Во имя вечной ночи

      Ночь выдалась холодной. Палатка стояла возле озера, и тепло в ней было лишь из-за постоянного огня от волшебной палочки. Рембо боялся, что мальчишка замёрзнет. Верлен, кажется, именно этого и добивался. Артюру, если честно, было его жаль. Вчера, когда Поль притащил его в их квартиру без сознания, на его лице всё ещё было видно недовольство. Утром он почему-то молчал, отказываясь разговаривать с ними, а стоило им отойти, попытался разбить окно. Верлен весь день что-то недовольно бурчал про буйного ребёнка и попросту связал его. Тот, если и хотел что-то сказать, всё равно промолчал, прожигая их ненавидящим взглядом.       Да, Рембо определённо было его жаль, однако он не мог поспорить. Поль так и не открыл ему, зачем они тащат его в Японию, и почему не могут просто трансгрессировать. Все ответы были односложными и неохотными, Верлен всеми силами переводил тему. Спорить с ним было невозможно, да Рембо и не хотел. Поэтому даже не стал оставаться в палатке, вызвавшись караулить местность. Довольно бесполезное занятие — вряд ли кому-то придёт в голову слоняться ночью возле озера, — но вид открывался красивый. — Не замёрз? — усмехнулся Поль, неожиданно появляясь за спиной. Рембо вздохнул и поплотнее закутался в пальто. — Я думал, ты не хочешь оставлять его одного. — Он вроде заснул, — Верлен поморщился, — Всё равно никуда не денется. Ужасные у него глаза, он постоянно на меня так смотрит, словно убить хочет. Да и имя своё не говорит, даже не знаю, как его звать вообще. — Почему бы тебе просто не проникнуть в его сознание? — предложил Рембо, не отводя взгляда от отражения звёзд на гладкой поверхности озера. — Нельзя, — Поль отвёл взгляд, — Мелкий слишком, это может ему повредить, а он нам нужен в здравом уме. Поэтому на нём вообще магию использовать не стоит. — Зачем боссу такой маленький ребёнок? — будто бы сам себя спросил Рембо и снова вздохнул. Дети всегда вызывали у него жалость, и мучать их он не видел смысла. Будь его воля, ни за что бы не стал красть незнакомого ребёнка, а тем более отдавать его в мафию. Дети там точно лишние. — Мне почём знать? — недовольно буркнул Верлен, — Волшебник в мафии всегда пригодится, а чем раньше мы его притащим, тем скорее сможем воспитать как своего. — Мне казалось, ему это не очень нравится. Вряд ли он нам поддастся, — Рембо показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Он покосился в сторону палатки, но ничего не увидел. — Думаю, босс найдёт, чем его уговорить, — с мрачным торжеством усмехнулся Поль, — Ему дают отличную возможность. Он ещё будет нам благодарен. — Как ты вообще нашёл его? — Рембо покачал головой, понимая, что и сегодня ему ничего не скажут. — Это долгая история… — Верлен вдруг тоже обернулся на палатку, но из неё на них смотрела лишь темнота. Мальчишка внутри размеренно сопел, не обращая на них внимания.

***

      Чуя с грохотом упал с кровати, но даже не попытался подняться, уставившись в белый потолок со смесью ужаса и отчаяния в глазах. Снова. Сон, который казался совсем не сном уже, а словно специально подсунутым в сознание воспоминанием. Этого не должно быть, это попросту невозможно. Если бы это случилось раньше, он бы обязательно пошёл к Мори, но сейчас Мори был очень далеко. Написать о таком в письме очень сложно, да и как он сможет помочь, будучи в Йокогаме?       Тихо ругнувшись себе под нос, он всё же поднялся, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Протерев глаза, он встретился взглядом с испуганными глазами парня на кровати напротив. Пару секунд он давил в себе желание стереть ему память, а после молча отвернулся. До завтрака оставался час, снова ложиться не было смысла, да и видеть снова старые воспоминания в виде снов ему не хотелось. Если вчера он ещё мог это как-то объяснить, то сегодня это уже не казалось случайностью. Всё серьёзно, вот только что с этим делать он не имел понятия. Ничего не оставалось, кроме как одеться и спуститься вниз.       Замок был пуст, только призраки еле слышно переговаривались где-то в глубине коридоров. Чуя уселся на подоконник возле большого зала и уставился на улицу. Дождь за окном настроение совсем не поднимал. Это только второй школьный день, а проблем уже по горло. Вариантов было немного: или терпеть эти сны дальше, или пытаться обратиться к Мори, но разве он сможет как-то помочь? Что это за сны вообще такие, если они обрываются тогда, когда он в них теряет сознание? Всё это было десять лет назад, оно не могло вспоминаться так ярко, словно было вчера. Может, Мори просто чего-то не договорил?       Оставшийся час Чуя просидел у окна, пытаясь вспомнить дорогу к библиотеке. Лишним не будет. Может быть, это вообще не стоит внимания и скоро пройдёт само по себе. Оставлять всё как есть не хотелось. Дазай, к его сожалению, умеет угадывать чужие чувства даже без легелименции, и эти сны его так просто не отпустят. Пока Чуя мог полагаться лишь на свою развитую окллюменцию и на то, что они всё-таки на разных факультетах.       Как только начался завтрак, он скользнул в большой зал, наскоро поел и выбежал оттуда так же быстро, надеясь наткнуться на Гермиону — она точно знала, где находится библиотека, а до урока ещё было время. Но в дверях ему не повезло столкнуться с Дазаем, который с такой же скоростью шёл внутрь. Чуя едва устоял на ногах, смерил его раздражённым взглядом и собирался уйти, но напарник схватил его за руку. — Стой! Да подожди ты! Письмо от Мори пришло, — он настойчиво потянул его в сторону от толпы учеников, и Чуя нехотя поддался. Мори мог сообщить что-то важное. Судя по виду Дазая, так и было. Он сунул ему письмо в руки и выжидающе уставился на него. Чуя вздохнул и опустил взгляд.       «Рад, что тебе понравился мой подарок. Постарайтесь стать к Ордену как можно ближе. Дамблдор не считает нужным посвящать нас в его тайны, а это может оказаться важным.       Амбридж — шпион Британского министерства. Будьте с ней предельно осторожны, нельзя вызывать у неё лишних подозрений. Мы пытаемся наладить контакт с Фаджем, чтобы действовать более свободно. Чем тише вы себя ведёте, тем больше у нас шансов. Ни в коем случае не давайте ей проникнуть в ваше сознание и не спорьте лишний раз. Мне пришлось долго работать над тем, чтобы наша сова не попала на проверку, так что не светите лишний раз моим письмом перед ней. Глядите в оба.

Мори»

— Надо же, даже без фамилии, — задумчиво пробормотал Чуя, — С чего это он вдруг решил с их министерством подружиться? — Понятия не имею, — Дазай со вздохом вырвал у него листок, снова перечитывая его, — Это сильно мешает. Ни убить её, ни помешать никак, иначе подозрения пойдут. Он буквально связывает нам руки. — Ладно, буду иметь ввиду, — Чуя отвернулся и снова двинулся к большому залу, но Дазай придержал его за плечо. — Ты куда-то торопишься? До урока ещё много времени, — он заставил его встретиться с ним взглядом. Чуя неожиданно для себя понял, что напарник уже второй день ходит без бинтов на лице. За всеми этими странными событиями эта деталь от него ускользнула. — В библиотеку хочу сходить, — огрызнулся он, — Чего прицепился? — Ты опять видел сон, — спокойно припечатал Дазай, продолжая смотреть ему в глаза, — И тебе не нравится его содержание. Что тебе снилось? — Тебе-то какая разница? — Чуя обречённо подумал о том, что отрицать сны уже не может. Чёртов Дазай. — Сейчас любая мелочь может быть важной. Не зря ведь они начались в то же время, как мы в Хогвартс прибыли, — Осаму тряхнул чёлкой, полностью открывая ранее скрытый глаз, будто бы хотел полного зрительного контакта, — Что ты там видишь? — Самые старые воспоминания, — отмахнулся Накахара, — Нет с ними никакой связи, отцепись уже. У нас есть дело, вот им и займись.       Он стряхнул с себя чужую руку и всё-таки двинулся к залу, стараясь унять непрошенную тревогу. В чём-то Дазай был прав, и это лишь усиливало беспокойство. Не было ещё гипотез, в которых он бы ошибся, но эта звучала так несвязно и бессмысленно. Не хотелось в это верить.

***

      Дазай больше не пытался подойти к нему, и Чуя был ему даже благодарен. Всё это стоило обдумать самому, прежде чем начинать действительно бояться. Всё это должно как-то логически объясняться. Это всего лишь сны, просто воспоминания десятилетней давности. И это было бы вполне нормально, если бы он видел их и раньше. Хогвартс ужасно странное место, здесь ни в чём нельзя быть уверенным. Наверное, этим же можно было объяснить чувство слежки, которое постоянно преследовало его в коридорах. Как в самой защищённой школе может быть человек, который умеет так скрытно наблюдать за учениками? Так ли уж безопасно здесь вообще?       К своему огромному сожалению, в библиотеку Чуя попал лишь на большой перемене. Предыдущие часы были потрачены на бессмысленное повторение Манящих чар и на наблюдения за бесполезными попытками класса заставить исчезнуть бедную улитку. Чуя не без веселья вспоминал, что это заклинание Мори им показывал на трупе, из-за чего у мёртвого в конце этого долгого урока был довольно странный вид. Дазай ещё пару дней после этого специально заколдовывал только части тел, заставляя магловских полицейских биться в истерике и придумывать невероятные оправдания отсутствию у трупа носа. Улитка после всего этого казалась сущим пустяком. Макгонагалл на его результат посмотрела хмуро, но всё же начислила Гриффиндору десяток очков. Чуе казалось, что она до сих пор подозревает его в чём-то ужасном.       В библиотеке было людно. Ученики мельтешили возле стеллажей, выискивая что-то для своих домашних заданий. Все эти письменные работы Чую не интересовали, потому он сразу направился к нужному стеллажу. Он успел прочитать пару книг о странных снах и знамениях, но ничего нужного там не нашёл. Он даже, уже не особо надеясь, пролистал Оракул снов, но и там ничего не было. На более глубокое изучение библиотеки у него не хватило времени, и он нехотя отложил это на потом.       О том, что уход за магическими существами идёт совместно со слизерином, Чуя вспомнил лишь когда увидел Дазая, который уверенно ломился к нему через толпу с видом человека, у которого очень много важных дел, и он лишь делает одолжение, разговаривая вообще с кем-либо. Чуя невольно задавался вопросом, в какой раз за день ему хочется тяжело вздохнуть. — Чего тебе? — спросил он, заранее отметая всякие предисловия. — Малфой знает больше, чем казалось, — ответил Осаму, не сводя со слизеринца взгляда, — И почему-то готов выдать свои знания всем подряд. Каков идиот. — Нагнетает обстановку, чтобы все думали, что он умнее, — вяло ответил Чуя. Малфой в списке его мыслей был определённо лишним, — Пускай выпендривается, нам это только на руку.       Под недовольное бурчание Дазая Чуя прослушал всю речь профессора о лукотрусах. Впрочем, ничего важного там и не было. В Японии они не водились, поэтому сведения о них едва ли бы им пригодились. Осаму, увлечённый раздражённой речью о идиотском поведении Малфоя, даже не заметил, что Чуя спихнул на него заботу об этих несчастных лукотрусах и откровенно валял дурака. За перепалкой Малфоя и Поттера он следил без особого интереса, но от его глаз не укрылось, что как только Гарри от него отвернулся, лукотрус вдруг со всей силы куснул Малфоя за палец, хотя тот его вообще не трогал. Смутные подозрения на Дазая, который умело сделал вид, что просто почесал локоть, а не спрятал палочку в рукав, он озвучивать не стал. — Пустая трата времени, — недовольно пробормотал Дазай, когда их наконец отпустили. — Ага, — согласился Чуя, наблюдая за хмурым небом. Оно явно не решило, стоит ли поливать землю или ещё нет. — Я подумал о твоих словах, — неожиданно серьёзно начал Осаму, и Чуе пришлось подавить саркастический вздох, — Это не просто сны, это воспоминания. И если я прав, то они и не были заблокированы твоим сознанием. — Чего? — он вдруг подумал, что дождь был бы сейчас очень кстати. — Ты не забывал эти моменты, они просто всплывают в твоей памяти. Значит, либо кто-то или что-то специально подсовывает их тебе во сне, либо твоё воображение не может представить себе ничего другого, кроме того, что уже произошло. — Обе теории звучат бредово, — Чуя с тоской глянул на замок. Куда полезнее сейчас было бы прогулять травологию и провести остаток дня в библиотеке. — В любом случае, надо будет узнать об этом побольше. Расскажи потом, что будет в следующих снах. Увидимся вечером, — Дазай последний раз послал ему предостерегающий взгляд и двинулся к замку.

***

      Травологию Чуя счёл самым бесполезным занятием, не особо стараясь вникнуть в предмет. Даже на прорицаниях можно было поспать, а тут разве что больного симулировать. На ужин он пошёл неохотно, мысли о снах отбивали всякий аппетит, но сидеть у Амбридж на голодный желудок было бы совсем невыносимо. Кто знает, что она им подготовила? Он бы даже посоветовался об этом с Дазаем, но среди слизеринцев его не нашёл. Пришлось есть в одиночку, без особого интереса наблюдая за проходящими мимо учениками. До тошноты спокойно, хоть на стену лезь от отсутвия кровавой бойни. Чуя раньше бы никогда не подумал, что будет по ним скучать, но настроение было просто ужасное. — Как это ты ухитрился заработать наказание на пять вечера в пятницу? — донёсся до него недовольный девичий окрик. Чуя повернул голову и увидел Поттера, над которым нависла незнакомая ему семикурсница с самым раздражённым видом, — Я же говорила, что мне нужна вся команда, что я хочу посмотреть, как впишется новый игрок! — Вы о чём? — спросил Чуя, решив, что лишней эта информация всё равно не будет. Хоть какое-то разбавление ужасных воспоминаний о ночных кошмарах. Оба удивлённо повернулись на него, словно только сейчас вспомнив, что вокруг есть люди. — О Квиддиче, конечно, — уже спокойно ответила девушка, поправив растрепавшиеся волосы. Она смотрела на него с какой-то прикидкой, словно подставляя под какой-то свой шаблон, — Накахара, правильно? Не хочешь поучаствовать в испытаниях? Говорят, Японцы отлично играют в квиддич, в Махотокоро этому уделяется много внимания, не то что у нас, — она гневно покосилась на Поттера. — Я никогда не учился в Махотокоро, — отрезал Чуя, но видя, что азарт в глазах девушки ничуть не погас, добавил: — И я тоже наказан, так что никак не получится. — Жаль, — она не без сожаления скользнула по нему взглядом и снова повернулась к Поттеру.       Чуя решил, что самым разумным будет сейчас уйти подальше от вербовки в квиддич. Конечно, он примерно представлял, что это такое, но участвовать в подобном, когда дел и так хватает, было бы глупо. Было бы всё спокойно, то может быть, а так… Следовало бы найти Дазая, но тот умело провалился сквозь землю, так что оставшееся свободное время Чуя просто прослонялся по коридорам, стараясь запомнить хотя бы какую-то планировку замка. За несколько поворотов до кабинета Амбридж он столкнулся с Поттером. Тот глянул на него со смятением. Дазая так и не было видно. — Как думаешь, что она скажет сделать? — спросил у него Гарри, когда они уже шли по коридору, ведущему прямо в кабинет Амбридж. — Понятия не имею, но явно без магии, — Чуя хмуро осмотрелся и раздражённо вздохнул, — Да где носит этого придурка? — Рад, что слышу столь лестные слова в свой адрес, — усмехнулся Дазай, показываясь из-за поворота. Чуя лишь закатил глаза. — Ты тоже наказан? — искренне удивился Поттер. — Как видишь, — Осаму пожал плечами, — Прости, Чу, хотел поболтать с тобой до наказания, но ничего нового пока не нашёл. — Не называй меня так, — прошипел Накахара и постучал в дверь. Говорить сейчас о снах у него не было абсолютно никакого желания. — Входите, — приторно нежно сказали по ту сторону двери.       Чуя скривился, но всё же толкнул дверь и первым зашёл в кабинет. Ужасная розовая обстановка заставила его на секунду прикрыть глаза. Коё, увидев этот кошмар, предпочла бы спалить кабинет и стереть себе память. Дазай осматривался с интересом, котята на блюдцах его никак не трогали. Чуя же смотрел только на Амбридж, стараясь не обращать внимания на интерьер. Амбридж сидела за столом с самым довольным видом, который вообще мог изобразить человек, похожий на жабу. Три стула с прямой спинкой явно дожидались именно их. Поттер пробормотал какое-то приветствие, Чуя же молча сел на один из стульев, не желая тратить время зря. Скорей бы это всё кончилось. — Здравствуйте, профессор, — Дазай лучезарно улыбнулся и занял соседний от Чуи стул. Гарри уселся на последний, — Можно узнать длительность нашего наказания? Я немного запамятовал. — Неделя, мистер Дазай, — она холодно улыбнулась ему, — Я бы посоветовала вам не давать мне лишних поводов для беспокойства. — Не волнуйтесь, я буду вести себя хорошо, — он покосился на Чую, но тот не стал поворачиваться к нему. — Сейчас каждый из вас должен будет написать определённое количество слов. Мои специальные перья лежат перед вами. Чернила вам сегодня не понадобятся. Начинайте. — Что написать? — ничуть не удивившись, спросил Дазай, с интересом рассматривая перо. — Меня очень расстроили ваши вчерашние слова, так что… Пишите: «Я не должен лгать». Надеюсь, это послужит для вас уроком.       Дазай лишь пожал плечами. Чуя нехотя взял перо и написал первую строчку. Левую руку прожгла странная боль, на коже появились написанные им строчки, он сжал зубы и оглянулся. Судя по вздоху Поттера, он тоже почувствовал это. Однако Дазай даже не дрогнул, не обращая внимания на кровавые разводы на руке. Чуе почему-то показалось, что пишет он совсем другие слова, но он не стал на этом зацикливаться. Чем быстрее он с этим закончит, тем скорее сможет разобраться со странными снами.       Писать собственной кровью было довольно болезненно, и Чуя уже начал думать о том, чтобы по тихому достать из рукава волшебную палочку, но пока держался. Дазай писал так, словно это и вовсе доставляло ему удовольствие, хотя его кровь уже начала расплывается на пергаменте, превращаясь в какое-то странное месиво. Амбридж наблюдала за этим с улыбкой, но с каждой строчкой Осаму губы её опускались всё ниже, словно она ожидала чего-то другого. — Покажите руки, — наконец сказала она. Чуя с удовольствием потянулся, спина успела затечь. На его руку она глянула без всякого интереса, а на руке Дазая её глаза недовольно округлились, — Что это такое, мистер Дазай? — То, что вы попросили написать, — он пожал плечами, не скрывая от неё довольной улыбки. Чуя внимательнее вгляделся в его руку и не смог сдержать смешок. Иероглифы занимали всю кисть его руки, чуть ли не заходя на запястье, но Амбридж никак не могла знать их значения. — Не валяйте дурака, мистер Дазай, — она с явным недовольством сжала его руку, но он не дрогнул, — Вы находитесь в Хогвартсе, мы разговариваем и пишем на английском. Будьте добры соблюдать эти простые правила. — Простите, но с письмом на английском у меня проблемы, — он вздохнул, словно сожалея о таком упущении, — Я подумал, будет плохо, если я напишу что-то не так, а так я точно знаю, что именно должен помнить. Разве так не лучше? — Я поговорю с директором о вашем поведении, — сухо возвестила она и отпустила его, — Вы двое свободны.       Чуя не смог сдержать улыбку, выходя из кабинета в коридор. Дазай, явно довольный собой, с удовольствием рассматривал порезы на своей руке. Гарри нагнал их спустя пару минут, пребывая в слегка разочарованном настроении. — Что ты написал на руке? — спросил он, стараясь, видимо, отвлечь себя от плохих мыслей. — «Я не должен лгать», — Дазай усмехнулся, — Она, видимо, решила, что это какое-то ругательство. В любом случае, её лицо того стоило. — Ужасные у неё наказания, — Гарри вздохнул, потирая руку, — Как Дамблдор мог вообще принять её на работу? — У него не было выбора, — Чуя оглядел собственную кисть и попытался вспомнить какое-нибудь охлаждающее заклинание, — Я бы не стал привлекать к этому внимание, иначе она ужесточит свои методы. Неплохой способ пыток, на самом деле, надо будет сказать Мори. — Обычное перо с лезвием, вместо кончика. Заклинание с него снять проще простого, хотя метод действительно довольно изящный, — усмехнулся Дазай, — Я взял одно с собой ради интереса. — Ваш босс действительно ничего не может с ней сделать? — со вздохом спросил Гарри, — Это сейчас бы очень пригодилось. — Нельзя вызывать подозрения. Амбридж придётся оставить на месте, она слишком важна министерству, — Дазай покачал головой, — Ладно, я пойду.       Он свернул в один из поворотов, кивнув напоследок Чуе. Тот понял всё без слов и, спустя несколько минут тоже стоял там, соврав Поттеру, что идёт в библиотеку. Дазай стоял под какой-то картиной и с интересом рассматривал её. Услышав его шаги, он повернулся и его взгляд снова стал серьёзным. — Она догадывается, — тихо начал он, не желая тратить время на предисловие. Они медленным шагом двинулись к гостиной Гриффиндора, стараясь сделать как можно более длинную петлю, — Почти прямо говорит нам о том, что знает о намерениях мафии. — Понял уже, — Чуя подавил усталый вздох, — Она не дура. — У неё нет прямых доказательств, чтобы угрожать мафии в лицо, — Дазай с тоской глянул за окно. Чуя неожиданно для себя понял, что его это задание тоже не сильно радует, — Либо будет шантажировать, либо попытается заколдовать. Будь готов отражать в случае чего. — Да я и так готов, — Чуя еще раз осмотрел руку. Слова, вырезанные на ней, продолжали жечь, а нужное заклинание в голову не приходило, — Ты знаешь, как эту штуку убрать? — Знаю, но лучше не стоит. Она-то хочет, чтобы след остался, хотя у меня есть одна идейка. Уберём через неделю. Пока можно просто замаскировать и чем-нибудь мазать, — он порылся в кармане и вытащил оттуда небольшой пузырёк с белой жидкостью, — Что-то вроде этого, — он протянул мазь напарнику. Чуя взял его с недоверием. — Стоит ли мне знать, зачем тебе таскать такое с собой? — он убрал пузырёк в карман, решив разобраться с ним позже. — Не одна Амбридж такая умная, чтобы лезвия куда попало вставлять. Не беспокойся у меня достаточно бинтов, — его голос эхом пронёсся по коридору, и Чуя поморщился. — Не ори ты, — голова и так болела достаточно, — Ладно, увидимся завтра, я уже спать хочу. — Не забудь про сны, — напомнил Дазай и двинулся в противоположную от него сторону. У Чуи создалось впечатление, что идёт он вовсе не в гостиную Слизерина.

***

      На этот раз сон был более размытым. Кроме невнятных силуэтов двух мужчин и каких-то пейзажей неизвестной ему страны, он ничего не смог разглядеть. Ничего нового в них не было, и Чуя решил предположить, что состояние у него в тот день было полубессознательное. Этот день он и правда почти не помнил, потому и проверить на содержательность сон не мог. Факт того, что он его всё-таки видел, удручал куда больше, потому в большой зал он шёл хмурым и уставшим. Гермиона при его виде обеспокоенно открыла рот, но её взгляд тут же метнулся куда-то ему за спину, и он смог воздержаться от ответов на её вопросы. То, что она была одна, его не особо волновало. Максимум хорошего, что могло произойти в сегодняшнем дне — его конец. — Чуя, — всё-таки обратилась она к нему, после пары минут молчания. Весь её вид выражал ужасное беспокойство, — Почему Осаму… весь в бинтах?       Чуя повернул голову в сторону Слизеринского стола. Дазай в этот момент потягивался. Рукава его мантии слегка закатались, обнажая забинтованные запястья, а на его лице снова появился бинт, скрывающий левый глаз. Он вздохнул. Дазай выглядел так и в день их встречи три года назад, так что точного ответа у него всё равно не было. — Это нормально, — только и смог выдавить он. Очень сложно объяснить такое другим людям. — Ни капли, — Гермиона была очень серьёзна, — Я ещё вчера заметила, но подумала, что показалось. Это ужасно, Чуя, ему нужна помощь. — Не нужна, — Чуя поморщился, — Слушай, я не знаю, зачем он закрывает глаз, но шрамы на руках он показывать не любит. — Но обычные шрамы легко скрыть магией, — Гермиона покачала головой, явно не веря его словам. — Я не знаю, когда и как, но он тестировал на себе разные яды и всякую подобную ерунду, так что магических шрамов у него хватает. Беспокоиться за него — самое бесполезное занятие.       Он не стал ждать её ответа и вышел из большого зала. Ужасно хотелось спать, но стоило ему закрыть глаза, как перед внутренним взором возникали картинки из далёкого прошлого. Весь день он старался сосредоточиться на уроках, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей о снах. В перерывах между уроками он перерыл большую часть библиотеки, но ничего путного там не нашёл. Отчаявшись, он зашёл даже в запретную секцию и покидал несколько книг в сумку. Так было куда удобнее, чем постоянно бегать в библиотеку с большим шансом потеряться.       С Дазаем он встретился только перед наказанием у Амбридж. Он тоже выглядел немного уставшим и лишь при его виде слегка оживился. Чуя даже был немного рад его присутствию. Целый день надоедающих мыслей о прошлом не способностовал хорошему настроению, а Амбридж его только портила. — Есть что-нибудь новое? — тихо спросил Дазай, подходя ближе к нему. Кабинет Амбридж уже маячил перед ними. — Нет, только размытые образы. — Знаешь, — задумчиво протянул Дазай, поднося руку к двери кабинета, — Я тут подумал, что кровавые разборки с маглами были не такими уж плохими.       Гарри не смог сдержать тихий смешок. Чуя лишь улыбнулся. Маглы сейчас были бы очень кстати. Они снова вошли в опротивевший кабинет.       В этот раз всё тянулось куда дольше, словно Амбридж и время умела заколдовывать. Чуя очнулся лишь тогда, когда решил кинуть взгляд на Дазая. Тот спокойно ковырял пером пергамент, но ни лист, ни его рука не покрывались кровью. Амбридж заметила это не сразу, но как только увидела, в её глазах полыхнула ярость. — Позвольте, — она отобрала у Дазая перо, пристально рассматривая его. Она явно не понимала в чём дело, но не хотела этого показывать, — Возьмите другое перо, — ледяным тоном приказала она.       Дазай послушался, однако и это перо не подействовало на него. Амбридж почти кипела от бессильной ярости. Она даже заставила его обменяться с Чуей перьями, но все её лезвия словно отказывались действовать на Дазая. Тот лишь невинно улыбался. Гарри смотрел на него недоумённо, Чуя же медленно догадывался в чём дело. — Ваше наказание окончено, мистер Дазай, — сухо сказала Амбридж после десятка бессмысленных попыток, — Можете больше не приходить. — Ты научился делать эту штуку бесцветной? — не без зависти спросил Чуя, стоило им выйти за порог её кабинета. Он всё ещё ярко помнил белый щит, поглощающий любую магию. — Что-то вроде. Её удобно концентрировать только в части тела, поэтому её перья и не действовали, — Дазай самодовольно махнул палочкой.       Если Гарри и хотел что-то спросить, то решил промолчать. Впереди были ужасно тяжёлые часы подготовки к СОВ, на которые он, в отличие от детей Портовой мафии, просто так забить не мог.

***

      Чуя вспоминал о мафии всё чаще. Он и раньше не жаловался на работу, но последнее время она казалась прямо-таки раем. По крайней мере, тогда его не мучали странные сны и размышления о них. Надо лишь было разбираться с магловскими группировки и писать отчёты, а потом было море свободного времени, которое Дазай намеренно у него отбирал, предлагая очередную сумасшедшую идею, которая в большинстве случаев приводила к чьей-нибудь смерти. Сейчас, к сожалению, убивать было некого.       В четверг утром изящная и абсолютно белая сова принесла ему небольшой конверт. Коё беспокоилась, что любимый ученик сильно устаёт. Чуя не без улыбки послал ей ответ, что с ним всё в порядке, пусть это и не являлось правдой. Об учёбе он даже не думал, предпочитая штудировать книги. Последние два вечера он не ложился, изучая один из справочников по странным снам. Ничего нового в нём не было, но ему хотелось сохранить хоть каплю надежды. Гермиона косилась на него неодобрительно, но молчала. Нотации от учителей об отсутствии домашнего задания он слушал с каменным лицом, а на уроках показывал себя вполне неплохо. Может, только это его и спасало от очередных наказаний. Снегг, видимо, чувствовал к ученикам Мори личное отвращение, а остальные просто не хотели иметь с ним дело.       Дазай тоже ходил уставший, явно размышляя о чём-то своём. Они почти не общались, лишь перебрасывались понимающими взглядами. В Хогвартсе всё по-прежнему было спокойно, так что проблемы были лишь у них самих. Чуя пару раз думал о том, чтобы написать Мори с просьбой вернуть их назад, но сделать этого так и не решился. Спорить с боссом не хотелось, он явно знал куда больше, чем они. Это, наверное, и было главной их проблемой.       Амбридж продолжала сверлить их внимательными взглядами, словно ждала от них каких-то действий. Чуя даже предположить не мог, чего именно. Всё, на что он сейчас был способен, — просто ходить на уроки и создавать вид хоть какой-то активной деятельности. Бессонные ночи давались тяжело. Последний раз такое было около пяти лет назад, когда Овцам приходилось скрываться от какой-то вражеской группировки. Вспоминать то время не хотелось, но видеть новые кошмары из собственного прошлого тоже было невыносимо. Пару раз он вырубался под утро, но просыпался почти сразу же, надеясь в скором времени найти решение этой странной проблемы. Постоянно видеть это всё было куда хуже, чем страдать от недосыпа. Хотелось надеяться, что на выходных станет легче.       На следующий урок у Амбридж Дазай и правда не пришёл. Чуя с тоской думал о том, как долго тянется время. Хотелось, чтобы выходные настали как можно раньше, жить становилось ужасно сложно. Завалившись в гостиную поздно ночью, он неожиданно для себя нашёл там Дазая. Для разговоров он слишком устал, поэтому молча сел в соседнее кресло и устало посмотрел на него. Осаму ответил ему задумчивым взглядом, потом достал откуда-то пергамент с пером. — Думаю, Мори стоит знать о последних событиях. — Пиши сам, у меня руки отваливаются, — Чуя откинулся на спинку кресла, устало закрывая глаза. Спать хотелось до ужаса, но он из последних сил держался в сознании. Дазай со вздохом заскрипел пером. — Нашёл что-нибудь? — привычно спросил он, не прекращая писать послание боссу. — Нет, — Чуя, чтобы совсем не уснуть, достал из сумки одну из книг, силясь вспомнить, на какой странице он остановился, — Пока ничего. Вряд ли Мори знает больше нашего. — Может быть, — Дазай вдруг оторвал перо от пергамента, но потом всё же вернул его обратно. Что-то важное занимало все его мысли, но он не жаждал делиться этим с напарником, — Ты думаешь, он не может знать причину всего этого? — Если раньше не выяснил, вряд ли сможет сейчас, — он покачал головой. На самом деле, не очень-то хотелось открывать боссу своё детство. О многом он, наверняка, знает и сам, но говорить самому куда тяжелее. Слишком многое хотелось просто забыть.       В гостиную вошли Гарри и Рон. Последний замер, недовольно разглядывая Слизеринца возле камина. Дазай оглянулся и закатил глаза. Остальные Гриффиндорцы его замечали редко, а если и видели, то лишь косились с подозрением. Рон же смотрел так, будто он нарушает какой-то ужасный закон, а все лишь закрывают на это глаза. Чуя даже не повернул голову в их сторону. — Повезло тебе, — обратился к Дазаю Гарри и вздохнул, падая в одно из кресел, — Эта Амбридж просто сволочь. — Ага, — вяло согласился Чуя, медленно перелистывая страницы. Ничего нового, рука всё ещё болит, а глаза слипаются. — Ничего, завтра последний урок с ней, — равнодушно бросил Дазай, выводя очередной иероглиф на пергаменте. Рон, заглянувший ему через плечо с досадой отошёл в сторону. Дазай предпочитал писать письма на японском, — Не выделывайся лишний раз, она и не будет придираться. Сейчас стоит вести себя как можно тише. — Ты не первый, кто говорит мне об этом, — Гарри зевнул и развернул перед собой свиток с недоделанным домашним заданием, — Но ведь и ты сам не промолчал. Кстати, почему она вообще решила тебя наказать? — он отложил перо и с любопытством посмотрел на Слизеринца. Чуя тоже поднял взгляд. Он не спрашивал напарника об этом. — Она утверждала, что тёмные исскуства зря считают такими опасными что наш факультет должен понимать это больше других, — пожал плечами Дазай, — Когда я возразил, что убийства последнее время так просто не происходят, она сказала мне, что ваше министерство обо всём позаботится. Я и спросил у неё, как часто она сама пыталась убить Фаджа, чтобы занять его место. Ей, кажется не понравилось.       Гарри и Чуя тихо засмеялись. Даже Рон не смог сдержать смешка. Дазай просидел с ними до глубокой ночи, но всё же ушёл, пожелав удачи с домашним заданием. Чуя остался в гостиной, даже когда Рон с Гарри ушли спать. Ему некуда было идти, а свет камина хоть как-то мешал слипаться глазам. Наверное, стоило всё же поспать.

***

      Дазай вернулся в свою гостиную поздно, надеясь никого там не встретить. Слизеринцы относились к нему вполне сносно, но стоило появиться на горизонте Малфою, сразу делали вид, что с ним не знакомы. Осаму не ставил перед собой задачи кому-то понравится, но эта откровенная ненависть со стороны Малфоя его слегка раздражала. Встретить его так поздно в гостиной он не рассчитывал, но белая макушка даже в темноте узнавалась безошибочно. — Малфой, — поприветствовал он старосту, — я думал, ты спишь. — Я тоже так думал, — мрачно хмыкнул Драко, — а ты у нас где-то шастаешь. Всё чаще думаю, что профессор Снегг не откажется провести с тобой вечер. — Не думаю, я явно не в его вкусе, — Дазай уселся в кресло и бегло просмотрел своё письмо. Отправлять его сейчас было лень, — Ты очень благородно решил подождать меня здесь, но теперь можешь быть свободен. — Да ну, — неожиданно зло прошипел Малфой и подошёл к нему с таким взглядом, словно Дазай на его глазах убил человека. — Я успел что-то сделать? — он вопросительно выгнул бровь. — Не думай, что я слепой идиот, — фыркнул Малфой, — Кольцо на твоей руке. Почему ты не сказал раньше? — О чём? — Дазай с искренним интересом осмотрел кольцо на пальце. Оно было самое обычное, по его личному мнению. Тяжёлое, скорее всего, серебряное с большим рубином. По ободу была выгравирована фраза на японском, в которой едва угадывалась его фамилия, — Самое обычное кольцо, разве нет? Ну, может, немного драгоценное. — Немного?! — Драко истерически усмехнулся, — Где ты взял его, Дазай? — Снял с пальца моей мёртвой матери, — честно признался Дазай, все ещё смотря на Малфоя с недоумением. Мори никогда не говорил, что в кольце есть что-то ценное, — Не думаю, что она была против. — Мёртвой? — Малфой на секунду замер, забыв о цели своего расспроса. — Ну да, — Дазай пожал плечами, — Она вскрыла вены, пока мылась в ванной. Мне было лет десять. Когда я нашёл её, она была уже мертва, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как снять с её пальца кольцо. Она никогда с ним не расставалась. — Ладно, неважно, — Малфой потряс головой, стараясь отогнать от себя ужасные картины, — Такие кольца есть только у чистокровных волшебников. Гоблинская работа и драгоценные камни. Значит, твоя мать была чистокровной волшебницей. — Вот как, — Дазай задумчиво осмотрел кольцо, — Ладно, спасибо за информацию, а в чём тогда претензия? — Ты сказал, что не знаешь о своём происхождении, но ходил с кольцом чистокровной волшебницы на пальце. А ещё ты братаешься с Гриффиндорцами. Ты порочишь честь чистокровных Слизеринцев, Дазай. — Спокойно, моя мать вполне могла украсть это кольцо у кого-нибудь, — Дазай убрал руку в карман, не желая вызывать лишний повод для недовольства. — Сокровища чистокровных волшебников тщательно охраняются, — возразил Малфой, невероятно похоже пародируя Мори своим укоризненным взглядом, — Да и там написана твоя фамилия, разве нет? — Ладно, — Осаму пожалел, что дал ему возможность разглядеть гравировку, — В любом случае, это ничего не меняет. Я общаюсь с тем, с кем хочу, и тёрки между факультетами мне не интересны. — Ты упускаешь отличную возможность, — недовольно прошипел Малфой, но уже без прежней ярости в голосе, — Волан-де-Морт примет любого чистокровного в свои ряды. Ты же достаточно умён, чтобы понимать, что на его стороне больше преимущества. Огай в своё время упустил шанс попасть в ряды его приспешников, но ты-то почему ведёшь себя как идиот? — Я подумаю над твоим предложением, — усмехнулся Дазай. Малфой заметно успокоился, — Однако… Мы же ещё не знаем, насколько чистокровным был мой отец, — Драко с яростью бросился вперёд, и Дазай едва успел отскочить, уронив кресло. Ночь обещала быть весёлой.

***

      На следующий день Осаму проспал первый урок, но ни капли не расстроился. Недовольное лицо Малфоя, который никак не мог завербовать его к себе, стоило пары часов мучений. На месте Драко, он бы тоже зацепился за полезного соратника, но сам Мори предавать не собирался. Конечно, можно было попасть к Тёмному лорду лично, поубивать его сторонников и свалить. Зимой прошлого года он именно это и пытался сделать, однако в этом плане было много дыр, да и иметь хоть что-то общее с убийцами Одасаку он не хотел. Его месть, может, и свершится, а вот остальной мир продолжит страдать от Волан-де-Морта и дальше. Уходить из мафии в его планы никак не входило, но Малфой поставил своим долгом уговорить его. Было даже интересно посмотреть, что из этого всего выйдет.       Он хотел поделиться с Чуей новостями, но не смог выловить его в толпе. Пришлось смириться с тем, что поговорить они смогут только после уроков. Настроение даже слегка приподнялось. Малфой перестал кидать на него ненавистные взгляды и пытаться задеть. Дазай рассудил, что нынешнее положение вещей его вполне устраивает и продолжил изучать замок. Он хотел поймать напарника перед последним наказанием у Амбридж, но Снегг задержал его, решив провести очередную лекцию о важности скрытной работы. Дазаю казалось, что он делает это специально, лишь бы не дать ему сделать ничего лишнего. Зря боялся, на самом деле, потому что он и не собирался делать ничего лишнего. Не для того Мори посылал их сюда.       В полночь он пошёл к кабинету Амбридж. Стоило двери открыться, из неё выскочил Поттер и побежал куда-то в сторону гостиной. Чуя проводил его недоумённым взглядом и подошёл ближе к Дазаю. — Старая жаба сегодня разошлась, — он показал окровавленную руку. — Она не давала тебе ничего выпить? — на всякий случай спросил Дазай, доставая из кармана палочку. — Нет, а что? — они медленно двинулись в сторону гостиной. — Видел сыворотку правды у неё на полочке, — Осаму повёл палочкой над его рукой. Порез затянулся, оставляя едва заметный след. — Спасибо, — усмехнулся Чуя и зевнул. — Ты какой-то вялый, — заметил Дазай, спускаясь по лестнице вниз, — Нормально всё? — А ты как хотел, полночь уже, — недовольно пробурчал Чуя, медленно топая по ступенькам. — Это да, — Дазай ухмыльнулся сам себе. Приятные воспоминания вчерашней ночи грели душу, — Я, кстати вчера…       Но его слова заглушил грохот. Он резко обернулся и увидел лежащего на нижних ступенях лестницы напарника. На белых ступеньках медленно расплывалась красная лужа.

***

      Море с холма было особенно красивым. Переливалось в лучах закатного солнца. Верлен наблюдал за ним скучающе, не разделяя восторгов Рембо. Ребёнок рядом с ними стоял молча, не желая общаться со своими похителями. Поля он бесил одним лишь своим существанием. Восторг сменился презрением. Мальчишка был слишком своевольным, будто лучше других знал, куда ему идти. Он и говорил об этом первые дни, а потом вообще замолчал, предпочитая игнорировать любые просьбы и приказы. Делал он это очень умело, так что не знай Верлен его, подумал бы, что ребёнок глухой. Однако он всё прекрасно осознавал, потому и молчал, выводя Поля из себя. — Слыш, чудо-юдо, мы в Японии, — усмехнулся он и потрепал мальчишку по волосам. Тот недовольно отвернулся, — Пути назад у тебя всё равно нет, может быть, всё-таки скажешь нам своё имя? — Зачем это тебе? — спросил Рембо, глядя как ребёнок отрицательно мотает головой, — Разве у него в документах не написано? — Этот чертёнок последние документы сам куда-то засунул, воспитатели всех не упомнят, а мне его медицинские бумажки всякие нужны были. Куда дел, никто не знает. У них детей в этих домах завались, каждого по имени знать слишком сложно, да и организованности никакой, — Верлен раздражённо уставился на мальчишку, который зачарованно смотрел на закат, — Честно, плевал я на его имя, сам бы назвал как-нибудь, но боссу наверняка документы захочется увидеть. А их нет. — Новые сделаем, как придём в штаб, — успокоил его Рембо, — Ты уверен, что мы всё ещё не можем трансгрессировать с ним? — Уверен, — мрачно подтвердил Поль, — На метле бы повёз, да только он ловкий до ужаса. Свалится ещё, искать его потом по всем трущобам. И этот ребёнок должен нам как-то помочь, — он вздохнул, — Прям как эти культисты странные, которых мы недавно изгоняли. Как их бога-то звали?       Рембо удивлённо уставился на него. Какую связь увидел Поль между маленьким ребёнком и группой верующих, которые поклонялись божеству всяких бедствий и предательств? Верлен же что-то бормотал себе под нос, пытаясь вспомнить имя древнего бога. — Эй, — наконец сказал он, дёргая ребёнка на себя, — Ты теперь будешь зваться Арахабаки, усёк? Так хоть позвать тебя смогу, если вдруг что. — Ты уверен, что стоит давать ребёнку имя древнего бога, — с сомнением спросил Рембо. Мальчишка смотрел на него возмущённо, но продолжал молчать. — Плевать уже, — Верлен последний раз глянул на закат, а потом потянул ребёнка назад, — Босс новое имя потом придумает, заодно и документы сделает. Это будет уже не наша забота.       Рембо на это лишь вздохнул. У него, как и названного Арахабаки ребёнка, выбора не было.