Прекрасное далёко

      Молчать с Ильей было так же просто, как ругаться из-за пустяков. Он напевал себе что-то под нос, пока Шейн умиротворенно лежал на его плече.              – Надеюсь ты не привередлив в еде, я готовлю… нормально. На съедобном уровне, – Сказал Илья, тихо усмехнувшись.              – Я питаюсь по макробиотической диете, но, – Розанов тут же перебил его.              – Прошу прощения? Какой-какой диете?              – Макробиотической, – С притворным раздражением повторил Шейн по слогам. – Соблюдение баланса, отказ от определенных тяжелых продуктов. Я мог бы приготовить что-нибудь.              – Я думал только женщины занимаются такой дурью. Я про диеты, очевидно.              Шейн приложил руку к груди, как будто слова Ильи глубоко задели его. Он выжидающе смотрит, но мужчина не забирает свои слова назад. Шейн хмурится и тыкает Илью под ребра, пока тот смеется и начинает бороться в ответ. Их возня длится еще несколько минут, когда Илья прерывает это, одной рукой зажимая запястья Шейна, а второй обхватив его плечи. Они все еще посмеиваются, слегка покачиваясь из стороны в сторону.              – Илья Розанов умеет быть нежным? – спрашивает Шейн, наклонившись к Илье и уткнувшись лбом в висок.              – Скандально. Не раскрывай это общественности, иначе мне придется сказать всем что ты лживый лжец который говорит ложь. Это было бы ужасно неловко, – Он говорит серьезно, на что Шейн снова смеется.              – От того что ты повторишь слова трижды, они не станут правдивее, – иностранец отталкивает Илью и тот побеждено поднимает руки.              – Ты не можешь быть абсолютно уверен в этом.              – Я скоро начну игнорировать все, что ты говоришь на русском, потому что абсолютно, – Он выделил голосом последнее слово. – Уверен что делаешь это, чтобы позлить меня.              – Виновен по всем пунктам, милый.              Илья повернулся, чтобы открыть окно и высунулся на встречу ветру. Его кудри казались светлее, пока он грелся в лучах уходящего солнца, щурясь от света. Он повернул голову и нежно спросил.              – Присоединишься ко мне? – На вопросительный взгляд Шейна, Илья лишь фыркнул, прошел вглубь комнаты и взяв один из стульев за спинку, поставил его у окна.              – Прошу, – Он театрально поклонился и сел на подоконник. Мужчина привычным движением достал сигарету и коробок спичек.              – Разве не было бы проще использовать зажигалку?              – Возможно. Все никак руки не дойдут купить.              Шейн помедлил, но сел на предложенный Ильей стул. Пока Илья поджигал сигарету, Шейн вновь рассматривал его черты. Они были практически одного роста, поэтому видеть Илью снизу вверх было непривычно. Солнце обрамляло его силуэт, а ореол из коротких кудрей завершал эту почти неземную картину. На секунду зажженная спичка осветила лицо мужчины и он затянулся, выпуская дым в противоположную от Шейна сторону. Он откинулся на оконную раму, стопой опираясь на бедро Шейна. На секунду иностранец смутился, но помедлив, все же положил руку на лодыжку мужчины.              – Даже не начинай.              – Я еще ничего не сказал.              – Да, но я уже слышу твою лекцию о курении, из которой я не пойму половину слов, – на что Шейн демонстративно поднял бровь.              – Как будто ты не делаешь тоже самое, чтобы сбить меня с толку.              – Мы снова об этом? Я начинаю подозревать, что ты в душе скандалист, – Илья фыркнул, затягиваясь. Шейн оторвал свой взгляд от него, чувствуя, что его глаза выдают все, что он испытывал сейчас.              За окном открывался вид на двор, дом напротив, а ниже было видно парк и колесо обозрения, которое так еще ни разу не катало смеющихся малышей и влюбленные пары. Во дворе кипела своя жизнь, пока кто-то шел домой, другие радовались последним теплым дням.              – Скоро опять дожди будут. Этой осенью погода прям порадовала, – Илья тоже смотрит вдаль, сидя в пол оборота. Он стряхнул пепел в банку. – Хотя мне конечно пасмурная погода больше нравится. Не так жарко.              Шейн одобрительно хмыкает, а потом слегка смелеет, наклоняясь вперед. Он ладонью сжимает лодыжку Ильи, а лбом упирается в его колено. Пару раз он трется лбом о колено и надеется, что его уши не краснеют, когда слышит тихий смех сверху. Шейн поднимает лицо слегка, теперь опираясь подбородком о ногу Ильи.              – Увидел что-то смешное?              – Нет. Я просто… Неважно. Ты ведешь себя как кот, – Они улыбаются друг другу еще немного, пока Илья тушит окурок о дно банки. – Мы ведем себя как будто нам по шестнадцать.              – Я заставляю тебя чувствовать себя молодым, старичок? – С совершенно поддельной наивностью спрашивает Шейн.              – Скорее наивным и глупым, но смысл ты уловил. Пошли пытаться что-то приготовить, что подходит твоей как-то там диете.       

***

             Они ужинают не совсем по стандартам Шейна, но еда хорошая, как минимум потому что ее готовил он сам. Илья был скорее вредным комментатором и хорошим помощником на кухне.              – Ты ешь как кролик в хандре, – Экспертно заявляет Илья. – Я удивлен что у тебя есть мышцы, несмотря на твое питание.              – Это полезная еда! Знаешь, та которая помогает организму.              – Ты сам это придумал? – Спросил Розанов саркастично, пока мыл посуду. Шейн чувствовал себя неловко, просто сидя рядом, поэтому он протирал тарелки. Илья определенно наградил его скептическим взглядом, но Шейн лишь невозмутимо продолжил.              – Я не принимаю критику от мужчины, который курит.              Он положил последнюю тарелку, и зачерпнул воды, брызгая в Илью. Он позже обязательно припомнит Илье этот совершенно мужественный вскрик, когда капли коснулись обнаженной шеи.       Сумерки медленно опускались на город, когда Илья начал копаться на антресоли в поисках запасного одеяла.       – Мы… могли бы просто лечь вместе? Под одно одеяло, – Сказал Шейн, тут же краснея. Илья драматично махнул рукой, а потом толкнул Шейна на кровать.              – Это очень пошло, слышать такое предложение от благородного… юноши, вроде тебя, – Слова были чужими, немного топорными. Илья продолжил, цитируя. – Твое богатство - в бедности твоей. Отверженная, я завладеваю, тобой, мечта и драгоценный клад, как подбирают брошенные вещи.              – Боже, где ты научился таким словам? – Шейн смеется, откидываясь на постель. Илья хоть и звучал неловко, но для Шейна это было очаровательно в своей искренности. – И ты пропустил целое предложение.              – Я тоже читаю умные книжки, прекрасная принцесса, – Это только сильнее вгоняет Шейна в смех, отчего он прикрывает рот ладонью.              – Прекрасная принцесса? Я абсолютно уверен, что сказки и трагедии не считаются интеллектуальным чтивом.              На это Розанов только пожимает плечами. Он стянул с себя рубашку и Шейн на секунду задержал дыхание, глядя на спину мужчины.              – Не знаю, мне кажется они достаточно… Важны, как часть фольк-лёра, – Он говорит невозмутимо, а потом улыбается, заметив взгляд Шейна. – Я не уверен что сказал хоть что-то правильно.              – Нет, нет, это было очень неплохо. Главное это искренность.              – Ой, да пошел ты, – Розанов откинулся на подушки, чуть не придавив Шейна, а потом притянул его к себе, как большой, но нежный медведь. – Ты действительно как принцесса, со всеми этими глазами и веснушками. И твои манеры.              – С глазами и веснушками? Русская поэзия будет продолжать жить через тебя, даже не сомневайся, – Тем не менее, Шейн краснеет. Он не знает куда деть свои руки, поэтому обнимает Илью, устраивая ладони на спине. – Пожалуйста не называй меня так, я сойду с ума.              – Мне больше нравится прозвища милый или душа моя. Но это только для тебя.              Илья кончиками пальцев запутывается в волосах Шейна, иногда специально дергая сильнее или задевая ухо, в ожидании раздраженного ворчания или щипка за спину. Шейн мягко проводит по спине мужчины, обводя ладонями мышцы и места где кости выступали сильнее. Он напевает, проводя по небольшому шраму на лопатке, несколько раз обводя его.              – Не болит?              – Он старый. Глупая история, мы полезли в пристройку у школы, где хранили макулатуру, чтобы покопаться там. Знаешь, там было много открыток и старых газет. И когда я вылезал из окна, то споткнулся о оконную раму и упал в куст. Там и зацепился о что-то.              Шейн прячет улыбку в сгибе шеи Ильи.              – Это даже в какой-то степени мило.              Молчание вновь затягивается и Илья мягко вдыхает запах волос Шейна.              – Я могу..? – Но Илья не успевает закончить, когда Шейн кивает. Розанов только щелкает его по уху, возмущенный таким быстрым согласием.              Он бережно берет лицо Шейна в ладони, проводя большими пальцами по скулам и очерчивает контуры бровей, как будто мысленно запоминал его черты лица. Он наклоняется и на секунду шокирует Шейна, оставляя нежный поцелуй на его лбу. Илья почти сразу отстраняется и лбом касается лба Шейна. Следующий поцелуй уже был в губы.       Не было ни фейерверков, ни бабочек как в романах, но Шейну казалось, как будто он долгое время ходил в неудобной одежде и вдруг все встало на свои места. Что этот ласковый поцелуй, даже не первый, был якорем в его обычном беспокойном сознании. Илья был огромной головоломкой, одновременно сладкой и острой.              – У тебя бывало чувство, как будто мы уже знакомы много лет? Мне никогда не хотелось просто быть с кем то рядом, прикасаться без причин – Вдруг пробормотал Илья. Он выглядел расслабленно, зажимая Шейна между собой и стеной. – Как будто это не первая наша встреча. Я чувствую себя таким… Как море, которое даже в шторм всегда зависит от своей луны. Ты ощущаешься луна, как если бы я был морем.              – Мне нравится быть с тобой рядом. Просто так. И когда ты говоришь на русском, – Зачарованно шепчет Шейн. – И так же когда ты говоришь на английском. Ты даже выучил часть из “Короля Лир”- часть про французского короля!              Он вновь улыбается слегка и сам наклоняется, прикасаясь к уголку рта Ильи.              – “Приданого лишенная пристрастно, будь королевой Франции прекрасной.”