Сохраняйте спокойствие, кхун Ти & Успокойтесь, мистер Ром! Книга спешлов 2

Пичъярат был известным фотографом, входящим в число лучших в стране. Предложения о работе поступали к нему бесконечным потоком, и хотя он всё еще искренне наслаждался творчеством, сейчас он хотел посвящать больше времени детям. Поэтому стал принимать гораздо меньше заказов. Например, сегодня у Пича был выходной. У детей как раз начались каникулы, и он решил провести время с ними, устроившись в саду перед домом. Пич всегда поощрял активные игры на свежем воздухе и близость к природе. В выходной он вывел детей порезвиться в саду, а сам взял книгу и присел за стол в беседке. Рядом стояли тарелки с закусками и кувшин с ледяным соком. Дети тем временем вовсю играли в догонялки на лужайке. Впрочем, назвать это «догонялками» можно было лишь с натяжкой. Тан явно поддавался брату с сестрой, а Моок во всем потакал Марн. В итоге самый младший в доме побеждал раунд за раундом. Пич сначала хотел было вмешаться и напомнить о честной игре, но, видя, как все трое смеются и радуются, решил промолчать. Пусть дети сами учатся взаимодействовать друг с другом. Спустя какое-то время троица прибежала к беседке. На их лицах блестели крупные капли пота. Моок первым делом направился к рукомойнику за беседкой, поманив остальных за собой. Умывшись и тщательно вымыв руки, они вернулись к столу и принялись за угощение. Пич украдкой наблюдал за Таном. Мальчик уплетал сладости вслед за друзьями, его щеки забавно раздувались, а глаза сияли чистотой и бодростью. Молодой мужчина облегченно выдохнул – тревога за племянника окончательно отступила. Все трое были удивительно умными и рассудительными детьми, они никогда не доставляли хлопот. Но именно это порой заставляло сердце Пича сжиматься от щемящей боли. «Я хочу, чтобы они были по-настоящему счастливы, как обычные дети», – думал он. Пич тихо вздохнул и перевел взгляд на сына. Моок как раз разливал сок по стаканам для сестры и брата. Видимо, они изрядно набегались, потому что кувшин опустел в мгновение ока. Фотограф подхватил пустой сосуд и сказал детям продолжать играть, пока он сходит в дом и принесет еще прохладного напитка. Моок проводил отца взглядом, и как только тот скрылся за дверью, дети мгновенно сбились в тесную кучку и заговорщицки зашептали. – Что тебе рассказали папа Мок и дядя Ром? – спросил Моок. Тан тут же стер с лица улыбку. Его голос стал ровным и серьезным, а лицо – не по-детски суровым: – Дэдди сказал, что какая-то грязная крыса пытается пробраться в дом. Как ни пытались её выгнать – никак не поймают. Поэтому сейчас приходится закрыть весь дом и всё там перерыть, чтобы прихлопнуть крысу окончательно. Марн кивнула с видом опытной бизнес-леди. Её юное личико сосредоточенно нахмурилось: – В духе дяди Рома. Объяснил максимально кровожадно. – Но это значит, что дядя Ром её еще не поймал, – продолжил Моок, с беспокойством глядя в сторону дома. – В таком случае, могут ли пострадать те, кто рядом? – Папа сказал, что эта крыса кусает всех без разбору, поэтому мне и пришлось приехать сюда, – мрачно произнес мальчишка. – И, вполне возможно, что все здесь тоже под прицелом. – Мы живем в крепости, они вряд ли сюда доберутся, – единственная девочка в группе тряхнула головой, отчего её волосы рассыпались по плечам. – И вообще, дядя Ром такой сильный! Пока они доедут досюда, он их уже всех перещелкает. – Не факт. Мы не можем расслабляться. Нужно готовиться к худшему сценарию, – твердо заявил старший брат. – Слушайте внимательно: у нас есть важнейшая миссия. Защитить папу Пича. Дети переглянулись. Их маленькие кулачки крепко сжались, а в глазах вспыхнул такой решительный огонь, будто в них действительно подбросили дров. Марн решительно закивала: – Да! Папа у нас самый слабый в доме, и он ненавидит насилие. Поэтому мы все должны объединиться и защитить его во что бы то ни стало! Моок энергично кивнул и начал пункт за пунктом перечислять план обороны «Папы Пича»: – Первое: мы не должны выпускать его из виду. Куда бы он ни пошел, с ним всегда должен быть хотя бы один из нас. – И люди дэдди Киана тоже должны быть рядом! – И еще нужно купить серебряную посуду! – вставила Марн. – Я видела в телевизоре, который смотрел дэдди: там использовали серебряные ложки, чтобы проверять еду на яд!* *(прим. пер.: Ха-ха-ха. Марн явно пересмотрела исторических драм или боевиков с Ти). Брат с сестрой увлеченно дополняли список, превращая это в своего рода игру. Тан же стоял молча, не сводя глаз с забора. Лицо десятилетнего мальчика стало почти ледяным, а острый взгляд был устремлен вдаль. Он будто и не слышал щебетания друзей рядом. – Тан, что-то не так? Тан пару раз моргнул и медленно обернулся. На его губах заиграла мягкая улыбка. – Нет, ничего. Просто немного задумался. На чем мы остановились? – Чего это ты задумался? Устал? – обеспокоенно спросил Моок, подталкивая его к дому. – Идемте скорее, нужно отдохнуть. Тан еще раз бросился взгляд на забор, а затем скользнул глазами по телохранителям, стоявшим неподалеку. В его глазах на мгновение мелькнул холод, но стоило ему повернуться к друзьям, как выражение лица мгновенно смягчилось. Он снова стал тем самым милым ребенком, которого хочется оберегать. – Тогда идемте отдыхать в дом! ***** Пичъярат зашел на кухню, чтобы наполнить кувшин свежим соком. Собираясь выходить, он краем глаза заметил мужа, сидевшего на диване: перед ним на столе были разложены документы и лежал большой планшет. Пич взял еще один стакан, насыпал льда, налил яркий напиток и поставил его на край стола перед любимым. Мафиози поднял голову, его взгляд тут же смягчился, и он негромко поблагодарил. В последнее время этот грозный человек стал говорить «спасибо» очень легко и естественно. Сам он утверждал, что обязан быть достойным примером для детей. Пич мельком взглянул на суровый профиль Киана. Тот был всё так же хорош собой: острый взгляд, способный, казалось, прошить человека насквозь (из-за чего мало кто осмеливался смотреть ему в глаза), четкая линия челюсти, волевые черты лица... Время словно не решалось коснуться его. Напротив, с годами он стал выглядеть еще более внушительно и холодно, напоминая тяжелый клинок, прошедший искусную закалку. Лишь в кругу семьи он позволял себе проявлять мягкость. Но сейчас Тиракит, обычно такой непоколебимый, выглядел мрачным. Слегка сдвинутые брови выдавали, что его мучает какая-то серьезная проблема. Фотогра, чуть склонив голову, решил присесть на стул рядом. Киан посмотрел на него, и холод в глазах мгновенно сменился теплом. Он пару раз похлопал ладонью по дивану рядом с собой, приглашая младшего пересесть поближе. «Прямо как богатый папик, подзывающий своего фаворита, чтобы побаловать», – весело подумал Пич. Но он послушно пересел. Мафиози широко улыбнулся – казалось, от радости он сейчас завиляет воображаемым хвостом. Отложив планшет, Киан обхватил Пича руками, притянул к себе и расслабленно положил подбородок ему на плечо. «Оказалось, этот папик еще и любит распускать руки». Мафиози тяжело вздохнул. Он выглядел утомленным, под глазами залегли легкие тени. Пич нежно обнял его и легонько похлопал по спине: – Устал? Тебе нужно немного отдохнуть. – Не так уж я и устал, – ровным голосом ответил Ти, закрывая глаза и с удовольствием впитывая тепло любимого человека. Пока Пич продолжал поглаживать его по спине, тот заговорил снова. – Ты ведь переживаешь за кхун Рома, верно? Я тоже за него очень волнуюсь. – С чего бы мне за него переживать? – тут же ощетинился Киан, его лицо мгновенно стало недовольным. – В твоих глазах должен быть только я. Все четыре камеры твоего сердца должны принадлежать мне одному. Никто другой не имеет права занимать там место! Пич устало вздохнул, но не смог сдержать смешок: – Но ведь брат Пи'Киана – это и мой брат тоже, разве нет? Волноваться за кхун Рома – это то же самое, что волноваться за мою сестру Плаб. Лицо Тиракита мгновенно разгладилось, уголки губ довольно поползли вверх. – Конечно. Ведь никто не любит тебя больше, чем я. Даже если перевернуть весь мир, ты не найдешь такой любви... Пич отстранился, чтобы заглянуть в сияющие глаза мафиози. Он высоко вскинул брови и улыбнулся с нежностью, смешанной с иронией. С самого дня свадьбы Пи'Киан почти не изменился. Он оставался всё таким же надежным, непоколебимым и полным любви. Он окружил Пича такой заботой, что тот действительно почувствовал себя частью этой огромной семьи, как Киан и обещал когда-то. Единственное, что изменилось – его речи становились всё более пафосными и слащавыми. Пич всерьез гадал, какую дораму тот посмотрел на этот раз. – Но ведь Пи'Киан и сам за него волнуется, – поддразнил молодой человек, хитро улыбаясь. – Какой же ты всё-таки милый старший брат! – Он уже взрослый, чего за него волноваться? – Киан задрал подбородок с таким высокомерным видом, будто готов был покорить весь мир одним движением руки. Если бы не его уши, которые в этот момент предательски покраснели, Пич бы, возможно, даже поверил. – Раз волнуешься – так и скажи. Зачем строить из себя невесть что? – смеясь, заметил он. Киан отвернулся, и его уши вспыхнули еще ярче. На самом деле мафиози очень дорожил своим имиджем. Это было сродни его привычке всегда носить костюмы: он считал, что должен выглядеть как безупречный президент корпорации, даже если на улице стояла невыносимая жара. Киану казалось, что без пиджака он выглядит «голым». Или его страсть к черным машинам – ведь иначе «авторитет мафиози» будет не тот. Потому что он – глава семьи. Потому что он – старший брат. Он обязан всегда выглядеть надежным и внушительным. – Нисколько я не волнуюсь, – проворчал Киан, скрестив руки на груди и обиженно поджав губы. – Просто он слишком долго возится. Не знаю, чем он там занимается, раз до сих пор не может навести порядок. Фотограф понимающе улыбнулся: – Это и значит, что ты волнуешься. Киан хотел было возразить, но в итоге лишь тяжело вздохнул и тихо произнес: – Я просто не хочу слишком сильно вмешиваться. Раз Ром занял пост и официально стал главой Арсени, лезть в его дела и поучать – не лучшая идея. Пич лишь слегка покачал головой. Он всё понимал. Несмотря на то, что они одна семья, лидер в клане может быть только один. Когда кто-то другой начинает вмешиваться в управление, это легко может подорвать авторитет главы и посеять хаос. – Но временное исполнение обязанностей – это необходимость, – мягко заметил он. Киан удивленно обернулся. Фотограф принял серьезный вид, в его глазах читалось беспокойство: – Зная характер кхун Рома, в случае проблем он предпочтет лично отправиться на передовую и во всем разобраться, а не сидеть в тылу и отдавать приказы. А если поедет кхун Ром, то и кхун Мок обязательно будет рядом – ведь это единственный способ гарантировать безопасность Рома. В таком случае кресло главы «Арсени» временно опустеет. Хотя мир Пича был бесконечно далек от мира мафии, и он до дрожи ненавидел любое насилие, логический анализ ситуации не составлял для него труда. Всё было очевидно. И он знал, что Киан тоже это понимает. Старший мужчина нахмурился еще сильнее: – Ром уже взрослый. Он должен понимать, что можно, а что нельзя. – Но поддержка старшего брата – это всегда хорошо, – добавил Пич с улыбкой. Тиракит посмотрел на мужа, который сиял так, что его глаза превратились в щелочки. Мафиози скрестил руки на груди, всем своим видом показывая упрямство. – Я ни за что не оставлю тебя здесь в опасности одного. Я обещал, что буду защищать тебя сам. И я никогда не нарушаю свое слово. Пич на мгновение замер, его глаза чуть расширились. Но уже через секунду его лицо озарила широкая, искренняя улыбка. От него буквально исходило мягкое тепло, сравнимое с нежным прикосновением пушистого одеяла, согретого ярким солнцем. Пи'Киан действительно всегда держал свое слово. – Я буду дома, под защитой охраны. В последнее время я работаю только в студии «ARSENY», а это – твоя территория. Что здесь может быть опасного? Киан решительно покачал головой: – Всё равно нет. Пока ты не у меня на виду, я не могу быть спокоен. Пич поднялся и взял лицо мужа в свои ладони. Он заставил этот острый, цвета серого дыма взгляд сфокусироваться на себе, не позволяя Киану отвернуться ни на миллиметр. – Пи'Киан. Он произнес имя твердо, призывая мафиози прислушаться. На его губах всё еще играла легкая улыбка. – Пи'Киан, лучший способ защитить меня – это покончить с проблемой как можно скорее, пока она не добралась до меня. Это гораздо эффективнее, чем просто бесконечно прятаться или обороняться. Тиракит сидел с надутым видом, всё еще скрестив руки. Каждая черточка его лица кричала о несогласии – он словно безмолвно вопил о своем протесте. Однако, несмотря на это упрямство, мафиози прекрасно осознавал: Пич прав. Это действительно лучший выход. Просто его эго и страх за любимого человека мешали это признать. Пич улыбался. В его глазах светилась нежность, но за ней скрывалась непоколебимая твердость, надежная, как огромная скала. – Пи'Киан, я ведь тоже мужчина. Пусть я слабее остальных, пусть у меня нет таких денег и власти, как у «Arseny», но я тоже мужчина, который хочет защищать свою семью. Хотя было видно, что Пич физически меньше и изящнее, в этот момент он казался невероятно сильным. Словно могучее дерево, широко раскинувшее ветви, чтобы укрыть близких в своей тени. – Я не могу выйти на передовую и сражаться плечом к плечу с тобой, но позволь мне хотя бы прикрывать твою спину. Мы – одна семья. Пожалуйста, не давай мне чувствовать себя обузой. Суровое лицо мафиози всё еще было напряженным, но атмосфера вокруг него заметно смягчилась. Властный и грозный взгляд стал теплым, почти обжигающим от избытка чувств. Пич уже хотел добавить еще один аргумент, но в этот момент со стороны сада донеслись голоса детей. Он отстранился от Киана, встал и направился на кухню, чтобы заняться обедом для маленьких «защитников». Тиракит, не отрываясь, провожал взглядом его стройную фигуру. Затем достал мобильный телефон и набрал номер. Спустя пару гудков на том конце ответили. – Ан, есть дело, в котором мне нужна твоя помощь. В конце концов, члены одной семьи должны помогать друг другу!