Все началось в Марди Гра

2 дня назад Клаус В ту самую секунду, как он её увидел, его охватило знакомое чувство — желание защитить, уберечь, схватить и показать ей весь мир. Керолайн была права: если бы не Джена, он бы убил её, не раздумывая. И, признаться честно, он благодарил небеса за то, что это была именно Джена. Потерять её, даже не узнав понастоящему, сейчас казалось немыслимым. Он влюбился в неё сразу после того, как пришёл заключать мир с её матерью. Женщина шериф нисколько его не боялась — и дочь, видимо, пошла в неё. Её робкий вопрос — «Ты пришёл меня убить?» — сорвашийся с дрожащих от боли губ и поставил его в ступор. А затем честный ответ о том, что она о нём думает, заставил его сердце биться чаще. Это было удивительно, немыслимо и прекрасно. Клаус нашёл человека, который не лебезил перед ним, не боялся его силы, не пытался с ним бороться — а был с ним честен. Гибрид пытался её купить — не вышло. А их постоянные ссоры были одновременно интеллектуальными и болезненными. Юная Вампирша была единственным человек, который его не боялся, не заискивал перед ним и при этом не хотел принимать его тьму. В такие моменты, он начинал ненавидеть сам себя. Она была настолько хрупкой, что он просто не мог поступить с ней так же, как с собственной семьёй. Внушать ей что-либо было выше его сил, хотя он мог. Иногда он задумывался о том, чтобы внушить ей любовь до гроба, но это казалось немыслимым. Ему было важно, чтобы она пришла сама. Важно дать ей выбор. Важно, чтобы она ему доверяла. Они стояли на опушке леса близ Нового Орлеана. Влажный воздух пропитан запахом кипарисов и болотных трав, гдето вдалеке раздавался крик ночной птицы, а ветви старых деревьев сплетались над головой, образуя мрачный свод. Он столкнулся с взглядом голубых глаз, в которых метали молнии. — Уж прости, приветствие будет потом, — сказала она, шутливо сделав поклон и обошла его. — Мне надо найти жильё, чёрт бы вас всех побрал! Гибрид лишь удивлённо моргнул, будто приходя в себя и переваривая всё, что услышал. В голове пронеслось:       Раз — Тайлер чуть её не укусил.       Два — Тайлер откудато знает о том, что случилось с ними в лесу.       Три — история с отцом настолько его поразила, что он не знал, как это переварить. Ещё одно: их схожесть оставляла щемящий след где-то в глубине его сердца. Майкл поступил с ним так же — вместе с матерью, когда Клаус после обращения в вампира вдруг начал обращаться в оборотня. Майкл обвинил его во всём, хотя тот был ни в чём не виноват. Он был лишь плодом измены матери, которую она скрывала около 17 лет — и которая вышла наружу вот так. Клаус всегда любил своего отца, всегда пытался заслужить его любовь. В те моменты, когда отец заставал его за рисованием, а затем избивал, он чувствовал себя виноватым за то, что был не таким, как отец хотел: не сильным викингом, а слабым мальчиком, который любил рисовать и наблюдать за красотой природы — например, за игрой света сквозь листву кипарисов или за тем, как туман стелется по земле ранним утром. Он дождался, пока она отойдёт достаточно далеко, чтобы не услышать, и перевёл взгляд на растерянного Тайлера. Вокруг них шелестели листья, а гдето вдали слышался отдалённый вой — то ли волка, то ли другого оборотня. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным магией этого места. — Знаешь, ведь ты её первая любовь, а она — твоя последняя, — произнёс Клаус. — Хочешь, расскажу, какой будет твоя жизнь? Ты будешь искать её в каждой девушке. Ктото будет на неё похож, ктото — не очень. И всегда будешь корить себя за то, что её оставил. Ведь это всё кончено, Тайлер. Тайлер сжал кулаки и зло взглянул на него.— Она тебя не простит. Не взглянет. — Да неужели? — парировал Клаус. — Тебе напомнить про наши приключения в лесу? Кстати, откуда ты об этом знаешь? Да и неважно… Он резко подошёл к Тайлеру, схватил его за горло и прижал к стволу старого кипариса. Кора царапала кожу оборотня, а вокруг них кружили мотыльки, привлечённые неясным светом луны. — Единственная причина, почему я не держу твоё сердце в своих руках, — это то, что её это расстроит. Я устал наблюдать, как вы все по кругу подвергаете её опасности, — он отошёл, сжал кулак, чтобы успокоиться. — Ты посмел её чуть не укусить? Ты посмел сказать ей эти слова? Да ты правда жалок! Тайлер попытался перевести дыхание. Где-то рядом квакали лягушки, а в воздухе витал запах сырой земли после недавнего дождя. — Ты сам её чуть несколько раз не убил, кусал и сказал мне, чтобы я её укусил! — В этом-то и проблема, — усмехнулся Клаус, разворачиваясь к нему лицом. — Я её не знал. Мне нужно было добиться доверия шерифа полиции, и я это сделал. Я не жалею об этом нисколько, ведь именно тогда я в неё и влюбился. Да, ты прав, я кусал её, иногда ей попадало от меня. Но я никогда бы не подверг её жизни опасности. Вы убили моего брата Кола и остались живы только благодаря тому, что вы дороги ей. Клаус провёл рукой по волосам и усмехнулся горько, почти безнадёжно. Туман начал стелиться по земле, окутывая корни деревьев, словно пытаясь скрыть тайны этого леса .— Ты глупец! Я изнывал от ревности, буквально физически чувствуя боль, но не мог её расстроить… Где-то вдалеке раздался крик ночной птицы — резкий, пронзительный, нарушивший тишину. Клаус на мгновение замер, прислушиваясь, а затем продолжил: — Я позволил тебе прийти на выпускной и дал тебе возможность сбежать. Я дал тебе шанс вернуться в город и прожить счастливую жизнь со своей девушкой. Ведь я видел те взгляды, которые ты на неё бросал… Вокруг них царила особая магия новоорлеанского леса: древние деревья, увитые испанским мхом, влажный воздух, наполненный ароматами болот и цветущих растений, и ощущение, что само время здесь течёт иначе. Он резко выдохнул, пытаясь прийти в себя, не в силах сдерживать эмоции. Его глаза опасно блеснули, — Хотя бы раз, Тайлер, если бы она сказала и дала мне такой выбор, если бы попросила не уходить, я бы подарил ей всё. Не было бы ни Хейли, ни ребёнка. Но вы все не понимаете, какое перед вами сокровище. Она раз за разом доказывала вам свою верность. Она права: вы отправляли её ко мне как пушечное мясо. И она права — я мог её убить. Я убивал женщин, детей, целые семьи, поселения, и вы это знали, но всё равно отправляли её ко мне, Тайлер. Вы её не ценили Совсем. Я бы всё отдал, чтобы такой человек был на моей стороне. Где-то рядом треснула ветка. Оба вампира одновременно повернули головы в ту сторону. В тени деревьев мелькнуло чтото тёмное — то ли зверь, то ли тень, то ли дух леса, наблюдающий за ними. Эмоции в глазах Тайлера смешались — от вины до раскаяния и ужаса, его руки начали мелко дрожать.— Она будет с тобой, только если ты ей внушишь… — Только я, — отрезал Клаус. .— Я был в твоём теле, и она думала, что это ты. У меня была возможность воспользоваться ситуацией, но я этого не сделал. Я делал это с другими, но не с ней. И она это знает. Мотыльки кружились вокруг них, привлечённые неясным светом луны, пробивающимся сквозь кроны. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным магией этого места — древней, дикой, неукротимой. — Я бессмертный, Тайлер, и она тоже, — кровожадная улыбка Клауса стала ещё шире. — Время пройдёт, и то, что я сотворил, станет для неё неважным. А знаешь почему? Потому что я ничего ей лично не делал. Она меня простит. Простит и то, что я сделал с тобой, и то, что я сделал с вами со всеми, потому что увидит: вы поступали так же — только с ней. Она уже это видит. И тогда, когда она мне это позволит, я покажу ей весь мир. Я был серьёзен каждый раз, когда говорил ей это — лишь за то, что она позволит мне быть рядом с ней, лишь за то, что я заслужу её верность. — До какого момента, Клаус? — спросил Тайлер. — До того, пока ты не сотворишь чтото ужасное, не убьёшь очередную деревню или не заставишь её страдать? Тот лишь снова усмехнулся и тихо помотал головой из стороны в сторону, будто показывая, насколько предположение Тайлера глупо. Гдето вдали раздался протяжный вой — не волчий, а какойто иной, древний, полный тоски и силы. — Ты не понимаешь? Я уже начал меняться. Ты жив буквально только потому, что всё равно дорог ей. Компашка МистикФоллз жива только изза того, что дорога ей. Она единственная, кто искренне сожалел о том, что Кол погиб. И этого мне было достаточно. — Я скоро стану отцом, — продолжил Клаус. — Я хочу, чтобы мой ребёнок увидел не того Клауса, а другого Я не буду ангелом — это правда, я никогда им не был, лишь только тогда, когда только обратился, и то… Моя мстительность и желание убить — это всего лишь порождение того времени, в котором я жил: в Средневековье. А там либо ты их, либо они тебя. Однако в мире вампиров ничего не изменилось. Каждый приходит ко мне с одной целью — убить. Он широко развёл руками и коварно улыбнулся. Ветви зашелестели сильнее, будто в ответ на его слова. Туман окутал их ноги, клубясь у сапог.— Либо они меня, либо я их. Даже ты, когда освободился от связи, пошёл дальше. — Ты убил мою мать! — тихо и зло прошептал Тайлер. — А ты натравил на меня моих же гибридов, захотел меня унизить и избавить их всех от связи со мной, — парировал Клаус. — А хочешь узнать, что было бы дальше? Ты бы двинулся на меня и мою семью. Это я освободил тебя от проклятия луны, показав новый мир, это я подарил тебе бессмертие. А в благодарность получил нож в спину. Я бы заботился о тебе, не оставлял бы тебя ни на шаг. За это мне нужна была лишь твоя преданность. Но Кэролайн права: ты этого не ценишь. Ничего из этого. Обесцениваешь и идёшь по головам. Не то, что она тебя обучила, не то, что хранила тебе верность. Не то, что тебе дал я. Не то, что тебе дала Хейли. А ведь она дала многое. Клаус резко подошёл к нему вновь.— А теперь слушай меня внимательно, — произнёс Клаус твёрдо. — Если ты ещё раз к ней подойдёшь и сотворишь что то подобное, или я услышу хоть слово о чёмто подобном, то я не посмотрю на то, что ты её парень. Хотя подожди — ты уже бывший. Так что твоя защита пала передо мной. Прямо в этот день, после вашего разговора. Он резко отошёл и брезгливо отдёрнул руку, пытаясь вытереть её об свою рубашку.— То же самое касается Хейли и ребёнка. Если ты подойдёшь к ним хоть на пару метров, тебя ничто не спасёт. Лес вокруг них затих, будто затаил дыхание. Только шелест листьев и далёкий крик ночной птицы напоминали о том, что древний новоорлеанский лес всё ещё наблюдает, всё ещё помнит и всё ещё хранит свои тайны. *** 2 дня спустя Квартира была крошечной — всего одна комната с миникухней у окна и ванной размером с гардероб. Но Кэролайн умудрилась сделать её уютной: на полу лежал мягкий бежевый ковёр с длинным ворсом, у стены стоял раскладной диван с кучей разноцветных подушек и вязаным пледом, а над ним — полка с книгами. На подоконнике теснились горшки с цветущими геранями — их яркие розовые и красные соцветия добавляли красок в скромное пространство. Рядом висели лёгкие льняные шторы цвета морской волны, слегка колышущиеся от слабого сквозняка. На стене напротив дивана — гирлянда с тёплыми жёлтыми лампочками, сейчас выключенная, но готовая создать вечернюю атмосферу одним нажатием кнопки.В углу, рядом с дверью, примостился небольшой деревянный столик с ноутбуком и чашкой остывшего кофе, рядом — пара листов с заметками и ручка. Кухня была компактной: узкая столешница, мини холодильник, микроволновка и пара открытых полок с посудой. Над раковиной — маленькое зеркало в медной раме, отражающее свет от потолочного светильника. Тревожная трель телефона снова разрушила тишину комнаты, заставив её сдавленно выдохнуть. Звонок ворвался в её сон нежданнонегаданно, отдаваясь тупой болью в висках. Керолайн тяжело выдохнула, провела рукой по спутанным волосам и посмотрела на экран. Снова засветилось имя «Стефан». Он и мама — единственные, кто звонил ей в эти дни. Чувство обиды кольнуло где-то внутри. Как всегда, не заметили, что она пропала… Либо решили поиграть в обиды, когда узнали, что она переспала с Клаусом… Кэролайн действительно хотела поддержки от Елены. Ей казалось, что Елена уж точно её поймёт — ведь сама выбрала Деймона. Когда её лучшая подруга начала встречаться с Деймоном Кэролайн почувствовала себя странно. Она всегда была на стороне Стефана, потому что тот был её другом . Однако в сердце кольнуло неприятное чувство обиды: ведь Деймон творил с ней ужасные вещи — настолько ужасные, что иногда они снились ей в кошмарах. Но об этом, , все забыли. , как и о том, что он несколько раз убивал Джереми прямо на глазах у Елены, когда та встречалась со Стефаном. Или о том, что сам Деймон был по локоть в крови… Кэролайн не то чтобы сравнивала Деймона и Клауса. , Клаус лидировал по всем позициям и был ужасен — это действительно так. Но ей казалось, что подруга поймёт её как никто другой: ведь Елена сама увидела в Деймоне то, что другие не видят — доброту, сострадание, приверженность семье и друзьям. . .Для нее, для Кэролайн, Клаус не был злодеем. И в этом и была проблема Гибрид давал ей то, чего другие никак не могли: он признавал её ум, силу, чистоту. Никогда не называл глупой и не смеялся над её идеями — не над всеми. Он позволял себе снисходительно посмеиваться над её детскими желаниями, как с выпускным платьем, но без злорадства, будто показывая, что она всё ещё ребёнок. При этом внимательно её слушал, подчёркивая для себя интересные моменты. Именно Клаус рассказал ей про плюсы Вампиризма, когда та уже думала, что хочет умереть от укуса оборотня . Отец её не принимал, мать приняла не сразу… И то, что она потеряла — свою человечность, смертность и уязвимость — гложило её, до того момента, пока он не появился на пороге её комнаты и не произнёс вдохновляющую речь о преимуществах этого «дара». Кэролайн его боялась — это была правда, которую она от себя не скрывала. Она всегда смотрела на него с широко раскрытыми глазами, но при этом тянулась к нему. Словно этот человек понимал её лучше собственных друзей, её мамы и всех, кого бы она знала до этого. Трель телефона вновь разорвала тишину. Кэролайн тяжело выдохнула и взяла трубку. Она машинально поправила плед на диване и бросила взгляд на герани — те, казалось, кивали ей, словно подбадривая. — Алло? — Кэролайн, — голос Стефана звучал напряжённо, почти взбешённо. Она живо представила, как он сжимает губы в тонкую полоску, пытаясь успокоить эмоции. — Где ты? Твоя мама переживает. Я переживаю. Где ты, чёрт возьми? Она тяжело выдохнула, присаживаясь на кровати. За окном медленно разгорался рассвет Нового Орлеана — первые лучи солнца пробивались сквозь туман, окутавший улицы, а гдето вдалеке слышались приглушённые звуки джаза из уличного кафе. — В Новом Орлеане, — тихо вымолвила она. На другом конце трубки воцарилась тишина. Стефан будто пытался сложить два и два, поэтому взял десятисекундную паузу. — Ты поехала к нему? Ты могла нам просто рассказать...Хотя, признаться честно, я удивлён, . — Не пойми меня неправильно, это не то, что ты думаешь… Её всегда удивляла странная смесь понимания и принятия в друге, когда она говорила о Клаусе. Он будто хмыкал каждый раз, ничего не комментируя, но при этом показывая, что сам думает: рано или поздно Кэролайн придёт к Клаусу . Стефан, пожалуй, был единственным, кто её не винил. Возможно, изза того, что у него у самого в запасе был роман с Кэтрин, а может, изза того, что он лично знал Клауса. Кто знает? Кажется, он чтото понял, потому что его следующая фраза заставила её сердце подскочить и отскочить кудато в пятки: — Только не говори, , — произнёс Стефан напряжённо. — Он тебя похитил, да? И внушил быть там? Он тебе ничего не делает? Кэролайн почувствовала, как в душе разрастается обида. Но она лишь выдохнула и твёрдо сказала: — Это не он. Это было единственное, что она могла сказать, явно не указывая на Элайджу и на то, что произошло .— Он не внушал. И никогда бы не внушил. Стефан зацепился за последнюю фразу: — Значит, кто-то другой? — Он ждал ответа, но внушение буквально заставило её закрыть рот, не произнеся ни слова. — Ладно, послушай, — сменил тему Стефан. — У нас проблемы вселенского масштаба. Кэролайн тяжело выдохнула, возведя глаза к небу, и тихо выругалась — как всегда. — Но это не значит, что я тебя оставлю там. Дай мне две недели, максимум месяц. Елена очень странно себя ведёт. И Мэтт тоже: он забывает, где был и что делал. А Елена почему то снова начала убивать… и веселиться. , Кэролайн было неинтересно слушать весь этот бред, но в голове будто зажглась лампочка. — Послушай, — она произнесла это громче, чем собиралась. — Она ведь правда сказала всем об этом: что я спала с Клаусом, рассталась с Деймоном и лезет к тебе. А Мэтт спал с Надей, а как мы знаем, Надя — это дочь Катерины? Она на секунду осеклась, понимая, что неожиданно назвала её не «Кэтрин», а «Катерина». То ли внушение Элайджи странно на неё действует, то ли она запомнила это обращение от него. А затем догадка пронзила её, словно электрошок. Её бросало то в холод, то в жар. — Это не Елена, Стефан, — её голос начал предательски дрожать, выдавая внутренний шок и страх. — Это Кэтрин. О, мой бог! Как мы могли это пропустить? Мы ведь её друзья… Она резко встала с дивана, освобождаясь от запутавшегося одеяла, и уже собиралась сказать, что едет, как вдруг остановилась, словно приросла к полу .— Я не могу приехать, прости, — произнесла она тихо. — Я хотела бы, правда. Но я не могу. Стефан, всё ещё поражённый её догадкой, лишь успокоил её: — Всё хорошо, Кэролайн. Ты и так молодец. Ты догадалась до этого гораздо быстрее, чем мы все. Мне нужно будет позвонить Бонни и рассказать. Ей сейчас нелегко — через неё проходит куча духов, которые обитают на той стороне. Она поэтому не звонила тебе. Кэролайн уловила желание друга объяснить, почему, кроме него и мамы, никто не звонил. Но усталость и раздражение взяли свое. .— Давай не будем врать друг другу, — выдохнула она. — Они просто не заметили, что я исчезла. Хотя Елене можно сделать скидку — она ведь Кэтрин. Но я не думаю, что что то бы изменилось, будь она в себе. Их дружба всегда была чем-то особенным… А я так, за компанию. Горло сдавило, и она почувствовала, что ещё немного — и расплачется. — Прости, мне надо идти. У меня сегодня запланировано посещение университетов — Каких это университетов, Кэролайн? — насторожился Стефан. А затем она сказала то, чего никак не ожидала от себя услышать — Не надо приезжать, — твёрдо произнесла она. — Я тебя очень люблю и ценю как друга, но не надо приезжать. Мне надо понять, кто я такая. Возможно, это и правда хорошая альтернатива — построить свою жизнь здесь, найти работу и друзей. Настоящих друзей. — Но я твой друг! — запротестовал Стефан .— Только ты и есть, — согласилась она. — В этом и проблема. Ты единственный, кто был против, когда меня отправляли к Клаусу. Не всегда это высказывал, но был против, хотя тебе была дорога Елена. Ты единственный, кто не обвиняет меня в том, что я сделала тогда. Наоборот, ты такой раздражающе понимающий… Она осеклась, не в силах договорить .— Не надо приезжать, Стефан. Я буду в порядке. Ты знаешь, Клаус меня не тронет. Я постараюсь быть осторожней и не лезть в самое пекло. Но я должна попытаться построить жизнь здесь. Здесь Клаус не будет жертвовать мной. Она говорила твёрдо и уверенно, однако в голове роились мысли о том, что он-то не будет, а вот Элайджа? ***** Ноги болели от нескончаемых походов по университетам. То, что она перешла после первого триместра, мешало… Разговор с мамой дался ей нелегко. Женщина не понимала, что дочь делает в Новом Орлеане, и Кэролайн всё время мучилась мыслью: а что, если мама скоро приедет? Что она ей скажет? Как объяснит всё это? Лис не комментировала отношения с Клаусом, но это не значит, что она не видела их — ещё в МистикФоллс, Тот факт, что она в середине первого триместра перешла в другой университет, усложнял ей всё. Хотя… Она могла сменить специальность, и, если признаться, она над этим размышляла. Её мысли буквально метались между врачебным делом и архитектурой. Она никогда не понимала искусства, но чёртов гибрид заразил её любопытством к этому делу. Кэролайн пыталась отгадать, что же он видит в этих статуях, картинах и изваяниях, что заставляет его сердце настолько трепетать, что он может говорить об этом часами. Лёгкий стук привлёк её внимание, и она с осторожностью открыла дверь. А там на пороге стоял минихолодильник и конверт. Раздражение вновь поднялось в её сердце, и она подняла глаза к потолку.— Серьёзно, Клаус? Ты не меняешь… — она открыла конверт. Помимо того, что там была большая сумма денег, из него выпало приглашение. И вновь этот витиеватый флирт, который окутал её аккуратным почерком: «Спешу тебя обрадовать. Я выиграл бой. Правда, пришлось пожертвовать коечем дорогим. Я устраиваю праздник в моём доме. В старом доме. И хочу, чтобы ты была там. Балмаскарад, на любую тему. Love.» P.S. Я не знаю, какой твой любимый цвет. Но, я помню, что ты просила меня купить тебе минихолодильник. Уверен, что твоя квартира слишком мала… Я выбрал синий. Потому что ты была прекраснатогда…. Всегда твой, Клаус." Она устало вздохнула и : — У меня нет любимого цвета… Отказаться было сложно. То, что он прислал ей деньги… Ей они не нужны. Она стремилась сделать всё сама. ,Кэролайн частенько пользовалась своей властью над ним, но никогда не переходила границу. Чаще всего она выпрашивала жизнь своим друзьям. Единственный раз, когда она просила, чтото для себя, — это было платье. Все его подарки, кроме платьев, были возвращены: украшения отданы, рисунки сожжены — о последем она сожалела сильнее всего. *** Кэролайн поняла, что просчиталась, как только осознала, какой костюм купила. Костюм Красной шапочки .— Серьёзно, Кэролайн? Ты сама его дразнишь? —вырвалось у нее , пока она наблюдала за своим отражением в зеркале. Элегантное красное платье из мягкого бархата с облегающим лифом и расклёшенной юбкой было короче, чем платья на балах, но эффектно подчёркивало фигуру и выделяло талию. Глубокий Vобразный вырез изящно подчёркивал линию шеи, а рукава три четверти с кружевной отделкой добавляли образу утончённости. По талии шёл тонкий серебряный пояс с витиеватой пряжкой, который ещё сильнее подчёркивал силуэт. К платью прилагался плащ — насыщенный красный, с капюшоном, отороченным мехом. Он был достаточно коротким, чтобы не мешать движениям, но при этом элегантно ниспадал с плеч, струясь при каждом шаге и переливаясь в свете ламп. Чёрные кружевные перчатки до локтя, маленькая бархатная сумочка в тон плащу и изящные туфли на невысоком каблуке с серебряными пряжками дополняли образ. Завершали его тонкая цепочка с крошечным серебряным волком на шее и лёгкий макияж с акцентом на глаза. Бархат красиво переливался на свету, а весь наряд в целом выглядел одновременно игриво и изысканно — словно вызов и признание одновременно. Вздохнув, она поправила свою укладку — несколько свободных локонов обрамляли лицо — и подкрасила губы алой помадой в тон костюму. Кэролайн ничего не могла с собой сделать: привычка флиртовать с ним ей нравилась. Дразнить его, убегать от него… А тот факт, что она была в Новом Орлеане одна будто бы освобождал её. Старая жизнь лишь давила на нее.. Нет, она не собиралась дразнить его открыто или надевать все сексуальные наряды. Она хотела сделать это подругому. Явно не понимая, зачем она это делает, ведь на самом деле не была готова к отношениям, но остановиться было выше её сил. То, что он уехал из Мистик Фолз стало её спасением. То, что он обещал не вернуться, дало ей возможность жить дальше и избавить от этого магнетизма. Напряжение между ними росло с каждым днём, и Кэролайн это чувствовала своим сердцем. — Что ж, дорогая? Если жизнь преподносит тебе лимон, сделай из них лимонад, ведь так? К тому же ты же не собираешься с ним спать, — она говорила со своим отражением с полной серьёзностью, пытаясь будто бы убедить саму себя остановиться .— Нет, дорогая, ты не будешь с ним спать. Всё должно быть… — она вдруг резко остановилась, подбирая нужное слово, — по-другому. Это слово ввело её в ступор, и она буквально не понимала, почему его использовала. Не то чтобы она пыталась с ним завести отношения, ведь так? Тяжело выдохнув, она надела на плечи маленький клатч и собралась к выходу. **** Кэролайн чувствовала себя глупо. Клаус танцевал с барменшей, будто бы пытаясь кого-то позлить — того чернокожего парня, который не сводил взгляд с Ребеки, периодически переключаясь на барменшу. Что у них вообще здесь происходит? Вся эта борьба… Всё вот это вот. Она хотела сбежать от неё, а оказалась в самом эпицентре. Керолвйн хотела бы сказать, что не чувствует ревности, но это было не так. Это чувство, словно маленький червячок, теплилось внутри её сердца и не хотело отпускать. — Ты надела костюм Красной Шапочки, ? — Кэролайн, ошарашенная, обернулась и увидела Хейли. Та стояла с аккуратной укладкой, в лёгком бирюзовом платье, слегка накрашенными глазами и походила на принцессу из сказки. — Я не уверена, что тебя отпустил сюда Клаус .— Верно, не отпустил. Не волнуйся меня никто не почует, зелье Я пришла к тебе Хейли лишь легко пожала плечами и улыбнулась подошла к ней и встала рядом, опёршись на перила балкона. — Ты ведь знаешь, что если скажешь ему хоть слово, он всё это прекратит. Я имею в виду Камиллу,, и всё это. Кэролайн хотела сказать чтото колкое, но Хейли вдруг вымолвила: — Спасибо тебе. За то, что тогда спасла меня от Тайлера . Я знаю, что ты делаешь это не по своей воле. Элайджа мне рассказал. Брови Кэролайн поползли вверх, выказывая крайнее удивление. — Будь с ним поосторожнее, — только и сказала блондинка. — Я знаю, что он кажется добрым, галантным и обходительным. И Елена тоже очаровалась им. Но потом он её предал. Хейли лишь слегка усмехнулась и задумчиво взглянула вдаль. — У него к тебе чувства, знаешь? Кэролайн, ошарашен о, повернулась к ней: — Да откуда вы все знаете? Хейли лишь пожала плечами: — Это не сложно угадать. Ты вертела им, как хотела, в Мистик Фоллс. В то время у него не было никого, кроме себя, при этом ты не была его… Затем она вдруг закусила губу. и вдруг немного усмехнулась, — когда мы были вместе. Нам было хорошо. — Ой, не надо мне это рассказывать, — только и выдохнула Кэролайн. — Это противно. — Я не к тому, Кэролайн. И вот самый пик: он произносит твоё имя как умалишённый. Всё зовёт тебя и зовёт. Мы не обсуждали это. Это ведь Клаус: я просто исчезла на утро и выполнила часть своей сделки. И всё. А затем она вдруг лениво окинула Кэролайн заинтересованным взглядом: — Ну, знаешь, смотря на твой наряд, я понимаю, что и у тебя есть к нему чувства. Красная Шапочка… Спасибо, что защищаешь моего малыша. Я знаю: будь ты в другой ситуации, не стала бы. Кэролайн внутренне закусила щёку, лишь горько усмехнувшись: — Ну почему… стала бы. — твой ребёнок — это ведь прям чудо. И дело не в том, что Клаус и его отец… Дело в том, что это необычно. Он вампир, да ещё и оборотень, и умудрился оставить потомство. Мне просто не нравится, что я здесь не по своей воле. — Почему ты не скажешь «да»? Ты же знаешь: он действительно не обижает тех, о ком заботится. Хейли снова усмехнулась и легонько рассмеялась: — Да ,Сначала он хотел меня убить вместе с ребёнком. Но, потом начал защищать, и меня никто не может тронуть. Кроме, пожалуй… — В этом то и суть. Да, у меня есть к нему чувства, — признание, сорвавшееся с губ, принесло облегчение и слёзы. И кто бы мог подумать она без страха говорила об этом именно Хейли!!!!— Возможно, даже сильные. Возможно, я сама их не осознаю, но… Я его боюсь. Тем более для него я могу быть лишь мгновением, лишь моментом. А для меня… он может меня просто убить. Хейли вдруг рассмеялась, и её звонкий смех растопил напряжение: — Я тебя умоляю, скорее он убьёт Элайджу, когда узнает, что тот держал тебя под внушением. Он применял его ко всем . Кроме тебя Камилла, например, записывает его мемуары. А зачем он стирает ей память . . Но, ты — другое дело. Ты приехала буквально недели две назад, а он порхает. Даже пытается решить дела с Марселем более мирно, чего на самом деле он не планировал. Единственный, кто на него так же действует, — это ребёнок, который внутри меня. Ну, возможно, ещё и я, но, правда, я не разобралась почему.Кэролайн вдруг усмехнулась: — Ты мать его ребёнка. И он тебе за это благодарен. Хейли ошарашенно уставилась на неё. — Он тебя не тронет, Хейли, до того момента, пока ты не попытаешься его пре— дать. Так было с Тайлером. Так было со Стефаном.В её голосе появилась печаль: — Тайлеру не повезло . Но, он и правда попытался доказать, что он альфа. А тот и взбесился. Стефан… Стефан — немного подругому. Я не знаю, как это объяснить, но между ними есть какая-то странная, парадоксальная дружеская связь. Хейли удивлённо смотрела на Кэролайн, пытаясь переварить всю эту информацию, что она сказала. — Он своих не бросает. Хейли лишь тихонько кивнула и вдруг с лёгкой улыбкой : — Кого то мне это напоминает. Только ты не мстишь, а он мстит. Я это к тому, Кэролайн, что зря ты переживаешь. У нас с ним ничего нет, кроме обязательств, связанных с ребёнком. А все эти женщины, которые вокруг него крутятся… Присутствуют там потому, что он, по сути, не может забыть тебя. Посмотри на это, — она указала на Камиллу. —Клаус не только борется с Марселем за неё, а залип на неё. так она на тебя похожа. Клаус танцевал на танцполе, всё больше закручивая барменшу в вальсе. Та лишь улыбалась ему одними уголками губ, и было видно, что ей это нравилось. Она, правда, была похожа на Кэролайн. Даже костюм, который был на ней, — костюм ангела — был похож на тот, что когда-то надевала сама Кэролайн, лишь немного укороченный. Клаус будто почувствовал их взгляды и резко поднял голову, встретившись с Кэролайн глазами. Его взгляд сразу смягчился, а на губах появилась её любимая кривоватая ухмылка. — Я и говорю, — сказала рядом Хейли. — Это какая-то ваша игра? Вы прекрасно понимаете друг друга буквально с полуслова. Флиртуете, а он даже и не пытается скрыть, что до сих пор одержим тобой. — Но я не хочу его менять. Элайджа думает, что я могу его изменить… По факту, ну серьёзно, это сработало единожды, и то он получил… за то, что отказался от мести, то, что хотел. Хейли мягко улыбнулась, слегка пожав плечами: — Получил ли ? И Его не нужно перевоспитывать. Менять. Он выжил именно потому что он такой и честно говоря , стыдно признавать но пока он такой я спокойна за малыша. Хотя и очень его боюсь Поэтому мне не нравится Камилла. Кэролайн легко рассмеялась: — О боже. Вы с Элайджа — просто парочка. , говорите точно так же .— Но это правда. Она будто прикидывается доброй, понимающей, человечной и сдерживает все обиды. Если, не дай бог, она станет вампиром, я её боюсь. Хейли задумалась, слегка склонив голову, подбирая слова: — Каждый раз после разговора с ней он разбитый и слабый. Все это замечают. Просто мы не можем сказать ему остановиться. — Знаешь ли, мы поссорились после того случая с Тайлером. И хоть он нас простил, мы всё равно боимся его гнева, — сказала Кэролайн. Кер заинтересованно повернула голову и спросила: — А что случилось? **** Кэролайн не поняла, как оказалась на танцполе. Вернее, она вроде бы хотела отнести коктейль Хейли — что на самом деле и сделала — и пошла за вторым: ведь ейто нужен был сок или чтото безалкогольное. Но столкнулась с Клаусом. Тот кривовато ей улыбался и галантно предложил руку. — , серьёзно? Стоит тебе напомнить, что мы не в Средневековье. — Я всего лишь соблюдаю приличия, — ответил он. Один момент и его его глаза опасливо сверкнули, а на губах появилась улыбка . — Хотя я помню, что ты их не очень любишь. Интересно, сколько белок мы с тобой перепугали… — Ещё одно слово, Клаус Майклсон, и я уйду отсюда. Пойдёшь танцевать с той девушкой ангелом. … Клаус явно уловил, как изменился её голос, но ничего не сказал. — Ладно, твоя взяла, — произнёс он. Она позволила взять себя за руку и закружить в вальсе. — Красная Шапочка, да? — спросил он. Щёки Кэролайн медленно становились от розовых пунцовыми, а он начал самодовольно улыбаться .— Если бы я знал, пришёл бы в виде оборотня. Она лишь злобно цокнула и выдохнула: — Серьёзно, Клаус? Мне правда уйти? Он вдруг крепче прижал её к себе. — Я не врал, Кэролайн. Лишь скажи — и мой список закончится. — Да да, я вижу: твоя очередная блондинка на нас так смотрит. — Ты ревнуешь? — с улыбкой спросил он, хотя голос выдал напряжение. — — — Мне не очень приятно, что ты… В общем, неважно .— Ты ведь знаешь, что волки — однолюбы? Находят себе пару на всю жизнь, — он прижался к ней крепче и вдохнул запах её волос. — Я не позволял себе влюбляться очень давно. — Ты сам себе противоречишь. Однолюбы — это те, кто любит одного, — дыхание сбилось, но она пыталась оставаться холодной. — Я ведь не просто так говорю про последнюю любовь, — ответил он. Танцевальные движения стали более плавными, и он аккуратно покружил её вокруг своей оси. А затем она даже не поняла, что произошло. Почувствовала лёгкое касание губ к своей щеке, которое вдруг перешло на губы. Он целовал её нежно, осторожно — совсем не так, как это было в лесу. Она чувствовала, что музыка стихла, и как будто бы слышала перешёптывания. Эмоции и чувства, которые крутились внутри, не давали ей сил, чтобы отступить. Он резко остановился. И всё завершилось так же, как и началось. Вернее, Клаус смотрел на неё вопрошающе, будто понимал, что перешагнул черту, которую ему не нужно было перешагивать, — но при этом не отпускал её. И не давил. Лишь просто ожидал её реакции. Эмоции сменяли друг друга, мешая им мыслить здраво. И он лишь тихонько улыбнулся, показывая, что всё в порядке. — Ничего. Я подожду. У нас ещё много времени. Love… Целая вечность. Ведь так? — ее любимая кривоватая улыбка отобразилась на лице. И она буквально почувствовала, как теряет возможность дышать. Все её попытки сбежать от этого влечения и магнетизма канули в Лету, как только она пересекла границы города Новый Орлеан.