Младшая

Уолтер родился десятого октября. И только в этот день Верховная позволила мне побыть с ним. Вернее, всего несколько часов утром. Я держала сына в объятиях, а он то с аппетитом сосал грудь, то мирно посапывал. Я целовала его в золотистую макушку, вдыхая неповторимый аромат. Закрывала глаза и оказывалась в ласковой берёзовой роще, залитой солнечным светом. Ах, если бы я и правда могла забрать Уолтера и убежать далеко-далеко!.. А потом Верховная отправила меня телепортом в пустующую комнату под самой крышей. Мои руки всё ещё хранили нежный младенческий запах, моё тело всё ещё слишком хорошо помнило, как носило ребёнка в себе. Я легла на узкую койку и заплакала. Вскоре у меня начала болеть грудь. Грета научила меня сцеживать, чем я и занялась. Я не знала, что происходит в замке, не могла выйти: дверь и окно были запечатаны заклинанием. Ко мне никто не приходил, словно все забыли, что я существую. Впрочем, утром следующего дня на комоде в углу появился поднос с едой. Как там мой малыш, кормят ли его?.. Молоко у меня никто не забирал, и мне приходилось его выливать. Кровотечение после родов у меня прекратилось на пятый день, рана постепенно зажила, боли ушли, и я, наконец, смогла ходить и сидеть как прежде. Тогда я поняла, что яблочный напиток, который я получала на завтрак, неспроста чуть пах сиренью: в него добавляли кровь фейри. Иногда, когда становилось совсем невмоготу от одиночества и подступающей тоски, я позволяла себе потешиться мечтами о том, как Адам приходит за мной. И мы скачем на коне, Адам обнимает меня, а я прижимаю к груди нашего сына. Но Адам забыл меня. Айрин снова стёрла ему память… Теперь уже навсегда. Невольно мне пришло на ум: Эллиас каждый раз вспоминал свою жену сам, как бы мы ни старались уничтожить её образ в его голове. Этот невзрачный тихий мужчина, рохля и размазня, каким я считала его раньше, дважды выстоял против целого ковена ведьм. Заклятия не липли к нему. И почему? Просто потому что он любил жену? Моё сердце горько и болезненно сжалось. Увы, Адам не придёт за мной. Глупо было даже допускать подобную мысль. Но – последняя отчаянная надежда вспыхнула в моём сознании – ведь Адам несколько раз приходил ко мне, вспоминал!.. Усилием воли я не дала этой иллюзии отравить себя. Адам приходил не ко мне. Он чувствовал варгиса, которого я ношу под сердцем, и каждый раз находил его. А теперь я пуста. Адам не найдёт меня. И не вспомнит, кто на самом деле мать его сына. Затем я запретила себе об этом думать. На седьмой день я стояла у окна, глядя, как стая бежит прочь от замка, в сторону Восточных Наргр. Среди серых, бурых, пёстрых, чёрных волков я невольно выискивала взглядом белого. Но его не было. Вдруг воздух завибрировал от магии, и я услышала голос Верховной: – Иди помойся, переоденься и спускайся в крипту. У меня перехватило дыхание от радости: я могу выйти отсюда! Но другое удивило меня. В крипту? Зачем?.. У меня ведь нет магии. Или есть? – По пути никуда не сворачивай, – добавила Верховная. – Я всё вижу. Давай, ступай, – и магическая связь прервалась. Как же хорошо было искупаться и надеть свежую одежду!.. Настоящее блаженство!... Но мне некогда было наслаждаться процессом: хотелось скорее к Уолтеру. Однако для начала нужно было найти его. Наверное, детскую расположили недалеко от спальни Верховной. Или Адам забрал его в свои покои? И как на самом деле Адам назвал сына? Я не знала даже этого… Стоило мне завернуть на лестницу, ведущую на жилые этажи, как раздался голос Айрин: – Роуз, так в крипту ты не пройдёшь. Скорее. Мы уже ждём тебя. – Я сейчас, – отозвалась я и со всех ног бросилась наверх. Меня с размаху швырнуло в стену, а потом миг – и я оказалась в крипте. И не просто в крипте. На могильной плите Говарда Спенсера. Я попыталась приподняться, но меня вжало в камень, я едва смогла пошевелиться. Потом Хелен наклонилась ко мне и сказала: – Роуз, мы проведём обряд, который поможет тебе скорее выздороветь. Дурное предчувствие охватило меня: – Что? Какой обряд? Я не хочу! – Потом спасибо скажешь, – сказала Айрин Бёрд. Леди Кэтрин подожгла пучок трав и окурила меня. Мой рот против моей воли широко распахнулся, и Карин бойко влила в него отвратительную на вкус настойку, зажала мне губы и нос ладонью, чтобы я не сплюнула. Я уловила горечь пустырника и дурман валерианы и поняла: это снотворное. Я сопротивлялась, но всё равно сглотнула, и жидкость скользнула в горло. У меня защипало в глазах. Потом ведьмы взялись за руки вокруг меня и медленно закачались, входя в транс. Расписанный фресками потолок крипты тоже закачался, под ним взвился густой травяной дым, и в его узорах мне привиделось лицо моего сына. – Уолтер… – прошептала я и потеряла сознание. Я плыла в непроглядной серой мгле. Серость проникла мне под веки, набилась рот, разлилась в сосудах вместо крови. Как спокойно тут, как тихо… У меня даже голова пошла кругом. Я потёрла ушибленный лоб и попыталась поймать равновесие. Вокруг раздавался смех, весёлые пьяные разговоры; перед глазами у меня плыли горящие свечи – на столах и в подвешенной под потолком люстре. Музыканты играли джигу, пританцовывая на столах. Собравшиеся лихо отплясывали в середине паба, порой натыкаясь друг на друга. – Роуз, ты чего не пьёшь! – стукнувшись со мной кружкой, расхохоталась Карин. – Ты ж виновница торжества, – и она опрокинула в себя остатки эля. Я тоже сделала несколько крупных глотков. Потом Карин тронула пальцем мой лоб и заметила: – Нехило ты приложилась. – Заживёт, – проговорила я – получилось не очень чётко. Сколько я уже выпила?.. Хелен достала из медальона прозрачно-белый кристаллик глиггры. – Будешь? – предложила она. – Давай, – ответила я, подставляя язык. Он сразу слегка онемел, его приятно покалывало, а внизу живота разлилось тепло. Я со стоном откинулась на спинку стула. – Как же трахаться хочется… – Сейчас найдём тебе красавчика, – тут же отозвалась Карин. Хелен тоже подпёрла лицо ладонью и спросила: – Неужели в Фолкерке тебе никто не приглянулся? – Да некогда там было, – выдохнула я. Отпила эля. – Тётка будто что-то чуяла, не подпускала к себе близко. Я просто измучилась, две недели выжидала удачного момента! Зато теперь… – я вытащила из-под рубашки связку амулетов и потрясла ими. – Всё мне досталось. А до чего же вкусная у неё была магия!.. – я жадно сглотнула, вспоминая, как чужой дар заискрился у меня в крови. Теперь осталось подождать пару недель, чтобы прижился. – Повезло тебе, что тётка в ковен не вступила, – заметила Карин. – Это точно, – согласилась я. Хелен сделала подавальщице знак повторить, и та вскоре принесла нам три кружки эля с высокими шапками пены. – Ну, за тебя, Роуз, – сказала Хелен, когда мы все сдвинули кружки. – И за твою новую магию! Плясали огни свечей, музыканты на столе, завсегдатаи паба. Плясали мы. Все втроём – Хелен и Карин взяли меня под локти с обеих сторон и увлекли в самую гущу танцующих. Ноги сами вспоминали движения, каблучки сапожек стучали, я смеялась, волосы растрепались и липли к шее и лбу. Запыхавшись, мы переводили дыхание, жадно пили и вновь отдавались безумному ритму джиги. Помню, как целовала чьи-то губы, как чужие грубые ладони сминали мои ягодицы, задирая юбки, а тяжёлое тело вжимало меня в стену… Ледяной ночной ветер холодил обнажённую кожу груди и бёдер, пока твёрдый член вколачивался в меня. Помню, как я снова кружилась, держась за руки с Хелен, как Карин вливала мне эль прямо в рот, когда я, споткнувшись, упала на пол. Помню, как хохотали и подпевали песням, а вокруг всё плыло, плыло, плыло… Голова просто раскалывалась. Я пошевелилась и открыла глаза. Пасмурный осенний свет струился в окно гостевой комнаты над пабом. Рядом на просторной кровати сопели Хелен и Карин. Как же хочется пить!.. Увидев на подоконнике пустую кружку, я попыталась наколдовать воды. Не получилось. Видать, тёткина магия и сама не прижилась, и блокирует мою. Придётся по старинке. И я потопала по крутой деревянной лестнице вниз, опираясь за перила. Бармен налил мне холодной воды, и я жадно опрокинула в себя стакан. А потом заказала чая. «Вот Айрин будет орать, что мы так напились!» – подумала я, цедя зелёный чай по глоточку. Хелен и Карин рассказали, что Айрин переживает не лучший период и взвивается по любому поводу. У них с Адамом наконец родился ребёнок, и Адам от него в восторге. Так что и Айрин теперь приходится изображать заботливую мать. До поры до времени, конечно. А ребёнок постоянно плачет, не берёт грудь – в общем приятного мало. Я усмехнулась. Мы приложили немало сил, чтобы Айрин забеременела, ведь сильные ведьмы бесплодны. Стоило ли оно того? Время покажет. Вернулись в замок мы как раз к обеду. Пошли с повинной к Верховной. Издалека я услышала голос леди Кэтрин: – …точно что-то замышляют. Ходят на охоту без него, вот уже который раз. – Да кто их знает, эти волчьи повадки, – небрежно ответила Айрин. – В том-то и дело, – произнесла леди Кэтрин встревоженно. – Варгисы никогда не ходят на охоту без вожака. Поэтому я уверена… В этот момент Карин толкнула дверь кабинета, и леди Кэтрин осеклась. Айрин перевела взгляд на нас и отчеканила: – Расслабиться за кружкой эля – это одно, а напиваться до беспамятства – это совсем другое! – от звуков её голоса в ушах у меня зазвенело, а голова разболелась ещё сильнее. Леди Кэтрин тихо вышла. – Но мы же праздновали… – потупив глаза, проговорила Хелен. – Я тоже рада, что Роуз снова с нами, – выразительно проговорила Айрин, и по её холодному тону можно было решить, что всё как раз наоборот. – Но послезавтра Самайн. Нас ждёт два ритуала в один день! А вы так безответственно отнеслись к своим телам. Какая магия в них сейчас удержится? Мы дружно пообещали, что больше так не будем. Айрин едва ли нам поверила, но сказала: – Ладно, идите. Мы все втроём направились к выходу, но тут Верховная добавила: – А ты, Роуз, останься. Я напряглась. Дверь за Хелен и Карин захлопнулась. Айрин сделала жест рукой, и из её спальни безвольно вышел высокий фейри с каштановыми кудрями. Точно кукла, остановился возле Айрин и наклонился к ней. – Подойди, Роуз. Я подошла. Она занесла над его сонной артерией ножик и сделала тонкий аккуратный надрез. Жадно приложилась к сочащейся крови, потом подозвала меня жестом. Кровь пахла сиренью. Маем. Я прижалась губами к ранке, и сладкий, кружащий голову ихор полился мне в рот… Это было потрясающе… Но потом ранка стала затягиваться, и алый животворящий родник иссяк. Я медленно подняла голову, осоловело огляделась. – Так ты быстрее восстановишься, – улыбнулась Айрин, наблюдая за мной. Потрепала меня по щеке. – Ну всё, ступай. Я брела под сводами замка точно во сне. Сказочном прекрасном сне, из которого не хотелось возвращаться. Всё вокруг сияло, пело. Пить живого фейри гораздо слаще, чем сцеженную в чашу кровь. К сожалению, скоро всё закончилось. Мир потускнел и затих. Но чувствовала я себя значительно лучше, чем до этого. Я зашагала скорее. Нужно разобрать вещи, привезённые от тётки. Пообедать. Сходить искупаться. – Роуз, – услышала я голос Адама. Обернулась. Он стоял в конце коридора со стопкой книг в руках. – Привет, – отозвалась я. – Как Шотландия? – спросил он. Я неопределённо пожала плечом. Он кивнул и ушёл, вскоре скрывшись за поворотом.