Младшая

И потянулись дни моего очередного заключения. Сначала я думала, что переживу его в этот раз легче, чем в прошлые. Но я ошиблась. Мне дали свободу, простор замкового двора, свежий воздух, а затем отняли. И эта потеря ощущалась так, будто мне отрезали ногу. С утра до вечера я просиживала у окна, наблюдая за варгисами. Теперь среди них часто появлялся и Адам, работал наравне со всеми. А потом они все вместе обедали в тени дуба. Смеялись, обсуждали что-то. Иногда Адам поворачивался и выхватывал взглядом моё окно. И тогда я спешно пряталась за шторой. А в один день подумала: а почему я прячусь? Ради чего? Чтобы Айрин обучила меня настоящей магии? Так я могу вступить ковен Костей, и там научат. Правда, едва ли они станут учить меня тому, что обещала наша Верховная. Только вот… Не могла я больше выносить своего заточения. Всё съеденное под пристальным взглядом старших ведьм мой желудок каждый раз исторгал. Я перестала спать. Единственное, чего мне хотелось, – это скорее выйти отсюда. Иногда так сильно, что я была готова выпрыгнуть из окна. Покалечиться или даже умереть, но освободиться. И в следующий раз, когда Адам нашёл меня взглядом, я отодвинула штору и помахала ему рукой. Открыла окно, чтобы закричать, но он приложил палец к губам. Я кивнула. Точно. Айрин Бёрд или кто-то из ведьм могли услышать меня или его. Всё бессмысленно. Если Адам снова поймёт, что я беременна, ему сотрут память. Снова. Я задёрнула штору и опустилась на пол, прямо под окном. На следующий день Адам не появился под дубом. Варгисы почти закончили ремонт башни, скоро они и вовсе перестанут сюда приходить. И на следующий день Адама не было. И на третий. И тогда я не выдержала и крикнула: – А где Адам? Знаю, это было глупо. Варгисы ответили, что не знают. А совсем скоро пришла Айрин, больно схватила меня за запястье и повела вон из комнаты. Я пыталась спросить, что происходит, но не смогла произнести ни слова: губы склеило заклинанием. Айрин привела меня в тесную комнатушку без окон и захлопнула за мной дверь. Здесь не было вообще ничего, только голые стены, пол, потолок. Похоже на пустую кладовку. Позже Карин принесла огромное стёганное одеяло, набитое ватой. Бросила передо мной. Поставила у двери ночной горшок и вышла. Еду мне приносили два раза в день. Я потеряла счёт дням. Здесь всегда было темно. Я видела лишь узкую щель бледного света под дверью. Я умирала от духоты. Словно загнанный зверь, я первое время мерила крохотную клеть своей темницы, злясь и мысленно проклиная Айрин и себя за то, что поверила ей. Зачем я согласилась на эту глупую затею с ребёнком?.. Потом я легла на одеяло, закуталась в него. Похоже, Верховная решила сгноить меня здесь. А значит, ребёнок ей больше не нужен. Впрочем, меня продолжали кормить. Хотя толку от этого, если еда во мне не удерживалась? Зато, оказалось, что моё новое пристанище где-то недалеко от кабинета Айрин. А если точнее, находилось почти сразу над ним. И я часто слышала разговоры Айрин – чаще всего с леди Кэтрин и Карин. Айрин злилась на меня. Леди Кэтрин старалась её успокоить. Карин по большей части поддакивала Айрин. Иногда они переключались на заклинания, планирование Мабона или свой эксперимент по созданию ручного чудовища. Формула была готова, но она не приживалась на людях: те гибли один за другим. – Нужен варгис, – сказала Айрин Бёрд в один из дней. – Его магия будет подпитывать кадавр. – Предлагаю Эллиаса, – сказала Карин. – Хелен достала ныть по нему. – Идея неплохая, – задумчиво ответила Айрин. – Но Адам разозлится. Поэтому Эллиаса пока не трогаем. Но это пока. Подождём рождения ребёнка. – А если… самого Адама?.. – осторожно предложила леди Кэтрин. – У него магии ещё больше. – Нет, – решительно отвергла эту идею Айрин. – Он нам нужен. Кто будет разруливать проблемы с варгисами и с фейри? Да и людьми тоже. И Хатуки? Неизвестно, когда к Роуз вернётся магия. – Используем амулет, – возразила леди Кэтрин. – Это на крайний случай. Не знаю, сколько времени. Меня внезапно ослепило ярким светом, и я ощутила себя сидящей в мягком кресле. Я долго жмурилась и моргала, а потом увидела, что я в кабинете Верховной. Она расположилась за столом. От её пальцев и волос пахло полынью и чёрным дымом, а вокруг стоял тяжёлый дух мёртвой крови, лишь слегка приглушаемый едва уловимым ароматом сирени. Я поразилась, насколько же очевидна её неживая суть. Айрин сделала глоток из фляжки, и запах сирени наполнил кабинет. Даже стало легче дышать. – Роуз, – улыбнувшись, произнесла Айрин ласковым тоном. – Я не желаю тебе зла. И я понимаю, волчонок в твоём животе тянет тебя в стаю, и особенно – к своему альфе. Но ты должна ещё немного потерпеть. Остался всего месяц, от силы полтора. Давай не будем ссориться. Просто тихо посиди в комнате, роди и вернёшься к своей нормальной жизни. Тут я поняла, что я снова могу говорить. Я хотела высказать ей, что я думаю о её поступках, о её лицемерии и жестокости. Потом испугалась, что Верховная накажет меня, и решила притвориться послушной. Но злость и обида вновь поднялись во мне, затмевая доводы рассудка. Я заговорила. Точнее попыталась. Меня захлестнуло слезами, и я разрыдалась. Взахлёб. Не могла остановиться. Как полная дура. Я вспомнила, как Айрин ненавидит слёзы. Она разозлится и отправит меня обратно! В темноту и духоту! Я постаралась успокоиться, но слёзы только усилились. Я так и не смогла сказать ни слова. А потом снова оказалась в затхлом мраке комнатушки-гроба. Похоже, здесь я и умру. Эта мысль неожиданно успокоила меня. Внутри застыло холодное и тупое ощущение покорности. Всё равно я не смогу ничего сделать. Я легла на одеяло, укрылась и, к своему удивлению, провалилась в глубокий сон.