Все началось в Марди Гра

Привычка всё контролировать появилась у Кэролайн сразу после того, как стала вампиром. Она до сих пор помнила то чувство ужаса, которое накатило на неё, когда она осознала, что убила человека. Важность человеческой жизни была для неё превыше всего. Мама полицейский сыграла свою роль: женщина с детства прививала дочери принципы морали, честности и справедливости. И Кэролайн, словно губка, впитывала это лет с пяти. А потом всё это вдруг оказалось ненужным… Кэролайн мучилась от мук совести каждый раз, когда срывалась. И тогда на помощь пришёл Стефан. Своей педантичностью и приверженностью «вегетарианству» (питанию только кровью кроликов) Парень приучил её к системе. Впрочем, она и до этого была помешана на контроле — выполняла всё с такой точностью, что казалось: ещё немного, и Кер сойдёт с ума. Она старалась, очень старалась. Хотела жить обычной жизнью: выйти замуж за хорошего человека и родить ему ребёнка. Но это оказалось лишь пустыми мечтами. Вампиризм подарил ей многое: силу, храбрость, внутреннюю стойкость. Девушка ясно осознавала ответственность за свои действия. Но в то же время он делал её крайне уязвимой: чувства, которые она испытывала в подростковом возрасте, усилились стократно. Эмоциональные качели раскачивались всё сильнее. Когда она влюбилась в Тайлера, она буквально порхала. Осознавала, что раньше не испытывала ничего подобного. Тайлер стал для неё опорой — человеком, которого она хотела оберегать и защищать. Но он ушёл, выбрав пустую месть, и стал пугающе похож на того, кого презирал Клаус. Имя Клауса вызывало в ней бурю эмоций. Она сама не знала, почему он её так заинтересовал. Почему каждый раз при встрече с ним появлялось это знакомое чувство — желание поиграть, улыбнуться, пофлиртовать? Она всегда понимала, кто перед ней, но страх не сковывал её. Клаус одновременно успокаивал и оставался тем самым пунктом, который никак не вписывался в её упорядоченный мир. Те чувства, что она испытывала к нему, были чужды и порочны для неё — и теперь об этом знали все. Узнал даже Тайлер, толком её не выслушав. Пространство «Мистик Гриль» всегда манило её своим спокойствием. Лампы над столешницами светили неярко, создавая разноцветные солнечные зайчики — зелёные, красные, синие. Кэролайн устало опустила голову на столешницу, пытаясь досчитать до десяти. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и коричных булочек из соседней пекарни. Гдето вдалеке играла тихая джазовая мелодия — саксофон, мягкий и меланхоличный. Соседний стул скрипнул. — Знаешь, нам бы пришлось вызвать его из Нового Орлеана, если бы всё кончилось плохо, — в голосе Стефана явно проскальзывала усмешка. — Смейся, давай, смейся, — вздохнула Кэролайн. — Как Елена могла так громко об этом сказать? Я не понимаю. Ну серьёзно… Стефан тихо пожал плечами и задумчиво произнёс: — Она странная, знаешь? Как будто снова лезет ко мне, подаёт какие то странные знаки. Ещё немного — и почти куплюсь. Кэролайн удивлённо подняла на него глаза, пытаясь осознать новую информацию. — Может, она отключила чувства? Ну… стала той самой сучкой … — она запнулась, подбирая слова. Стефан вдруг рассмеялся : — То есть чтобы проявить ко мне чувства, она должна стать бесчувственной? Я не знаю, это комплимент или что? Кэролайн почувствовала, как щёки заливаются румянцем .— Ой, прости, я не то имела в виду, — смутилась она. Взрывы смеха заполнили пространство кафе, рождая в ней странные чувства — вины и облегчения одновременно. Она вдруг заметила, как пожилая пара за соседним столиком переглянулась и улыбнулась им. Женщина кивнула, будто говоря: «Молодость, что с неё взять». Внезапно Стефан стал серьёзным. Он закусил губу, неуверенно провёл рукой по волосам и продолжил: — Я серьёзно. То, что он сделал, — это серьёзно. Он чуть тебя не укусил, а ты знаешь, что укусы оборотней… Если бы Тайлер это сделал, я сам бы позвонил в Новый Орлеан. Её сердце, которое, казалось, уже было мертво, вдруг затрепетало. — Зачем? — серьёзно спросила она. — Мне это не нужно. То, что случилось, не повторится. Я обещаю. Стефан усмехнулся, а затем рассмеялся: — Господи, какая же ты… Я тебя не обвиняю. Да и никто тебя не обвиняет. Кэролайн почувствовала, как горло сжимают тиски, а на глазах выступают слёзы. Взгляд зацепился за парочку у окна — они непринуждённо болтали. Незнакомец улыбался своей спутнице так широко, что, казалось, ещё немного — и он лопнет от счастья, словно воздушный шар. «Они так счастливы», — мелькнуло в голове Кэролайн. — «А я всё время разрываюсь между тем, кем хочу быть, и тем, кем стала». — Он меня понимал, — тихо начала она без сил. — Делал больно, но понимал. Жизнь маленького городка и правда мала для меня. Но я бы никогда не предала Тайлера. Рука Стефана легонько опустилась на её ладонь.— Ты не предавала, — сказал он. — Это нормально — иногда влюбляться в тех, в кого не должен был. Уж я то тебя понимаю. Я любил Кэтрин всем сердцем и знал, что она творит. Да, она применяла на мне внушение… Но я лишь …- он легонько усмехнулся. — Во мне всегда это было. А она просто стала ответом на то, что я скрывал — тьму. Потом я выбрал свет, но иногда, как ты знаешь, я срываюсь. Кэролайн тяжело вздохнула и украдкой поправила прядь, выбившуюся из укладки. — Я не знаю, чем я его привлекла, — растерянно пожала плечами она. — Я будто примагнитила его и сама не знаю почему. — Горькая ухмылка появилась на её лице, и она будто снова пробовала это сочетание букв на вкус: — Клаус… Значит, во мне тоже есть тьма? Желание расплакаться стало невыносимым. Столько лет выработанный контроль, стремление делать всё правильно — и вот теперь это под вопросом. — Возможно, он к тебе притянулся, потому что ты самая чистая из нас, — мягко сказал Стефан. — Светлая. Ты веришь в единорогов и в то, что всё можно решить, оптимистично смотря на ситуацию. И никогда не бросаешь своих. Ему этого не хватало. Кэролайн удивлённо взглянула на него, пытаясь понять, о чём идёт речь.— Ну знаешь, — продолжил Стефан, —он взял меня в заложники и таскал по всему Теннесси и другим штатам лишь для того, чтобы не быть одному. А тут ты… — Хватит, — перебила она. — Это нормально, — настаивал Стефан. — Возможно, он прав, и ты сама к нему придёшь через какое то время. Тайлер бросил тебя и уехал. Это нормально, что ты ведёшь себя как подросток.— Ты ведь и есть подросток, — добавил он с лёгкой улыбкой. Кэролайн изумлённо взглянула на Стефана. В её голубых глазах вспыхнуло удивление, а зелёные глаза друга засветились чемто непонятным — то ли мудростью, то ли невысказанной истиной. — Как там говорится? — усмехнулся Стефан. — Наши 20 — это беспорядок. Кэролайн тихо рассмеялась, и впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Она посмотрела в окно — первые капли дождя забарабанили по стеклу, а в кафе стало ещё уютнее. — Спасибо, Стефан, — искренне сказала она. — Иногда мне просто нужно, чтобы кто-то напомнил мне, что я всё ещё человек. Даже если это уже не совсем так Стефан улыбнулся и слегка сжал её руку: — Ты всегда будешь человеком, Кэролайн. Просто теперь с парой дополнительных способностей. **** Последнее, что она помнила, — как шла по лесу, а затем наступила пустота. Она не понимала, что происходит. Мысли метались, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний, поймать их за хвост, но безуспешно. Сухость во рту была невыносимой, мышцы неприятно ломило, а по всему телу разливалась слабость —будто мелкие иголки впивались в кожу, заставляя оставаться неподвижной. «Вербена», —мелькнуло в голове Кэролайн. Именно так она действовала на вампиров. Кэролайн удивлённо помотала головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Странные звонки, странное поведение Елены и то, что мучило её уже, казалось, целый месяц и никак не отпускало… Кэролайн не помнила, сколько была в отключке. Её слух уловил звуки музыки и весёлые голоса людей — детей, прохожих. Музыка не смолкала, а гдето вдалеке торговец зазывал всех на праздник Монтигра: — Кукла вуду, куклы вуду! Отличный сувенир из Нового Орлеана! Кэролайн удивлённо моргнула. Раз, два, три… Машина резко остановилась, заставив её больно стукнуться головой. — Ауч! — выдохнула она. Мозг пытался понять, что происходит, уловить нить событий. Клаус не мог её забрать — они договорились, а он всегда держал слово. Но кто тогда притащил её сюда? Передняя дверь машины открылась. Послышались шаги — тяжёлые, размеренные, будто кто-то нарочито демонстрировал свою уверенность. Затем багажник распахнулся, ослепив Кэролайн резким потоком дневного света. Она невольно поморщилась, прикрывая глаза рукой. В нос ударил запах старой кожи сидений и машинного масла, смешанный с ароматом цветущих магнолий — видимо, машина стояла гдето в парковой зоне. Пять секунд — и снова темнота. Она не знала, сколько пробыла в отключке, не понимала, что происходит, пока не уловила знакомый звук цепей — металлический скрежет, отдающийся эхом в замкнутом пространстве. — Серьёзно? Клаус, у меня нет настроения играть, — пробормотала она. Зрение постепенно сфокусировалось. Кэролайн удивлённо моргнула, осознав, что перед ней стоит Ребекка. Комната, в которой она оказалась, была сырой и холодной. Каменные стены покрывал мох, а с потолка свисали старые цепи. Воздух был пропитан запахом сырости и железа. Гдето капала вода — кап… кап… кап… — этот монотонный звук действовал на нервы. — Какие у вас игры с моим братцем? Хотела бы я на это посмотреть, — кривовато усмехнулась Ребекка и поделовому скрестила руки на груди. — Чего ты хочешь? — спросила Кэролайн. — Я ничего, — пожала плечами Ребекка. — Я лишь исполняю то, что мне сказали. Никогда не понимала, что он в тебе видит. Кэролайн даже не успела понять, как Ребекка оказалась прямо перед ней. Вампирша оценивающе, почти колюче посмотрела на девушку, заставила поднять голову, а затем крепко, даже жёстко схватила её за подбородок: — Ничего примечательного. Смазливая мордашка, да и только. Лёгкая ухмылка появилась на лице Керолайн. — Возможно, он видит вызов, — добавила она. — Ребекка, как ты ведёшь себя со своими гостями? — раздался голос позади. Ребекка тут же отступила от блондинки, освобождая проход тому, кто говорил. — Ты просил меня её привезти, и я привела. Чего ты от меня хочешь? Добровольно она бы не пошла — она слишком труслива, чтобы признать правду, — бросила Ребекка. — Я сказал тебе выйти, — нотки голоса Элайджи приобрели опасный оттенок, заставив младшую сестру поёжиться и отойти. — И что вы с ней все водитесь? — бросив презрительный взгляд на Кэролайн Ребекка вышла из подвала. Кэролайн почувствовала, как ослабли цепи — она смогла встать, но тут же пошатнулась. Элайджа поймал её ровно настолько, чтобы она не упала, и помог выбраться из подвала. Точнее, буквально взял на руки, заставив Кэролайн удивлённо охнуть, и вынес наверх. **** Полчаса спустя Кэролайн пила кровь из кружки, пытаясь осмыслить происходящее. В комнате пахло старым деревом, воском от свечей и едва уловимо — металлом цепей из подвала. Тёплый свет ламп отбрасывал причудливые тени на стены, а за окном доносились отголоски праздника: смех, музыка, выкрики торговцев. Контраст между весельем снаружи и напряжением внутри был почти осязаемым. Гдето неподалёку играла джазовая группа — саксофон, контрабас и ударные создавали ритмичный фон. В воздухе витал аромат жареных орехов, сахарной ваты и чегото пряного — возможно, специй с уличных лотков. Кэролайн невольно сглотнула: голод отступил, но ощущение нереальности происходящего осталось. Элайджа начал издалека: он отвернулся, потянулся за стаканом для виски, сделал глоток и усмехнулся: — Знаешь, я думал, что он изменится. Особенно сейчас. Что это станет его спасением. Но он лишь погружает город в реки крови. Он даже нанял психотерапевта, однако улучшений нет. Кэролайн удивлённо раскрыла рот: — Клаус ходит к психологу? Давно пора. Это прогресс! — Да, — усмехнулся Элайджа и вдруг резко засмеялся. — Но только почемуто этот психолог мне когото сильно напоминает… — он многозначительно посмотрел на Кэролайн и снова рассмеялся. Кэролайн тяжело выдохнула: — Элайджа, что ты от меня хочешь? Мы даже с тобой не виделись никогда. Что я тебе сделала? Чего вы все от меня хотите? У меня есть колледж, друзья, планы, в конце концов! Мне некогда возиться с тысячелетней гибридской задницей. Элайджа удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Сделал ещё глоток и продолжил: — Я слышал, ты заставила его отказаться от мести Катерине. Спасибо. В его голосе проскользнуло чтото едва уловимое — то ли нежность, то ли печаль. — Я просил его веками не гнаться за ней, — добавил он. —говорил, что люблю её. — Элайджа резко развернулся, вцепившись в столешницу, а затем выдохнул: — Но последний раз наш разговор закончился кинжалом в моём сердце. эролайн почувствовала сожаление к этому тысячелетнему вампиру, хотя осознавала: он точно не тот, кого стоит жалеть. — Онв просто умирал, — тихо сказала она, — и я сделала то, что хотела бы для себя в такой ситуации. Дала ей возможность умереть спокойно. — Твой парень вернулся сюда, — внезапно произнёс Элайджа. Кэролайн удивлённо моргнула, явно не понимая, о чём он: — Какой парень? — Тайлер, — терпеливо пояснил Элайджа. — И он хочет сделать коечто, что разрушит нас. Мы не можем позволить ему это сделать. Но если Клаус его убьёт, то сам себя съест изнутри. Кэролайн широко раскрыла глаза и слегка приоткрыла рот: — При чём тут я? — Ты не слушаешь! — Элайджа слегка повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Я уже всё сказал. Я думал, всё изменится, но именно ты стала той, кто заставил его отказаться от мести. А теперь он погружает город в реки крови, пытаясь стать королём. Глупец. Он гасит последнюю надежду семьи. Элайджа развёл руками, будто показывая, насколько он находится в безвыходной ситуации: — Поэтому у меня нет выбора. Поэтому я привёл тебя сюда. — Всё, конечно, хорошо, — Кэролайн встала, решительно сжала кулаки, — но я не собираюсь оставаться здесь. Она уже собиралась выйти из комнаты, как услышала тихое: — Я знаю… Лёгкое дуновение ветра за спиной заставило её обернуться. Взгляд Элайджи изменился — зрачки расширились, а слова, казалось, проникали внутрь её существа, заставляя чтото внутри сжаться: — Ты никуда не уедешь отсюда, пока я тебе не разрешу. Ты не можешь покинуть Новый Орлеан. Ты не можешь сказать моему брату об этом. Найди здесь институт, устройся на работу, но ты никуда не поедешь. А будешь за ним присматривать. Никто, кроме нас с тобой, не должен знать о нашем уговоре. Это было последнее, что она помнила перед тем, как отключилась. **** Щелчок — и она проснулась на земле. Это был незнакомый лес, покрытый хвоей. Холмистый, густой, с высокими соснами, чьи ветви переплетались над головой, почти не пропуская солнечный свет. Воздух был влажным и прохладным, пах хвоей и прелой листвой. Гдето вдали, в отдалении, она услышала крики. Знакомый голос с британским акцентом говорил комуто: — Что же подумает о тебе Кэролайн? Сердце болезненно сжалось, и она поняла, что чтото пропало. Чтото важное. — Прости, неважно, — резкий ответ другого голоса заставил её почувствовать себя слабой, уязвимой. — Она тебя никогда не простит, и ты это знаешь. Треск ветки. Шуршание листвы. И, кажется, повалившееся дерево… Кэролайн даже не поняла, каким образом оказалась рядом с ним. Лишь тихо выставила вперёд руку. Удивление в глазах Клауса сменилось изумлением, а затем — тихой радостью. — Кэролайн?.. — прошептал он. Она смотрела на него, и в груди чтото защемило. Она понимала: это начало конца.