Все началось в Марди Гра

Что-то было не так. Ещё секунду назад она находилась в своей комнате, ощущая, как Клаус нежно гладит её по волосам. Она старалась не показывать, что ей приятны его прикосновения — они словно гипнотизировали её, пока она дремала. А теперь… Теперь Кэролайн чувствовала, как ласковые лучи солнца оставляют на коже приятное тепло, а пальцы касаются мягкой травы. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и листвы, а пение птиц заглушало всё вокруг — всё, кроме звука ожесточённой схватки. Звон мечей, приглушённые голоса людей… Испуг пронзил её сердце, и она резко подскочила, не понимая, что происходит. Вокруг простирался густой лес — величественный, незнакомый. Кэролайн не помнила, чтобы когда-либо бывала в таком месте. Неподалёку бродил маленький мальчик. Он переступал крошечными ножками, собирал ягоды и улыбался своим мыслям, напевая какуюто незамысловатую мелодию. — Эй, … — тихо позвала Кэролайн, но мальчик словно не слышал её. Шорох заставил её обернуться. Из-за деревьев выступил огромный серый волк с рыжими глазами. Его ноздри яростно раздувались, из груди доносилось низкое рычание. Мальчик испуганно вскрикнул и попытался спрятаться за ствол дерева. А затем — прыжок… Кэролайн застыла, скованная ужасом. Страх парализовал её, лишив способности двигаться или думать. до её слуха донеслись крики — громкие, надрывные, полные отчаяния. Они разрывали душу, вызывая слёзы. — Пожалуйста, хватит… — прошептала она, но страх сковал её тело, не позволяя сдвинуться с места. Внезапно всё стихло — словно по щелчку пальцев. — Я решила показать тебе, почему, — раздался голос за спиной. Кэролайн вздрогнула и обернулась. В десяти шагах от неё стояла женщина в красном плаще и старинном льняном платье до пола, украшенном замысловатой вышивкой. — Привет, дорогая, — мягко произнесла Эстер. — Думаю, нам пора познакомиться. Кэролайн хотела броситься прочь, рвануть на вампирской скорости, но тело не слушалось. — Приятно познакомиться, невеста моего сына, — с улыбкой сказала Эстер. — Было сложно прятать тебя целое тысячелетие. И нет,я не планировала, чтобы всё вышло так. Чтобы ты стала частью ритуала. Кэролайн ошарашенно открыла рот: — Откуда…? Эстер лишь пожала плечами: — Я здесь, и здесь я всё вижу и слышу. Мальчик исчез. Остался лишь лес и клубящийся туман. — Забавно, да? — продолжила Эстер. — Мой же любовник убил моего сына. И знаешь что? Клаус на него похож. Им обоим всё равно, кто перед ними — ребёнок или взрослый. Они просто не задумываются. Их единственная цель — убивать. — Серьёзно? — вырвалось у Кэролайн. Брови Эстер удивлённо поползли вверх. — то что я не глажу его по головке и не говорю, что он не виноват, — резко ответила Кэролайн. —не значит, что я вас понимаю. Это вы его создали, вы и ваш муж. На что вы вообще надеялись? Откуда взялась эта храбрость? Может, изза тех чувств, что теплились в душе к гибриду, а может, из-за чего-то ещё — но она не могла остановиться: — На что вы надеялись, обращая его в вампира, зная, что он оборотень? Зная, что для обращения нужно выпить крови — и, скорее всего, он убьёт человека? — У человека всегда есть выбор, Кэролайн, тебе ли не знать, — с тихой улыбкой произнесла Эстер . Она сделала шаг вперёд, и туман расступился перед ней, словно повинуясь её воле. — Ты вампир уже около двух лет и ближе к моему сыну Финну, чем думаешь. —Я не росла с отцом викингом, который меня бил, — отрезала Кэролайн. — Да неужели? — с любопытством спросила Эстер. Её взгляд стал пронзительным, будто она пыталась проникнуть в самые потаённые уголки души Кэролайн. Кэролайн удивлённо выдохнула, не зная, что ответить., явно понимая на что намекает Эстер. Пытки. Отец — Никлаус всегда был таким чудовищем, — тихо сказала Эстер. В её голосе вдруг прозвучала неподдельная горечь. — Я знала это. Но любовь к моим детям ослепила меня, заставив создать новый вид. — Я повторю то, что однажды сказала вашему сыну, — холодно произнесла Кэролайн. — Ужасные люди делают ужасные вещи. — Но это не мешает тебе его любить . — Я не… — Не ври мне, девочка, —выдохнула Эстер. — Ты можешь обмануть Клауса, но не меня. Да и его ты едва ли обманываешь. Она вдруг наклонила голову и с улыбкой добавила: — Видимо, во тьме есть притягательность, не так ли? Кэролайн устало вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Чего вы хотите? Знакомство с семьёй моих парней у меня всегда не задалось. Эстер лишь сделала плавный жест рукой — и времена года сменились. Мгновение — и вместо лета вокруг зазеленела весна: на деревьях появились молодые листья, в воздухе разлился аромат цветущих яблонь. Ещё миг — и всё покрыл снег, а дыхание стало вырываться белыми облачками. — Я скоро вернусь на землю со своими детьми: Финном, Коллом… — произнесла она. Кэролайн вздрогнула, почувствовав неприятный холодок при упоминании имени Кола. — Мне нужно, чтобы ты кое чтобы сделала. Мой старший сын Элайджа и так мне помог . Ты не должна была так рано приезжать Клаус потеряет сразу обеих и это будет его наказание….Мне нужна жертва. Ребёнок. Сердце Кэролайн болезненно сжалось. — Ну уж нет. Без меня. — Я так и знала, что ты скажешь так, — улыбнулась Эстер. Внезапно она подскочила к Кэролайн и прижала пальцы к её лбу. В голове что-то щёлкнуло. — Ты не будешь об этом помнить, — тихо произнесла Эстер. — Когда проснёшься, ты просто забудешь. Она обернулась к комут3о за спиной: — Вот кто будет тебе помогать. Кровь застыла в жилах Кэролайн. — Нет!.Я прошу вас, умоляю, нет! — Приятно познакомиться, дорогая, — прозвучал голос Эстер. — Добро пожаловать в семью. Щелчок. И пустота. ***** Несмотря на то, что у неё были пары и она вроде бы хорошо выспалась, Кэролайн чувствовала себя странно. Настолько странно и необычно, что это пугало. Голова кружилась, а в сознании появился какой-то странный шёпот — зловещий, будто просачивающийся сквозь трещины в разуме. Кэролайн не знала, что ей делать. Она мечтала, чтобы день поскорее закончился и она добралась до Клауса. Тот иногда приходил к ней в квартиру и оставался на ночь — будто бы охраняя её сон от всех невзгод. Но сегодня, скорее всего, он бы не пришёл: было полнолуние. И даже учитывая, что он был свободен от обращения, в полнолуние мужчина становился более восприимчивым — и старался её не трогать. Не из равнодушия, а будто бы оберегал. Хотя почему «будто бы»? Действительно оберегал. Он не навязывался ни с чем — лишь приходил к ней вечерами и составлял компанию. Иногда они просто разговаривали о том о сём: обсуждали книги, фильмы, последние новости города. Кэролайн, честно говоря, порой использовала его как ходячую энциклопедию, сверяя факты для очередного проекта по журналистике. С ним было безумно интересно: он обладал поразительной памятью и знал ответы почти на все вопросы. Иногда он в открытую смеялся над её идеями — но старался, чтобы его подколы не сильно её задевали. А порой между ними вспыхивала страсть, и Кэролайн буквально растворялась в его объятиях: в поцелуях, в нежности, которой он её окутывал. Она всё ещё не называла его своим парнем — но Клаусу, казалось, это и не было нужно. После того вечера, когда она пришла к нему и просто обняла что-то изменилось. Кэролайн всё ещё его боялась — но одновременно чувствовала, как благодарность за его заботу и внимание заставляет её чувствовать себя особенной. Слабость? Возможно. Но и собственные чувства всё больше стучались в сознание, заставляя признать их — признать, что она всё сильнее привязывается к нему. Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Шёпот в голове стал чуть тише, но не исчез. Вместо него появилось ощущение, будто ктото наблюдает. Кэролайн огляделась — парк был пуст, лишь вдалеке качалась на ветру ветка старой ивы. Тревога нарастала. Ей отчаянно хотелось услышать знакомый стук в дверь, увидеть его силуэт на пороге — и наконец расслабиться, зная, что сегодня она не одна. ***** Она уже две недели мучилась от ощущения, что чтото не так. Не могла понять, что именно, но тревога не отпускала ни на минуту — словно гдето рядом тикал невидимый механизм, готовый вот-вот сработать. В воздухе будто повисла тяжесть, будто сама атмосфера предупреждала о грядущих событиях. Хейли должна была вот-вот родить, и ведьмы буквально окружили её плотным кольцом — оберегали, следили, шептали заклинания. Их приглушённые голоса сливались в монотонный гул, а в воздухе витал терпкий запах трав и воска от постоянно горящих свечей. Давина ходила в колледж, но её отношения с Клаусом складывались весьма странно. Он каждый раз пугал её какимито угрозами и заставлял выполнять сложные заклинания — то на защиту дома, то на поиск следов магии, то ещё на что-то. Он забавлялся с ней, как с игрушкой, использовал её силу отслеживания магии в своих целях. Давина лишь постоянно вздыхала, стараясь не показывать, как ей тяжело, а по вечерам долго стояла у окна, глядя на город и кусая губы. С Камиллой Кэролайн старалась вообще не сталкиваться. Боялась выслушать очередной поток психологических рассуждений и не сдержаться — сорваться, наговорить лишнего. И вот сегодня они гуляли с Давиной и Хейли по парку. Кэролайн буквально взяла их в охапку и торжественно объявила: — Нам нужно погулять. И ты, мой дорогой, нам это позволишь, иначе… — она сделала многозначительную паузу, бросив на Клауса решительный взгляд. Брови Клауса удивлённо поползли вверх, но она вдруг просто закончила: — Позволь нам это, Клаус. Ну се рьёзно, нам это надо. Без ведьм. — Эй, а как же я? — обиженно произнесла Давина, . Кэролайн мягко остановила её: — Ты в моём личном топе, дорогая. Просто нам нужно немного женского общения. Они гуляли по парку, наслаждаясь солнечными лучами. Деревья отбрасывали пятнистые тени на дорожку, а лёгкий ветерок доносил аромат цветущих кустов и свежескошенной травы. Гдето вдалеке слышался смех детей и лай собак. Кэролайн тихо выдохнула: — Как же хорошо… Хейли аккуратно поглаживала живот, подставляя лицо солнечным лучам. Было видно, что она тоже довольна — наконец-то хоть ненадолго вырвалась из-под опеки ведьм и напряжённого внимания Клауса. Её волосы мягко шевелились на ветру, а на губах играла редкая, расслабленная улыбка. — Ну так что, что я пропустила? — с интересом произнесла Кэролайн, присаживаясь на скамейку и подставляя лицо солнцу. Хейли фыркнула: — Этот параноик меня совсем замучил. Поработил всех ведьм. Ещё появилась эта рыжая… Она мне не нравится. Давина виновато опустила глаза и нервно закусила губу: — Они её воскресили и используют силу девочек. Я была дома, но мама… не хочет со мной разговаривать. — Клаус отпустил тебя домой? — с интересом спросила Кэролайн. — Это прогресс. Она мягко сжала ладонь Давины, чувствуя, как холодная рука девушки слегка дрожит. — Мне очень жаль, Давина. Если тебе будет от этого легче, мы с моей мамой тоже не ладили. — У меня мамы нет, — добавила Хейли. — Иногда мне кажется, что это даже к лучшему. Учитывая историю семьи Клауса… Никаких родственников я не хочу своей дочери. Бабушка, которая хочет её убить — джекпот. ***** 2 недели спустя Это был официально худший день в его жизни. Хейли — мать его ребёнка — умерла. Давина тоже. Жизнь дочери висела на волоске. А он просто смотрел на это и ничего не мог сделать. Сидя у алтаря, Клаус гладил волосы Хейли. Её кожа уже остывала под его пальцами — ледяная, неестественно гладкая, как мрамор. Пряди волос, ещё недавно мягкие и шелковистые, теперь казались сухими и ломкими, цеплялись за подушечки пальцев, будто сопротивляясь его прикосновению. Он провёл ладонью по её щеке — та была холодной, словно кусок льда, и это ощущение пронзило его до глубины души. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воска, падающими со свечей на каменный пол — кап… кап… Звук эхом отдавался в пустоте церкви, заставляя вздрагивать. В воздухе витал тяжёлый запах ладана и крови — густой, приторный, забивающий горло. Ведьмы, оборотни — все его предали, оставили в дураках, угрожая его дочери. Дверь с грохотом распахнулась, и в церковь вошёл Элайджа. Порыв ледяного ветра взметнул пламя свечей, отбрасывая на стены искажённые, дёргающиеся тени. . Взгляд старшего брата сразу изменился — в глазах появилась боль. Боль потери Хейли. Клаус не мешал им: он прекрасно видел их переглядывания и перешёптывания —. Сам испытывал нечто подобное к Кэролайн, поэтому, хоть ситуация и была странной, не был против. А затем брат взорвался — высказал ему всё. И был прав: ребёнок был надеждой семьи. Тот, кого он так ждал, кого готов был оберегать любой ценой, — теперь его собирались принести в жертву из-за того, что совершил сам Клаус. Все слова Кэролайн, сказанные тогда в особняке, теперь эхом отдавались в его голове — в тысячу раз громче, жгучее. Они били по вискам, как удары молота. Когда они почти настигли алтарь, оба остановились как вкопанные. Над ребёнком стояла Кэролайн. Её взгляд был затуманен, она походила на безвольную куклу. Сердце Клауса оборвалось, и он прошептал одними губами: — Элайджа, не вздумай… Рыжая ведьма, которая флиртовала с ним все эти две недели, стояла рядом и ухмылялась. Её улыбка казалась неестественно яркой на фоне тусклого света свечей. Клаус заметил, как её пальцы нервно сжимают край платья — ткань шуршала, издавая едва уловимый звук. Вдруг во взгляде Кэролайн что-то изменилось. Не то чтобы к ней вернулось осознание — нет. Будто силы, с которыми она боролась, на мгновение ослабли, и она резко обернулась. В следующий миг ведьма была мертва. А затем, , Кэролайн вырвала сердце у одной из молоденьких ведьм. Та даже не успела вскрикнуть — только широко распахнула глаза, полные ужаса. На миг в них отразился огонь свечей, а губы дрогнули, будто она хотела чтото сказать. Ей было не больше пятнадцати— совсем юная, почти девочка: тонкие запястья, хрупкие плечи, пряди светлых волос, выбившиеся из косы. Всё это время её взгляд оставался пустым — она смотрела в одну точку, не мигая. Лишь кончики её пальцев слегка дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Сзади появилась Хейли. Она ошарашенно выдохнула, наблюдая за этой сценой, но взяв себя в руки и тихо проговорила: — Заберите ребёнка. Элайджа, повинуясь слову, на вампирской скорости забрал младенца. Кэролайн же всё это время будто была примагничена к месту. Её плечи были напряжены, а пальцы бессознательно сжимались и разжимались. А затем внутри неё что-то щёлкнуло — словно включился свет. Она ошарашенно посмотрела на свои руки — ладони были в тёмных пятнах крови, липкой и тёплой. Кэролайн вздрогнула, ощутив её текстуру на коже, и медленно подняла взгляд: сначала на молоденьких ведьм рядом (одна из них всё ещё лежала неподвижно, другая с ужасом отползала к стене), потом на тело Давины, завёрнутое в простыню. Ткань простыни казалась слишком белой на фоне общего мрака, почти неестественной. Удивлённо взглянула на Клауса — и в этом взгляде он понял всё. Это конец. Конец всему, что они так бережно строили. Всё, что он пытался создать, кирпичик за кирпичиком, пытаясь найти путь к её сердцу, — рухнуло в одно мгновение. В её взгляде смешались непонимание, неверие, страх. Кэролайн буквально упала, опёршись о стену. Камень был холодным и шершавым под её ладонями, он впивался в кожу, но она не замечала боли. Она начала мотать головой, как маленькая девочка: — Нет… не верю. Я не могла, я не могла… — Дорогая, — он попытался её успокоить, осторожно коснувшись плеча. Его пальцы ощутили, как дрожат её мышцы под тканью платья. Дуновение Ветра и знакомый запах- Элайджа **** Шёпот в её голове резко прекратился. Внутри образовалась пустота — настолько глубокая и острая, что Кэролайн казалось, будто она вот-вот взорвётся изнутри. Она словно вернулась в собственное тело и увидела себя со стороны: стоит над телами двух девочек в белых одеяниях рядом с жертвенным алтарём. Их светлые платья казались неестественно яркими на фоне тёмного камня. Последнее, что она помнила, — как отчаянно пыталась отбиться от ведьм и спасти Хейли. Но не смогла: одна из них буквально силой покорила её разум, подчинила волю, как марионетку. Кэролайн рассеянно посмотрела на свои руки — они были в крови, липкой и тёплой. Она перевела взгляд на лица девочек — совсем юные, лет тринадцати четырнадцати, с тонкими чертами, ещё не тронутыми взрослой суровостью. Осознание ударило мгновенно, больно, заставив задохнуться. — Милая … — тихо, почти неслышно прошептал Клаус. — Милая… … Ну же, давай! В глазах Гриберида плескалось столько всего: непонимание, горечь, сожаление. Он сделал шаг вперёд, явно пытаясь приобнять её, но она отпрянула: — Не трогай! Отпусти меня! Сил не осталось — ни физических, ни моральных. Осознание того, что она натворила, тяжёлым камнем давило на грудь. Её взгляд метнулся к Элайдже, и она твёрдо, с дрожью в голосе произнесла: — Сними это чёртово внушение. Сними его сейчас же! Клаус ошарашенно обернулся на брата. В его глазах читался невысказанный вопрос. Но он лишь Он резко бросил Элайдже: — С тобой разберусь позже. — Кэролайн, ну же, малышка, — попытался успокоить её Клаус. — Успокойся… Но она уже не слышала. Её начало трясти, и истеричный смех, резкий и надломленный, вырвался из груди: — Это всё из-за тебя! Из-за тебя! Из-за тебя… — она вытирала кровь тыльной стороной ладони, размазывая её по щеке. Обессиленно улыбнулась. — Теперь мы правда одинаковы, ведь так, Клаус Майклсон: Не подходи… Внезапно Кэролайн резко выхватила кинжал и нацелила его прямо себе в сердце. Мгновение — и кто-то выбивает оружие из её рук. Марсель. Он смотрел с сожалением и тихим пониманием, а затем крепко обнял её, начал укачивать, как ребёнка: — Ну всё, всё… Ты не виновата. Ты не виновата… Клаус застыл на месте. Ему отчаянно хотелось обнять её, успокоить, сказать, что всё будет хорошо — но он знал, что не имеет на это права. Да и она не позволит. **** Два дня спустя Кэролайн уехала, королева его сердца, оставив его и уехала, забрав с собой все, то что было между ними. Счастья, радость и его внутренний покой. Оставив лишь желание убивать. Его семья использовала ее как оружие, а он и не заметил. Брат, его дражайшая матушка. Даже Хейли …. А он поверил…. Наивный безумец поверил, что она приехала по своей воле…. Про то что малышка. жива он не говорил. Хватит с нее. Он больше не позволит подвергать ее опасности…. Как только двери за Элайджей закрылись и Клаус окончательно осознал, что Хейли в безопасности, а ребёнок в надёжном месте, вся злость, копившаяся в нём годами, вырвалась наружу. Он с силой подлетел к брату и вонзил кинжал в его печень: — Как ты мог? Как ты мог меня предать? Ты! Из всех — ты, братец! Лишил меня единственной возможности заполучить её! Элайджа, мучаясь от острой боли, попытался прийти в себя и вытащить кинжал. Клаус с язвительной усмешкой продолжил: — Поздравляю! Наш благородный брат Элайджа наконец то отомстил за свою стерву Катерину. Ту самую дрянь, что бегала от моей постели к твоей, ожидая самых дорогих подарков. Элайджа отрывисто выдохнул: — Я не этого хотел, Никлаус. — Использовать мою связь с нец, чтобы защитить моего ребёнка, и из-за этого открыть канал к разуму нашей матери — это умно, братец. Я даже наказать тебя не могу, ведь то, что ты так сильно желаешь, — мать моего ребёнка. Он снова подлетел к нему, схватил за горло, заставляя задыхаться: — Как ты посмел?! Элайджа начал кашлять от боли. Клаус, что есть силы, отшвырнул его. Тот, пытаясь прийти в себя, выдохнул: — Что ты хотел? Ты пришёл сюда и начал топить город в крови. Не захотел поклониться Марселю и возомнил себя королём. Ты меня не слушал. Я всего лишь хотел до тебя достучаться. Клаус молчал, тяжело дыша. Элайджа перевёл дыхание, оперся на стену и выпрямился — раны от кинжала уже заживали, позволяя ему говорить спокойно: — А потом сестра рассказала про Кэролайн. И я подумал. …всё пошло не так. Мы связали её с ребёнком, и ребёнок начал её звать. Он хотел сказать чтото ещё, но оказался прижатым к стене силой Клауса .— Я думал, что она пришла ко мне. Я думал… — он ударил кулаком по стене и обессиленно рассмеялся. — Я бы ждал её вечность. Я обещал её защищать, а вы превратили меня в того, кто не может сдержать обещания. В голове начал складываться пазл: странная реакция Керолайн на Элайджу, — всё это начало обретать смысл. — Она меня не простит, — он отошёл, отпустил брата и бессильно опустился на стул, неверяще глядя в пространство. — Ты жив только потому, что ты мне нужен, — холодно произнёс он, заставляя брата повиноваться. —мне нужно сделать зачистку. Если ещё хоть раз я узнаю, что ты приближался к Кэролайн и делал что-то подобное, ты отправишься на дно океана.