Младшая

Наутро я очнулась в той же постели под деревянными сводами домика в лесу. Но, увы, одна. Адам исчез. Я надела вчерашнюю рубаху, закуталась в лежащее в изножье шерстяное одеяло и вышла в смежную комнату. Там на столе перед окном нашла завёрнутый в тряпицу белый хлеб и накрытые тарелкой куски вчерашнего мяса. У противоположной же стены догорал в очаге огонь, над которым висел закопчённый чайник, источавший аромат травяного отвара. Я отодвинула один из табуретов, отрезала себе хлеба, мяса и принялась с жадностью есть. Наевшись, налила душистого горячего напитка. Мне стало хорошо, внутри разлилось тепло и приятное ощущение сытости. И сейчас мне было важно только одно: не ждать Адама. Я ненавижу ждать, ненавижу скучать, привязываться! И я успешно этого избегала. Но теперь всё пошло наперекосяк. Я пошла против своей Верховной, а значит – против всего ковена. Правда, я не собиралась этого делать. Не собиралась сбегать из замка. Адам втянул меня в это, даже не спросив. Но и возвращаться обратно теперь я тоже не хочу. И думать обо всём этом мне на самом деле тоже удовольствия никакого. Я подлила себе ещё отвара и вышла из домика. Села на скамейку и, поджав ноги, стала медленно отпивать по глоточку, глядя на трепет берёзовых листочков, на сгущающиеся тучи над пиками пихт. Кажется, будет дождь. С первыми каплями я поняла, что подмёрзла, и вернулась в дом. Забралась в постель под толстое одеяло и мгновенно уснула под стук усиливающегося ливня. Разбудил меня далёкий грохот. Но не гром, а стук копыт. Я вынырнула из-под одеяла в залитую оранжевым светом комнату. Пробежала босыми ногами по ледяному полу, выглянула из домика. Его бревенчатые стены, трава вокруг горели золотом и янтарём. Дождь перестал лить, прохладный и влажный воздух будто сиял. Наконец среди пихт появился всадник, осадил вороного коня и спешился. Это был Адам. – Роуз, немедленно зайди в дом! – сказал он, отстёгивая седельные сумки. – Зачем? – удивилась я. – Холодно, – ответил Адам, взял обе сумки в одну руку и подошёл ко мне. – А ты раздетая совсем, – свободной рукой он перехватил меня поперёк туловища и внёс в дом. Я сначала подумала, не посопротивляться ли для приличия, но в итоге только спросила: – Где ты был так долго? Адам опустил меня на постель, а сумки на пол. – Организовывал твои поиски, – он усмехнулся. Расстегнул сумку и вынул оттуда довольно большой свёрток. – Держи, тут одежда. Я обнаружила шерстяное манто, полотняное платье, батистовую нижнюю сорочку, длинные вязанные чулки и сапожки. Всё оказалось совершенно новое, и я спросила: – Не проще было взять мои вещи? – Не проще, – возразил Адам. – Айрин там рвёт и мечет. Не удивлюсь, если она уже сожгла всю твою одежду. – Она знает, что ты знаешь, что я беременна? – Она убеждена, что я похитил тебя и где-то прячу. – Но это так и есть: ты меня похитил и прячешь, – заметила я. – Если захочешь вернуться обратно в кладовку, только скажи, – ответил Адам и достал из сумки ещё свёрток, уже поменьше. – Я привёз тебе яблоки. Я развернула и достала одно. Алое, с золотым боком. А какое ароматное!.. Я немедленно сделала первый укус. Медовый сок брызнул на язык. – Волшебно… – выдохнула я. – Фейри передали для тебя, – ответил Адам. – Для меня?.. – удивилась я. – И ты разве не в ссоре с ними? Адам помрачнел. – Я разберусь с этим, – хмуро сказал он. И, заметив, что я перестала жевать, добавил: – Ты ешь. Это особенные яблоки. Помогут скорее восстановиться. Ты давно ела? – Утром. – ответила я. – Не знала, что ты умеешь готовить. Ты ведь лорд. – Только мясо, – возразил Адам. – Плох тот охотник, который не может приготовить собственную добычу, – и он вышел из комнаты в смежную. Я услышала, как Адам положил дров в очаг и как вспыхнуло пламя. Но ни звуков раздувания углей, ни трения огнива не было. Похоже, Адам научился разжигать огонь магией. А может, он давно умел? Я успела доесть яблоко вместе с сердцевиной, когда Адам вернулся. С моими амулетами! – Где они были? – спросила я и подскочила к нему, надеясь отнять их. – Верни быстро! – сказала я, но он поднял руку, заставив меня подпрыгнуть. – Это моё! – Верну, но немного позже, – ответил он, погружённый в свои мысли. Присел на корточки у кровати и достал из сумки коричневую шкатулку с причудливой резьбой рун по всему корпусу. Я смотрела, как он ставит шкатулку на подоконник и открывает её. – Адам, подожди, – торопливо сказала я, подходя ближе и цепляясь за его локоть. – Если иллюзия исчезнет, Айрин обо всём узнает и… –  Роуз, она и так уже всё знает, – возразил Адам. – Тебе скоро рожать. А твоё тело сбито с толку этим заклятием. Нужно помочь ему привыкнуть к естественному положению. Я вспыхнула от возмущения. «Огромный неуклюжий живот – это естественное положение?!» Но я не успела ничего возразить. – Сядь на постель, – сказал Адам таким тоном, что я сразу села, не успев даже поспорить. И тогда он положил амулеты в шкатулку и закрыл крышку. Потом подошёл ко мне и опустился на одно колено напротив, придерживая меня рукой за поясницу. А мой живот… Нет, он не стал расти. Он просто проступил, будто всегда там был, а теперь лишь стал видимым. Адам улыбнулся. Поднял край моей рубахи, оголяя округлость. Так странно, непривычно, даже дико было видеть собственное тело таким! Удивительно, но никакого неудобства я не почувствовала. Скорее наоборот. Внутри стало всё как-то понятнее. Адам протянул ладонь к животу, и я ощутила шевеление внутри, а потом что-то коснулось наружной стенки. Я опустила глаза и увидела на ней след крохотной ручки. Адам мягко накрыл её своей ладонью. – Привет, малыш, – улыбнувшись, ласково произнёс он. Потом поднял глаза на меня. В них было столько искренней радости, что я даже растерялась. – Роуз, ты чувствуешь?.. Во мне поднялось раздражение. – Конечно, это же внутри меня, – резко ответила я. Улыбка сползла с губ Адама, лицо потемнело. Он медленно поднялся, что мне пришлось запрокинуть голову. – Я не собирался заводить ребёнка с ведьмами, – произнёс Адам. – Но этот ребёнок решил появиться на свет так. И я… – То есть ты тут ни при чём! – гнев переполнил меня, и я вскипела. – Он сам решил! И раз ты не собирался заводить ребёнка с ведьмами, то зачем спал с двумя из них?! Мне вообще не нужен этот ребёнок! Айрин пообещала мне за него научить магии, а я, дура, поверила! А ты взял и убрал иллюзию, а я не хочу смотреть на этот живот! Я вообще детей ненавижу! И тебя ненавижу!! Я ужасно злилась, ещё мне хотелось расплакаться, но я не могла – не на глазах у Адама. – Роуз, – тихо сказал Адам. Сел рядом на постели и потянулся ко мне, но я отстранилась. Его это не остановило. Он придвинулся ближе и обнял меня. Я сначала отбивалась, но потом он стал гладить меня по волосам и спине, и я разрыдалась. Обхватила руками его спину, горько всхлипывая. – Айрин меня убьёт… – вырвалось у меня. – Нет, – возразил Адам. – Она тебя не тронет. Я позабочусь об этом. Всё будет хорошо, Роуз… А теперь нужно поесть. Он протянул мне свой носовой платок с вышитым вензелем «А.Б.М.С.» и вышел снять мясо с огня. Я вытерла слёзы и посмотрела на инициалы. Полное имя Адама вдвое длиннее моего – Адам Бартоломью Морган Спенсер. Я вздохнула. Я могла бы сейчас быть Стефанией Роуз Маккензи. С фермой, мельницей и десятью тысячами фунтов в качестве приданного. Но ведьмы отрешаются от полного имени, остаётся только одно, а новую фамилию даёт Верховная. Теперь я просто Роуз Эйр, ведьма без приданного, без магии и без ковена. Зато с огромным животом и необходимостью рожать где-то в лесу. Мы поужинали в сгущающихся к ночи сумерках. Адам зажёг свечи и подкинул дров в очаг. Потом мы легли спать. По крыше стучал дождь, завывал ветер. Адам обнял меня, я положила ему голову на грудь и мягко соскользнула в глубокий сон. *** Прошло несколько дней. Тихих, спокойных. Я привыкала к своему изменившемуся телу и к мысли, что у меня внутри живое существо, которому предстоит вот-вот прийти этот мир. Адам разговаривал с ребёнком, гладя меня по животу. А тот как будто отвечал, чуть толкался то ручкой, то ножкой. – Если родится мальчик, – в один из таких моментов сказал Адам, – назовём Уолтер. А если девочка, то Изола. – А ты не знаешь, кто там? – спросила я. – Нет, только чувствую ауру, – ответил Адам. – И какая она? – Хочешь сама увидеть? – улыбнулся он. Я неуверенно кивнула, не представляя, как я, человек, могу увидеть ауру. – Закрой глаза и положи руки на живот, – продолжил Адам. Я сделала так, как он велел. Потом ощутила его ладонь между своих лопаток. – Расслабься, – услышала я голос Адама. – Глубоко вдохни и выдохни. Несколько раз. – Я послушно выполнила его указание. По телу разлилось приятное умиротворение. – А теперь представь, что идёшь по лесу. Я представила. Под ногами молодая трава, вокруг на белоствольных берёзах трепещут нежно-зелёные ещё клейкие листики. И солнце светит сквозь кроны, жёлтое и радостное. – Какой лес видишь? – спросил Адам. – Берёзовый, – ответила я. – Весенний. – Это и есть аура нашего ребёнка. Ты видишь её, потому что носишь его под сердцем. Каждый день мы выходили с Адамом под руку и бродили по лесу. Адам рассказывал мне, как звучит поступь оленя, лисицы и барсука, учил определять птиц по их редким голосам, а животных – по запаху, который приносит ветер. Адам переносил меня на руках даже через самые маленькие овражки и ручейки. А потом целовал так сладко, жарко и нежно, что стоило его поцелую остыть на моих губах, как во мне всё сжималось от ревности к тем, кого он будет целовать после меня. Каждый день Адам охотился и сам готовил свежее мясо. А на десерт поджаривал для меня хлеб на огне и поливал мёдом, присыпая его толчёными орехами. Это было так вкусно!.. И каждый день я съедала по яблоку фейри. Уж не знаю, где Адам их доставал, но они действительно обладали волшебными свойствами: за несколько дней моя болезненная худоба ушла, рёбра перестали выпирать, груди налились, на щеках расцвёл румянец. А в один день, когда я захотела помыться с головой, Адам подогрел для меня воду и помог искупаться. Я жадно принимала его заботу, хотя я знала: это всё лишь из-за ребёнка. Но я радовалась и этому. – Ты ведь любишь детей, – сказала я ему однажды, – и они тебя любят. Почему же ты не заводил своих? – Это было в планах, – уклончиво ответил Адам. – Но ты ведь давно мог жениться на любой знатной и богатой леди и... – Знатные и богатые леди никогда меня не интересовали, – возразил Адам. – Тогда кто тебя интересует? Он привлёк меня к себе и поцеловал, проник в рот, лаская мои губы и язык. Умеет же он убегать от ответов. Я сразу забыла, о чём спрашивала. *** С обеда до вечера Адам обычно отсутствовал. В замке у него постоянно находились неотложные дела. Меня это злило и расстраивало до крайности. Правда, к ночи он всегда возвращался, и я успокаивалась. Мне хотелось, чтобы Адам всегда был рядом. Я знала: так происходит из-за беременности. Но почему это желание ощущалось как моё собственное? В тот день, пятый, с тех пор, как я поселилась в лесу, мы пообедали вместе, а потом Адам обернулся волком и в несколько прыжков исчез среди пихт. Мне нравилась его волчья ипостась. Так хотелось запустить пальцы в густую белую шерсть, но Адам почему-то каждый раз уклонялся от прикосновений. Я даже думала спросить, отчего так. Возможно, мне просто казалось? Нет, я слишком боялась услышать то, чего я слышать и признавать не хотела. И поэтому молчала. Наступила ночь, я легла в постель. Адама не было. Но я не дождалась его – уснула. Открыла глаза в утреннем свете, надеясь увидеть его рядом. Но его всё ещё не было, и он не приходил ночью. День прошёл в ожидании. Следующей ночью я не могла уснуть. Тревога змеёй свернулась в моём сердце, сдавливая его тугими кольцами мыслей одна хуже другой. А если он сейчас развлекается с какой-то девицей? Или с несколькими. И не хочет возвращаться ко мне… А если Айрин сделала с ним что-то? Стёрла память? Зачаровала? Убила?.. Я совсем измучалась, а потом наконец провалилась в тяжёлый сон, как в свежевырытую могилу. Они стояли среди зарослей вереска у кроваво-красной скалы над Багровой бухтой и их волосы, подолы их платьев развевались на ветру. Стояли все вчетвером и протягивали ко мне руки. Их лица были расплывчаты, нечётки, но я угадала ярко-рыжие кудри Карин и чёрный водопад волос Хелен...  – Вернись, Роуз! – звали они. – Вернись!.. Ты нужна нам! – их голоса звучали далеко, приглушённо, но я узнавала их: Карин, Хелен, леди Кэтрин. – Он не сто́ит твоей верности, – услышала я Верховную. – Взгляни. В полумраке спальни при тёплом дрожащем свете свечей я увидела переплетение двух обнажённых тел. Я не хотела смотреть, я зажмурилась, закрыла глаза руками. Но видение было у меня в голове. Это был Адам. Его лицо, искажённое страстью, я разглядела хорошо. Слишком хорошо… Моё сердце будто стало стеклянным и упало на камни внизу, разлетелось осколками. Из глаз беззвучно полились слёзы. – Мы отомстим за тебя! – продолжила Верховная. – Он поплатится за твою боль. «Она лжёт, – неожиданно поняла я. – Это всё не взаправду!» – Я не верю тебе, – сказала я твёрдо. – И я не вернусь. Тяжело дыша, в промокшей на спине рубахе я очнулась и села на постели. Ковен колдовал на мой призыв. Ведь я всё ещё часть него, хоть и почти без магии. Хорошо, что Адам деактивировал мои амулеты, и они по-прежнему лежали в шкатулке. Я выпила едва тёплого травяного отвара, подбросила дров в очаг и снова легла. Сон быстро смежил мои веки, утянул водоворотом. Передо мной возникло кривящееся гневом лицо Верховной. – Значит, не хочешь возвращаться? – произнесла она, обнажая острые зубы. – Ты мне и не нужна. Бесполезная, глупая девчонка, – выплюнула она. – Мне нужен ребёнок. Он мой. Отдай его и можешь уходить. – Нет, – ответила я. – Это мой ребёнок. Мой и Адама. – Роуз, – предупреждающе понизив голос, проговорила Айрин и поцокала языком. – У нас с тобой договор. Ты должна отдать мне ребёнка. – Я больше тебе ничего не должна, – возразила я. – Убирайся из моего сна. Айрин расхохоталась, запрокинув голову. – Какая дерзкая! – она приблизилась ещё, почти касаясь своим носом моего. – И глупая. Если ребёнок не будет моим… – Айрин выдержала драматичную паузу, – то не будет ничьим. Она отстранилась, глядя на меня торжествующе. – И что… – начала я, но осеклась. Между ног у меня стало влажно. Отчётливо запахло железом и солью. Я обеспокоено приподняла рубаху. На простыне подо мной расползалось тёмное пятно. Оно становилось всё больше и больше. А Айрин хохотала. Хохотала так, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Кровью залило всю постель, моя рубаха набрякла и потемнела. Я заплакала. – Если не вернёшься в замок, – сказала Айрин, – ребёнок умрёт, – и исчезла. А я наконец проснулась, захлёбываясь плачем. – Это сон, это просто сон, – твердила я себе как заклинание. – Ничего этого нет… Это был сон. Но тут я ощутила, что сижу на мокром, тёплом. И этот запах из сна – он проник и в реальность. Одной рукой я коснулась округлого живота, шепнула: «Всё в порядке, малыш», а другой провела между бёдер. Нет… Я не хотела верить! Подняла ладонь к лицу. Она была вымазана алым. Плача, я стала одеваться, путаясь в рубахе, платье, чулках. Кровотечение лишь усиливалось. Наконец я выбежала из дома, обнимая обеими руками живот. Я бежала к замку, ощущая, как по ногам стекает горячая густая кровь. Я дрожала и умоляла ребёнка, притихшего у меня под сердцем, потерпеть. Выжить. Когда я выбежала из леса, небо посветлело. До замка было ещё далеко, но впереди возникли четыре фигуры в тёмных платьях. Одна из них произнесла голосом Верховной: – Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.