Дурная кровь

Никита на радостях торопился домой. Сегодня у него был смачный улов: обыграл в карты дворовых мужиков. Они с недавних пор частенько приглашали его с ними по партеечке раскинуть. Но обычно это дело затягивалось: Кащею всегда непременно нужно было отыграться. От них же он и научился мухлевать. Первое время, конечно, они его уделывали, но Никитка азартная натура и научился быстро. Поначалу на деньги с мужиками не играл, а отделывался бухлом, честно спизженным со стола мамки и Толика. Но потом всё равно обыгрывал их, когда они заливали шары. Недавно начали с баблом уже играть. И в этот раз шандарахнутые дядьки также проморгали его очередной невинный трюк с меченной картой, и он благополучно наебал их. Ушёл от них быстро, пока те не почуяли неладное. Зайдя в квартиру, к своему неудовольствию, заметил, что синий Толик сидел на кухне и курил. Мамки дома не было. Это были самые неприятные моменты – когда они оставались один на один. Кащей пробрался в комнату и достал свой тайник. И ахуел. Какая-то тварь там явно покопалась и спиздила часть денег. Он за своей заначкой тщательно бдил и сразу понял, что её стало меньше. Никто кроме этих двух этилососов не мог взять оттуда. Его ноздри гневно дрогнули, а кровь закипела. Омега в ярости потопал на кухню. - Где деньги? – сходу грубо заорал он на зека. Тот перевёл пьяные зенки на Кащея, дебильно улыбнулся. - Ты о чём, Никитка? – как омегу до трясучки бесило слышать своё имя из этого поганого рта. Кащей подскочил к нему и въебал в рожу. Толик завалился на стол, что-то неразборчиво простонав. Никита пиздец как уже опаздывал на сборы. Партия в картишки и так заняла много времени, и он уже не стал тратить и дальше время на вонючего Толяна. Придёт потом домой и мамке отвесит заодно. Она к этому была причастна явно в большей степени. - Я с тобой не закончил, - угрожающе прошипел он отсидку в лицо, пока тот прикрывал разбитый кровящий нос. Убежал на улицу. Еле-как успел. Почти все пацаны уже стояли в кругу. Никита, взмыленный от бега, встал рядом с Суворовым в последних рядах. - Ты чё? – полушёпотом спросил Вова омегу. - Да ничё, - прерывисто дыша, ответил Кащей, отмахиваясь. В этот раз собранку как-то тяжело было отстоять. Его почему-то очень разжарило, хотя был прохладный ноябрьский вечер, снег шёл. Не спасала расстёгнутая телогрейка. Всё стоял и потел, хотя давно уже отошёл от бега. Ловил сбоку странный взгляд Адидаса. Вопросительно на него уставился, подняв бровь. Тот, стушевавшись, помотал головой и отвернулся на говорившего сегодня в центре Бурого, их старшего. Тема была серьёзная так-то: менты начинали душить всё сильнее. Позавчера, когда была очередная дискотека, им даже попиздиться не дали, а сразу разогнали. Со времён тяп-ляповского пробега по новотатарской внутренние органы наконец поняли, какой оборот принимают группировки в их городе. Новые моталки появлялись, как грибы после дождя. Молодые, но борзые улицы начали шляться по территории Универсама, охватывали пиздов, но мусора всё чаще стали под ногами мешаться. - Так что, пацаны, ответственность за оружие наше – на каждом из вас, - сипло со свистом говорил Бурый, обводя ребят хмурым взглядом. – Добром не разбрасываемся, а… - Менты! – вдруг заорал кто-то пискляво из скорлупы. Началась суматоха, слышался топот, ментовские свистки и оры. Пацаны кинулись врассыпную. Никита заторможенно тоже ломанулся с коробки. В толкучке кто-то задел локтем его грудь, и Кащей скривился. Странная боль была. Вова с силой потянул его за собой. Они удрали в соседние дворы, загоношились за трансформаторной будкой, переводя дыхание. Вова с беспокойством смотрел на омегу. - Ты чё затупил? – спросил он. – Заболел? - Да походу, - согласился Кащей, незаметно щупая грудь. Суворов с подозрением косился на него. Никита, заметив его взгляд, убрал руку. - Сердце колет, - сквозь зубы выдавил он. – Ладно, давай, - он протянул руку Адидасу в знак прощания. Тот, поколебавшись, пожал. – Ты странный какой-то, - неуверенно протянул альфа, внимательно смотря на его лоб с прилипшими к нему кудрями. Вова вдруг глубоко вдохнул. - Вован, мозга не еби, - поморщился Кащей. – Всё, до завтра, - он поспешил к своему дому, не дожидаясь очередного тупого вопроса от альфы. У него было неприятное предчувствие. Тело продолжало гореть. Спешно поднявшись на свой третий этаж, он ввалился в квартиру. Мамка и Толян тусили в закрытой гостиной. Было слышно музыку оттуда. Никита скинул одежду, осушил два стакана невкусной воды из чайника со вкусом накипи, облил лицо холодной водой в ванной и пошёл в спальню. Тихо прокрался к кровати и заметил, что бабуля лежит на своей койке лицом к стене, не переодевшись в спальное. Омега стопнулся. - Ба, ты чё? – он осторожно подошёл к ней, касаясь плеча. Заглянул в лицо. В свете тусклого фонаря с улицы он увидел на её скуле налившийся синяк. Злость захлестнула его. - Ничего. Иди спать, - приглушённо ответила Антонина, сбрасывая его руку и прикрывая ладонью синяк. Кащей надсажено выдохнул и уверенно пошёл из комнаты. Баба Тоня пыталась его остановить голосом, но он не слушал. Он резко распахнул дверь в гостиную, громко хлопнув ей об стену. Мамка и Толик, развалившись на расправленном диване, сидели, притираясь друг к другу. Рука Оксаны лежала на его груди. Халат её был распахнут. Уставились на подходящего к ним омегу, пререстав ржать. Никита замахнулся и оглушающе хлопнул мать по щеке, попав также по уху. Толян подорвался и ударил Кащея в живот. Мать сразу начала орать и поднялась следом. Кащей ёбнул зеку в лицо, толкнул на диван мамку. Бабушка вбежала в гостиную, криками пытаясь угомонить хоть кого-нибудь. Кащей продолжал бить морду Толика, навалившись на него, прижимая к дивану. Мамка же чисто по-бабски колотила его сбоку, больше царапая и выдирая волосы, матеря. Антонина перехватила Никиту поперёк груди и оттащила его от закрывшегося руками зека. Мамка начала бить и её. Кащей отпнул Оксану, снова уложив ту на диван. Бабушка поволокла внука из гостиной. Мать продолжала бесноваться и орать, потом полезла к Толику. Омега зацепился за косяки в проходе, с гневом смотря на алкашей. - Всё! Никита, хватит! Идём! – упрашивала его слёзно бабушка, продолжая тянуть за собой. Они оба скользили носками по паркету. – Прошу тебя, не стоят они того! Пойдём! Кащей, краем уха слыша её умоляющий тон, пытался успокоиться. Позволил утянуть себя в другую комнату. Бабушка закрыла в их спальню дверь и подвинула к ней комод, чтобы никто не зашёл. Омега, продолжая бурлить злостью, открыл настежь окно, впуская холодный ночной воздух. Пытался отдышаться. Снег задувало в комнату, остужая пыл. Бабушка села на кровать, приводя себя в чувства. Лицо её выражало сожаление и вину. Её слегка потрясывало. - Прости… Никита резко обернулся на неё. - Издеваешься? – шокировано спросил он. – Эти суки ёбнули тебе, а ты извиняешься? Баба Тоня даже не высказалась по поводу мата. - Много они денег взяли? – тихо спросила она. - Да хуй с ними, - сердито сказал омега. Смягчившись, подошёл к ней и присел на корточки, беря её полные сжатые в кулаки руки в свои ладони и заглядывая в глаза. – Ба, я ещё накоплю. Долго ли умеючи, - он криво улыбнулся. Растёр её руки. – Я накоплю, и мы съедем отсюда. Пусть дальше синячат и подохнут здесь. В блевотине своей оба захлебнутся, - злобно выплюнул он. Антонина Ильдаровна подняла наконец на него слезящиеся глаза. Они молча обнялись. Кащей длинно выдохнул, шевеля дыханием вылезшие из пучка волосы бабушки. На него снова накатил жар и усталость. Но вместе с этим и пробил озноб, и он встал закрыть окно. Живот внезапно скрутило спазмом. Он помог бабушке улечься и закутал её в одеяло. Та всё ещё была в прострации. Он знал, что и раньше мамка лезла на неё с кулаками, но с тех пор, как он стал старше – такого не бывало. Видимо за своего хуесоса Оксанка отомстила. Суки. Кащей, продолжая чувствовать холод, не стал раздеваться и лёг на постель в одежде, с крепко держащимся на ней запахом улицы. Он всё ещё слышал подвывания мамки и её шумную гневную ходьбу по квартире. Уснуть никак не мог, крутился и вертелся. Опять начал потеть как сучка, выпутался из одежды, разворошив одеяло и вытащив его из круглой дыры пододеяльника. Омега был сырой везде. Особенно в трусах. Это осознание смущало. Член его почему-то встал. Он старался пореже и потише дышать. Стараясь не разбудить бабулю, залез рукой в трусы, трогая твёрдый хер. Но рука сама поползла ниже, за яйца. Кащей удивился, поняв, что его внутренняя сторона бёдер вся в скользкой субстанции. Вытекала она понятное дело из задницы. Он одёрнул руку. «Это течка началась что ли?? Ёб твою маать», - мысленно ужаснулся омега. Захотелось залезть в учебник по биологии. Но он подумал, что вряд ли там так подробно опишут течку. Пальцы, действуя сами по себе, снова полезли в мокрую дырку. Раздался громкий хлюпающий звук. Он, закусив губу, убрал пальцы. Дрочить при бабушке было стрёмно пиздец. Она может и спала, конечно, уже, но Никита не хотел рисковать. Ещё очень пить хотелось. Но на кухню выходить было опасно, также как и идти в ванну дрочить. Он на непослушных ногах встал и подошёл к окну. Открыл его и зачерпнул снег с карниза. Обтёр лицо, ощущая, как его начало колоть. Взял в ладонь ещё снега и засунул в рот, пытаясь хоть так утолить жажду. Проделал так ещё пару раз, пока зубы не заныли от холода. Кащей уж думал может в трусы снега сыпануть? От окна не мог никак отойти. От тела всё ещё пар шёл, как когда зимой отхуяченный веником из бани на улицу выбегаешь. Омега присел на пятки, обняв колени, прислоняясь к горячей батарее спиной. Ветер трепал мокрую голову. Баба Тоня, видимо, замёрзнув, проснулась. - Ты что там делаешь? Простынешь! – она повернулась к нему, оторвавшись по грудь от подушки. - Да плохо мне чё-то, - невнятно произнёс Кащей, фокусируя глаза на бабуле. – Ты замёрзла? – он неуклюже встал и закрыл окно. Антонина увидела сырое пятно на заднице на его серых трусах. Осознание быстро пришло в её голову. - Никита, - удивилась она. – У тебя… течка, - стыдливо закончила. Кащей многозначительно промолчал. Баба Тоня спешно встала и подошла к нему, касаясь его голого горячего плеча. – Я завтра схо-схожу к подруге, к Люське, она в аптеке раньше работала, - Антонина судорожно шептала, поглаживая его кожу, - сможет достать блокаторы…или подавители... Хотя может тебе и то, и другое надо… Никита кивнул, зажмурившись. – Ба, пожалуйста, не трогай меня, - он неловко отстранился. Её касания воспринимались странно, он чувствовал лёгкое раздражение. И досаду от того, что рядом не было альфы. Мысль быстро почему-то перескочила на Вову. Баба Тоня, причитая что-то неразборчиво, отвела его к кровати, заставила лечь и накрыла одеялом. Побыстрее легла к себе. Кащей отвернулся к стене, зажав руки между бёдер, мучительно ожидая, пока бабуля уснёт. Его и дальше лихорадило, а мысли становились всё более спутанными. Они вились вокруг пацанов-альф с моталки. Он прокручивал в голове моменты, как они потные пиздились по несерьёзке, по снегу катались или по рингу, их случайные касания, запахи созревших альф среди старшаков… Как Вова с ним постоянно таскался рядом, как смотрел иногда загадочно, улыбаясь мечтательно, как пытался обнюхать незаметно. Сука, и сегодня Суворов сто пудово почуял что-то, палил так пытливо. Никита тёрся стоящим членом о руки, боясь нормально подрочить. Так и промаялся полночи, к утру всё-таки беспокойно заснув. Резко проснулся, как в воду ледяную окунули. Подорвался на смятой кровати. Было уже совсем светло. Бабушкина постель была заправлена, её в комнате не было. Понял, что спустил в трусы во сне. Было потно, липко, тело ломило, рот иссох. Никита осторожно подошёл к двери. У них не было замка на двери в спальню, и бабушке пришлось, наверное, подорваться очень рано, так как был риск, что алкаши проснутся и начнут доёбывать. Странно, что Толика не разбудила его течка. Так сильно наебенились вчера что ли? До слуха донёсся приглушённый разговор в гостиной. Значит выходить точно пока не стоит. Ссать хотелось невыносимо. Кащей подошёл к окну и, открыв его, поссал туда. Стрёмненько было, а куда деваться. На его счастье, входная дверь открылась. Он снова подбежал к двери и услышал, как из гостиной кто-то вышел. И тут его ноздрей коснулся запах. Он впервые почувствовал альфу так. Злоебучий Толик остановился перед его дверью. Страшно стало. Кащей как можно тише попятился назад, стараясь не дышать. Его сучья, как бы выразилась мамка: «блядская», натура отчаянно не хотела уходить от альфы. Он ощутил, как из зада опять потекло, а член предательски дрогнул. Телу будто вообще было похуй, что оно хочет самого ебанного урода, который был доселе известен Никите. Его обжёг стыд. «Вот про чё мамка говорила… Воистину дурная кровь». Он хотел въебать себе или сразу прирезать чем-нибудь. Или циркуль из стола достать и в висок воткнуть. А лучше в окно сигануть, но так есть риск не сдохнуть, с третьего-то этажа, а его полуживого потом выебут ещё какие-нибудь озабоченные хуи на улице. Или его же пацаны. У Кащея неконтролируемо скатилась слеза. Ситуация была патовая. Вся эта хуета пронеслась в его голове буквально за секунду, так как он тут же услышал громкий злобный голос бабушки и шум в коридоре. Оксанка что-то тоже завизжала. Дверь в спальню дёрнулась, но не открылась. Видимо, мать и баба Тоня оттащили зека в другую комнату, дверь туда громко хлопнула, а бабуля вбежала к внуку вся взъерошенная и с бешеными испуганными глазами. Никита стоял, прижавшись к подоконнику, бледный, потный, с такими же вытаращенными от шока глазами и со стояком. Бабушка резво подвинула комод снова к двери и подбежала к нему, касаясь за плечи. - Родной, всё, сейчас легче станет, - она трясущимися руками полезла в карман кардигана и достала бумажную упаковку с маленькими таблетками. Передала ему. Кащей быстро выдавил сразу 4 штуки и закинул в рот, разжёвывая и кривя лицо от их ярко выраженной горечи. - Не надо так много было, - тихо сказала бабушка запоздало. – И вот эти тоже прими, они от течки, - из другого кармана достала пачку с овальными таблетками. Омега взял их из потной руки Антонины. – Эти точно только по одной пей. Он послушно кивнул и достал себе одну таблетку большого размера. Глотать такое будет без воды не удобно. Пришлось побольше слюны подкопить. Всё равно чуть не подавился, стукнул себя в грудь, когда понял, что пилюля застряла в глотке. Бабушка с беспокойством следила за его лицом. - Когда подействует? – спросил её Никита севшим от сухости голосом. - Да быстро, может минут 15, - облегчённо выдыхая и выпрямляя спину, ответила Антонина. Она прошла к кровати и легла на неё, потирая виски, тяжело дыша. Кащей закрыл окно и лёг на свою койку, также кладя холодные руки на мокрый лоб. Они лежали пару минут в тишине, слушая надоедливое тиканье настенных часов. А потом из гостиной опять донёсся шум. Какая-то возня, что-то упало, а после послышались очевидные звуки ебли. Мамка так хотела успокоить своего «самца»? Несмотря на всю грязь, Никита опять почувствовал шевеление в собственных трусах. Он перевернулся на бок, спиной к бабушке. Хотя чего уж там: он и так опозорился перед ней за эти сутки по полной. - Хоть бы кто-то из них двоих уже сдох поскорее, - услышал он тихий голос Антонины. Омега обернулся на неё удивлённо. – Ох, Господи, прости меня грешную, - она поспешно перекрестилась. «Завтра точно пойдёт в церковь замаливать это», - подумал устало Кащей. Спустя минут 20 он действительно почувствовал, как его отпускает. Таблетки сработали, и можно было наконец сходить помыться, обпиться, пожрать и всё такое. Он долго отмокал в ванне и размышлял о том, что с ним произошло. Опыт ему ебать как не понравился. Снова ощутил прилив злости на самого себя. Никогда ранее ему его второй пол не был так противен. Впервые так возненавидел свою натуру. Воспалённые глаза скользнули по бритве, лежащей на раковине. «Да не, я же не настолько бесхарактерное чмо…», - одёрнул омега себя. От реакции тела на Толика было особенно тошно. Сука! Он пизданул кулаком по стене с хлипкой плиткой около себя. Типа настолько похуй кто что перед тобой – главное подставиться? Чё за хуйня? Это походу не Толян-уебан виноват, а сам Кащей, раз позволяет так себе реагировать. И как с этим бороться? Теперь и отныне постоянно сидеть на колёсах? «Надо запастись этой хуетой», - решил омега, натирая жёсткой мочалкой тело, будто пытаясь кожу содрать, лишь бы избавиться от грязи в мыслях. К вечеру физически он уже чувствовал себя ахуенно. Опять были сборы, но сегодня обошлись без долгих разглагольствований – чуть попиздев, их заставили тренироваться и драться между собой. Никита ощущал удовлетворение, когда один из пацанов хуярил его по лицу. Хоть дурь вся из бошки выходила. На следующий день он попросил бабу Тоню проводить его до аптекарши тёти Люси. Та за небольшую плату, согласилась доставать ему таблетки. Никита потратился нехило, но закупил их себе с большим запасом. Жить теперь можно было спокойно. Он пил блокаторы каждый день, однако обоняние у него не притупилось. Как-то весной он почувствовал от Володи сильный альфий запах. Походу у его дружбана недавно прошёл первый гон. Сам Суворов к нему проявлял после течки повышенное внимание. И каждый раз он, оказываясь близко, подозрительно шевелил носом, видимо, не понимая, что с Кащеем произошло и куда пропал лёгкий флёр омеги. Совершив привычный их ритуал «С добрым утром», на этот раз на территории Суконки, Никита влетел в качалку. В школу он ходить перестал и на похуях ждал, когда его оттуда выгонят. Правильный же Вовочка уныло побрёл на уроки. Бесился, но забить на них полностью не мог. Папку не хотел разочаровывать окончательно? Но позволял себе уже не ходить в форме, а в уличной одежде. В качалке крутилось много пацанов, которые под конец года забили на шарагу и школу. Из старших там был только Рашит, который доверительно общался с их средним Бубном. Киргиз был слегка поддатый. С ним что-то определённо плохое произошло пару лет назад. Никита это заметил после того, когда тот с ним выпил, вспомнив отца Кащея. Омега подошёл к ним, поздоровался, пожав руки. Рашит скользнул по нему внимательным взглядом. – Кащей, зайди в офис на пару слов, - попросил он Никиту. Они прошли в пустующую каморку. Киргиз закрыл за ними дверь. – Выпьем? – предложил автор, глядя на него, проходя к навесному шкафу, где теперь часто хранилось его бухло. Кащей утвердительно кивнул, гадая о чём он хочет с ним поговорить. Нажираться особо не хотелось. Даже обед ещё не наступил, но как там говорится? «С утра тяпнул и целый день свободен»? Старший сел напротив омеги, который также подвинул себе табуретку. Киргиз разлил водку по стопкам. – За твой новый статус, - поднял рюмку Рашит. Никита вопросительно на него посмотрел. – Я тебя до супера повышаю. Вот прямо щас, - он широко ухмыльнулся. Кащей в непонятках чокнулся с ним и залпом осушил рюмку. - А с чего такая радость? – спросил омега, стукнув в себя в грудак, проталкивая водку. Он знатно ахуел. - Да подумал долго ты в скорлупе ходишь уже. Мы со старшими это недавно обсуждали и решили, что пора тебе дальше двигаться, - ответил Киргиз, доставая сиги и прикуриваясь. Омеге не предложил, хотя тот не отказался бы посмолить сейчас. - Мм, - помычал Никита, будто что-то понимая. – А чё делать сейчас надо будет? – смотрел как Рашит выпускает кольцо дыма. Тот, кстати, курить тоже не так давно начал. Раньше ни-ни. - Ничего нового в принципе. Набирать суперов, территорию охранять – драться чаще придётся, - загибал пальцы одной рукой альфа. – В Москву гонять с шелухой, - он хитро улыбнулся. Никита оживился. Он ездил туда в последний раз тем летом. Впечатлений получил массу. Повторить однозначно хотелось. – Ну и на более серьёзные делюги приглашать тебя буду. Подтягивать к взрослым разговорам, - Киргиз серьёзно взглянул на него. Кащей ощутил некоторое волнение. – Ты, Никит, - собственное имя из уст автора кольнуло слух, - пацан способный, - Рашит стряхнул пепел в старую жестяную банку на столе. – Я давно в тебе это приметил. Ты не лезешь на рожон, а думаешь сначала. Чаще всего, - хмыкнул. - И разговаривать умеешь… - он помолчал, видимо, подбирая дальнейшие слова. – А с твоей особенностью, умело её используя, ты далеко пойти можешь, - альфа ткнул в него тлеющей сигаретой. Кащей, кажется, дышать перестал. Внутренне тревожась, он понимал куда клонит автор. - Это с какой такой? – прищурился он, стараясь не выдавать свой страх. - Ну чё ты, - добродушно развёл руками Рашит, - Давно уже пора было мне рассказать. Сколько можно ныкаться-то? – он ощерил зубы. Никита состроил глупое лицо. - Я про твой маленький секретик, - Киргиз, понизив голос, облокотился на стол, приближаясь к омеге. – Я знаю твой второй пол, - Кащей закаменел. – Давно понял всё. И по-хорошему, ты как падла поступил, такое скрыв, - сказал строгим тоном альфа. – Но отшивать я тебя теперь не хочу, - Рашит снова откинулся на спинку стула. Омега мог и дальше строить из себя тупого, но с таким человеком, как их старший, такое бы не прокатило. Он, как-то сдавшись, опустив плечи, кивнул, тряхнув кудрями. – Понял, - тихо сквозь зубы сказал он. - Да не бзди ты, это не в твоём характере, - чуть скривился Киргиз, снова наполняя их рюмки. – Ты всё это как-то негативно воспринимаешь… Взгляни на это с другой стороны. Ведь большая часть всех мотальщиков – это альфы, - он подвинул стопку к омеге. – А вам на самом же деле очень легко ими манипулировать. Ты, наверное, сам это до конца ещё не понял, но рычаг давления у тебя есть. И он очень очевидный, если подумать, - они чокнулись и снова дёрнули. Вторая рюмка зашла Никите уже легче. А может он просто рад был уже хоть как-то успокоиться. – Но не стоит это так топорно делать и со всех углов кричать, что ты омега. Надо делать так, чтобы никто этого не понял, - Кащей пока сам нихуяшеньки не понимал. – Есть средство такое, которое в зависимости от дозы ограниченно действует по времени, - Киргиз водил пальцем по ободку рюмки, создавая особый звонко-скрипящий звук. – Условно, если утром примешь – уже к вечеру снова пахнуть начинаешь. То бишь запах блокируется не полностью. От того, ты своё, не побоюсь этих слов, омежье очарование, не растеряешь. А так допиздеться с кем-либо угодно будет гораздо легче, - Рашит вперился потемневшими глазами в омегу, остановив кружение пальцем. - И что это? – спросил Никита, шумно сглотнув. Он чувствовал, как его загривок и ладони вспотели. - Есть оно у меня… От брата осталось, - горько добавил альфа. – Я принесу попозже. Достать его не так просто, но можно наладить цепочку поставок. Где взять – я скажу, а как реализовать – додумаешься сам, - подкинул загадку Рашит, криво улыбаясь. – Ну а пока предлагаю смотаться в Столицу с пиздюками, чтобы успеть до майских праздников, а то там ментов пруд-пруди будет. Деньги тебе понадобятся... На сегодня свободен, - Рашит вмиг похолодел и опять потянулся к куреву. Кащей быстро и шумно встал, пробурчал что-то, прощаясь, и вышел из душной каморки. Голова была тяжёлая. На сердце было не спокойно. Заниматься на тренажёрах расхотелось. Он выбежал из подвала качалки, мечтая покурить. Ещё хотелось обсудить это с Вовой, опустив, конечно, часть, которая бы спалила его второй пол. Пошёл слоняться по району, то там, то здесь вися на турниках, решив дождаться пока уроки Суворова закончатся. Сегодня как раз была пятница, а потому родоки Вовика очень удачно смотались в деревню, пиздюшонка Маратку прихватив с собой. Хата не должна была просто так невыгодно простаиваться. - Не перестану восхищаться твоими хоромами, Адидас! – разувшись, восторженно выдал Никита, проходя в квартиру Суворовых, вдыхая полной грудью запах роскоши. Володя позади того хихикнул, ощущая маленькую неловкость. Ну и гордость тоже. - Это не моя заслуга. Просто повезло, - сказал альфа. – Бля, надо было сразу купить пивас, потом лень будет идти, - посетовал он. - Да сходим чё, - отмахнулся Кащей. – Пожрать есть что-нибудь? - Да, Диляра оставляла. Позырь в холодосе, - посоветовал Вова, направляясь в ванну. Омега, как муха, потёр ладошки и поплыл на кухню. Похавали, покурили в окно, посмотрели телик и всё-таки попёрлись за пивом. Потом снова расположились перед телевизором в гостиной уже с бухлом. - В Москву поедешь в понедельник? – неожиданно спросил Кащей, поцеживая пиво, не взглянув на Адидаса. - Угу, - не отрываясь от экрана, промычал альфа. – А чё, с кем? Кто нас сопровождает? - Я, - горделиво сказал Никита, задрав нос и широко улыбаясь, смотря на Суворова и ожидая реакции. - Чё? – опешил Вова, резко поворачивая голову в его сторону. - Киргиз повысил меня сегодня, - Кащей потянулся за пивом, чтобы подлить себе. - Нихуясе! – искренне восхитился Володя. – А это как-то объявят при всех? - подставил свой стакан под щедрую руку Никиты. - Думаешь пизжу? – усмехнулся омега, наполняя стакан. – Хуй знает, завтра на сборах посмотрим. - Ну за это выпить надо, - Вова стукнул свою кружку о кащееву. Сделал большой глоток. - Так что я теперь ещё более официально твой старший, - Никита показательно посмотрел на него свысока. - Бухать при тебе нельзя? – хохотнул Суворов. - Сегодня я добрый, - улыбнулся омега. Он сел, подтянув одну ногу, согнутую в колене, к груди. – Давай тут покурим, - предложил Кащей. Вова осуждающе на него посмотрел. – Ой, да не ссы, выветрится всё, - успокоил он Адидаса. Вова поскрипел, но пошёл за кружкой с водой на кухню. – Чё думаешь, кстати, с Киргизом произошло? – спросил омега вернувшегося Вову и полез за сигаретами в карман. - Да хер знает… - пожал плечами Суворов, тоже доставая себе сигу из пачки Никиты. – Он такой уже давно. – Что-то личное может произошло. Или просто, ну работа стрессовая, - подкурился. – Мы не того ранга, чтобы о таких делах быть в курсе, - он поскрёб созревающий прыщ на лбу. – Мне почему-то кажется, что кто-то из близких умер... - Ага… И я вот не знаю чё случилось. Ну стану старшаком, - Кащей стряс пепел в кружку, - узнаю, - пообещал он, улыбнувшись. Продолжили глушить уже тёплое пиво дальше. Спустя ещё три стакана Никита перевёл любопытный взгляд на расслабленно развалившегося на диване Вову. Тот с интересом втыкал в ящик, где начался какой-то советский фильм про гражданскую войну. – Вован, - он привлёк внимание дёрнувшегося альфы, - ты мне сейчас-то можешь уже сказать нахуя пришился? Адидас посмотрел на него захмелевшим взглядом, сел поглубже в диван. – Бля… Да если честно мне просто интересно стало… Хотел отцу насолить, - он уверен был, что Кащей желал услышать именно это, и да: на этих словах омега кивнул, чуть прикрыв глаза с понимающим и торжествующим видом. – Надоели эти тепличные условия и опека ебанная постоянная. А потом втянулся как-то и сейчас не хочу уходить. Не смогу, - он задумчиво смотрел в окно мимо Кащея, где уже расползались сумерки. Свет они не включили. – Будто привязал кто-то, - уставился в тёмные поблёскивающие в полумраке глаза Никиты. Мазнул взглядом по его широко расставленным коленям в спортивках. Сглотнул. Вопрос второго пола Кащея продолжал его волновать. Он на этой теме топтался уже пару лет, но Никита, паскуда такая, никак не хотел раскрываться, хотя ответ был для Вовы очевиден. Но он не мог это доказать. И прижать Никиту и выпытать насильно у него тоже не мог. Интеллигент же, ёпте. Сморило их там же на диване. Омега сложил ноги на колени Адидаса, заняв почти всё пространство. Вова так и уснул, сидя, как бедный родственник. Глубокой поздней ночью сквозь сон альфе щекотал нос какой-то лёгкий сладкий запах, но проснуться до конца он не смог, не желая расставаться с приятным сном, где он танцевал медлячок с той своей первой любовью из старой школы. В момент та девочка почему-то трансформировалась в Никиту, но его это нисколько не смутило. Поездка в Москву в этот раз прошла довольно сумбурно. Из суперов, помимо Кащея, с ними поехали Капкан и Томик. Из молодых – Бидон. Он там был с каким-то особым поручением от Киргиза. Пацан он был скрытный и настоящую цель своего визита никак называть не хотел. Новые впечатления Володе преподнесла уже сама дорога до столицы. Альфа, чуть опоздав к моменту их общего сбора на вокзале, пробирался по плацкарту к своим братанам, как вдруг его отвлёк незнакомый запах, резанувший по ноздрям. Он в замешательстве остановился напротив двух взрослых мужиков. Явно неместных. Одеты были дорого-богато, лица лоснились от сытой жизни. Усатый очкастый тип массировал плечи другому мужчине, на вид помоложе. И от этого второго, более молодого, с гладким лицом и поплывшей фигурой, пахло сладко и как-то… Вова даже объяснить не смог, только почувствовал, как у него кровь загорелась. В бошке забилась чёткая и ясная мысль: «омега». Он это всем своим нутром почуял. Как будто по затылку ёбнули арматуриной. Стоял там, некрасиво пялившись и рот раскрыв. Мужчина, ставший объектом такого нежелательного внимания, сконфуженно посмотрел на Адидаса. А его, видимо, муж сердито, но вежливо поинтересовался: - Молодой человек, невоспитанно себя ведёте. Вопрос у вас какой-то? Кто-то, идущий сзади, тоже начал его подталкивать: - Чё встал, малой? Шуруй давай. Вова отмер и поспешил дальше. Пройдя ещё пару вагонов, наконец наткнулся на своих. Пацаны что-то шумно обсуждали, оккупировав все нижние места. Бодро поприветствовали его. Суворов заторможенно ответил. В носу до сих пор сидел фантомный омежий запах. Всё выкинуть ту женатую парочку из головы не мог. Плохо спал на верхней полке, ворочаясь и гоняя мысли в голове. Сверлил глазами узкую спину Кащея на соседней полке напротив. Тот был замотан в тонкое одеяло, только кудрявая макушка торчала. Хотелось к нему перелезть и нагло шею обнюхать, чтобы увериться, что вот он – тоже омега. Дальше всё было без эксцессов. Их кучка, также как и в первый вовин раз, пошла на Красную площадь и шакалила мажоров там. Вова стянул у одного чушпана неплохие часы, другие пацаны «поменялись» с ним одеждой. На рынке потом со скорлупой общупывали людей. Кащей, как всегда, состриг больше всех бабла. Он как цыганка мог стоять зубы заговаривать, в глаза глядеть доверительно, а рукой в карман лезть. Мог попросить дорогу показать и чуть с человеком пройтись, мог начать расспрашивать «А как у вас здесь? А что посмотреть?», мол я приезжий. Или заводил очередного недотёпу в закуток, где уже поджидали остальные пацаны наготове. Вечером, когда уже надо было подтягиваться на поезд, Суворов ждал, пока их скорлупа Самбо сходит поссыт. Мелкий тот был, пришился недавно. Не мог его Вова оставить на большом вокзале одного. Альфа смиренно ждал и следил вдалеке за своими. Цеплялся глазами за новую куртку на Кащее, которую тот благополучно стащил сегодня с одного лоха. Никита напоследок пытался нагреть какого-то дедка с палкой. Что-то втирал ему, активно жестикулируя. Дед, впрочем, видно был бывалый и реагировал довольно хмуро. Тут они оба обернулись на шум, Кащей нырнул рукой в карман деду, но неловко в итоге уронил на бетонный пол тяжёлые часы. Дед сразу заметил и, когда омега рыпнулся бежать, поддел того палкой за ногу, отчего Кащей по-тупому шмякнулся на пузо. Вова застыл в растерянности изо всех сил, напрягая зрение. Старый начал вопить, присев и удерживая Никиту палкой и рукой. Суворов хотел к ним подбежать, но в таких случаях стоило товарища оставить, так как был риск спалить всех остальных участников. Недалеко стоявшие менты уже подбегали к деду и Кащею. Вова с беспокойством следил, как его друга уводят двое мусоров куда-то. Вообще, по рассказам суперов и более старших – такие случаи не редкость. Почти каждую их вылазку в Москву кто-то да попадался. Суворов сплюнул на пол с досадой, надеясь, что ничего страшного. Это же получается не кража, а только попытка? Может и ничего серьёзного? Осталось объяснить это потом бабуле Кащея… Никита даже немного был горд собой. Он ещё ни разу не был в ментовке, так как пиздил очень умело. Зря он к этому деду полез. Он всегда перед тем как украсть оценивал потенциальную жертву. А тут видно было, что старпёр непростой, но вызов хотелось кинуть самому себе. Ну ничё. Прорвёмся. Так он поначалу думал. Но в итоге его мурыжили уже несколько часов, конечно, пытаясь выяснить ещё и причастность к группировке. В камере с ним сидел ещё один бедолага бомжеватого вида, точнее спал. Самое стрёмное было в том, что его обшмонали и забрали даже таблетки. И он чуть ли не молился, чтобы к нему не подсадили какого-нибудь альфу… Чувствуя раздражение от того, что у него отобрали его средство защиты, Никита встал с насиженной скамьи и подошёл к решётке, сгорбившись и просунув сквозь прутья руки. - Начальник, - включил он елейный тон, - а вы можете мне хотя бы моё лекарство отдать? – улыбался, глядя на молодого ментёнка. Тот, когда протокол составлял, конечно, сука, спросил Кащея про второй пол. Да и таблетки не прозрачно намекали на то, кто их и для чего использует. - Не положено, - сухо буркнул молодой альфа. Он невозмутимо заполнял какие-то бумажки, но уши у него горели красным от внимания омеги. «Сучёныш», - подумал Кащей, - «Младший лейтенант, блять», - вспомнил он песню, обратив внимание на его погоны. Хотя альфа был по факту сержантом. - Не по-людски как-то, - продолжил давить Никита. – Вы же знаете, для чего они мне нужны. А если сейчас толпу альф сюда заведёте? Вам такие проблемы нужны что ли? – кривлялся он. Мент раздражённо чесал шею, избегая смотреть на омегу. Он, кажется, уже был согласен отдать таблетки, как дверь к ним резко распахнулась. Зашёл какой-то тучный высокий мужик в гражданском, в дорогой кожаной куртке, сходу подваливая к молодому. Тот подскочил, отдавая честь. - Санёчек, ты тут что ли до сих пор? – мужик (альфа, как унюхал Кащей) обратился к мусорку. - Слышал, что вам тут сегодня интересный кадр попался… - он удостоил взглядом Никиту, сканируя мелкими светлыми глазками. В два шага подошёл к нему вплотную, паля прямо в глаза. Помахал себе на лицо и несколько раз втянул широким носом воздух. Никита оторопело отскочил от решётки. Этот вызывающий жест его обескуражил и взбесил. – Оо, - протянул мужик. – Действительно интересно, - оскалил маленькие зубы. Никита, поджав рот, злобно на него смотрел. Мужик, хмыкнув, отошёл спиной обратно к столу мента. – Покажи-ка протокол, - он протянул руку, продолжая пялиться на Кащея. Молодой неловко протянул ему пару листов. Толстый мужик бегло вчитывался в записи, хмыкая и поднимая брови. – Ну что ж… - изрёк он спустя минуту. – Сколько у нас там залог? – он спросил мента. - Н-не могу знать, Василий Давидович, - колеблясь, ответил «Санёчек». – У нас такого не предусмотрено… - потупил он глаза в пол, продолжая зажиматься. - Ага… - усмехнулся толстяк. – Ну ща я дойду до Михалыча тогда. Он здесь ещё? – подошёл он к другой двери. - Д-да, - неловко подтвердил сержантик, сконфуженно поглядывая на замеревшего Никиту. Давидович перевёл глаза на омегу, лукаво улыбаясь и, кивнув ему, вышел. И мент, и Кащей продолжили как долбоёбы стоять. Омега, растерянно выдохнув, присел на скамью, смотря на похрапывающего старого мужика, который лежал на противоположной скамье. Мент также осел за стол, снова беря в руки ручку, чтобы просто чем-то себя занять. Спустя минут 10 толстый мужик снова завалился к ним. - Так, я урегулировал вопросик, - он передал рукописную записку менту, видимо, от его начальника. – Придумай потом что-нибудь… Под каким предлогом отпустил. Начиркаешь что-нить, - он ткнул пальцем в сторону Кащея. – Открывай мне его. Сержант, тряся ключами, чуть не выпавшими его из подрагивающих рук, подошёл к решётке. Никита подорвался и подошёл к выходу. Мысли в его бошке крутились самые разные. От того, что жирный – это знакомый Киргиза, так как влиятельнее, чем их старший Никита никого не знал, до того, что у этого типа есть свой к нему какой-то гнусный альфий интерес. Насторожено вышел, пялясь на взрослого альфу. - Пошли-пошли, - подбадривал его Давидович, благосклонно улыбаясь. Мент передал вещи Кащея. Тот быстро запихал таблетки во внутренний карман куртки, пряча. Странно, что бабло и часы отдали. Хотя понятно же, блять, было откуда это всё. Кащей засеменил к выходу из ментовки. Покинули помещение, выйдя в вечернюю прохладу. Альфа стопнул его. – Давай-ка покурим. Отошли за угол здания и встали в узком переулке. Мужик прикурил какую-то понтовую сигу, достав её из блестящего дорогого портсигара. Протянул его также и Кащею. Тот взял в руки сигарету и крутил её в руках, разглядывая. Альфа молчал и смотрел на него, чуть улыбаясь, не торопясь объяснять причину своих странных действий. - Дядь, вам надо что-то от меня? – спросил омега прямо, заглядывая в глаза Давидовича. – Скажите честно, не томите. Тот пафосно выдохнул дым и издал смешок. – Смекаешь, - слабо кивнул альфа. Кащей напрягся, сощурив глаза, продолжая мусолить между пальцами папироску. Василий подошёл к нему ближе и подставил зажигалку, чиркнув колёсиком. Омега, зажав сигарету зубами, наклонился к пламени, не отводя подозрительного взгляда от мужика. – Не кокетничай, на мне это не сработает, - усмехнулся альфа шепеляво из-за сиги в зубах. Кащей отодвинулся, затягиваясь. – А вообще, я просто очень хороший человек, который вытаскивает молодых бедолажек из передряг, - заявил Василий. – Омега-мотальщик - это нонсенс, - провёл он рукой перед своим изумлённым лицом, гримасничая. – Тебе и так не сладко приходится поди, да? – заглянул в глаза Кащея. Тот стоял и смотрел нечитаемым взглядом, думал, как бы уже слиться поскорее с разговора с этим непонятным мужиком. – Ты в какой группировке состоишь? – пытливо глянул на него Давидович. – Только не надо тут отмазываться, всё и так понятно, - скривился заранее он. Омега раздражённо выдохнул дым в сторону и мелко повёл плечами. – Я вас таких пацанят казанских чуть ли не каждый день вижу. Кто у тебя главный? – твёрдо спросил он. - С Жилки я, - сквозь зубы процедил Никита. Западло было не называть свою группировку, как будто её стремаясь. Но он ничего лучшего сейчас не придумал. Этому хую невнятному он их контору не спалит. - О как. А прописан вроде в другом районе, – прижал его Давидович, чуть нервно стрясывая пепел с сиги. «Много ты знаешь, гнида», - со злостью подумал Кащей. Он прикидывал каков есть сейчас шанс просто рвануться и побежать. Заорёт ли этот толстый ментов в таком случае? Потом уже так просто не отделаешься. Вообще, ничего бы страшного и не случилось, если бы ему въебали административку, и он бы потусовался в Москве ещё пару дней. Накрайняк можно было бы допиздеться с Рашитом и тот бы сам внёс залог. У него же явно есть связи в столице? Но напрягать автора не хотелось. И заставлять переживать бабу Тоню своим долгим отсутствием он тоже не особо хотел. - Ну так ничто не мешает ездить в соседний район. Какие проблемы-то, - непринуждённо обосновал Никита. - Понял, - хмыкнул Василий. – В общем, мой добрый жест был абсолютно искренним, - встал он в расслабленную позу, расставив ноги и подняв кисть на уровень груди, выдыхая дым. – Омеги – редкость даже для Москвы... Такой цветочек может быстро завянуть, если его будет нюхать слишком много альф, - его глаза глумливо блеснули. Кащей слегка запаниковал. – Держи-ка, - Давидович потянулся в карман куртки и извлёк оттуда сложенный в несколько раз простой листочек в клетку. Никита, выкинув хабарик, протянул руку за листком и развернул его. Там был номер с кодом города Москвы и надпись «Василий». – И если что, я не мент. Я выше всей этой шелупони. Так что не бзди. Когда надумаешь залог вернуть – позвони, - сказал альфа, отряхивая свою куртку от сигаретного пепла. Никита, не выдержав, прыснул. – Вы так наивно думаете, что мотальщик деньги вернёт? – он ехидно пялился на Давидовича, показательно комкая бумажку. – Давайте сейчас вам верну? Денег может не хватит, но часы могу дать, куртку там… - начал он, хлопая себя по бокам. Тот также хитро глянул на него. – Не надо, Никит, оставь себе. Я просто знаю, что тебе это пригодится, - от ткнул пальцем на зажатый с листком кулак омеги. – Чао, - он подмигнул ему и ушёл в другую сторону. Кащей постоял так пару минут. Съел таблетку блокаторов, чудом о ней вспомнив. Этот чувак либо пиздец тупой, либо пиздец какой хитровыебанный. Он помотал головой, подняв брови в недоумении, раздумывая нахуя тот так поступил. Ничего так просто с одной стороны не делается, а с другой – надо пользоваться всеми возможностями, какие тебе подкидывает судьба. «Да и хуй с ним», - успокоил он себя, засунув бумажку в карман. Решил не выбрасывать. А вообще-то толстяк ясно, кажется, дал понять, что он «выше мусоров», и держит шишку, так что, походу, злить его не надо и бабло всё-таки придётся вернуть… Пришлось ночевать на вокзале, так как последний рейс на сегодня до Казани он уже проебал. Сел на поезд рано утром, всю дорогу думал о минувшем дне. Теребил в руке бумажку с номером Василия, попивая приторно-сладкий чай. Вова отреагировал на его скорое появление двояко. Они сначала по-братски обнялись на радостях, а потом альфа пристал с расспросами. - Да я бабуле позвонил, а та своей какой-то там двоюродной сестре. Люди не бедно живут, вот они и внесли залог, - напиздел Никита. – В следующий раз, когда поедем, я ей занесу, - беспечно улыбался он. Адидаса вроде как эта версия устроила. - Рашит в курсе если что насчёт твоего привода, - уведомил омегу Вова. Они сидели после приезда омеги в их подвале вдвоём, прячась от уличной духоты, выжидая время до сборов. - Чё сказал? – угукнув, спросил Кащей, обмахивая ладонью горячее лицо. - Сказал, что решит. Звонил туда или нет – хуй знает, - пожал плечами Суворов, медленно хлебая холодную воду из мутного стакана. Никита покивал. – Много кстати срубили в итоге? Считали? - Да рублей 50 наликом, - медленно проговорил альфа, закинув голову на спинку дивана. - Побрякушки пока ещё не продали. Ты чё, продашь куртяху свою? - Да, нахуй она летом. Да и я редко чужой шмот себе оставляю. Проще продать и иметь бабло, - пожал плечами омега. Вова с ним молчаливо согласился. Где-то спустя месяц они снова собрались заночевать у Суворовых дома. Но уехали в деревню только родоки, оставив Марата дома. Кащей сначала упрямился и не хотел вообще приходить, так как бухать при пиздюке было стрёмно, да и обсудить можно было мало чего. Но Вова заверил, что брательник им не помешает. Тот действительно прогонял мяч до самого позднего вечера, припёрся домой весь в пыли, уставший как собака, и завалился спать, даже не поев. Чему Вовик и Никита были несказанно рады. Не стали дальше шкериться и прятать пиво за диваном, а нагло поставили на стол. Изрядно напившись и уже устав ходить ссать, теснились на балконе, курили. Вова сидел на старом продавленном кресле, глядя на выпяченную жопу Кащея в своих домашних трениках, пока тот курил в открытое окно, высунувшись туда корпусом. Занималась мощная летняя гроза. Пахло озоном, вдалеке слышно было гром, прохладный ветер приятно обдувал. У альфы рука чесалась шлёпнуть Никиту по отставленной заднице. Ну а вот чтобы тот сделал? В ебло бы врезал? Общаться бы перестал? Володя прикусил щёку изнутри. Чтобы отвлечься от всяких мыслей, спросил: - Чё за делюга-то у вас была? Рассказывай уже, - попросил он. Никита бросил на него хитрый взгляд из-за плеча, выпуская струю дыма изо рта. Думал, как же лучше преподнести и не сказануть лишнего.