Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

____________________________________

…образом ряд происшествий, описанных в моих скромных трудах, представляет собой либо самую наиглупейшую сводку визуальных галлюцинаций, объясняемых наличием в местной флоре Psilocybe cubensis, либо же историческое событие, которое рано или поздно будет признано эпохальным….

…веческое зрение способно увидеть объекты в пределах своего цветового спектра, это известно. Однако по обе стороны данного спектра остается бесчисленное множество вибраций, не улавливаемых нами. Представим себе явления, испускающие более короткие или длинные волны: явление это останется незримым, разве что человеку удастся приспособить к нему свое зрение.

…оличество собранных мною свидетельств позволяет определиться с двумя тезисами, общность которых уже установлена.

Первый тезис состоит в том, что дети гораздо чаще взрослых рассказывают о собственном сталкивании с этими явлениями. Я объясняю этот факт повышенной детской чувствительностью и восприятием. Второй тезис связан с условиями, благоприятными с выравниванием вибраций окружающей среды и повышением частотности в атмосфере. Явления эти, однако, могут возникнуть при любых погодных условиях, но частотность увеличивается в ровный, летний знойный период, также…. …дивительно, как много детей посетили меня, сообщая о похожих явлениях, стоило только завоевать их доверие. Младшее поколение моей семьи состоит из одной девочки (далее Октавия), которая является очень правдивой, достаточно талантливой, чтобы подробно описать обстоятельства столкновения с феноменами.

…несмотря на это, дети расходятся в установлении однозначного внешнего вида, в который приходят частоты и вибрации при контакте, – отсюда я заключаю, что некая классификация происхождения или назначения имеет место быть…

…я также склонен сносить большинство своих умозаключений к малоизвестным трудам местного «исследователя», чьи исследования несомненно подтолкнули меня на собственные, а также стали отправной точкой и опорой. Викторианская эпоха, по моему мнению, являлась самой плодотворной для исследований подобного рода, пускай и не обладала тем багажом технического знания, каким обладает наша эпоха. Самые ранние предания подобного толка относились к периоду, близкому к 1690-1700, когда первые переселенцы активно внедрялись в местную флору и фауну, устанавливая новый порядок.

Однако в истории также был период, когда какие-либо упоминания о необъяснимых явлениях были забыты, остановлены, заморожены или же уничтожены. Среди того малого количества сохранившегося или реставрированного материала я особенно выделяю труды некоего «Л».

Это свидетельствует о…. …Октавия говорит об освидетельствовании явления, значительно увеличивающегося в размерах в некой прогрессии. Видение сопровождалось распространением «свечения», «цветастости» и т.д. Юная Октавия также упоминает о характерности и настроенческой градации явления.   

…становлюсь свидетелем случая №7. Расположение: Северная окраина; Броги Фосфор. Явление отличается золотым свечением, некой визуальной пульсацией. Октавия отмечает некий «аромат». Возникло на несколько секунд, в пяти футах от нас, а затем, едва я успел его описать, растворилось в воздухе.

....таким образом, я могу прийти к умозаключению….

____________________________________

отрывок из собрания статей:

«Необъяснимое и загадочное в Нью-Хазбине: Атлас неизведанного»; за авторством Г. Столаса. 1906 год.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Временами хотелось прекратить делать то, что люди называют «жизнью»: не лежать, ни сидеть, ни ощущать и не ждать. Он с трудом перебирал ногами до ближайшей воды, подставляя под нее свое натянутое лицо, растирая его руками и щурясь от прохладной жидкости. С трудом ложился на спину и лицезрел старые, потертые потолки. С еще большим трудом поднимался на ноги, ощущая свой свинцовый вес. Он устал. Несмотря на всю легкость своего дыхания, на расправленность морщин и чистоту глаз, он устал. Все слишком поздно приходило в его жизнь, и слишком рано никак не наступало. Он сделался слабой отдаленностью себя самого, жившего когда-то давно. Вот так рождаются условности: он весь стал ею, безликой декорацией, фоном, чем-то растворившимся в атмосфере. Хотя, пожалуй, может, он через чур драматизирует. Он… просто устал. Под поступью вековой штукатурки спала фигурка, прислонившаяся к фарфоровой стеночке. Когда громадная лиловая туча за окном, встав на краю возвышенности, заставила умолкнуть всю низину, у подножия слегка потемнело, а шиповниковые кусты вздохнули и затрепетали. Он перевалился на другой бок. Лежать с закрытыми глазами и видеть в темноте закрытых век все самое неприглядное и ужасное, о чем хотелось бы забыть навсегда, стало совсем мучительным, и он, растирая лицо ладонями, раскрыл слипшиеся глаза. От их растерянного блеска в лице появилось что-то тревожное. Слегка приподнявшись, он глянул на окно, а затем, ухватившись, принялся разглядывать неосвещенную плоскость двери.       Он избавится от усталости.        Когда-нибудь. — Скучно… Ску-у-чно… — протяжно говорит он, вновь прикрывая глаза и вытягиваясь так, что голени его выглядывают из-за укрытия. Углы тоненьких бровей клонятся вниз, а губы сжимаются в недовольной прямой, нарушаемой только частыми зевками. Вдруг он дергает плечами к ушам, отталкиваясь от стенки и замирает. Прямым, испытующим взглядом сверлит темное очертание двери, со всеми ее просвечивающими трещинками и выпирающими занозками, будто что-то унюхал. «— Это возмутительно! Внезапно уехали, не поговоривши, не предупредивши… И кроме того, вы прекрасно знали, в каком я положении!» — иногда взгляд его помрачался выражением усталости и… скуки. Но ни усталость, ни скука не могли ни на мгновение согнать с лица мягкость и плавность, которыми одарила его природа. Прошло несколько секунд, и половицы террасы отчетливо прогремели чужими шагами, предзнаменуя будущее движение.       «— Послушайте! Зачем вы это все сделали? Для чего была нужна эта жестокая проверка?! Какая глупость! Если бы я знал, что вы можете быть такими внезапными, я совсем бы отошел от вас в сторону и не сторожил бы денно и нощно…» — причитает он, все выше выглядывая из своего укрытия, перебирая пальцами рук друг по другу. Наконец, дверь распахнулась, разгоняя вбивающимся ветром налепившиеся полотнички паутин в глубь помещения. Спертый холодный воздух вмиг разбавился теплым и влажным наружным. И он резко оборвал потоки чужих мыслей, осекаясь. Тогда порог переступил молодой человек лет так … (впрочем, наблюдатель не мастак высчитывать столь неловкий и маленький срок); со смеющимися бровями, тонкими чертами лица. Все в нем было безукоризненно уверенным, кроме ног. Ноги шагали скомкано и напряженно. Парень оглянулся и принялся осматриваться, пока со стороны кухонного серванта с нескрываемым непониманием рассматривали его. Гость вынул из кармана платок и протер лицо. Хлюпая ботинками по отсыревшему паркету, он проходился по углам комнат, что-то решительно разглядывая. Когда же все-таки он скрылся в соседней комнате, то пробубнил нечто нечленораздельное, на что, впрочем, наблюдатель едва ли обратил внимание. Однако, стоило легкому восклицанию вырваться из чужой груди, как дозорный тут же выпрямился во весь рост и выгнулся вперед, дабы разглядеть, что же такого случилось. Чужая вытянутая фигура корячилась над полом в попытках отбиться от «одного из самых прекрасных созданий» (так говорит о них наблюдатель) — уток, тут же выдворяя их из здания. Незваный гость еще какое-то время копошился в чужих владениях. Затем великан вышел прочь, захлопнув за собой дверь. Движения наблюдателя размягчились. Он скатился вниз, прижимая к своей груди колени и вновь улегся. Его лицо озарилось уже знакомой озадаченностью:       «— Снова не то…» — пробубнил он. На лбу появились складочки, когда в голове началась игра сомнений, печали, испуга и ревности. Весь эмоциональный коктейль разрешился вздохом, а затем замер в дремоте. Он вновь оказался один. Бывают такие дни у уставших. Сон не идет, и стоит ему разок дернуться, как глаза раскрываются широко-широко, и странная, знакомая тоска одолевает его. Глаза его лгут светло и ясно о безразличности ко всему окружающему. Не первый раз порог его домика переступает людская нога. Чаще всего его гости — дети, собравшиеся после уроков или на праздник, чтобы повеселиться или пощекотать свои нервишки. Не зря же про Снежную гору ходит молва. Однако что-то сегодня было по-иному. Наблюдатель приподнимается, выглядывая только лобиком из кромки укрытия. Он — признаться честно, весьма привлекательное и не враждебное «привидение», как может показаться сначала. Хотя, конечно, непрошеные посетители горячат его одинокое сердце своим появлением, он не против того, что они задерживаются на пару часов. Они ожидают от дома увеселений, а он эти увеселения преподносит, ехидно скрываясь в тенях и роняя предметы тут и там, вызывая этим бурную реакцию придурковатой молодежи. Дозорный присел на корточки, когда выбрался из своего укрытия и подошел ближе к краю деревянного выступа. По правую сторону от него проползла пара слизней, приветственно перекидывая из стороны в сторону своими отростками. Он кивнул в ответ. Затем поднес свое отражение к сервантному стеклу и огляделся с головы до ног. Свет, падающий редкими, выплясывающими из-за пелены туч лучами, густ и золотист. Маленькая фигурка ныряет под освещенные участки, подставляясь под светлые потоки, а затем вновь, покрываясь вечерней темнотой. Во всем его образе – нечто эфирное, прозрачное, схожее на то, что образует собой единовременное сияние всех солнц и лун; и совсем не от кроткого лица, мягкой талии и гипнотического сложения, но от некоего квинтэссентического духа. Он принялся за более усердное разглядывание своего лика, полу причёсываясь и разминаясь. Безучастно разглядывает свое круглое белоснежное личико, светло-золотистые глазки и коротенькие пшеничные волосы, завивающиеся и образующие легкую причудливую волну на его затылке. Затем отходит подальше в полуобороте и потягивается ручками кверху, подрагивая затекшими от недавнего и достаточно продолжительного сна мышцами. Последнее солнце, окутываемое темным дождевым небосводом, ласкает его спину, играет на серебре кожи, кружит вокруг облачка пылинок. В этом освещении еще плавнее кажется линия его профиля. Наконец, вздернув лопатки чуть выше, он расправляет свои крылышки — тонкие, кружевные пластинки, точно изо льда, освещающие ему самого себя и оставляющие за каждым своим движением сладостную переливающуюся пелену.       И вот теперь-то он готов представиться вам: В доме, со всех сторон густо окруженном шиповником, тихо и мирно. Внутреннее убранство оформлено холодной насыпью старости и замшелости. Если пройти прямо в прихожую, а затем, не доходя до лестницы, повернуть налево, то можно попасть на кухню. Там, тихо-тихо подобравшись к старинному серванту, по бокам расписанному витиеватой резьбой, осторожно заглянув за стеклянную дверцу (именно заглянув, ведь если вы решите приоткрыть одну из дверец, то оглушите всю комнату ужасно неприятным скрипом стертых петель), и немного вздернув нос, чтобы видеть повыше, вы разглядите крохотную фигурку, точно мраморную статуэточку или восковую фигурочку, аккуратно сложившуюся в калачик. Фигурка эта будет умиротворенно сопеть в одной из небольших фарфоровых чашечек, обрамленных то ли золотистой, то ли серебристой каемочкой. Сон этого существа крепок, но то и дело подрагивают крылышки или вздергивается маленький носик, образуя складочки очаровательного недовольства на переносице. Конечно, увидеть его — чудо, ведь незримо это существо для человеческого глаза. Лишь изредка ребенок может различить его плавный силуэтец, а потому созерцать сокровищность его существования дано совсем немногим. Его зовут Люцифер. Почему? Он не помнит. Вернее, он ответит вам так, если вы вдруг об этом спросите. На деле же, он не хочет вспоминать. А потому я сохраню его тайну до поры до времени. Полная форма его имени звучит в воздухе редко: шмели здороваются с ним, как с Люци, утки крякают его, как Лу, для слизней он Лу-Лу… Даже расцветающий под сиянием его крыльев, наливающийся соком от его медового дыхания шиповник знает, что в рассветное время на белесых, нежных лепестках его будет нашептано фейское: «Люци». Кто угодно, но не Люцифер. Между тем, сквозь собственное отражение, озаряемое блеском крыльев, он различает еще один силуэт. Он опускает голову и трясет ею, чтобы собраться с мыслями. Мысли натряслись, достаточно раздраженные: — Да что такое! Опять ты! У фея есть друзья. Он существует в этом доме не один: с ним живет тройка слизней. Первая пара которых проползала мимо совсем недавно, а третьего он бы хотел видеть как можно реже, потому что не любил его по многим причинам. Под скатом крыши, разложившись на одном из дырявых полотнищ навеса, он часто встречается с некоторыми шмелями, подставляющими ему свои брюшки, когда он принимается натирать им пушистые животы. Особенно частого гостя Люци кличет Ки-ки. Близ пруда обыденно переминаются утки, тоже совершенно не брезгуя компанией маленького фея. Первыми при всяком разе на встречу ему бегут два пернатых любимца — Раззл и Даззл. Люци не одинок. По крайней мере, так он считает. Он просто слишком устал, и все на этом. — Нет! Нет! Нет! Ты не останешься здесь! Уходи прочь! А потому никто лишний в доме не нужен. Гигант тем временем медленно пошел к сердцевине темной прихожей, опуская на скрипучие половицы два громко шебуршащих пакета. Затем, высоко поднимая ноги, чтобы не споткнуться, обходит комнаты, постепенно расставляя свечи. Когда с кухней становится покончено, он перебирается в соседнее помещение. Люци вприпрыжку протрусил вперед, соскакивая с серванта, выскочил на столешницу и побежал к этим ярко-оранжевым огонькам, тут же задувая их. Одна за другой гаснут свечи, испуская яркий запах горячего воска и фитилей, пока в другой комнате Аластор корячится с организацией освещения. — Ха! Люци горделиво восстает на подоконнике, расставив руки в боки и лицезрея проделанную работу. Между тем гигант возвращается на кухню, громко цокнув, а затем, как будто бы совершенно игнорируя фейские воздействия, проходит к окну и сильнее давит на его ручки, сетуя на разыгравшийся сквозняк. — Да чтоб тебя… Темнота поглощает течение времени, и Аластор не замечает его. Люци же, наоборот, уже привык к подобному, а потому ощущает себя несколько живее. Когда наступает тишина и попытки осветить дом заканчиваются, Аластор уже сидит на холодном полу, чувствуя, как промокают штанины от сырости. Кажется, сейчас его это мало волнует. Фей раздраженно-весело рассматривает гостя. Он сидит по другую сторону комнаты, весь взобравшись на небольшую тумбу, скопировав чужую позу: поджав под себя ногу, оперевшись о нее локтем и спустив на него свой подбородочек. Он усмехается, наблюдая, как поблескивает ровный загар на большом лице под дрыгающимся свечением восковых звездочек. — Ну, и что ты расселся здесь? — говорит он уверенно и задиристо. — Ты бездомный? Только у идиота не может быть дома, ты знал? А затем еще некоторое время глядит на него с усмешкой, поправляя под собой поджатое бедро, думая, как бы ему избавиться от столь бессмысленной излишности. ❀✿❀ Когда в доме стало совсем тихо и нежеланный посетитель смолк в ровном сонном дыхании, фей вышел на улицу. Значительно потеплело и смолкла стихия. Пахнет сыростью и зеленью, от аромата которых ребрышки маленького существа покрываются мурашками, и он хихикает. Промежутки между кустами и стволами деревьев постепенно наливаются тонкой-тонкой пеленой тумана, негустого, нежного. Через некоторое время из-под мрачной завесы выползла даже луна, озаряя все вокруг своим светом. Точно прикрытая вуалью, вся природа озарилась и заблестела. Наконец, миновав нужное расстояние, Лу достиг озера. Он оторвал небольшой листочек потуже, нащупав его в прибрежных зарослях, и сложил в трубочку. Затем задул в нее, проливая по водной глади тихий гул. Подлетели Раззл и Даззл, и они все вместе прошли обратно к дому. Потрепанная стенка невысокой мансарды, перепачканной грязью и мхом, прижимает к себе двух слизней; утки сидят нахохлившись напротив, собрались даже пара кузнечиков, божья коровка и тройка улиток. Руководить собранием взялся фей, заимев крайне важный и даже несколько приближенный к генеральскому вид. Он чертит план действий.

┏━ ━━━━━━━━━━━━ ━┓

Апирация Пшел Вон, Великан

1. Открыть дверь и махать рукой/крылом (апцианально).

2. Тапком бахнуть по полу, штобы он подумал, что это взрыв.

3. Написать “УхАди”, но коряво, штобы страшнее было.

┗━ ━━━━━━━━━━━━━ ━┛

Он перебирал крохотными ножками, нарочито громко шлепая босыми ступнями по влажной почве, передвигаясь из стороны в сторону. Когда некоторые (все) пункты были откорректированы при общем содействии лесного братства, собрание сталось распущенным с невероятно торжественным: — К выполнению плана-а-а приступить! — скомандовал Лу, тут же принимаясь маршировать по воздуху в сторону дома, сопровождаемый птицами. Остальные же решили убраться спать. Маленький фей ловким прыжком миновал скат черепицы, выступающей над террасой, и принялся обегать дом вокруг крохотными топотками. Скатившись по шершавой балке, крупно разгибая крылышками, он бухнулся на покрытую зеленоватыми проплешинами мха веранду. Ненароком огибая взглядом несколько нацарапанных черточек на одной из деревяшек, он на мгновение остановился, хлопая глазами. Одна царапка как раз с него ростом и, кажется, с тех пор он совсем не изменился: все также шесть дюймов. Еще несколько царапок начинались значительно выше, следуя одна за другой к верху. Он не стал их рассматривать, тут же отворачиваясь и принимаясь пробираться в дом.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

— Какого б… — вскрикивает дурацкая (конечно, по версии фея) излишность, размахивая своей огромной рукой и отгоняя от себя Раззла. Обе утки тотчас принимаются крякать на разлегшегося в их гостиной человека. — УХОДИ, блесткохрюк неоперившийся! — кричит вместе с утками Лу, мастерски лавируя мимо размахиваний гиганта. Старания их батальона, впрочем, ни к чему не приводят. ❀❀❀ Аластор, как ни в чем не бывало, принимается будоражить местную общественность своим дебоширством: из дома выносятся тумбы, шкафчики, несколько стульев… Люци, четерыхнувшись, стремится спасти все, что было им нажито. Так, в укромном месте — одной из расщелин, ведущих прямо к чердаку, теперь составлены: три чашки (одна поменьше и две побольше), четыре пробки, серебряная, немного погнутая ложечка и старенький, заштопанный в нескольких местах платочек. Люцифер тужится и злится, всякий раз пролетая мимо человека, так резко ворвавшегося в его владения:

«— Ты несчастный, слабоумный фигляр! Ты — преступник, говорю тебе!»

С каждым словом фей кричит все громче, когда дом покидает очередной предмет интерьера.

❀✿❀

«— Ты, надутый, сумасшедший! Ты, ты… грязный подонок и… и…»

Выпаливает он, когда смотрит на еще большее скопление народа, разодетого в странные синие рубашки, на своей территории.

❀✿❀

«— Клянусь Солнцем, Луной и Звездами! Ты… ты… Тебе конец!»

Взорвался блестящими потоками Лу, когда гигант вернулся в его дом, нагруженный кучей неприятно шуршащих пакетов.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

В этот день в доме поднялся настоящий переполох, совершенно отрешивший мозги фея от реальности. Его тихий и умиротворенный мирок покинутого всеми домика вдруг наполнился шумом и тормошением. Он метался от угла в угол, стремясь хоть как-то помешать чужому вторжению. Однако ничего не вышло, и иной раз его просто отбрасывало в сторону то ли некая сила, то ли откидывал резкий порыв ветра, вбивающийся ему в лицо, когда он хватал в руки иголку или булавку, дабы проучить обидчиков. Мебель была приведена в катастрофическое положение: выставлена на улицу, а затем отгружена и увезена. Стало ужасающе пусто… Затем «человеческий дармоед» решительно принялся за кухню. Фей ощутил себя невероятно уныло и безнадежно, когда следил за тем, как выставляются чашки и тарелки из серванта. Иногда, одолеваемый горечью, резко перетекающей в разгоряченную ярость, он смахивал с рук Аластора посудину, что тут же разбивалась о пол. Все навесные ящики были бесстыдно отмыты. Убрана любимая паутина, пылевые хлопья, опилки… Запахло странным, ядрёным лимонным запахом, и Лу, скрючившись и ухватившись за нос, сжимая его, отлетал куда подальше. Когда человек принялся расставлять по ящичкам новые приборы, корзинки, солонки и т.д. — Люцифер тот час нашел для себя новое развлечение в разглядывании и исследовании странных и совсем свежих предметов. Он заглядывал во все возможные щели, шелестел пакетиками, растряхивал солонки и перечницы… и заприметил сахарницы. ❀✿❀ Тяжелая, переминающаяся с ноги на ногу фигура человека вернулась в чужой дом поздно вечером, когда за окном уже стемнело. Люцифер смерил его раздосадованным и вредным взглядом, когда тот повалил свою тушу на диван. Ночь набрала свои обороты. Фейский сон никак не шел. Он присел на корточки, окруженный стенками сохраненной фарфоровой чашки, и, скрючившись, прижал ручки к животу. Слюна принялась скапливаться во рту, предупреждая о голодной тошноте. Он сглотнул, раздражая пустой желудок пуще прежнего. Вдруг он испуганно осознал: он совсем не помнил, сколько проспал в этот раз: день?.. месяц?... может быть, год? Лежал ли снег, когда он засыпал? Или, может быть, стояла весна? А может быть, опали красные и пожелтевшие осенние листья? Хотя, сейчас, впрочем, это не так важно, как тот ужасный голод, который сложил его маленькое тельце пополам. Он вспомнил о сахарницах и, натянув едкую, ехидную гримасу, через силу побежал на кухонную столешницу, перепрыгивая с половицы на половицу, съезжая по шероховатым обоям. Наивные золотистые глаза сверкнули красным огоньком, когда он, по-воробьиному взъерошившись, тоскливо осунулся лицом и принялся сталкивать черную крышечку вазочки. Закрыв глаза, испытывая изъедающее его невыразимое внутреннее томление, он опустил крохотную ручку в сахарные кристаллики, шевеля пальцами и перебирая их. Затем он весь заискрился ярким свечением золота и серебра, точно бенгальский огонек. Через мгновение сахарница опустела дочиста. Та бесконечность, которая окружила фея, стоило ему впитать в себя сахарный песок, отошла и померкла, возникнув и засияв уже внутри него. На этом он не остановился, принимаясь и за другие источники сладкого угощения, запах которых он чуял всем своим телом. На поглощении остатков из мешочка мягкий толчок сладкого удушья спер его дыхание и опрокинул на спину. Фей парил в воздухе, представляясь себе как бы возглегающим на нежных облачках, пока крылья его искрились переливами драгоценных камней от пульсирующей в них приторной энергии. Лицо Лу засияло таким безмолвным и пресыщенным счастьем, таким трепетным обожанием, что даже сложно уверовать в факт существования подобных чувств. Его облачная перина меняет свои очертания под ним, взвивается, толкает его то повыше в воздух, то совсем низко к полу… И, возможно, Аластор был прав про амфетамин… Одолеваемый бурными порывами потоков карамельного эфира, Люцифер нашел своих пернатых друзей и, с новыми силами, принялся осуществлять свой план по выселению новоиспеченного врага. ❀❀❀ Уточки наклонили головы в сторону и глядели прямо на странный объект едкого зеленого цвета, в несколько раз больше их самих. Даззл пару раз ударил с гулким звуком по чемодану, и все трое принялись выносить чужой багаж вон из их дома. Когда рассветное небо озарило первыми лучами солнца, маленький фей дожевывал кусок яблочного пирога и, раскрасневшийся от восторга, стремительно летел по направлению к озеру, где уже вовсю было веселье. На водоеме царила суета, словно в муравейнике. Множество водомерок радостно танцевали вкруг основного скопления, по кувшинкам перескакивали тяжелые, толстые лягушки, перебрасываясь друг с другом протяжным: «Ква-а». Невдалеке по водной глади стремилась зеленая лодка, капитаном которой водрузили Раззла. Рядом с ним плыла его команда, состоящая из других уток. Люцифер громко захлопал в ладоши и опустился крохотными ножками прямо на кромку воды, тут же встречаясь взглядом с вынырнувшей на секунду рыбкой. Затем он, перебирая крылышками, побежал прямо по воде в сторону общего веселья, на ходу подбадривая капитана. Праздник был испорчен, когда к воде подошел человек. ❀✿❀ Дрожащая от влажности фигура великана стремительно метнулась в дом, захватив собственные вещи. Все присутствующие глянули друг на друга, а затем каждый принялся заниматься собственными делами, присущими делам водомерок, рыб, жаб. Лу же проследовал за нарушителем их вечеринки вместе с утиной пиратской командой. Оставив птиц позади, фей пробрался в постепенно нагревающуюся плотным паром комнату, в которой шумит вода. Люц приземлился и, топая ножками по деревянному полу, прошелся внутрь. Человек скрылся за странной полупрозрачной шторкой, через которую невозможно было ничего разглядеть. Из любопытства он подпрыгнул к верху и тут же взлетел выше. — А здесь что ты удумал сд… Фу! Фу! Фу! — одернулся фей, прикрывая крохотными ладошками свое лицо, тут же начиная неосознанно светиться яркой звездочкой, — Чтоб тебя… Когда он поуспокоился, то нашел на стуле-сушилке сложенную стопкой одежду и часы. Фей тут же подзывает к себе одну из птиц, подавая ей чужую одежду, случайно роняя красный аксессуар. Тоненькая ножка приземляется на циферблат, и Лу, тихонько хихикая, принимается кружиться на нем, вместе с самостоятельно передвигающимися стрелками. Затем, только он успевает положить их на место, раздается тяжелый стук в дверь: — Молодчина, капитан Раззл, — отдает он честь и принимается удовлетворительно наблюдать за разыгрывающейся перед ним живописной картиной. Глубоко вдохнув при виде человеческой нервности и глупости, фей снова обратился к улице, седлая утку, как раз в тот момент, когда полная непонимания физиономия гиганта предстала перед ними во всей красе. — И… ты и стучал?

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

______

ПОДСЛУШАНО НЬЮ-ХАЗБИН

Как тебе начало туристического сезона, Нью-Хазбин?! Сегодня у Папоротникового пруда прошёл фуршет, и если вы не были там, я не скажу, что вы многое потеряли, но… вы многое потеряли! Ваши фотки — огонь. Самые-самые будут в ближайшее время выложены в паблике! Не пропускайте следующий ивент — потом будете смотреть истории и завидовать. И спасибо всем, кто НЕ кормил уток. Благодарим V_Paradise за организацию! Отмечайте их соцсети под своими публикациями! #сплетник_Ви #HotGirlsSummer2025 #HotSeasonIsNear #NewHazbin2025 XO-XO <3

______

__________ ★★★★★/5 RIVERSTYXXX Прекрасное начало недели! Красивая природа и потрясающий гид! Фотографии вышли замечательные! __________ ★★★★/5 PercyBee я почти стал ботаником __________ ★★★★★/5 carpeDIEM Мама притащила меня “на природу”, я думал, что умру от скуки. А потом началась фотоохота, и внезапно я понял, что делаю 87-й снимок папоротника... __________ ★★★★★/5 MOODYBEAN Неожиданно круто! Я шёл без особых ожиданий, а получил отличный мини-тур. Фотоохота тоже супер — поймал пару кадров, которыми теперь хвастаюсь друзьям. Спасибо организаторам! __________

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Люцифер смешно взбирается на тонкую плоскость раскрытого экрана ноутбука, пока надоедливый человек сидит перед ним с чрезвычайно серьезным видом. — Что за «домоуправление» еще? — вскидывает фей бровью, усаживаясь на экран, — Я! Я здесь домоуправление, понятно тебе?! Я — домоуправление, доморуление, домокапитанирование! И я приказываю тебе убираться отсюда! — однако трепыхания его не дают ни единого результата, — Уф! Какая еще «самостоятельная жизнь»? я покажу тебе самостоятельную жизнь! Фей сердито скалится в широкой улыбке и спрыгивает на стол. Подходит к полупустой чашке, наполненной черной жижей, и принимается толкать ее к краю, поглядывая на чрезвычайно смешное выражение лица человека, застывшего и даже не пытающегося остановить чужую шалость. Стоит Люци подобраться к краю, как он отпускает свой груз и разворачивается лицом к лицу перед великаном. — Тебе стоит пользоваться подстаканником, липконосая ты лягушка! Ножка его нагло пихает кружку, и та тут же валится на пол, вызывая резкое вздрагивание со стороны Аластора. — Вот так! Давай, же проваливай! — топает Люц ногой, когда великан резко придвигает к себе компьютер и принимается что-то быстро печатать, плавно перебирая пальцами по клавиатуре. Заинтересованно, Люц взлетает обратно на экранчик и устраивается поудобнее.

«— Ка-к… по-нять жи-ву ли я од-ин…»

«— …ни-ɓо ʁ иv ʎʚ-иж qɯʁн-оu …ʞ-ɐʞ»

Пытается разобрать Люци, сидя на ноутбуке. Когда Ал включает видео, воспринимающееся феем странно: он наклоняется головой вниз, точно загипнотизированный, и наблюдает за яркими шевелящимися картинками, поддерживая равновесие равномерными взмахами крыльев. Из динамиков компьютера непрерывно доносится монотонный женский голос: «Жуткий случай с парнем в нью-йоркской студии. В его вентиляции жила женщина. Он замечал, что каждое утро пропадает еда, некоторые вещи. В конце концов, он поставил скрытую камеру, чтобы поймать «нечто» на месте преступления. Что он обнаружил в итоге, оказалось намного, намного страшнее…» Люцифер склоняется еще ближе, завороженный магией мигающих картинок и завораживающего голоска: «Скрытая камера засняла женщину, выползающую из вентиляционного отверстия в потолке, спускающуюся на кухню и…» Фей тут же содрогается в звонком хохоте, запрокидывает голову и весело болтает ножками: — Ты, видимо, дурак совсем, да? — оголяет он все свои зубки, однако тут же срывается и летит вниз. — Ой! Ты с ума сошел совсем?! Аластор резко отодвинул от себя ноутбук, тут же подрываясь с места и скрываясь в дверном проеме, оставляя растерянного фея на столе. Люц привстал на ноги, растирая ушибленный зад и тихо, несколько обиженно пробурчал: — Что на тебя нашло вдруг?... Следующие мгновения навалились на волшебное создание комом: великан шнырял из комнаты в комнату, раздвигая шкафы, заглядывая за все углы и двери. Он носился, как оголтелый, пока в один момент не остановился перед лестницей. — Ну уж нет! Там ты своего бардака не наведешь! Я тебе не позволю! — в секунду вскипел растормошенный и нервный Лу. Однако его не услышали. — Нет! Нет! Нет! — цеплялся он за края чужой рубашки, царапал обои, переползая по ним, задевал болтающиеся под его весом картины, тут же падающие от стертости старых лесок-креплений. — Ты не смеешь, слышишь?! Тебя итак достаточно внизу! Тебе нельзя туда! Никому нельзя! — срывая голос, кричит фей, пока парень продолжает свой путь. — Мерзавец! Жалкий человек! Глупец! — пятится он назад, одолеваемый ледяным ужасом, когда человеческая фигура ускользает в коридор. Он стремится вниз, пролетает на кухню с той скоростью, с которой разбиваются насекомые о гоночные машины, задевая за дверь, тут же кувыркаясь в воздухе. Всеми своими конечностями он ощущает знакомый яростный ужас, одолевающий его режущей болью в голове. Крылья, будто забывают механизм работы, и на мгновение он устремляется вниз, придавливаемый гравитацией. Однако быстро выравнивает свое воздушное планирование. Судорожно оглядывается. — Я здесь, слышишь?! Я здесь, гад! Там никого нет! — опрокидывает он стул со всего размаху, раздражая дом громким звуком. Никаких изменений не следует, и рыскающие шаги второго этажа доносятся до крохотных ушей до сих пор. — Нет-нет-нет-нет… нельзя туда… — обессиленно опускается он на пол, крепко приобнимая себя за плечи. Тельце его содрогается, подавляемое волной липкого страха и ужаса. Он весь сжимается, и оттого крылья его принимаются судорожно подрагивать. — …нет-нет-нет… нельзя… никому нельзя… — сжался в совсем крохотный комочек Лу, нервируя стены дома искрящимся ознобом. Свет принимается сбоить и отрывисто подрагивает, то погружая здание во тьму, то ослепляя его жильцов. Дом, точно пытается привести истинного хозяина в сознание, стремится выпутать его из липкой панической патоки. И фей, на трясущихся ногах, встает, опираясь о пол руками. Внезапная волна отчаяния бьется о него, когда крылья его наливаются алым свечением. Он вздымает в воздух, опрокидывая несколько посудин, пролетая мимо укрытия на чердаке и хватая длинную иглу для шитья, стремится к той самой двери. Однако на полпути к порогу комнаты сердце его пропускает удар, и он становится совсем ослабленным. Вооруженная рука падает ниц без чувств, расслабляется шея, и он плетется, не в силах поддерживать свой гордый вид. — Нельзя тебе сюда, что ты совсем полоумный?.. Крохотными шажками, скромных и дрожащих ног, он топает до середины комнаты и прикрывает ручками лицо, скрывая разочарование в самом себе и невероятный, горький стыд за них. Фей прекрасно чувствует каждое движение человека, чувствует, куда направлен его взгляд, и кажется,.. чувствует то, от чего отрекся очен-очень давно. Он чувствует движение его душевного осязания, уже совершенно не разбирая, где чужое, а где свое собственное. Наконец, спустя бесконечное множество мгновений позора, фей остается один в комнате. Он гулко дышит и старается осторожно оглядеться, переживая немой, тучной печалью. Он вскочил в воздух, раскрасневшийся и запыхавшийся. Искренность его очевидна. Окинул взглядом стены и задержался на столе: все покрыто пылью, только вот ближе к стене, под небольшой шкатулочкой, видна четкая полоса, отделяющая грязную поверхность от той, что была накрыта недвижимым предметом. — Ух… — шепнул он, приземляясь перед коробочкой, чувствуя, как потряхивают крылышки и что-то тягучее, словно притягивает его к ларцу. Стоит крышке отвориться, как фей дергается назад и, не в состоянии удержать равновесия, плюхается на стол. Затем, боязливо и опасливо, крадется на четвереньках к коробочке. Затаив дыхание, он опирается ручками о стенку и медленно-медленно принимается подтягиваться вверх, постепенно вылезая из-под загораживающей поверхности. Среди знакомого барахла на потертой бархатной подложке с маленькими проплешинами по бокам лежит нечто новое. Но важно помнить, что все новое — хорошо забытое старое. Странный коктейль чужого осознания бурлит под белоснежной кожей и путает его мысли. Он не понимает, что ему думать и как поступать. Фей болезненно вскрикивает и подрывается прямо в шкатулку, тут же жадно хватая появившуюся вещицу. Его ручки трясутся, когда он ощупывает находку, а мысль беспокойно пульсирует в голове: «—Что ты сделал?.. Что ты с ней сделал?!» Чужие чувства въедаются в его собственные, переплетаясь в тугой жгут, отсюда рождаются странные и неверные удушливые выводы. Всю ночь он пролежит на крохотном закоулочке-расщелине, разделяющем застенье кухоньки и чердака, крепко-крепко цепляясь за старую, потрепанную подвеску, а дом, словно отвечая его содроганиям, будет бурлить и копошиться, не давая еще одному его обитателю спокойно спать. ❀✿❀ Оставив позади опустошенную вазочку-сахарницу, Лу выбирается из окна и летит вдоль шиповниковых зарослей, расстилающихся перед верандой. Тоненький зеленый лист слегка прогибается под крохотным весом магического существа, когда он присаживается на него. Фей садится, подогнув коленочки к груди и положив на них свой подбородочек. Маленькая пушистая тучка черно-желтого цвета, завидев чужую светлую голову, устремляется вперед с жужжащим и дребезжащим гомоном. Маленький пухлый шмель пихает фея под бок и тычется своим лбом в чужое плечо, точно прилипчивый кот. — Не сейчас, Ки-ки… — шепчет Лу, тут же отпихивая от себя насекомое и отворачивая голову в противоположную сторону. Однако зверек не сдается, и уже через мгновение упертого и тоскливого фея расталкивает с места уже несколько толстючих шмелей-котов, вызывая у бедолаги приступы щекотки и смеха. — Ладно-ладно! Я понял! — хохочет он, убирая от своего лица прилипчивых друзей. — Я понял! Он тут же подскакивает на ноги, упираясь об один из ближайших стебельков, мастерски минуя острые шипы. Затем бережно откручивает от веточки одну из зреющих, слегка белесых цветочных почек и подкидывает ее высоко в воздух. Бледный мячик тут же оказывается подхваченным дальше, и вот уже игра разражается во всю веранду. Плюшевые шмели наперегонки перебрасывают друг другу шиповниковую почку, громко жужжа в ответ на перезвон фея. У подножия Снежного склона сигналит машина, выкрашенная в синий, и Ки-ки промахивается, несколько сильнее отправив на этот раз мяч: он пролетает мимо Люци, и тот, размахивая руками, отправляется вслед за ним, ныряя в оконную форточку. Скоростная игра цветочной почки с гравитацией и игра фея с преодолением этой силы оканчивается неожиданно. Затормаживая, Лу приземляется кувырком на широкую кухонную столешницу, крепко прижимая к груди будущий цветок, однако не успевает он толком затормозить, как роняет почку и, подгоняемый неловким рвением, выплескивается яркими сверкающими потоками, разгоряченно и совершенно наивно хохоча. Лишь через минуту он осмотрится и заметит плоды своего «безобразия», распустившиеся, как нам уже известно, на самой кухне. — Ой-йой… — шелестит он в ладошку, перед тем как, подхватываемый ветерком, улетит прочь. Едва наступает полдень, Аластор возвращается домой, несколько нервно сжимая в одной из рук прозрачный пакет сахара. Маленькая шкода — фей — косится на него, сидя на вешалке у самого входа. Затем планирует след-в-след за гигантом, оставляя за собой колокольчиковый перезвон и пелену сверкающего сияния. Взгляд у человека становится каменный, когда он еще крепче принимается удерживать у себя в руках резко отяжелевший пакетик. Он мигает глазами, отворачивается, придавливает веки, однако ничего из его действий не помогает ему в том, чтобы избавиться от странного видения. Люци между тем, болтая крохотными ножками, в свою очередь, окрашенными несколько темнее остального тела, горделиво переваливает лобик то повыше, то ниже, щурясь на человека исподлобья. — Теперь-то ты уйдешь, может быть, а? — безнадежно колышет он пространство вокруг, отчего нежные лепесточки белой вуалью подрагивают в ровном наполнении комнаты. Человек в это время наблюдает очень сурово и недоверчиво. ❀✿❀ Когда наконец опускается ночь, просыпается вся ее жизнь и только-только набирает свои обороты. Люци, просидевший полвечера и внимательно проследивший за вредительством никак не отстающего от него соседа, наконец встал на ноги и, тихо покряхтывая, растянул мышцы. Легкими перешагиваниями, ступая по воздуху, он миновал всю гостиную, перелетая с одного ее конца на другой, приземляясь на небольшом кофейном столике. Весь вечер его интересовал человеческий фокус. Он видел, как великан таскал странную кипу цветастых листочков, окруженных единовременно странным поблескивающим пузырем, и никак не мог додумать, что же это за колдовство такое. Он добегает прямо к своей цели и, совершенно игнорируя чужой храп, принимается шебуршать всем, что попадется под руки. Странная, плотная пленка, точно барьер, не дает ему протянуть свои пронырливые ручки к разноцветным бумажкам. Он замирает и указательным пальцем принимается чесать затылок, как бы додумывая происходящее. Затем он бросается водить растопыренными ладошками по поверхности, пока не натыкается на черную кнопку. Технология открывания самой обычной канцелярской папки оказывается тем еще испытанием для фея, чьи познания о многих предметах современного мира остаются лишь далекими сказками, никак не влияющими на его жизнь. А с папкой он все же справляется, юрко щелкнув заклепкой. «— Спрв… спрвк-а… справ-ка о праве… собств… Тьфу ты!» — бросает он попытки разобрать первый листок и принимается к следующему. «— Ка-даст… Ров-ный…-ый…» — теряет он интерес также быстро, как и при чтении предыдущего. Взгляд привлекает небольшая книжица во весь его рост, странно поблескивающая от света крыльец изнутри. Он раскрывает ее и замирает, теребя страничку, покрытую голографической прослойкой, наблюдая, как та отсвечивает. — Прелесть, — шепчет он в ответ на сверкание, однако быстро осекается, заметив под свечением знакомое выражение лица, запечатанное в небольшом прямоугольничке — фотографии, — Фу! «—  А…Ала́ -сто…Аластóр!» — скривив рожицу, восклицает он. «Хар…Хартфелт» —  замирает фей, так же быстро оттаявши и, перебирая остальные документы, задержавшись на большом листе, расписанном каллиграфическим почерком. Он вскрикивает отзвуком вздрогнувшего колокольчика:

«Амели Хартфелт»

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

________

ЗАВЕЩАНИЕ

Я, Амели Хартфелт, находясь в здравом уме и ясной памяти, настоящим объявляю данное завещание моей последней волей и распоряжением относительно моего имущества. Все ранее составленные мною завещания и добавления к ним я отменяю. Я заявляю, что делаю это завещание добровольно, полностью осознавая его содержание и юридические последствия. Любое имущество, принадлежащее мне на день моей смерти, подлежит распределению согласно нижеизложенным пунктам. Назначаю моего единственного сына, Аластора Хартфелта, моим единственным и главным наследником. Ему передаётся всё моё движимое и недвижимое имущество, банковские активы, личные вещи, права, ценные бумаги и иные активы, которыми я владею на момент моей кончины. Настоящее завещание составлено мной добровольно, без давления третьих лиц.

за подписью завещателя и свидетелей.

дата: 03.04.2025

________

_________________________ Отдельным распоряжением я закрепляю следующее: Дом в Нью-Хазбине. Я передаю в исключительную собственность моему сыну Аластору Хартфелту дом, который находится в городе Нью-Хазбин. Передача включает: сам жилой дом; прилегающий земельный участок; хозяйственные постройки, сооружения, пристройки; все права собственности, зарегистрированные на данный объект. Настоящее распоряжение является обязательным и приоритетным в отношении указанной недвижимости. Дата: 11.04.2025 За подписью Завещателя. _________________________

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

На мгновение дом озаряется светом, затем, оставляя после себя лишь тоненькие искорки, опадающие наземь, словно снег. Весь остаток ночи маленький фей проводит за тем, чтобы наглядеться на эту увлекательную и озорную игру букв, образующих:

«А-м-е-л-и Х-а-р-т-ф-е-л-т»

И что-то приятное согревает кончики его крыльев, вызывая щекотку. ❀✿❀ — Да ни в жизнь… — таращится округленными глазами Аластор, упираясь руками о стол, на заливающее потолок и стены шиповниковое одеяло. — А что… «это» такое? — испуганно раздражается он, вызывая у хозяина дома недовольный гоготок. Вообще-то, по мнению последнего, кухня — удобная и просторная. Большое окно выходит на целый город, расстелившийся в низине. Солнечный свет через его стекло щедро льется внутрь и очерчивает нагромождение тарелок и чашек, разбивающих единый световой поток на сотни маленьких солнечных зайчиков. А теперь эти самые зайчики, легкие и проворные, шныряют по белоснежным лепесткам, точно еще пуще разгоняя цветочный аромат. Возмущенный взгляд Лу последовал за гостем и привстал на краю его мобильника, с нескрываемым интересом заглядывая в красочный экранчик, ловко перепрыгивая чужие пальцы всякий раз, когда Ал принимался печатать сообщения. Сегодня в доме особенно тихо. Люци подтвердит, что даже в самую тихую погоду в его доме что-то гудит, дребезжит или шкрябает, трескается на части или переваливается с боку на бок, и бывает даже немножко страшно, особенно по ночам, особенно когда в окнах можно разглядеть молнии или буран. Однако сегодня, то ли оттого, что странное и неожиданное явление, которое великан едва ли может объяснить самому себе рационально, вызывает у него крайне болезненные ощущения копошения, то ли оттого, что растительность действительно поглощала в себя звуки. В коридоре пусто и темно, и только в самом его конце, немного выше сломанной лестницы, где-то дрожит и переливается яркий золотой свет. А еще сегодня в доме пусто. В эту ночь Люци долго бродит вдоль коридоров, наворачивает круги по комнатам, карабкается по лестницам, а затем, когда скука одолевает его беспокойную фейскую голову, то вылетает прочь и тащится по чахлой аллейке, которую образуют собой заросли высоких пучков травы немного дальше от пруда. Ночь тепла. Тоска и неясная жажда чего-то.., чего-то давным-давно утраченного смутили Лу. Он сложил ручки на предплечьях и опустил голову, как бы способствуя ее лучшей работе. Он не видит перед собой пути, но ему кажется, что кто-то зовет его, что куда-то он опоздает, придет тогда, когда все уже кончится и все уйдет. Великан вернулся, когда солнце взошло над Снежной горой, тут же неосознанно приманивая к себе внимание волшебного существа: Аластор вошел в дом резко, неаккуратно, что подскочивший от внезапного и сонного страха, откинул от себя пару книг, сбросивши их на пол. — Ага. Я тоже не соскучился, — смерил парень критикующим взглядом стены и принялся за чулан, громыхая и булькая в нем, пока не вышел, вооруженный с головы до ног. Люц тот час засмеялся от чужих слов. Он смеется губами и щеками, а остренькие, с полупрозрачными веками глазки остаются серьезными: — Ты слишком большого о себе мнения, Аластóр! — выделяет каждую буковку, принимая насмешливое и несколько ядовитое выражение. Спорить он любит и умеет, и это придает ему особый авторитет среди молодежи, представленной в его кругах парой-тройкой водомерок, нескольких гусениц и одного противного и грубого дождевого червя. ❀✿❀ Теперь фею было известно кое-что — нечто, о чем он не заговаривал и, более того, старался не думать об этом. Лу проснулся от какого-то тревожного, тягучего ощущения во всем теле. Сонный рассвет, еще похожий на ночь, холодно смотрит сквозь новые чистые шторы. Фей тихо повернулся в другую от света сторону, явно ощущая внезапное желание отстранить от себя какой-то непонятный, возникнувший будто бы из ниоткуда образ, налипнувший на него тесной пленкой. Он морщит нос от запаха. Дом перестал пахнуть так, как обычно. Теперь здесь царили совершенно иные благовония, сигнализирующие о явной перемене хозяина. Этим запахом пропитано все вокруг — каждая отмытая или замененная вещь, каждый сантиметр. Люци прижался щекой к своему обнаженному прохладному плечу. Ему почудилось, что и его кожа теперь издает этот запах. Спазм поднялся к его горлу. Когда солнце неосторожно сползло на фея, он выскользнул из чашки и вновь принялся обходить опустелую территорию. Он сам не знает, чего хочет от комнат, окружающих его. Чего хочет от мглы, что сопровождала его, пока люстры вновь не озарились ярким светом. Он остановился на небольшом потрепанном детском столе. Глянул на аккуратно разложенные вещички, на череду красивых рамочек. Раскрыл шкатулочку и присел на высокую, обитую тресканным бархатом стенку. Жесткие ворсинки колют голые ноги.  Он вскочил. В коридоре опять остановился и, сложив тонкие, полуобнаженные руки на груди, так что почувствовал локтем, как крепко стучит крохотное сердце, исподлобья оглядел громадные стены. Вылетев из дома, пронесся к пруду, приземляясь крохотными волнами на его поверхность. Он опустил голову и увидал себя совсем бледным, прозрачным. Глаза потускнели от увиденного, и он поспешил закрыть лицо руками, чтобы не видеть их. Ужасной, прорвавшейся горячей пеленой хлынул на него стыд, жгучий позор, с которым он так отчаянно боролся, но теперь… устал. Аластор пришел вместе с появлением солнца. Однако вместе с закатом вновь пересек порог здания, спускаясь прочь со Снежной горы, совершенно игнорируя чужие подстрекания и задирания. Люци сидел на подоконнике и смотрел вслед уходящего, разгоревшимися, робкими глазами, опираясь ладошкой о прохладное стекло. Мало-помалу фей почувствовал по настойчивому биению дома, по треску его основания, что он уже ждет, подталкивает волшебное существо к прямому содействию, к воспоминанию о собственном естестве. Люц теряется и раздражается, вскакивая на ноги. Вдруг, точно молния, вколачивающаяся в водную гладь и превращающая ее в месиво разносортного всплеска, пронзает его жестокая мысль: он ждет. Мысли эти наполнили его злорадной бодростью. Откуда-то наползла слабость и тяжелая тоска. С утра, просыпаясь, будоражась от чужого шебуршения и ковыряния по собственным покоям, он с отвращением думал о том, что надо бы обязательно встать, двигаться, делать то, что люди называют «жизнью», однако к вечеру, когда дом вновь погружается во мрак, вот уже не первый раз, руки его опускаются. Он больше не хочет никого видеть, даже если этот кто-то и… Не важно, это уже неважно. Все стало противно, и взбалмошный великан, и другие, и он сам, собственные руки, ноги, лицо, крылья. Больше не хочется выбираться из фарфорового укрытия. Однако, несмотря, ни на что, он все еще у окна, вглядывается в плавный скат Снежка. Душная, смолистая влажность распирает его крохотные ноздри. В грудь льется густой, щедрый поток шиповника, еще вздрагивающего под потолком. Он стоит у стекла, слушая, как гулко, с замираниями и перебоями, колотит в висках пульс, отравленный ароматом. Сон совсем убежал, решительными скачками прочь. Мысли наполнили голову. И тонкая, капризная грудь наполнилась тяготой. Прошла ночь, увлекая за собой звездную россыпь. Первый луч солнца, заглянувший в комнату, напомнил фею о стоячем положении и скосил от усталости худенькие колени. — До чего ты неразборчив! — кричит волшебное создание, когда глупый человечишка вновь заявляется днем. — Пора бы тебе понять, что ты гадкая мерзость! Ты не имеешь права тут… — осекается он, когда стучит кулачком по подоконнику. — Ни одной серьезной мысли в твоей дурацкой голове! Он вдруг совсем погас, подхвативши себя объятием собственных рук. Смолчал и потупил взгляд. А затем человек вновь оставил его. И тогда что-то треснуло. — Мерзкий! Мерзкий разрушитель! Сидел же себе спокойно, а тут на тебе! Как с неба на голову рухнул! Спокойный, как я не знаю кто! Мерзкий гад! Сверкнул фей глазами и резким вихрем взвился в воздух. Полились потоки золотого свечения, точно сотни обожжённых звезд скопились в одном месте. «— Да что же это такое! Что же… это! Что же это такое…» — принялся колотить по своей голове кулачками Лу. Он наконец понял, в чем дело. Мох, плесень, паутина – то, что не позволяет даже на секунду задуматься о человеческом присутствии поблизости. Сейчас же чистота и порядок служат жалкими доказательствами его покинутости и убожества. Он ненавидит это. Ненавидит людей. И ненависть его разливается золотой поволокой по дому. Когда все стихло, воцарился хаос из перевернутой мебели, погнутых, растерзанных, обломанных веток, битого фарфора… И в доме совсем стихло. ❀✿❀ Над водоемом курится влажный туман, набирающий свои обороты и отдающий свою влагу воздуху выше. Пахнет клевером. Фей сидит, подперев ноги руками, на шляпке тусклой поганки и смотрит в пустоту. Хочется прильнуть к мокрой земле и раствориться в ней бессмысленной жижицей. «— Вот и все по-старому. Все точно будет теперь по-старому. Все точно-точно станет по-старому… хорошо ведь?» Стало сонно и серебристо, когда разошелся ливень, и фей заполз под широкие листья. Сверху дребезжало и журчало, а затем совсем сморило маленькое существо. Повеял ветер. Изумрудные волны листьев побежали под каплями. Все вокруг зашумело в ливневом порыве. И сделалось пустынно и таинственно на всем снежном холме, и точно отражалось все окружающее в крохотном золотом сердечке. И дурманные ароматы, исходящие из теплой земли, встревоженные и распаренные: ветер, хвоя, сладкое и терпкое — убаюкивали расстроенного Лу. Его бледное личико, тонкие сдвинутые брови, томный перекат ресниц и маленькая нежная ручка, подвернутая тыльной стороной к подбородку — все было в нем печально. Он очнулся, когда крупная капля холодного дождя приземлилась ему на лоб задорным хлюпающим звуком, и где-то решительно зазвучал гром, заставляя подпрыгнуть тяжелую и сонную фигурку, дернув яркими крыльями. Он посмотрел на небо. В несколько масляных слоев ползут тучи темного, глубинного отлива. Затем, наконец, он обратил внимание на свой будильник, который перетаптывается с места на место, пребывая во встревоженном и взбалмошном расположении духа. Это Раззл. «— Кря-я!» — разносится прямо у лица фея, и он тут же подскакивает на ноги. — Он что?! — гневается Лу-Лу, и вот уже на ходу седлает птицу. Они преодолевают расстояние от пруда до подходов к холму, где совсем недавно были обнаружены две пролетающие мимо птицы, разрывая колкую пелену летящей к земле воды. Люци крепче ухватывается за оперение шейки и уже приподнимается на полусогнутых коленях, еле выглядывая знакомый силуэт. Дыхание его сбивается, и он, задыхаясь, подбадривает утиного друга. Фей повернул птицу левее, преодолевая неистовый дождь. Когда они смерили скорость и снизили высоту, высматривая друга, Люцифер вскрикнул: — Там, капитан Раззл! — и, забывшись, он оттолкнулся от утки, взлетая, однако тут же оказался подбитым жесткими каплями ниже. Даззл уже был на подлете к ним: живой и здоровый, когда тонкая фигурка Люци, озарившаяся резким испугом чужого искусственного света двух прямоугольных источников, взвизгнула золотыми искрами, через силу отлетая в сторону. К счастью, страшное существо просвистело шинами мимо, а отважный Раззл подоспел к другу.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

«—Типи-чные.. приз-наки.. пол-тер-гейста»

«ɐɯɔn̯ǝɹ-dǝɯ-vоu ..иʞɐн-εиdu ..ǝıqнҺ-иuиɯ—»

— Ты та-а-кой глупый! Глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый-глупый! — хохочет маленький фей, балуясь и озорничая вокруг человека. Вдруг Лу заприметил в гиганте перемену. Он стал немного бледным, дыхание его сбилось, и стало видно, как он стремится привести себя в состояние покоя и равновесия. Когда рука его вновь прильнула к клавиатуре, он замаскировал свое волнение и поправил воротник. Внешний вид его потихоньку выправился, и только кровь продолжила стучать во всем теле шибко и колко. — У тебя удивительный контраст, глупыш! Тебя даже можно акварелью рисовать! Как ребенок, ей-богу! — хохочет Лу, ехидно заглядывая в чужой взгляд, слегка наклоняясь вперед, сцепив ручки за спиной. — У тебя нет никакого понятия о практической жизни! — заигрывающе покачивает он плечиками, как бы намекая на свое превосходство. ❀❀❀

Аластор более не исчезает по ночам. Он остается, раздражая фея своим дыханием и трепыханием. Однако вместе с этим привносит в его мирок неловкое ощущение жизни:

_____________________

https://www.Veesgle.com/search_I’m_going_to_fuck_my_ghost.ru   

__________

Как соль помогает защитить дом от призраков

Многие люди верят, что соль — не только кулинарный ингредиент, но и мощный защитник от негативной энергии и незваных духов. Считается, что рассыпание соли в определённых местах дома создаёт барьер, через который духи не могут проникнуть. Как использовать соль для защиты: Углы комнат    Рассыпьте тонкий слой соли по всем углам. Считается, что духи “любят” прятаться именно там, а соль создаёт невидимую преграду. Пороги и входные двери    Немного соли у входа в дом или квартиру помогает предотвратить проникновение нежелательной энергии. Окна и другие точки доступа    При желании можно немного соли рассыпать на подоконниках и вдоль окон, особенно если они часто остаются открытыми.       Полезный совет:       Используйте морскую или крупную поваренную соль.

_____________________

— Двадцать семь лет, Аластор Хартфелт, — обращается он к самому себе, — Двадцать семь лет ты был адекватным человеком… А затем пищат двери супермаркета, и Энджел тут же вытягивается, сидя за кассовым аппаратом, подмигивая знакомому. — Парень, у тебя определенно фетиш на белый порошок, — шутит он, пробивая несколько пакетов соли. — Ага. — Что ты варишь? — Что? — Что ты варишь? У тебя дома уже должно быть несколько кило сахара, а теперь у тебя сверху к этому несколько килограмм соли. Что ты варишь? Если ты придёшь завтра за уксусом — я вызываю участкового, чтоб он проверил, что ты там химичишь, — гогочет розоволосый. — Хорошо, тогда вместо уксуса я зайду за содой. Она больше подходит мне. Фетиш, все дела, — подыгрывает Ал. — Нет, я серьезно, все в чате гадают… — О, пожалуйста, продолжайте. Люблю теории. ❀❀❀ Соль оказывается рассыпанной везде: на оконных рамах, на порогах, в углах, на верхушках зеркал, на комодах — АБСОЛЮТНО везде. О, как же веселится фей, наблюдая за человеком! И кто бы знал, что его веселье продолжится целым ночным концертом, на котором Аластор сделается главным слушателем. Концертная симфония падающих ложек и вилок плавно перетекала в скрипы половиц и скрежет стульев, затем вступала в такт мелодия скрипучих дверей, завершило же действо — стаккато падающих с полок книг. «— Прелесть!» — ликовал Люц, наблюдая за чужим сонным раздражением. А как он ликовал, когда на следующий день стал зрителем настоящего калейдоскопа из непонимания, отрицания и негодования на физиономии гиганта! Между тем Аластор на каменных ногах обходил дом. Что он увидел? Ничего. Вообще ничего. Все насыпи соли в одночасье испарились, словно ничего не было вовсе. Лишь присевши и приглянувшись, можно заметить, как мелкие белые кристаллики застряли в щелях и трещинках древесины. — Боже, чем я занимаюсь?... — проскулил парень и бездумно принялся орудовать шваброй, убирая остатки безобразия, которое натворил вчера в, видимо, «пьяном» угаре. «— Какие еще, к черту, призраки, идиот…» — убеждал он себя. Люци оттолкнул дверь одной из комнат и повернул налево, в кухню, когда густая пелена пены повалилась в его сторону, едва ли не сбивая с ног. Мимо него вдоль прихожего коридора проплыли клочья пены поплотнее, взлетела пара одиноких пузырей. Фей уже было принялся выдавать очередную колкость, однако быстро сделался остановленным. Он больше не говорит ничего, потому что стоит раскрыть рот, как туда залетит мыльная пена. Пузырьки поменьше налипают на волосах, лезут в нос, пока он не чихает, содрогаясь крылышками, вызывая небольшой пенный ураганчик. На мгновение он даже затерялся в этом мыльном лабиринте и только спустя время понял, где именно находится. Он вырвался на лестницу, по которой тут же вовсю стаями сливались пузыри, чуть не снося скользкого фея вниз. Он взлетел, растряхивая влажные крылья, тут же замирая — так красиво блестящие пузырики переливаются на свету. К этому времени спуская водные потоки со второго этажа вниз по лестнице, показался зачинщик пенного апокалипсиса. Когда Лу оглянулся посмотреть, что там делается, то увидел, как изредка поблескивают половицы под натиском злодейской швабры. — Ну что ж! Затопи вообще всю гору, а! — упивается злодейским хохотом Люци. — Пускай хоть весь сад зальет! Везде по-прежнему летали пузыри, а из-под рук Аластора набивалась новая густая пена, вычищающая соленые частички. ❀❀❀ Руки ломило от недавнего безобразия, на которое сам себя же и обрек Ал, уже тысячу раз пожалев, что вообще затеял подобное. Невероятно нуждаясь в том, чтобы сменить обстановку и проветриться, он на скорую прикинул свой маршрут и принялся собираться, окруженный взбалмошным левитированием фея вокруг. За окном моросит редкий теплый дождь. Наконец, майская знойная духота окончательно отступила, отдавая Нью-Хазбин в объятия приятного северного июня. Аластор, изрядно уставший всякий раз после встречи со стихией выстирывать одежду, вытянул из запасов старую легкую ветровку, ловким движением натянув на грудину рельефное лого «cK». Люцифер, все еще одолеваемый мыльным безумием, развеселенно остановил свой полет и замер перед человеком, осматривая того с головы до ног. А затем, словно подтолкнутый странными будоражащими мотивами, сорвался с места и аккуратно приземлился в один из широких нагрудных карманов, оставив гиганта в абсолютном неведении.

Кондитерская R&L

график работы:

будние дни: 10:00 — 18:00

выходные дни: 10:00 — 14:00

                                                   

Стеклянная дверь легко распахивается, когда Аластор преодолевает путь до знакомого заведения. Брякает звонкий колокольчик, невольно заставляющий некоторых присутствующих полуобернуться. Запах ванили обволакивает и будто бы приманивает его подойти ближе. Внутри немного людей, лица которых Аластор уже запомнил. Впрочем, они и оказались первыми, обратившимися к нему навстречу. Рози и Лют юрко шелестят за прилавком. Перед подсвеченными стеклянными витринами разместилась девичья парочка, которую он видел недавно в Ведре. Еще пара-тройка посетителей неравномерно распределились по помещению. — Берите яблочный, девчата, пока Вокс не скупил все для пятницы. Он же разлетается первым делом, да, Ал? — подмигивает ему Рози, намекая на свой сладкий подарок к его новоселью. Он улыбающе кивает, тут же здороваясь со знакомыми. — Так к слову, спасибо Воксу, что теперь утки на твоей горе совершенно не брезгуют нашей выпечкой, — облокачивается она на прилавок, огибая всех взглядом, — А вы думали, после чего появилось правило о запрете на кормление птиц? — хихикает она. — Они… отравились? — вступает Вегги, вызывая яркую реакцию гогота у Лют: — Нет. Они начали нагло выхватывать еду у туристов. — Так что теперь территория фуршетов и пикников пристально регулируется, — разводит руками Рози, — Ну, что, Ал, завернуть тебе пару кусочков? — просыпается в ней коммерческая жилка, от которой усмехается парень. Раздается дребезжание колокольчика, и Аластор невольно оборачивается. Однако прозрачная дверь совсем не двигалась, оставаясь в одиночестве. «— Показалось», — думается ему, когда он возвращает глаза к собеседницам. Маленькое создание в его кармане, между делом, сжимает своими крошечными ладошками скользкую ткань кармана, точно мысленно подначивая гиганта к покупке. Чарли поднимает свой взгляд выше, как будто тоже ненароком обернувшись, возвращает его обратно на Рози: — Мы тоже возьмем. — Прелестно. Девчонки расплатились первыми и, распрощавшись, вышли из кондитерской. — Знаешь, — Рози вновь клонится несколько вперед, — Он определенно подойдет, чтобы успокоить твою ситуацию, — подмигивает она. — Какую ситуацию? — подыгрывает ее небольшому спектаклю Ал. — Ну знаешь… — театрализирует она, — Цветущую целыми кустарниками прямо из столешницы… топающую по ночам… что ты еще упоминал… — прижимает она палец к подбородку, как бы вспоминая. — Я понял, понял, — гогочет он, — Как это связано с пирогом, продажница? — А вдруг поможет? Может, это все-таки птичьи проделки, а шиповник тебе и вовсе почудился? — Не начинай, Рози, — отмахивается он. — Просто попробуй оставить его где-нибудь. Если он останется на месте — тебе лучше, съешь сам; если исчезнет — сделаешь доброе дело и подкормишь природу. В любом случае ты ничего не теряешь, — улыбается она. — Я теряю только четыре доллара. — Я вас попрошу, молодой человек! Ты вкладываешься в покой и душевное равновесие! ❀❀❀ Его высокая фигура проходит мимо прихожей, на ходу стряхивая куртку и кидая ее на вешалку. Не останавливая своего движения, закрывает ноутбук с последней открытой вкладкой. «— Это все и вправду просто нервное». «— Я был в потрясении и придумал все это». «— Да. Да, так и было», — заверяет он себя. В золотеющей красноте предвечерия дремлет пруд, тихо и убаюкивающе. Зеленая трава, отражающая влажное оранжевое свечение, покато спускается под легким ветерком. Аластор стоит на веранде заднего двора и любуется видом. Невероятно красивое зрелище, есть в нем что-то живое и таинственное. Он выразительно цокает, а затем идет в дом, оставляя на небольшом уличном деревянном столике кусочек яблочного пирога.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅