Сохраняйте спокойствие, кхун Ти & Успокойтесь, мистер Ром! Книга спешлов 2

В школьные годы Аран был мальчиком, который рос медленнее своих сверстников: и был ниже, и худее остальных. Его лицо не отличалось выдающейся красотой – он был просто тихим, застенчивым ребенком, который обычно молча стоял на задворках класса. Он не был душой компании с кучей друзей и не был отличником, в котором души не чаяли учителя. А еще... Он был средним сыном в семье среднего достатка. У него была старшая сестра, которая училась просто блестяще, и младший брат – высокий, красавец, отличный спортсмен, окруженный толпой друзей. Аран, оказавшись ровно посередине, и просто терялся на их фоне, словно смытый невидимой волной. Когда он перешел в старшую школу, родители впервые начали возлагать на него надежды. Каждый день они твердили одно и то же: у него есть только два пути. Либо он пойдет на медицинский факультет по стопам сестры, либо на инженерный – о котором его младший брат мечтал еще со средней школы. Сам же Аран терпеть не мог естественные науки. Ему нравились языки. Еще в средней школе он говорил на пяти языках, но этого, казалось, было недостаточно, чтобы удовлетворить родителей. Он всё равно оставался «серым» ребенком, не имеющим никакой ценности в сравнении с братом и сестрой. Стиснув зубы, Аран пошел учиться на физмат, как того хотели отец и мать. Он подал документы в вузы, которые выбрали они. В итоге он не прошел ни на один факультет. Юноша не расстроился. Он сделал всё, что было в его силах. Раз не вышло – значит, не судьба, он готов был это принять и, честно говоря, в глубине души даже почувствовал легкое облегчение. Но родители думали иначе. Спускаясь со второго этажа, он услышал, как отец, мать и сестра весело смеются и болтают за обеденным столом. Сверху им что-то кричал младший брат, перекликаясь с кем-то на кухне. Это была картина идеальной, теплой семьи, наполненной счастьем... в которой не было места для него. Аран поджал губы. Дома стало слишком душно. Несмотря на то что в животе уже урчало от голода, он предпочел тихо уйти, решив спрятаться в парке неподалеку. Он опустился на большую мраморную скамью, глядя перед собой пустым, отсутствующим взглядом, ни на чем конкретно не фокусируясь. Так Аран и просидел неподвижно – сам не знал, сколько времени, – пока к нему кто-то не подошел. – Здравствуйте. Меня зовут Пич, я фотограф, – произнес молодой мужчина с мягкой, располагающей улыбкой. Но его руки, сжимавшие камеру, казались немного напряженными – было видно, что он не очень привык первым заводить разговор. – Простите, пожалуйста, я не удержался и сфотографировал вас. Просто композиция кадра была потрясающей. Если вам неприятно, я сейчас же удалю снимок. Пичъярат с виноватым видом открыл просмотр на камере и повернул экран к нему: – На фото нет ничего предосудительного, честное слово. Вы можете сами проверить. Аран взглянул на экран. Снимок и правда был прекрасен. Даже он, ничего не смыслящий в фотографии, видел это. Свет заходящего солнца падал на него в кадре так, что он буквально светился изнутри – Аран и подумать не мог, что способен так сиять. Словно это был совсем другой человек. – Вы действительно очень талантливы. Фото замечательное, – Аран слегка улыбнулся, возвращая камеру. – Я не против. Не нужно ничего удалять. В конце концов, даже если показать это фото кому-то другому, никто ни за что не поверит, что это он. Он не мог быть таким красивым. Пич слегка склонил голову. Его глаза, полные тепла, внимательно изучали юношу, прежде чем он спросил непринужденным тоном: – В таком случае... не найдется ли у вас свободного времени? Не хотите поработать со мной? Аран немного растерялся и вскинул на него взгляд. Его большие круглые глаза пару раз удивленно моргнули, отчего он стал выглядеть еще более мило. Собеседник почувствовал себя так, будто пытается совратить невинное дитя, и поспешно поднял обе руки, демонстрируя честность своих намерений: – Я не мошенник и не занимаюсь сетевым маркетингом. Дело в том, что я профессиональный фотограф. Заказчик нанял меня для одного проекта, но я никак не мог найти модель, подходящую под концепцию. – Пич улыбнулся шире, отчего в уголках его глаз появились морщинки, а сам он стал выглядеть максимально дружелюбно. – Вы просто идеально вписываетесь в образ. Если вы сейчас свободны и не возражаете, я бы хотел пригласить вас попробовать. Считайте это просто способом убить время. Аран закусил губу, колеблясь. И в этой тишине внезапно раздалось громкое, жалобное урчание его собственного живота. Он тут же опустил голову, кусая губы от жгучего стыда. Его щеки залил густой румянец. Из-за того, что он в спешке и расстройстве сбежал из дома, он не успел ничего съесть. А пока сидел в парке, так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, сколько времени прошло. Пич не стал подшучивать. Он лишь понимающе улыбнулся и предложил: – Раз уж вы заинтересованы, как насчет того, чтобы пообедать вместе? Я постепенно объясню вам концепцию проекта, а вы уже потом решите – подходит вам это или нет. Аран был так смущен, что не мог толком соображать, к тому же он действительно был очень голоден. Юноша просто кивнул и покорно пошел за незнакомцем. Оглядываясь назад, он понимал: идти вот так за первым встречным было верхом безрассудства. Но по иронии судьбы именно это решение стало самым правильным в его жизни. Слушая рассказ Пича о работе, Аран будто впервые увидел перед собой открытую дверь в новый мир. Его большие черные глаза, прежде пустые и отсутствующие, внезапно засияли. Азарт и бешеное сердцебиение – чувства, которых он никогда не знал раньше – заставили его, не раздумывая, согласиться на предложение. Он пришел в себя, только когда вернулся домой. Радость мгновенно сменилась тревогой: он понятия не имел, как просить разрешения у родителей. Сердце, только что трепетавшее от восторга, быстро сжалось. «Они точно будут против». Аран всю ночь подбирал слова. Утром, когда сестра и младший брат ушли, он собрал всю волю в кулак и подошел к родителям. Отец, как и ожидалось, был категорически против и выглядел крайне раздраженным. Но мать внезапно сказала мужу, чтобы тот его отпустил. – По крайней мере, у меня будет повод объяснить остальным, почему он не поступил в университет, – она повернулась к сыну и хлестнула его взглядом: – Раз уж взялся, делай это хорошо. Не смей снова опозориться. Ты вечно ничего не можешь довести до конца. Он поджал губы, не смея перечить. На следующий день он просто собрал вещи и отправился на встречу с Пичем. Съемки оказались невероятно увлекательными. Несмотря на то что поначалу было трудно, фотограф был очень добр: он терпеливо давал советы и направлял его. Все семейные проблемы будто отошли на второй план. Он окончательно и бесповоротно влюбился в профессию модели. Следующие два-три года Аран активно работал, а Пич всегда был рядом: давал советы, знакомил с нужными людьми и подбирал проекты, которые бросали ему вызов. Постепенно имя Арана стало известным в индустрии. Он почитал Пича одновременно как старшего брата и как своего благодетеля. Пока в один прекрасный день Арану не предложили парную съемку. Именно тогда он встретил молодого человека, который излучал такую энергию, что стоило ему войти, как все взгляды приковывались к нему. Он был похож на ослепительное солнце. Его имя – Таван. ****** – Спасибо, что согласился поужинать со мной. Аран вынырнул из воспоминаний и поднял взгляд на мужчину, сидящего напротив. Перед ним был бывший топ-модель, которого годы сильно изменили. Прежняя вспыльчивость, безрассудство и заносчивая гордость сменились спокойной уверенностью и твердостью. Острый взгляд стал более умиротворенным, хотя в глубине этих глаз всё еще иногда проскакивали искры былого огня. – Раз меня угощают, я никогда не отказываюсь, – Аран слегка улыбнулся, стараясь вести себя как обычно. Таван лишь кивнул с легкой улыбкой и продолжил разговор, словно не замечая осторожности в голосе собеседника. – Ну, как ты? Как жизнь? – Всё хорошо, – ответил Аран ровным тоном, будто обсуждал погоду с малознакомым прохожим. – А как дела у тебя, П'Таван? Как сам? – Очень устаю. Это гораздо тяжелее, чем быть моделью, – с легким смешком ответил Таван. Его суровое лицо чуть осунулось, в нем читалась глубокая усталость. – Но сейчас дела уже налаживаются. Не так изматывающе, как в самом начале. Аран молча изучал лицо бывшего возлюбленного. Таван выглядел изможденным: под глазами залегли темные тени, которые не скрыл даже легкий грим, в белках глаз виднелись лопнувшие капилляры – явный признак хронического недосыпа. Его щеки впали, а та ослепительная аура «большого солнца», которой он когда-то обладал, почти полностью угасла. Несколько лет назад Таван, ослепленный ревностью, поднял руку на Пичъярата, из-за чего фотограф попал в больницу. Кхун Ти был в ярости. Помимо того что Тавану навсегда закрыли вход в модельный бизнес, компания «ARSENY» подала серию судебных исков, которые едва не обанкротили всю семью Вира-Апакорн. Тогда Тавану пришлось уйти из индустрии и полностью взять на себя руководство семейным делом. Он буквально на своих плечах вытащил компанию из кризиса, хотя ради спасения бизнеса её и пришлось значительно сократить в размерах. – Ты молодец, П'Таван, – голос Арана смягчился, и дистанция в его взгляде, казалось, стала чуть меньше. Как ни крути, это был человек, которого он любил много лет. – Да нет... мне еще очень далеко до слова «молодец», – Таван опустил взгляд и потянулся к своему напитку, чтобы скрыть свой взгляд. Спустя мгновение он поднял голову и поспешил сменить тему: – Давай лучше поговорим о тебе, Ран. У тебя сейчас всё в порядке? Хоть я сейчас и не обладаю большим влиянием, но если возникнут какие-то проблемы – сразу говори мне. Я со всем разберусь. Аран замер. Эти слова эхом отозвались в его голове, пробуждая воспоминание, которое он так долго хранил под замком. Их первая встреча с Таваном произошла в один из самых унизительных моментов его жизни. В тот день он пошел на работу один, без Пича. Аран, который никогда не осознавал, насколько он на самом деле привлекателен, невольно стал объектом пристального внимания одной влиятельной бизнес-леди. Эта женщина буквально загнала его в угол. Она говорила двусмысленные вещи, касалась его лица, ведя острыми ногтями по контуру челюсти. Аран был в ужасе и полном смятении, но не смел сопротивляться из страха потерять работу. Даже если бы он позвал на помощь, вряд ли кто-то поверил бы, что мужчину можно домогаться. Ему оставалось только терпеть. И тогда появился Таван. Высокий, широкоплечий парень с дерзким взглядом – по нему сразу было видно, что он вспыльчив и не привык отступать. Одно его присутствие заставляло окружающих почтительно расступаться. Таван, не боясь последствий, подошел и просто оттолкнул женщину-руководителя, а затем заставил Арана следовать за собой на улицу. Его большая ладонь крепко сжимала руку младшего. Остановившись, он серьезно посмотрел ему в глаза: – Если тебе не нравится – отталкивай! Зачем ты терпишь эти домогательства? Аран плотно сжал губы. Его лицо было мертвенно-бледным, а голос дрожал от подступающих рыданий: – Я... я побоялся, что меня уволят. Таван тяжело вздохнул, положил ладонь ему на голову и сказал: – Если возникнут проблемы – просто скажи мне. Я со всем разберусь. Это была та же самая фраза. Нынешний Аран печально улыбнулся, до боли сцепив пальцы в замок. Чувство в груди поднялось горячей волной, обжигая глаза, и ему пришлось глубоко вздохнуть, чтобы сдержаться. Несмотря на покрасневшие глаза, он не позволил ни одной слезе скатиться по щеке. Первая любовь, которая когда-то расцвела в его сердце пышным цветом... Прошли годы, они были в разлуке, но тень этого человека всегда незримо присутствовала в его жизни. – Прости... я не хотел снова расстраивать тебя, – произнес Таван. Он неловко почесал затылок, в его глазах читалось глубокое чувство вины. – Я просто хотел снова начать общаться с тобой. Пусть даже в статусе простого друга, мне и этого будет достаточно. Последняя фраза прозвучала совсем тихо, в ней сквозила неуверенность и тревога. Аран поднял взгляд. Спина человека, который когда-то был воплощением абсолютной самоуверенности, считавшим себя центром вселенной, теперь была покорно согнута, будто он старался стать как можно меньше. – Всё в порядке, Пи Тан. Я больше не принимаю это близко к сердцу, – он улыбнулся чуть шире, давая понять, что с ним действительно всё хорошо. – Мы друзья, так что не бери в голову. Если тебе понадобится моя помощь – тоже говори. Таван поджал губы. Он не выглядел обрадованным, как ожидал Аран. В его утомленных глазах отразилась такая безмерная печаль, которую невозможно было скрыть. – Мы... я для тебя остался лишь дурным воспоминанием? Скверным ночным кошмаром? Аран осекся. Его глаза широко распахнулись, а сердце пропустило удар – ему пришлось сжать руки еще сильнее, до боли, пока во рту не появился металлический привкус крови от закушенной губы. Хороших воспоминаний было так много, что он не мог их отрицать. Они были наполнены улыбками и красотой. Он был средним ребенком в семье, брошенным и обделенным вниманием, на которого никто никогда не возлагал надежд. И жизнь рядом с Таваном была тем немногим, что спасало его от гнетущего одиночества... Его сердце всё ещё полнилось любовью до самых краёв, но в то же время боль от старых ран продолжала неустанно терзать его. – С Пи Таваном я был очень счастлив, – тихо произнёс Аран, почти шепотом, словно разговаривая с самим собой. Его большие глаза смотрели куда-то вдаль, погружаясь в пучину воспоминаний. – Но быть с Пи Таваном было невыносимо душно. Нельзя было надевать слишком короткие вещи. Нельзя было слишком близко общаться с коллегами. Нельзя было работать в тесном контакте с кем-либо ещё. Где бы он ни был и когда бы это ни происходило – он всегда должен был отчитываться перед другим человеком. С тех пор как Аран решил уйти из дома и начать карьеру в модельном бизнесе, у него появилось много друзей и близких людей. Но как только начались их отношения с Таваном, круг общения вокруг него стал постепенно редеть и исчезать. Единственным, кто остался стоять рядом с ним до конца, был Пи'Пич. Но это лишь злило Тавана всё сильнее, заставляя его ненавидеть Пича с каждым днём всё больше. Аран надеялся, что всё наладится. Он терпел, пытался объясниться, соглашался отдаляться от других людей, лелея мечту, что его любви будет достаточно, чтобы Таван всё понял. Но когда всё зашло слишком далеко – вплоть до рукоприкладства – он наконец осознал: любовь не способна изменить человека, если он сам того не пожелает. – Прости, – Таван опустил голову, его голос слегка дрогнул от сдерживаемых эмоций. – Мне правда очень жаль. – Ты ведь уже извинялся, – отозвался Аран. – Всё в порядке. Это дело прошлое, каждый может совершить ошибку. Он сделал вид, что не замечает слёз в голосе собеседника, и постарался ответить как можно более жизнерадостным тоном: – Я тоже должен извиниться перед тобой. Таван совершил ошибку. Но и он сам тоже ошибался. Официант принес заказ, и они оба замолчали, сосредоточив всё внимание на тарелках. Тишина накрыла их, словно невидимый купол. Прошло довольно много времени. Таван то и дело ковырялся в рисе, украдкой бросая на Арана короткие взгляды. Видя это, Аран, в глубине души, не смог сдержать мимолетной улыбки. Раньше Таван вёл себя точно так же – в те дни, когда только начинал за ним ухаживать. Улыбка Арана стала печальнее, а взгляд потускнел. Он твердил себе: «Отпусти это». Всё кончено. Всё прошло. Всё стало лишь историей. Любовь, которая была между ними, подошла к концу. – Ран... можно мне снова начать за тобой ухаживать? Аран замер, почти вздрогнув. Его глаза широко распахнулись, всё тело напряглось, дыхание перехватило. Таван плотно сжал губы и поспешно добавил: – Я просто хотел спросить. Если тебе это неприятно – сразу скажи. Я отступлю и не буду беспокоить, не волнуйся. – Зачем? – сорвалось с губ Арана так тихо, будто вопрос вырвался случайно. – Потому что я люблю тебя, – ответил мужчина. Его лицо было серьезным и спокойным, но он не мог скрыть в глазах океан боли и раскаяния. – Я хочу начать всё сначала. Хочу, чтобы ты узнал меня заново. Узнал меня другого. Он замолчал на мгновение, прежде чем задать главный вопрос: – Есть ли у нас шанс... изучить друг друга заново?