Когда созревает виноград

Бэклунд, 1349 год. Сентябрь. Предрассветная тишина сменилась гулом спешащих горожан. Округ Хиллстон был известен как финансовый, деловой и экономический центр королевства Лоэн. Там располагались фондовая биржа Бэклунда, клиринговая палата, фьючерсный центр, семь главных банковских штаб-квартир, различные трастовые фонды, железнодорожные компании и компании по торговле насыпными грузами. Но сейчас, куда бы ни спешили утренние прохожие, их окружали звонкие крики мальчишек-газетчиков: - Контр-адмирал Цинлан по прозвищу Ураган убит в Бэклунде! Один из пиратских адмиралов убит в Бэклунде! Элджер Уилсон стоял в тени одного из переулков и наслаждался ощущением свершившейся мести. Мысль о мертвом разлагающемся теле превратила усмешку Элджера в довольный оскал. Теперь, когда Цинлан встретил свой конец, все их тайны похоронены вместе с ним. Даже если господин Шут – это злой бог, присоединение к Клубу Таро того стоило! Повешенный Клуба Таро Элджер Уилсон был наконец свободен от своего прошлого и мог вернуться обратно в море. Но он у него оставалось последнее дело. «Роузмонд 15Б». Опасаясь влияния Цинлана, Элджер не рискнул направлять своих подчиненных по адресу наставника Ру и нанял детектива. Результаты, впрочем, не порадовали: хозяин дома скончался десяти лет назад, завещал дом приятелю, и сейчас там жила ничем не примечательная пара среднего класса с детьми. Он просто посмотрит и вернётся на корабль. Аллея Роузмонд встретила Висельника чисто выметенными дорожками, ухоженными палисадниками и рядами розовых кустов. Дом 15Б утопал в роскошной зелени, на веранде стоял плетеный стол с парой стульев, с ветки дерева свисали самодельные качели. Все указывало на то, что тут обитает большая и дружная семья. Элджер постучал. Раздался быстрый топот ног и звонкий мальчишеский голос прокричал: «Мама, я открою!». Дверь отворилась и на гостя уставился очаровательный кудрявый мальчуган, с темными волосами и синими глазами. - Лука, не открывай дверь посторонним! – прозвучал женский голос и к двери подошла мама мальчика, - что вам угодно? Такая же темноволосая и синеглазая. Совсем не похожая на Ру. Элджер внезапно понял, что задержал дыхание. Женщина продолжала требовательно смотреть, и он объяснил суть визита. Как ни странно, женщина не удивилась: - А, там и правда были какие-то письма. Тот человек хранил их и говорил, что хочет кому-то отдать. Берите, если вам нужно. - Мам, но папа будет против! Он не любит, когда мы трогаем вещи дяди! – влез малыш Лука. Женщина нахмурилась: - Именно поэтому их и надо отдать! Прошлое должно оставаться в прошлом, а сейчас здесь наша счастливая семья!.. Некоторых людей лучше просто забыть... Подождите тут, — последнее было сказано Элджеру и через 5 минут ожидания в его руки перекочевала папка, полная бумаг. И, больше не реагируя на вопросы, она громко захлопнула дверь перед его носом. Уже ночью, в своей каюте Висельник вспомнил про старую папку и осторожно выложил ее содержимое на стол. Внутри оказалась стопка пожелтевших от времени писем, перевязанная куском бечёвки. Вверху каждого аккуратным почерком была проставлена дата отправки, но никаких марок и штампов почтовой службы – эти письма так навсегда и остались лежать в старой кожаной папке. Самое старое письмо гласило: «Элджер, привет! Прошло уже до ужаса много времени – целых две недели как мы покинули остров. Я не могла написать тебе раньше, извини. Ко времени нашего возвращения, матушка уже скончалась. И во время похорон полагалось грустить и быть тихими, а еще плакать. Мелкие плакали не переставая, а вот я – совсем чуть-чуть. Потому что священник сказал, что мама устала и отправилась отдыхать в царство Богини. Я сначала не поверила, а потом на мессе будто и правда ее увидела, спящую среди ночной ванили и диких роз. Наверное, она и правда устала от такой шумной и непослушной дочери как я. Зато наставник обещал научить меня ездить верхом, а еще сюрприз! В следующем письме расскажу подробней, потому что пока и сама не знаю, что там. Надеюсь, ты здоров? (так вроде в письмах писать полагается?) ...Твоя...» — дальше шла нечитаемая, но очень тщательно прорисованная подпись. С вензелями и завитушками. Отправитель явно старался писать письмо «как взрослая». Элджер отложил письмо, и взялся за следующий конверт. Дата – через неделю. «И снова привет! Не могу дождаться твоего письма, и пишу вслед прошлому письму. Знаю, что почта в море может идти долго и может конверт просто затерялся, но я не могу терпеть, чтобы все тебе не рассказать! Представь – меня жесточайшим образом обманули! Наставник обещал посадить меня на лошадь (о чем ты, несомненно, знаешь, если получил мое прошлое письмо), но случилось страшное! Они привели мне пони! Какой позор! Во мне кровь рыцарей благородного рода, я должна восседать на боевом жеребце, и чтобы все ужасались! (но на самом деле я не смогла сама залезть даже на пони. И это – настоящий позор!) Не выйдет из меня рыцаря. А еще по поводу сюрприза – наставник взял с меня слово молчать (но я тебе все-таки расскажу, если ты ответишь на мое письмо!). Верхом на пони, твоя…» Следующий конверт выглядел помятым. Элджер с любопытством продолжил чтение: «Дорогой Элджер, надеюсь, у тебя все хорошо, и ты скоро мне напишешь… … Нет, ты только представь! Этот поганый мальчишка (зачеркнуто)… Этот сын нашего соседа Эндрю (зачеркнуто)… В общем, я имела глупость писать тебе в гостях, и их дети выхватили листок и начали насмехаться. Этот сын собаки сказал мне, что ты не пишешь потому что я надоела тебе своими письмами (и еще кучу всякого, что я тут приводить не буду). В общем, я разбила ему нос до крови. За это бабушка поставила меня на колени в молитвенной. И отругала, что я совсем не как леди. И наставник отругал – за то, что била прилюдно и потом признала свою вину. Надо было тайком и все отрицать, никто бы всерьез не подумал на маленькую девочку. Он очень умный. А Эндрю теперь похож на свинью. И поделом ему! Но на самом деле мне от их слов все-таки немного неприятно. Так что ответь, пожалуйста. На коврике в молитвенной, твоя…» После этого письма потянулись одно за другим. Элджер читал, брал следующее и не мог остановится. С пожелтевших страниц с ним разговаривала девочка, память о которой он оставил в самом дальнем уголке своего сердца. «…мне кажется, бабушка сошла с ума. Вроде это называется «маразм»? Она загорелась мыслью вбить в меня манеры и наняла трирскую бонну. Теперь я должна вставать на рассвете и умываться холодной водой. Даже зимой! Так конечно закалялись и рыцари, но! Они точно не ходили со стопкой книг на макушке! В отместку я подложила ей дохлую крысу в кошель, но не ожидала, что она откроет его только на церковной мессе... В общем пастор на меня тоже ругался. А самое худшее это занятия музыкой. Ты любишь арфу? Я вот ненавижу. Бабушка каждый раз говорит, что за ней я выгляжу «элегантно», но я хочу быть ужасающей, ты помнишь? Одна радость – бонна боится пыли и пауков, так что сейчас я пишу тебе с чердака. Надеюсь, какое-то время мое укрытие не раскроют, и я смогу прятаться тут. В пыли и паутине, твоя…» «Дорогой Элджер, прости, что долго не писала тебе, но у меня есть уважительная причина – мне уже 10! Теперь помимо обычной науки, я как взрослая барышня изучаю финансы, ценные бумаги и основы управления. Сначала я думала, что это бесполезные глупости вроде декламации стихов, но наставник очень разозлился моему нежеланию и отвез меня в доки Восточного района. Те несколько дней были словно оживший кошмар. Эти люди тяжело работают, чтобы пережить еще один день. У них нет денег на лекарства, и они трудятся пока не падают замертво. Если они пропустят один день, то им даже негде будет спать, и на улицах их гоняют полицейские, как бездомных собак. Я плакала и спрашивала, почему нельзя сделать больше рабочих мест и платить им всем достойную зарплату? На это наставник дал мне учебник по экономике и велел самой искать ответ. Я наверно еще много не понимаю, но если прочитаю все, пойму ведь? Извини, что так грустно. Неужели так выглядит взрослая жизнь? Отягощенная знаниями, твоя…» «…Оказалось, что моя роль наследница под вопросом! Дальние дядюшки где-то выкопали закон, который по-интисски красиво гласит «Лилии не могут прясть». Что значит – женщины не могут наследовать титул. И его должен получить мой младший брат. А я не понимаю, во-первых, каким боком к нам Интис, а во-вторых, кто сейчас прядет в наш развитый век мануфактур?! И при чем тут лилии. Я больше нарциссы люблю. Но бабушка велела не болтать глупости и сказала, что нарциссы символизируют эгоизм. Как будто это что-то плохое! (но я думаю с принципов лилий бабушка тоже не согласна, иначе как тогда бы она возглавляла клан?..» «Сегодня я пишу тебе с ветки дерева. А привела меня туда судьба (зачеркнуто). Ну, если честно, то не совсем. Начну с самого начала. Как ты помнишь, мой дорогой Элджер, твоя несносная подруга взялась за изучение финансов и без ложной скромности преуспела. Теперь бабушка доверяет мне распоряжаться доходами с нашего поместья (при условии, что интересы всех его жителей будут соблюдаться). Ну это я не о том. К своему немалому удивлению, я обнаружила тотальную финансовую неграмотность в среде своих соседей. Эндрю Беркотт (или Эндрю Свинкотт, как я его называю) недавно потратил на щенков гончих более 150 полновесных золотых фунтов. Этой суммы хватит обеспечить 5 лет жизни семьи среднего класса. А он хвастался как напудренный индюк, что в этом есть признак настоящего аристократа! Не буду останавливаться на деталях, но я подговорила его вложиться в одно предприятие, которое прогорело (вот ужас!) и он потерял все свои сбережения (мне просто ужасно жаль!). Но все абсолютно законно, это знает любой, кто знаком с финансами. А Свинкотт с ними не знаком. Вот сейчас сидит в гостиной у бабушки и орет как поросенок недорезанный, требует, чтобы я вернула ему деньги. А я сижу тут. На дереве. Твоя… P.S. забыла сказать, чтобы ты не считал свою подругу мелочной и расточительной! Конечно, я знала, что это предприятие прогорит, активно этому способствовала и даже владею фирмой, которая выкупила все за бесценок! Но это деньги для фонда помощи безработным. Но это мой секрет, так что тсс!» Тут Элджер поймал себя на мысли, что радуется тому, что у него нет детей. Можно только представить сколько нервных клеток попортил своим воспитателям этот шкодливый неуемный ребенок. И здесь ей только исполнилось десять!.. Письма продолжали идти с разными промежутками, иногда раз в месяц, иногда в три, но Ру продолжала ему писать. На желтых старых страницах маленькая девочка росла, обзаводилась друзьями, училась и пакостничала. В письмах говорилось о светских приемах, ответных визитах, посещений фабрик и приютов, частных учителях и конных прогулках. Интересно, задумывалась ли Ру, как далеки их жизни были в тот момент?.. «Дорогой Элджер, без лишних слов - это победа. Меня наконец начали учить стрелять по мишени. Из настоящего револьвера! И у меня стало получаться (потому не писала об этом раньше, а то скажу – а стрелять-то и не умею). Но теперь умею! Так что, когда мы встретимся, тебе не придется краснеть за меня в море. Я буду сама смерть и неотвратимость!.. Только плавать научусь. Не знаю пока где, в речку меня не пускают. Но у меня есть еще 4 года, я непременно найду способ! Кстати, мне 14, и бабушка уже говорит о помолвке. Наставник сказал, что это бред, но оказалось, что верующие Бога Бурь заключают помолвки в 14 (почему я узнаю это не от тебя?!) С крутой пушкой и больной рукой, твоя…» Элджер посмеялся и потянулся за следующим письмом. Но рука ощутила пустоту. От горы писем осталось только два конверта. Два последних письма, которые она написала ему. Предпоследнее начиналось типично: «Привет, за окном идет дождь, а внутри меня расцветает фейерверк. Будь благословенны бабушкины дурацкие идеи, потому что наставнику надоело это терпеть, и он нашел для меня выход! Теперь мне не грозит ни бабушка, ни помолвка, но почему – это большой секрет! Кстати, ты слышал когда-нибудь о потусторонних? Говорят, в Церкви Бурь они есть… Самая ловкая и умелая, твоя…» «Она стала потусторонней?» - Элджер нахмурился. В его голове роились самые нерадужные мысли. Юная девушка, приняв зелье, могла потерять контроль и стать монстром. Ее могли заметить ортодоксальные церкви и устранить как еретика. В конце концов она могла просто сойти с ума, увидев то, что видеть не следовало. Чуть подрагивающей рукой он развернул последнее письмо. «Не могу поверить, что он так поступил! Он —человек, которому я доверяла больше всего! (зачеркнуто) Дорогой Элджер, как твои дела? Надеюсь, ты здоров и у тебя все благополучно. Что до меня, то кажется, я столкнулась с предательством. Дело вот в чем. С последнего письма мои навыки ловкости и наблюдения невероятно возросли. До этого момента я отдавала свои письма наставнику, а он должен был отправить их тебе от моего имени. Внезапно у меня возник вопрос: ходит ли он на почту или отправляет курьера. Прошло уже несколько дней, а он не сделал ни того ни другого. В ходе несанкционированного обыска кабинета я «почувствовала» свои письма запертыми в его столе, но вскрыть его не успела. Все уже ясно. Он с самого начала ничего не отправлял. Я чувствую себя ужасно. Два самых дорогих мне человека оказались такими только в моем воображении. Он – потому что брал письма и врал мне. Ты потому что… я даже не знаю, помнишь ли ты меня! Иногда мне кажется, что ты просто обиделся, не получив моих писем. Но тогда где твои? Не хочу думать, что наставник их тоже скрыл! А может все проще, и ты просто не писал мне, а? В любом случае, это прощальное письмо. Независимо от итога, ты его не получишь или все равно не ответишь, как на все письма до того. Я допишу это, а потом пропитаю конверт соком одуванчика. Он бесцветен, но, высыхая, оставляет следы. По ним я пойму, куда он положит конверт. На этом прощай, Элджер Уилсон. Да хранит тебя бог.» В конце отсутствовала привычная подпись. Несколько лет односторонней переписки завершились так просто. Висельника разобрал смех. Он придумывал всякие ужасы, а всё оказалось так. Просто маленький, ничего не стоящий эпизод из далекого детства. Он встал, потянулся и прошел к иллюминатору. За окном теплился рассвет. Корабль уже подходил к Приц Харбор, откуда Элджер собирался отплыть на своем Синем Мстителе. В миске на столе лежала гроздь винограда. Висельник импульсивно купил его в Бэклунде, хотя никогда не любил виноград. Но сейчас, не глядя, оторвал одну сочную ягоду и закинул в рот. «Меня зовут Ру. Хочешь я помогу тебе с виноградом?» Элджер поморщился. Как же чудовищно кисло.