, что к концу занятия у нее разболелась голова. Она точно следила за рецептом и каждым этапом приготовления, ничего не упуская из виду, и в конце-концов закупорила в пробирку свой, как ей казалось, идеальный вариант Успокаивающего зелья.       Профессор Снейп снова пошел в обход класса, проверяя готовые работы. Обычно он занимался поверкой после того, как ученики разойдутся, однако этот метод был изощренной пыткой: возможностью унизить ученика при всем классе. Отчитывая всех и каждого, он постепенно обошел всех. Заморгавшейся гриффиндорке поставил ноль, так как она почему-то забыла добавить самый главный ингредиент.       — Ваше зелье, — ядовито сказал он. — Могло бы убить каждого, находящегося в комнате, всего одной каплей. Безупречная работа, если вы хотите всю оставшуюся жизнь отбывать в Азкабане.       Девушка опустила голову, и Иветта заметила, что, когда Снейп перешел к другим ученикам, она утерла слезы. «Сама виновата — подумала она — надо было смотреть в котел, а не в потолок».       Кендрик отделался неплохим "Удовлетворительно», Розалина со счастливым лицом получила «Выше ожидаемого», и, наконец, наступила очередь Иветты. Словно издеваясь, профессор подошел к ней последней. Он долго всматривался в ее пробирку, пытаясь найти ошибку, однако, посмотрев на него через лучи света и даже понюхав, он все же сдался и с легким раздражением отметил:       — Что ж, мисс Умбра сегодня приготовила превосходное зелье. Несмотря на слишком длинный язык, ее способности к учебе еще не атрофировались.       Иветта услышала смешок Розалины, но не могла отвести взгляд от недовольного лица Снейпа.       — Плюс пятнадцать баллов Слизерину, — добавил он.       После урока профессор приказал Иветте остаться. Она подошла к его столу и, оттягивая ремешок своей сумки, со страхом стала ждать. Ещё ни разу он не оставлял её после уроков.       — Мисс Умбра, за ваше своеволие, я считаю, вы вполне заслужили дополнительные дни отработок. Здесь, — холодно улыбнувшись, Снейп протянул ей небольшой кусочек пергамента. — Написаны даты и время, когда вы должны являться ко мне в кабинет. Учитывайте, что опозданий я не терплю.       Иветта забрала лист, и профессор отвернулся. В ней закипала тихая злость. По чьей-то глупости она теперь должна ходить на отработки! Это же позор! Не радовала мысль, что получится выведать больше о происходящем с профессором — она просто не приходила в голову.       Поняв, что разговор окончен, Иветта тихо попрощаялась, стараясь вложить в слова «до свидания» как можно больше недовольства и негависти, и вышла из кабинета. За дверью ее уже ждала Розалина.       — Зато ты отбила эти баллы, — смеясь, сказала она, когда девушки покинули подземелье и отправлялись на следующий урок. — Мы не потеряли ни балла. Подумаешь, отработки! Тебе же он нравится.       — Очень смешно, — хмурясь, бросила Иветта.       Но уже через минуту она засмеялась вместе с подругой. Негодование в ней сменилось робкой радостью от завуалированной похвалы профессора Снейпа и внезапно возникшей возможности чуточку чаще его видеть.       — Но не разговаривай больше со своим Кендриком на зельях, — шутя, Иветта пригрозила пальцем. — Не хочу больше терять из-за вас баллы.       — Бука. Вот и не буду. Найду еще момент. И он не мой!       — Кто бы говорил, — улыбнулась Иветта и потрепала подругу по плечу.       Так, препираясь и хихикая, они добрались до кабинета трансфигурации. Начался урок.       Профессор Макгонагалл по традиции была строга, но справедлива. На ее занятиях всегда царила атмосфера порядка и дисциплины, но при этом чувствовались поддержка и понимание. Хоть у Иветты не всегда все получалось, она любила этот предмет и с усердием занималась.       На этот уроке они учились превращать маленьких птичек в чайные ложки. Профессор Макгонагалл показала им на примере, как нужно проводить превращение, и наблюдала за работой учеников, не отходя от стола. Иветте с трудом давалась эта трансформация, но она не сдавалась и произносила заклинание, визуализируя процесс в голове, до тех пор, пока иссиня черные перья птички не стали меняться и приобрели блестящий серебряный оттенок. Вскоре птичка полностью превратилась в небольшую ложку. На нижнем конце красовалась маленькая серебряная змейка, очень похожая на герб факультета. Иветта посмотрела на нее и удивилась: она не ожидала, что на ложке вдруг появится змея.       — Прекрасно, Иветта! — похвалила профессор Макгонагалл.       Она подошла ближе и взяла в руки ложечку. Рассмотрев ее, с улыбкой отдала Иветте и сказала:       — Хорошо знать, что в учениках все еще кипит жилка творчества. Плюс десять баллов Слизерину за упорство и талант и еще пять за креативность и смышление!       Иветта встретилась взглядом с Розалиной, и девушки улыбнулись друг другу. Приносить баллы своему факультету всегда было приятно, а после сегодняшнего утра со Снейпом это принесло особую радость.       День продолжался в привычном темпе: занятия сменялись обедом, перерывами в библиотеке — свободное время ученики тратили на выполнение домашних заданий — и прогулками по территории замка. Несмотря на то, что зима только началась, в Хогвартсе уже царила атмосфера предвкушения Рождества.       В один из перерывов, надев шапки, куртки и перчатки, девушки вышли во внутренний дворик Хогвартса, накрытый снежным покрывалом. Пока Розалина осматривалась, Иветта, стоя позади, зачерпнула снег, скатала увесистый снежок и запустила подруге прямо в макушку. Со смехом убегая, получила комом снега в спину. Обстреливая друг друга снежками и пытаясь от них увернуться, они ушли со двора промокшие и в снегу. Пришлось забежать в спальню, чтобы быстро переодеться и поспешить на уроки.       После уроков уставшая, но довольная Иветта направилась в библиотеку. Ей хотелось немного почитать и отдохнуть.       В библиотеке было тихо и тепло. Сквозь большие окна пробивался слабый зимний свет. К счастью, на стеллажах под присмотром мадам Пинс хранились не только учебные книги, но и множество художественной литературы, поэтому Иветта, выбрав томик с привлекающим названием, села в кресло у окна и принялась читать, изредка бросая взгляд на кружащиеся за стеклом снежинки.       Через некоторое время к ней присоединилась Розалина. Она упала в кресло рядом с Иветтой и достала из сумки учебник по трансфигурации.       — У тебя так хорошо сегодня получилось, а я никак не могу... — смущенно проворчала она. — Может, ты мне поможешь?       Иветта с удовольствием согласилась помочь. Было приятно, что подруга проявляет заинтересованность в учебе. Вместе они читали учебник, обсуждали заклинания и практиковались в превращениях. Иветта показала Розалине, как лучше концентрироваться и рассказала, что стоит детально представлять процесс перед тем, как произнести заклинание. К концу импровизированного занятия у Розалины получилось превратить скомканный лист пергамента в золотую вилку. Она вскочила и с радостным вскриком бросилась подруге в объятия.       — Спасибо! Мерлин дери эту трансфигурацию, только с тобой стала понимать!       Посидев еще немного, девушки собрали свои вещи и отправились в Большой Зал на долгожданный ужин. Усевшись, Иветта вновь окинула взглядом профессорский стол. Северус Снейп сидел по правую руку от профессора Синистры и о чем-то с ней разговаривал. Подавив досаду на то, что не может слышать их разговора, Иветта принялась за еду. Ее быстро отвлекла Розалина, решившая завести разговор о Кендрике.       — Я поговорила с ним пред тем, как пойти к тебе в библиотеку. В субботу у них важная тренировка, и он предложил нам посмотреть. Ты пойдешь со мной? Пойдешь же?       — Куда я денусь, — промямлила Иветта, жуя жареный картофель.       Идти ей не очень хотелось. Она планировала начать работу над рецептом Эликсира забвения, а посмотр тренировки отнял бы большую часть дня, но и отказать подруге она не могла — видела, как ей нравится Кендрик и искренне желала подруге счастья.       Остаток трапезы, к огромному неудовольствию Иветты, Розалина во всю расхваливала достоинства Монтгомери, красочно описывая его «джентельменский характер», «удивительные способности к квиддичу» и прочие хорошие качества, которыми он удостоился. Это была одна из тем, на которые подруга могла разговаривать бесконечно.       После ужина Иветта и Розалина спустились в гостиную. В окнах подземелья стояло незамерзающее озеро, а на диванах, разговаривая и смеясь, сидели в кучках слизеринцы разных курсов. Иветта почувствовала приятное тепло в душе. Ей было хорошо в Хогвартсе, несмотря на строгих профессоров и сложные предметы. У нее были друзья, любимые занятия, книги и — что она не хотела и смущалась признавать — профессор Снейп.       Оставшийся вечер Иветта провела сидя с подругой у камина и играя в волшебные шахматы. Партия за партией, Розалина выигрывала, сама удивляясь такому успеху.       — Что-то ты сегодня сдала обороты, Иветта, — сказала она после четвертой успешной игры.       Иветта почесала кончик носа.       — Да, Роз... Я просто задумалась. — Ответила девушка.       И отчасти не соврала. Весь вечер где-то на заднем плане ее сознания вращались мысли о профессора Снейпе. Одной частью Иветта находилась в гостиной и играла в шахматы, другой — вспоминала самые яркие моменты с профессором, размышляла о нем, о его жизни, чувствах, мыслях. Что бы он подумал о том то? Как бы он поступил в такой ситуации? — эти и подобные вопросы крутились в голове девушки, не давая сосредоточиться на происходящем перед глазами. Стрелка часов там временем неудержимо клонилась к отбою, и вскоре девушки попрощались со своими знакомыми и удалились в спальню.       Переодевшись, Иветта нырнула под одеяло и попыталась уснуть. Но мысли, задним планом висевшие в голове, в наступившей тишине заголосили еще громче. Захотелось сбежать, побыть одной. И девушка поняла рискованное решение.       Дождавшись, пока Розалина уснет, она осторожно встала с кровати. Накинув на плечи теплый плед, тихонько вышла из спальни. Стараясь не шуметь, покинула гостиную и покралась по темным коридорам Хогвартса, не зажигая Люмоса, чтобы оставаться незамеченной, и в который раз радуясь, что их не охраняет, как гриффиндорцев, портрет какой-нибудь волшебницы или волшебника, точно ставший бы кричать о нарушителе. Она проделывала это множество раз — покидала спальню в ночи — с самого первого курса. Знала, где можно срезать и пройти по потайному ходу, чтобы не попасться профессорам или мистеру Филчу, которые патрулировали замок. Однако каждый раз ее сердце замирало в страхе оказаться рассекреченной, в крови подскакивал адреналин. Иветте нравилось это ощущение гонки и это волнение, отдававшееся гулким стуком сердца. Но еще больше ей нравилось то, что ждало в конце неблизкого пути: ее любимое место. Астрономическая башня. На ней, вдали от суеты и шума, она могла смотреть на звезды и чувствовать себя спокойно, в безопасности.       Добравшись до башни, Иветта поднялась по винтовой лестнице на самый верх. Дверь была закрыта, поэтому она воспользовалась заклинанием и вышла на площадку, оставив дверь приоткрытой, чтобы случайно не захлопнулась насовсем.       К ночи снег перестал падать, небо расчистилось, и стали отчетливо видны яркие звезды. Они были невероятно красивы! Каждая звездочка слово сияла своим особенным светом. Иветта затаила дыхание, любуясь этим поистине волшебным зрелищем. Она долго стояла на краю башни, прислонившись к одному из каменных столбов, разрежавших металлическую ограду, глядя на звезды и погружаясь в свои мысли. Здесь она чувствовала себя по-настоящему живой и счастливой.       Ее уединение прервал тихий звук шагов и скрип двери. Вздрогнув от неожиданности, Иветта обернулась и увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть — профессора Снейпа. Он стоял в тени и его лицо сложно было разглядеть. Волнение, возникшее на уроке зельеварения, вернулось с двойной силой. Иветта сжала край столба. Острое ощущение неправильности происходящего заполонило ее разум.       — Что вы здесь делаете, мисс Умбра?       Его голос был спокоен и, казалось, не выражал никаких эмоций.       Иветта не нашлась с ответом, поэтому решила, что лучше всего будет сказать правду.       — Я... Любуюсь звездами, профессор... — пробормотала она.       — Любоваться звездами нужно на уроках астрономии в специально отведенное для этого время. Сейчас вы должны находиться в постели.       Иветта опустила глаза. Ей не было стыдно за нарушение правил — ей было стыдно, что за этим ее застал именно профессор Снейп.       — Простите, профессор, — сказала она тихо. — Я больше так не буду.       Врать ему было еще неприятней. Иветта не могла так просто расстаться со своим любимым местом. Но если она сейчас пообещает больше здесь не появляться, то, возможно, он перестанет сюда заходить, и она снова сможет спокойно уединяться. Девушка знала одно: она не перестанет ходить на башню ни в коем случае.       Повисло секундное молчание.       — Отойдите от края платформы, мисс, — произнес профессор. — Это опасно.       Иветта послушно отступила от края.       — Профессор... — начала она, подумав. Девушка ожидала, что ее начнут ругать и отчитывать, что снова снимут баллы, но этого не произошло. Она не любила пользоваться чужим расположением, но сегодня был особенный случай. — Можно мне еще немного побыть здесь? Я скоро уйду.       Надежды на его согласие было мало, но Иветте не хотелось уходить. Какая-то цепочка мыслей в ее голове все еще не пришла к завершению и отзывалась гудящим желанием ее распутать.       Снейп смотрел на нее долгим изучающим взглядом. В его глазах, которые теперь, подойдя ближе, Иветта могла разобрать, мелькнуло что-то, что трудно было понять. Сожаление? Или... сочувствие?       — Хорошо, — сказал он наконец. — Но я останусь здесь и буду присматривать за вами. А после провожу вас до гостиной. Как ваш декан, я несу за вас ответственность... И не пытайтесь вновь подходить так близко к краю. Это недопустимо.       Иветта кивнула и снова посмотрела на звезды. Ей было приятно, что профессор разрешил остаться. Пусть и ненадолго, но она успеет привести мысли в порядок. Снейп стоял рядом, они оба молчали, и Иветте показалось, что она может слышать, как хлопочут крыльями бабочки в ее животе. Тишину нарушали лишь завывание ветра и редкие крики ночных птиц.       В какой-то момент Иветта почувствовала на себе взгляд профессора. Повернувшись, она встретилась с его глазами. На мгновение ей показалось, что она видит в них что-то... родное и знакомое, такое человечное. Но это длилось всего секунду. Снейп быстро отвернулся, и это ощущение растаяло так же внезапно, как и появилось.       — Вам пора в спальню, мисс Умбра. — Произнес он своим обычным тоном, но девушка уловила в нем нотки злости.       Иветта вздохнула. Ей совсем не хотелось уходить, она могла сидеть здесь всю ночь. Рядом с ним. Иветта поплотнее укуталась в плед. Ей захотелось сказать профессору, чтобы он не винил себя за проявление эмоций, но она понимала, что это прозвучит глупо и неуместно из ее уст. Спорить с ним было бесполезно, поэтому Иветта собралась уходить.       Следуя за ним на лестнице и по коридорам, она размышляла. Что он чувствует на самом деле? Почему так строг и отстранен? Иветта почувствовала нотку грусти, вливающуюся в ее сердце. Ей казалось, что за это маской холодности скрывается что-то ранимое и несчастное. Она хотела бы поддержать его. Узнать, что его гложет. Помочь.       Когда они дошли до входа в гостиную, Иветта остановилась.       — Спокойной ночи, профессор, — сказала она.       Но ответа не последовало: Снейп уже уходил.       Вернувшись в спальню, Иветта зажгла палочку Люмосом и нашла в сумке записку профессора. Она просмотрела даты: «Четверг — 7:30 вечера; Воскресенье— 3 часа дня; Вторник — 8 вечера; Среда — первый же свободный урок».       Едва она закончила вглядываться в почерк Снейпа, ее голову тут же заполонили мысли. Ей не давал покоя взгляд профессора. Что он означал? Ненамеренно, но он пропустил в него несвойственные ему нотки и винил себя за это, злился. Почему он не позволяет себе проявлять чувства?       Иветта долго ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но мысли о нем не давали ей покоя. «Хотела успокоиться, пошла на башню, а в итоге только больше смуты в голове...» — подумала она, вновь зажигая палочку и любуясь резким, угловатым почерком профессора Снейпа.