Сохраняйте спокойствие, кхун Ти & Успокойтесь, мистер Ром! Книга спешлов 2

************************************************************************** – Уже наступил ноябрь... Эта фраза, брошенная возлюбленным как бы невзначай, заставила Пичъярата, ретушировавшего фото в гостиной, удивленно вскинуть брови. Он медленно перевел взгляд, в котором читалась легкая усмешка, на говорившего. Тиракит Киан Арсени – владелец известного парфюмерного бренда «ARSENY», который к этому времени расширил производство до ювелирных украшений и одежды. Кроме того, он занимал пост главы крупного российского мафиозного клана – хотя сам Ти и утверждал, что больше не имеет к этому отношения. Но помимо всех этих регалий, Ти был его возлюбленным. Пич едва заметно улыбнулся и вернулся к работе, делая вид, что не понял намека. Мужчина поджал губы и негромко кашлянул, привлекая внимание. Не дождавшись реакции, он поднялся и пересел поближе к Пичу, так что их плечи соприкоснулись. – А в следующем месяце уже Рождество, – продолжал он, якобы рассуждая вслух. Улыбка на губах Пича стала шире. В его глазах заплясали озорные искорки, но он упорно хранил молчание, не проронив ни слова в ответ. – Пич! – Крупный мафиози начал хмуриться. В его голосе прорезалось недовольство, которое, впрочем, в глазах Пича выглядело скорее как детское капризное ворчание, нежели реальная угроза. Терпение Ти лопнуло быстро. Не говоря больше ни слова, он подхватил Пича под мышки и пересадил к себе на колени. Тот лишь испуганно ойкнул, инстинктивно вцепившись в крепкие плечи мужа, чтобы не упасть. – Пи'Киан, что ты делаешь?! – Пич возмущенно насупился, переживая за брошенную работу, хотя в глубине души ни капли не боялся свалиться. Ти придерживал его с предельной осторожностью. Он всегда был невероятно внимателен к тому, чтобы Пич не поранился – будь то по неосторожности или из-за несчастного случая. Пока эти сильные руки обнимали его, Пичу было совершенно не о чем беспокоиться. – Скоро Рождество. Тебе совсем нечего мне сказать? – «Мальчик Ти» всё еще сидел с надутым видом, а его пальцы, покоящиеся на талии Пича, принялись нежно поглаживать нежную светлую кожу. Пичъярат не выдержал и тихо рассмеялся: – Еще только ноябрь. Зачем говорить об этом так рано? Мафиози высокомерно вскинул подбородок, всем своим видом демонстрируя непоколебимую уверенность: – Рано не бывает. Я должен подготовиться заранее. Всё должно быть идеально. Я не позволю посрамить имя Арсени. Семья Арсени была могущественным мафиозным кланом из России. Их фамилия внушала такой трепет, что одного ее упоминания было достаточно, чтобы окружающие склоняли головы. Однако у этой грозной семьи, о которой ходили пугающие слухи, была одна очаровательная традиция: они со всей серьезностью праздновали любые фестивали, особенно Рождество и Новый год. Причина, по которой Ти относился к Новому году серьезнее, чем к любому другому празднику, заключалась в том, что его возлюбленный обожал этот сезон больше всего на свете. В детстве Пичъярат вместе с младшей сестрой рос в приюте. Нельзя сказать, что они жили в нищете – настоятельница была очень доброй женщиной и заботилась о детях так хорошо, что они никогда не голодали. Но и излишков, позволявших выбирать еду или игрушки без ограничений, у них тоже не было. Только под Новый год в приют приходили благотворители. Меню в столовой менялось, появлялись вкусные угощения и сладости. Это было время смеха, беготни и радости от новых игрушек. Пич полюбил Новый год всем сердцем, гораздо сильнее любого другого праздника. Он вспомнил, как однажды Ти заявил, что ищет способ сделать так, чтобы Новый год наступал чаще, чем раз в году. У него было такое серьезное лицо, что Пич даже испугался, Ему тогда пришлось приложить немало усилий и терпения, чтобы уговорить этого упрямца оставить свои странные затеи. Но с тех пор Рождество и Новый год негласно стали самыми важными событиями в доме Арсени. – Может, спросим детей, чего бы им хотелось? – мягко улыбнулся Пич. Его взгляд теплел каждый раз, когда речь заходила об их двоих приемных детях, которых они с Ти растили вместе. Дети тоже обожали новогодние праздники. Тем более, когда под боком есть «дэдди», который спит и видит, как бы потратить на них побольше денег. Ти потакал им во всем, и если бы Пич вовремя не нажимал на тормоза, неизвестно, до чего бы всё это дошло. Даже несмотря на его попытки быть благоразумным, в саду перед домом уже росла огромная живая ель, привезенная издалека. Отец и сын тогда с гордостью заявили, выпятив грудь, что это их задел под рождественское дерево на будущий год. – Для детей всё уже подготовлено, – уверенно ответил Тиракит, и по его довольной ухмылке было ясно: он чертовски горд приготовленными подарками. Мужчина наклонился ближе, почти прижимаясь к Пичу, и положил подбородок ему на плечо: – А как насчет тебя? Хочешь что-нибудь? Или, может, хочешь куда-то поехать? Я всё устрою. Пич инстинктивно втянул шею, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец, а сердце сбивается с ритма. Сколько бы времени ни прошло, он всё так же смущался, в отличие от Ти, чья кожа с каждым днем становилась всё «толще». – Мне ничего не нужно, – поспешно ответил молодой человек, слегка ерзая, чтобы отстраниться и перевести дух. – И мест, куда я хотел бы поехать, особо не осталось. Так что в этом году я полностью полагаюсь на твой вкус, Пи'Киан. Список из десяти японских ресторанов, которые «нужно посетить перед смертью», Тиракит уже закрыл, полностью оправдав свои прежние обещания. Знаменитые туристические уголки по всему миру они тоже объездили, а совсем недавно возили детей за границу в только что открывшийся парк аттракционов. Пич повернулся к возлюбленному. Его взгляд был нежным и сладким, словно теплое молоко с медом – окутывающим и уютным. Несмотря на то, что страх перед насилием глубоко засел в подсознании Пича, Ти ни на секунду не заставил его пожалеть о том, что он согласился стать спутником жизни большого мафиози. Тиракит нахмурился, погрузившись в напряженные раздумья, а Пич лишь подпер щеку рукой и с улыбкой наблюдал за ним, даже не думая помогать советом. «Когда он так усиленно думает, он выглядит очень мило». Не успел Тиракит ничего предложить, как издалека донеслись звонкие крики их дочери. Ти тут же выпрямился, его острый взгляд метнулся на звук – в этот момент он напоминал огромного пса, почуявшего опасность. Но стоило ему увидеть бегущую к ним Марн, чья яркая улыбка и смех были слышны за версту, как взгляд мафиози мгновенно смягчился. – Папочка, Марн вернулась! – одиннадцатилетняя девочка с рюкзаком за плечами подбежала к ним. Бросив сумку на диван, она с разбега бросилась в объятия Пича. Тот привычно раскрыл руки, ловя приемную дочь. Ти успел подстраховать его со спины, чтобы Пич не опрокинулся от удара. Их дети уже были не такими уж маленькими, но продолжали липнуть к родителям при каждом удобном случае. В этот момент в комнату вошел и их сын. Он ловко перехватил сестру, которая навалилась на Пича всем весом, и заставил её встать ровно. – Марн, не наваливайся на него всем весом, упадешь и ударишься, – Моок, старший сын, в свои пятнадцать уже статный и высокий, придержал сестру за плечи. Он внимательно оглядел и её, и отца, проверяя, всё ли в порядке. Моок и Марн были сиротами, которых они забрали из того же приюта, где когда-то рос Пич. Дети были очаровательными и смышлеными; они ни разу не дали повода для серьезного беспокойства. Иногда Пич даже переживал, что они слишком быстро взрослеют, лишаясь беззаботного детства. – С возвращением, – Пич мягко улыбнулся и обнял сына за плечи. – Как прошел день? Устали? Моок поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула искренняя радость. Уголки губ чуть дрогнули в улыбке, хотя он и старался сохранять невозмутимый вид. – Не устали. Сейчас время выпускных экзаменов, со следующей недели начнутся каникулы. Пич кивнул и пару раз ласково погладил парня по голове. Чем старше становился Моок, тем больше копировал привычки Киана. Пич втайне опасался, как бы сын не перенял еще и его странные словечки. – Ну что, придумали, куда хотите поехать на Новый год? – спросил Тиракит. Его голос звучал ровно, без тени той угрозы, которую обычно слышали подчиненные. Дети давно привыкли к такому тону. Марн подошла и села рядом с «дэдди», обхватив его за руку и склонив голову ему на плечо. Киан послушно потеснился, давая дочери устроиться поудобнее. Марн украдкой переглянулась с братом – вид у них был заговорщический. Большой мафиози прекрасно видел эти переглядывания, но лишь вскинул бровь, не собираясь их разоблачать. Пусть дети планируют что хотят. Потакать прихотям семьи – это, пожалуй, была самая любимая «работа» мафиози. – Нам с Пи'Мооком нужно сначала посоветоваться, – звонко произнесла девочка. В её глазах промелькнула хитринка. Киан сделал вид, что ничего не заметил, просто кивнул и добавил, что будет ждать решения. Затем он снова повернулся к возлюбленному. В этом году он еще явно недовыполнил план по тратам на своего любимого человека. Пич предпочел проигнорировать подозрительное поведение детей и алчный (до трат) блеск в глазах любимого. Он обратился к детям: – Дети, идите мыть руки, будем ужинать. Моок и Марн послушно отозвались. Они поднялись на второй этаж, чтобы оставить рюкзаки в своих комнатах, а затем вернулись помыть руки. Пич как раз собирался зайти в кухню, когда услышал звук подъезжающего к дому автомобиля. Он замер, пытаясь вспомнить, не заказывал ли чего-нибудь. Но обычно, даже если он покупал что-то онлайн, Пич указывал адрес компании «Арсени» – он никогда не давал адрес этого дома для доставок. Однако не успел молодой человек сделать и шага, как Тиракит резко встал, преграждая ему путь. Его лицо, ставшее с годами еще более суровым и холодным, сейчас было предельно напряженным. Острый взгляд Киана был прикован ко входу. В ту же секунду Пич услышал движение по всему периметру дома. Это была команда телохранителей. Хотя они редко нанимали прислугу, так как Киан очень ревностно оберегал личное пространство, вся территория в пределах ограды и соседние дома принадлежали людям «Арсени» и службе безопасности. «Арсени» были мафиозным кланом, и даже если Тиракит отошел от дел в России, он не мог просто отбросить эту фамилию. – Веди детей ужинать на кухню, – бросил Ти возлюбленному, после чего наклонился и запечатлел на его лбу крепкий, собственнический поцелуй. Он ни капли не смущался детей, которые стояли рядом. – Не волнуйся, я сам разберусь. Я же обещал, что защищу тебя. Тебе не о чем беспокоиться. Тиракит на мгновение встретился взглядом со старшим сыном. Моок лишь серьезно и уверенно кивнул отцу, после чего повернулся и пошел рядом с Пичъяратом, готовый присматривать за ним. Мафиози тихо выдохнул и направился к парадной двери. Его настороженный взгляд был прикован к массивным воротам, которые пока были плотно закрыты. Пич всё еще не выносил насилия. Хотя ему стало гораздо лучше, и он уже мог спокойно воспринимать повседневные новости, Киан не хотел допускать даже малейшей вероятности того, что его любимый фотограф почувствует тревогу или дискомфорт. Мужчина замер на пороге дома, небрежно засунув руки в карманы брюк. Поза была расслабленной, но атмосфера вокруг него буквально искрилась от напряжения. Его острый взгляд сверлил ворота до тех пор, пока те не распахнулись. Увидев знакомый номер автомобиля, Киан позволил ледяному давлению, исходившему от него, постепенно рассеяться. Машина припарковалась прямо у входа. Задняя дверь открылась, и первым вышел высокий молодой человек в сером костюме, который сидел на нем слегка небрежно. Короткие пепельные волосы были зачесаны назад, открывая лоб. Разрез его глаз был чуть приподнят к вискам, а густые прямые брови сурово сдвинуты к переносице. Весь его облик выдавал натуру порывистую и горячую. Мужчина, широко раскинув руки, зашагал прямо к старшему брату и крепко, по-родственному обнял его. Ти ответил на объятие, пару раз похлопав брата по спине, после чего отстранился и кивнул в знак приветствия второму мужчине – азиату, вышедшему следом. – Мок, Ром. Какими судьбами? – Эй, брат, ну что за приветствие? – Кричданай Ром Арсени, младший сын семьи Арсени и её нынешний глава, усмехнулся и шутливо ткнул брата кулаком в плечо. Ти лишь раздраженно закатил глаза и перевел взгляд на бывшего секретаря, который теперь стал «левой рукой» его младшего брата. – Мок, давно не виделись. Надеюсь, у тебя всё хорошо? – Здравствуйте, кхун Ти. У меня всё в порядке, – Мок вежливо кивнул, после чего наклонился и коснулся плеча мальчика, стоявшего рядом. Десятилетний мальчишка сообразил мгновенно: он вытянулся в струнку и вежливо сложил ладони в приветствии «вай». – Здравствуйте, лунг Ти*! *(прим. пер.: «Лунг» – это «дядя» (старший брат отца или матери). – Тан, ты прилично подрос, – Тиракит кивнул, и его суровый взгляд заметно смягчился. Танторн был сыном одной из побочных ветвей семьи Арсени. Его родители погибли в автокатастрофе, и Василий – отец братьев – вызвался взять его на воспитание, после чего передал под опеку Рому и Моку. Мальчик был очаровательным и воспитанным: умный, спокойный, он во всем пытался подражать Моку, что делало его еще более милым. Киан когда-то говорил Моку и племяннику, что разрешает называть себя «Киан», но Мок ответил, что уже слишком привык к официальному «кхун Ти». Ребенок же просто стал во всем копировать Мока, так что Ти в итоге махнул на это рукой. Поприветствовав племянника для проформы, Тиракит снова поднял взгляд на брата, на этот раз с нескрываемым раздражением: – Так зачем вы притащились? Я вас не приглашал. – Ну не будь таким, брат! Любимый младший братишка приехал в гости, нельзя же так сразу выставлять за дверь, – Ром ни капли не смутился. Он по-свойски приобнял Ти за плечи. – Время ужина, пойдем поедим. Нехорошо заставлять невестку ждать. Лицо Ти стало еще более недовольным – ему явно хотелось высказать всё, что он думает об их вторжении в семейный вечер, но в итоге он промолчал. Он лишь повел семью брата в дом, махнув рукой телохранителям, давая знак разойтись по постам. Когда они вошли в кухню, Пич, услышав шаги, выглянул из-за стойки. В его глазах поначалу читалась тревога, но завидев знакомые лица, он шумно выдохнул, и его плечи заметно расслабились. Ти решительно подошел к возлюбленному и обнял его, мягко поглаживая по спине и плечам, стремясь успокоить. Молодой фотограф несильно похлопал его по предплечью, давая понять, что он в порядке, и только тогда Киан нехотя разжал руки. На его лице всё еще читалось явное недовольство. «И зачем эти двое притащились мешаться в его доме?» – пронеслось в голове. Пичъярат не стал обращать внимания на надутого мафиози. Он повернулся к гостям, чтобы поприветствовать их: – Здравствуйте, кхун Ром, кхун Мок. Давно не виделись. Ром лишь весело махнул рукой в ответ, вовсю хихикая и поддразнивая старшего брата своим видом. В то же время Мок подошел ближе и ответил с виноватым выражением лица: – Здравствуйте, кхун Пич. Мне правда очень неудобно, что мы нагрянули вот так, без предупреждения. Я пытался отговорить кхун Рома, но у меня ничего не вышло. – Всё в порядке, мы с Пи'Кианом всегда вам рады, – негромко рассмеялся Пич, показывая, что не держит обиды. Затем он обратился к мальчику, который во все глаза смотрел на него: – Привет и тебе, Тани. Мы долго не виделись, ты так вырос! Стал совсем настоящим красавцем. Танторн завороженно наблюдал за Пичем. Услышав добрые слова и встретившись с этим мягким, теплым взглядом, мальчик мгновенно залился румянцем. На его губах заиграла застенчивая улыбка, но он не забыл вежливо поздороваться, как его учили: – Здравствуйте, На´Пич*. *(прим. пер.: На´Пич (น้าพืช): «На» – обращение к младшему брату или сестре матери. Поскольку Пич младше Киана, Тан использует это вежливое семейное обращение). Старший мафиози стоял, скрестив руки на груди, а кончик его густой брови нервно подергивался. Киана так раздражало происходящее, что ему захотелось взять и выставить племянника за дверь. Но стоило возлюбленному обернуться, улыбнуться ему и ласково погладить по руке, словно читая все его мысли, как всё раздражение тут же испарилось без следа. Киан коротко кивнул своему «фотографу» и позволил Моку с Пичем увести детей к обеденному столу, чтобы начать ужин. Братья-мафиози остались позади, и тогда Тиракит вопросительно вскинул бровь, глядя на младшего. Улыбка мгновенно исчезла с лица Рома. Его выражение стало холодным и серьезным, отчего черты лица начали казаться еще более резкими и агрессивными. Он встретился взглядом с братом и прошептал так, чтобы слышали только они двое: – Есть дело. Поговорим позже. Тиракит крепко нахмурился, но через секунду его лицо снова стало бесстрастным. Он кивнул брату и последовал за своей семьей в столовую. Похоже, планы на этот Новый год придется серьезно пересмотреть.