Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Вечером, накинув на плечи плед, Аластор сидел за столом на веранде своего дома с термосом, полным горячего чая. Его мучила головная боль. Стройный, с каштановыми кудрями до шеи, он был в свободной футболке, шортах и грязных белых тапочках. С губ парня, как червеобразный отросток, свисала сигарета. Мужчина задумчиво посмотрел на термос, отпил ещё глоток ароматного напитка и вздохнул. Из-под плотных складок пледа показалась похожая на пушистый одуванчик крошечная златовласая головка: выбравшись наконец наружу, Люцифер сладко зевнул, изящно прикрывая рот миниатюрной ручкой. С легкостью вспорхнув на самый край столешницы и присев там на корточки, он принялся с нескрываемым любопытством разглядывать Ала; в обманчивом свете закатных сумерек фейская кожа казалась хрупкой и почти полупрозрачной, тогда как рубиновые глаза пламенели, подобно двум живым, затаившим внутренний жар уголькам. — ✧:･ﾟ? — прозвенел колокольчик. — ｡･::･ﾟ’★,｡･? Аластор моргнул и обернулся. Увидев фея, он улыбнулся, но улыбка получилась кривой, уставшей. — А, ты здесь, — его голос был тихим, немного охрипшим. — Не спится? Люцифер подлетел к его лицу и коснулся своего носиком его щеки. Это было его новое любимое занятие — проверять в каком человек настроении. — :･ﾟ✧:･ﾟ — констатировал он, и его голос был мягким, успокаивающим. Облетел Аластора и сел ему на плечо, уютно устраиваясь в складках пледа. — ✭・.・✫・゜・。 Легкая, едва уловимая усмешка тронула губы Аластора: пусть язык крошечного создания и оставался для него непостижимой тайной, он всем своим существом ощущал, как это махонькое тельце отчаянно пытается поделиться с ним теплом, а его невесомые, робкие прикосновения приносят долгожданное умиротворение. Осторожно проведя подушечкой пальца вдоль спины фея, от самого основания шеи до заостренных краев хрупких крылышек, юноша поймал себя на мысли, что эта необъяснимая нежность сродни ласковому поглаживанию доверчивой ручной зверушки. Сделав глубокую, тягучую последнюю затяжку, он бросил тлеющий окурок в стоявшую на столе пепельницу, позволив тонкой, почти призрачной струйке сизого дыма причудливо виться в воздухе, пока она окончательно не растворилась в сгущающейся темноте. Это было что-то вроде дежавю, будто он уже видел эту картину где-то раньше. Ал стряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. — .:･゜ﾟ･☆? — голос Люцифера снова прозвенел в воздухе, на этот раз с нотками тревоги. Аластор почувствовал, как фею не по себе. — Все в порядке, — соврал человек. — Просто... голова побаливает. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться на тишине, на пении сверчков, на теплом дыхании фея. Но беспокойство не проходило. Оно было похоже на зуд, на который невозможно не обращать внимания. — .｡.:*:･ﾟ’★ — решительно заявил фей, и его голос был полон уверенности, как у докторишки, который собирается совершить сложную операцию. Лу слетел с плеча на стол и подлетел к термосу, облетел его несколько раз, словно изучая незамысловатое устройство со всех сторон. Затем подлетел поближе и попытался открыть, но крышка была слишком туго закручена. Он пыхтел, толкал ее, упирался ногами, но все было бесполезно. Аластор наблюдал за ним, и на его лице засветилась улыбка. Он не мог не восхищаться этим волшебным существом, которое так упорно пыталось ему помочь. — Эй, воин, — сказал он, и его голос был мягким, насмешливым. — Позволь мне. — протянув здоровую руку, открыл. — ･ﾟ: ✧･ﾟ: — с гордостью сказал Люци, как будто это он открыл его. Уселся на край, раскинув по горячей поверхности жидкости горсть золотых искр, и направил свою ручку к лицу Аластора, пытаясь показать, что ему нужно пить. Аластор послушно сделал глоток. Почувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая его. Головная боль немного отступила. — :･ﾟ’★,｡･::･ﾟ — начал свою лекцию Люцифер, усаживаясь на стол напротив него. — :･ﾟ:･✧*:･ﾟ Он подлетел к пепельнице и с отвращением понюхал окурок. Аластор усмехнулся. Ему нравилось, как фей пытается о нем заботиться. Это было... мило. Странное слово для него, но именно оно приходило на ум. Он протянул руку и погладил его по голове, пока тот прижался к его пальцу, словно крохотуля-котенок. Ал улыбнулся и покачал головой. — Мне лучше. Спасибо доктору, — тихо сказал он голос полным нежности. — .･ﾟ✧:･ﾟ — с важностью кивнул Лу, поправляя свои золотые волосы. —✧･ﾟ: ✧･ﾟ: Слетев со стола, снова уселся на плечо мужчины, устраиваясь в тепле пледа. Ал сидел так несколько минут, просто глядя на темный лесной сад, освещенный последними лучами неба. Чувствовал, как его дыхание выравнивается, как уходит напряжение. Боль в голове стремительно отступала, уступая место приятной легкости. — ･ﾟ･::･ﾟ’☆ — вдруг тихо начал Люцифер, и в его голосе прозвучала робкая нотка. — ☆:･ﾟ:? — его голос был похож на тихий перезвон колокольчика, который боится своим звуком разбудить кого-то. Пальчики нервно теребили ткань, щекоча человеческую шею. Аластор моргнул, улавливая смену настроения и сразу же повернул голову к плечу. — Что-то случилось? Фей подлетел к его лицу и ткнул пальцем в сторону дома, в темный проем открытой двери. — ☆:･...☆:･ﾟ Аластор улыбнулся, нахмурив брови, но все же встал: — Что ж, похоже посиделки отменяются. Он взял термос и пепельницу и пошел обратно в дом. Люцифер летел впереди него, словно огонек-проводник, освещая ему путь. Аластор не оглядывался, но чувствовал, что Лу ждет, что он идет за ним. Они вошли в гостиную. Ал поставил термос на стол и включил свет. Яркая электрическая вспышка заставила их обоих зажмуриться. — Так, что там у тебя? — спросил парень, и его голос был полон любопытства. Но Люцифер не ответил сразу. Он спикировал вниз, на старый кожаный диван и оттуда, прыгая на мягких подушках, указал своим крылом на высокий стул в углу гостиной. На спинке висела человеческая сумка из плотной, темной ткани. Аластор последовал за его взглядом и посмотрел на сумку, не понимая, чего хочет фей, но ждал продолжения. Люцифер взмыл в воздух и полетел прямо к сумке. Затем осел на ее поверхность и принялся взволнованно топтаться по ней. Его ножки почти не касались ткани, двигаясь с такой скоростью, что казались размытыми. Крылья за спиной трепетали, разбрасывая золотые искорки, которые оседали на темной сумке. Он издавал тихие, возбужденные звуки, похожие на писк комара и его личико выражало крайнее нетерпение. Ткнул ручкой в замок, потом снова начал топтаться, словно пытаясь вытоптать в сумке невидимый танец. — ☆:･ﾟ･ﾟ: ✧! — прозвенел нетерпеливый колокольчик. — :･ﾟ✧!*:･ﾟ･ﾟ! Мужчина усмехнулся. Он подошел к стулу, взял сумку и поставил ее на диван, затем посмотрел на фея, который все еще нетерпеливо пританцовывал на ней, и покачал головой. — Хорошо-хорошо, — сказал он, и его голос был мягким, насмешливым. Осторожно расстегнул молнию. Сумка раскрылась, и Люцифер тут же нырнул внутрь, исчезнув из виду. Слышалось только звонкое бормотание, скрежет и шелест. Аластор стоял над диваном и с улыбкой слушал этот шустренький ураган, который бушевал внутри его сумки. Слышал, как фей переворачивает старые блокноты, шуршит чеками из магазина, сталкивает ключи друг с другом, создавая мелодичный, но неприятный шум. Люцифер явно на что-то охотился. Наконец, из темноты сумки показалась головушка с растрепанными золотыми волосами. На его лице было написано чистое, первобытное торжество. Он тащил за собой что-то. Тяжело дышал, пыхтел, и его ножки скользили по гладкой ткани. С помощью финального, отчаянного рывка, Лу вытащил свой трофей на свет. Это была коробочка с DVD-диском внутри. Аластор узнал его сразу. Люцифер водрузил футляр на подушку. Он отряхнул ручки, гордо вскинул голову и посмотрел на человека, словно фараон, показывающий своему народу саркофаг, и ткнул пальцем в изображение на обложке: — ☆:･ﾟ･ﾟ: ✧! — прозвенел в голове Аластора торжествующий перезвон. — :･ﾟ✧*:･ﾟ! Ал посмотрел на упаковку, потом на фея, который сиял от гордости, и в его голове царил полный беспорядок. Зачем ему это? Люцифер подлетел к лицу парня и ткнул его носиком в щеку. Затем снова подлетел к диску и ткнул в него рукой. После — еще раз в мужчину. Следом к диску в коробочке. Он повторял это несколько раз, пока Ал не понял, что тот пытается ему что-то донести. — Это? — спросил он, указывая на диск. Люцифер радостно закричал и закивал головой, словно безумный. — Ты хоть знаешь, что это? — улыбнулся парень. Люци замер на месте. Его голова резко наклонилась набок, а глаза — два винных бездонных колодца — уставились на мужчину с абсолютным, чистым недоумением. Он медленно, очень медленно мотал головой из стороны в сторону, настолько медленно, что казалось, будто шарниры его шеи заржавели. Это был жест полного отсутствия какой-либо информации в его крошечной голове. Он понятия не имел, что это за черный прямоугольник с кнопками. Аластор усмехнулся, качая головой. — Ты замечал, как я периодически смотрел сериал на телефоне? — Спросил, однако тут же встретил вопросительное выражение крошечного лица, — Ты видел, как на телефоне двигались картинки, и я смотрел на них? Люцифер понял, о чем ему говорит человек. Точно! Он же присоединялся к нему, когда тот включал ту смешную историю на своем девайсе, суть которой хоть и была ему понятна не до конца, но он все равно хихикал. Он закивал. — Так вот, — объяснял Аластор, протягивая руку и указывая на ноутбук, а DVD водрузил в другую. — Диск можно вставить вот сюда, и такие же картинки будут видны на экране побольше. Фей, казалось, впал в ступор. Его крохотный рот приоткрылся. Он смотрел то на Аластора, то на диск, потом снова на него, пытаясь осмыслить сказанное. Затем взмыл в воздух и пронесся к компьютеру, облетев его несколько раз с недоверием, потом устремился к человеку и снова к компьютеру. — ☆:･ﾟ･ﾟ: *✧! — Да, — кивнул Аластор. — Картинка будет отсюда, а смотреть ее будем там. Лу оцепенел на месте, на мгновение застыв, как статуэтка. Затем его лицо озарила восторженная улыбка. Он подпрыгнул до потолка и закружился в вихре золотых искр. — ☆:･ﾟ: ✧･ﾟ: — прозвенел неслыханный доселе перезвон, похожий на треск разбитого стекла. — ☆:･ﾟ*✭・.・✫・゜・。 Аластор рассмеялся, глядя на этот вихрь счастья. Люц носился по гостиной, сталкиваясь с подушками, натыкаясь на абажур торшера и оставляя повсюду золотые пылинки. Он был подобен рабочему светлячку, который только что узнал, что существует не только ручной фонарик, но и гигантский прожектор. Наконец, его карусель замедлила свое движение. Он приземлился на кофейный столик, рядом с пультом, тяжело дыша, и посмотрел на Аластора с выражением лица, каким смотрят на посланника высших сил. — ☆:･ﾟ? Ал улыбнулся и, взяв диск, подошел к ноутбуку. Люци тут же прилетел и уселся ему на плечо, свесив ножки и с интересом разглядывая как он открыл лоток для дисков. Подался вперед, его глаза округлились до предела. Аластор положил диск на круглое основание, от чего фей ахнул, следом задвинул лоток обратно, и ноутбук тихо зажужжал, заслонив диск от глаз. Люцифер окаменел. Смотрел на закрытый лоток, потом на Аластора, потом снова на лоток. Он не понимал, куда делась их игрушка. — ༶ ⋆˙⊹?! — Спокойно, спокойно, — успокоил его Аластор, когда пальцы уже скользили по трекпаду. — Он внутри. Сейчас все будет. На экране ноутбука вспыхнуло меню фильма. Вместе с надписью «Twilight» зазвучала знакомая человеку мелодраматичная музыка. Огонечек застыл с открытым ртом. Он смотрел на экран, словно зачарованный. Его ножки перестали болтаться в воздухе, а крылья за спиной застыли. Это было не похоже на те картинки в телефоне, которые он видел раньше. Лу был полностью поглощен тем, что происходило на экране. — Ну... началось, — выдохнул Ал, откидываясь на спинку дивана. Он откинулся назад, в подушки, и положил руки за голову, принимая позу человека, готового к долгому и мучительному испытанию. Он скосил глаза на фея, который сидел у него на компьютере и, казалось, перестал дышать. Аластор усмехнулся. Он-то терпеть не мог этот фильм. Мелодрама, вампиры, которые блестят на солнце, и девушка, чья единственная цель в жизни — быть в опасности... "Что может быть лучше?..". Но лицо Люцифера... оно было сияющим. Играючи, Аластор щелкнул по трекпаду, и на экране появилось меню. — ★,｡･:*:･ﾟ?! — взволнованно прозвенел колокольчик. Люцифер ткнул пальчиком в изображение с надписью «Play». — ･ﾟ: *✧･ﾟ! Ал, с трудом сдерживая улыбку, послушно нажал на кнопку. Фильм начался. — ･ﾟ.｡ — прошептал он. Они смотрели фильм в тишине. Аластор, скрестив руки на груди, время от времени поглядывал на фея. Люцифер был полностью поглощен происходящим. Он пересел на подушку рядом с Аластором, его миниатюрное тело то и дело напрягалось от возбуждения, а широко распахнутые глаза не отрывались от экрана. Когда появилась Белла, выходящая из машины, Лу подался вперед. А стоило появиться Эдварду, как он издал тихий, восхищенный писк. — ｡･:*:･ﾟ’☆ Радиоведущий едва заметно хмыкнул. "— Бледный, вечно страдающий вампир с проблемами личного пространства..." Язвительная колкость уже готова была сорваться с его губ, но, взглянув на Люцифера, он вдруг осекся. В чертах лица напротив не читалось ни тени насмешки или лукавства — только обезоруживающе чистое, неподдельное восхищение. Не найдя нужных слов, Ал промолчал. Фильм катился дальше. Школа, толпа, первый взгляд. Парень смотрел на то, как дрожат тонкие ресницы фея, как его губы чуть приоткрыты, как он замирает в моменты напряжения. Он был подобен ребенку, который впервые увидел фокус, и теперь пытался разгадать его секрет. И вот, сцена на парковке. Фургон несется прямо на Беллу. Музыка становится напряженнее. Ал уже знает, что произойдет. Он видел это несметное количество раз. Но фей... фей видел это впервые; вскочил на ноги, его крылья распахнулись, словно зонтик. — ☆:･ﾟ.! — прозвенел отчаянный крик. — ☆*:･ﾟ! Ал резко закрыл рот здоровой рукой, лишь бы не расхохотаться, когда Люцифер застыл, раскрыв руки. Он смотрел на экран, не веря своим глазам. — .・✫・゜・。?! — прошептал, и его голос был полон благоговейного трепета. Он подлетел к экрану и ткнул пальцем в остановившую автомобиль руку вампира. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — Что? Это нереально. Это спецэффекты. — ☆*:･ﾟ? Он повторил это слово несколько раз, пытаясь понять его смысл, посмотрел на человека, потом снова на экран, где Белла смотрела на Эдварда с немым вопросом. Люц подлетел к Аластору и сел ему на колено. — ☆:･ﾟ.｡ — потребовал он, и голос его был строгим, как у учителя, который требует от ученика ответа на сложный вопрос. Он не знал, как объяснить фею, что такое компьютерная графика. Посмотрел на его серьезное лицо, на его сжатые губы, и примерно прикинул, в какую сторону разговора заводят его чужие эмоции. — Эм, — начал он, и его голос стал задумчивым, словно он рассказывал сказку. — Есть разные виды магии. Есть твоя, настоящая. А есть... иллюзия. Она выглядит как магия, но на самом деле это просто обман. Очень хитрый обман. — Он указал на экран. — Никто не может останавливать машины голыми руками. Люцифер нахмурился. Он посмотрел на экран, потом на Аластора, и в его глазах читалось явное недоверие. Он казался тем, кому сказали, что Санта-Клауса не существует. Лу подлетел к экрану и попытался проткнуть пальцем руку Эдварда, словно проверяя, реальна ли она. — ☆:･ﾟ･ﾟ✧*:･ﾟ? — прозвенел он, — ☆.:✧! Усмехнувшись, мужчина наблюдал как фей пытается осмыслить эту новую для него информацию. Видел, как он борется с реальностью, которая разрушала его внезапно приобретенную веру в кино-чудо. И Аластору вдруг стало его жаль. — Ладно, ладно, — сказал он, и его голос стал мягче. — Скажем так... это особая магия. Магия кино. Она работает только здесь, в этом прямоугольнике. А в настоящем мире все по-другому. Люцифер посмотрел на мужчину, с появляющимся пониманием. — ･ﾟ✧*:･ﾟ — прошептал, со сверкнувшими на миг глазками и в его голосе прозвучало смирение с новой информацией. Он снова сел на подушку, и его лицо озарила улыбка. Они продолжили смотреть фильм. Люцифер был вновь полностью поглощен происходящим, комментировал каждую сцену, задавал вопросы, на которые Ал не мог ответить и восхищался каждым «спецэффектом». Человек сидел рядом, и ему было до странного хорошо. Он напрочь забыл о головной боли, о сигаретах, о ноющей под бандажем руке. Он был здесь и сейчас, с этим чудесным, жемчужным существом, которое так искренне верило в чудо. И когда на экране началась сцена в биологическом классе, где Эдвард пытается убежать от Беллы, Люцифер вдруг вскочил на ноги. — ･ﾟ’★! — прозвенел решительно фей, — ☆.・✧! Аластор усмехнулся. — Он хочет ее, — сказал он. — ☆*:･ﾟ.? — недоуменно переспросил Лу. Мужчина замолчал, посмотрел на фея, который смотрел на него с таким наивным любопытством, и понял, что объяснить ему концепцию этой извращенной романтической любви, притяжения и вампирской жажды будет... сложно. Очень сложно. — Эм... он хочет быть ее другом, — смутился и наугад бросил, выбирая самый простой и, разумеется, самый неверный вариант. — Да, другом! Кхм... — *:･ﾟ✧*:! — возмутился Люцифер. Он ткнул пальцем в Эдварда. — ･ﾟ:*! Затем обернулся к Аластору и скрестил ручки на груди, надув губы. — ☆:･ﾟ.! — обвинил он. — .:✧! Мужчина бросил взгляд на экран, где бледный юноша с выражением вечных страданий на лице смотрел на девушку, словно на последний кусок пиццы. Люцифер был прав. Он и правда не знал, как объяснить эту мыльную оперу. — Это... сложно, — вздохнул он, почесывая затылок. — Это когда... когда человек тебе нравится. Очень-очень нравится. И ты не можешь перестать думать о нем. И ты хочешь быть рядом все время. И... Он говорил медленно, подбирая слова, и Люцифер слушал его, не моргая. Его лицо было серьезным, и он пытался осмыслить каждое слово. — ・゜・。.˖⁺. ༶ ⋆˙⊹? — переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, робкое. Аластор кивнул и не заметил, как фей опустил голову, как его волосы закрыли лицо, скрыв выражение. Не почувствовал, как по их невидимой связи пронеслась волна чего-то очень похожего на яростное смущение. Люц молчал долгую минуту, но потом подлетел к нему и вновь осел на его колено, очень близко, почти вплотную к его здоровой руке. — .・。. — тихо прозвенел он. Больше не было никаких вопросов. Лу просто сидел рядом и смотрел фильм. Но теперь по-другому. Больше не комментировал спецэффекты и не восхищался красивым лицом Эдварда. Он смотрел на то, как тот смотрит на Беллу. И в его глазах отражалось что-то очень глубокое, очень личное. Аластор почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Ему вдруг стало не по себе от этой тишины, от этой внезапной серьезности существа, которое сидело рядом с ним. Хотел было пошутить, чтобы разрядить обстановку, но не смог. Он был парализован этим внезапным, невысказанным откровением. На экране началась сцена в лесу. Эдвард повел Беллу на поляну, чтобы показать ей свое главное "секретное умение". — ・.・✫・゜・。! — вдруг снова оживился Люцифер, и в его голосе снова прозвучали прежние, восторженные нотки. Он подскочил на ноги, спрыгнул на ноутбук и ткнул пальцем в экран, где бледный вампир стоял на солнце. Аластор вздохнул с облегчением. Кажется, момент неловкости миновал. И тут же экран заполнился сиянием. Кожа Эдварда засияла тысячами алмазных искр, отражая солнечный свет. Аластор скривился, вспоминая, как смеялся над этим в первый раз. Блестящие вампиры. Этого еще не хватало. Но Люцифер... Люцифер застыл как вкопанный. Его рот приоткрылся, а глаза, казалось, вот-вот выпали бы из орбит. — ｡･:*:･ﾟ! — выдохнул он, и его голос был полон трепета. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! Он вспорхнул со стола и подлетел к самому экрану, так близко, что его крылья почти касались пыльного экрана. Протянул свою руку и попытался коснуться сияющей кожи Эдварда. — *:･ﾟ✧*:･ﾟ — закричал он, и его голос был похож на звон хрустальных бокалов. — .・゜゜・˖⁺. ༶ ⋆˙⊹ Стремительно развернувшись под потолком, фей сделал резкий взмах крыльями, обрушив на человека настоящий ливень из золотистой пыльцы, мерцающие крупицы которой мягко оседали на его коже и обивке мебели, медленно растворяясь и делясь своим призрачным, едва ощутимым теплом. Завороженно глядя на этот волшебный салют сквозь призму необъяснимой заворожённой тоски в груди, Ал переводил растерянный взгляд с мерцающего экранного образа вампира на реального Люцифера, продолжавшего выписывать изящные воздушные петли, словно невесомая золотая птичка. — Да, — тихо сказал он, и его голос был полон нежности. — Похоже. Даже… Даже лучше… Он протянул руку и осторожно поймал фея, усадив его себе на ладонь. — ｡･:*:･ﾟ — обрадовался Люц. Он подлетел к самому носу Аластора и ткнул его пальчиком. — ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹! Они продолжили смотреть фильм. Люцифера снова поглотило происходящее. А когда на экране началась сцена, где вампиры играли в бейсбол во время грозы, Люцифер и вовсе подскочил на ноги. — :*:･ﾟ! — прозвенел возбужденный бубенчик. — ✧*:･ﾟ! Оказавшись совсем рядом с динамиками ноутбука, источающими тяжелые ритмы рока, Лу начал увлеченно двигаться в такт музыке, подпрыгивая и кружась так, что его золотые волосы непрестанно метались в воздухе, придавая ему сходство с настоящим кумиром сцены, выступающим перед ревущей толпой. Взор Ала, смягчившийся от невольной улыбки, был полностью прикован к происходящему; он напрочь забыл и о собственном раздражении, и о нелепой истории с блестящими вампирами, позволив себе раствориться в созерцании фейри, который находил в этой мимолетной радости столь чистое и неподдельное наслаждение. Но эта идиллия не могла длиться вечно. Музыка смолкла. На экране появились новые вампиры. Охваченный внезапным оцепенением, Люцифер замер, из-за чего его танец резко оборвался на полушаге, а брошенный на экран взгляд мгновенно стер с лица всю привычную лучезарность. Он стремительно метнулся к Алу и нашел надежное убежище на его плече, укрываясь в мягких складках футболки. — ✧*:? — прошептал он. — ･ﾟ✧! Человек почувствовал, как по его плечу распространился чужой озноб. Он обхватил фея рукой, пытаясь его согреть и успокоить. — Не бойся, — тихо сказал он, и его голос был мягким, успокаивающим. — Это просто кино. Все закончится хорошо. Фильм протекал дальше сцена за сценой, заставляя крошку вздрагивать и сжиматься. — ･ﾟ... Люцифер решился выглянуть из-за спасительной складки, и в глубине его глаз плескался страх, древний, как сам мир. Объектом его ужаса стала не беззащитная девушка, а хищник, преследующий ее. Холодная жестокость во взгляде вампира и голодная усмешка воспринимались феем не как элементы сценического образа, а как прямая, недвусмысленная угроза существованию. Аластор почувствовал, как его спутника бьет крупная дрожь, передающаяся ему самому словно электрический разряд. Природа этого страха была далека от безобидного испуга перед кинематографическим злодеем; это был глубинный, парализующий ужас перед лицом тьмы. Пытаясь спастись от наваждения, Люцифер закрылся ладонями, но этот жест оказался лишь видимостью защиты: сквозь решетку пальцев он продолжал следить за разворачивающейся драмой, прикованный к экрану невидимыми цепями любопытности. — .・゜゜・ — отчаянно закричал он. — .・。.・゜! И Ал не выдержал. Он взял себя в руки и нажал на паузу. На экране застыло бледное лицо Беллы, искаженное болью. — Эй, звездочка, — позвал он и уже на ходу подцепил фея в свою руку, отворачивая от экрана. — Смотри на меня. Люцифер медленно поднял голову. Его глазки блестели влажной пеленой. — *:･ﾟ✧*:･ﾟ — с недоуменным ужасом прошептал он. — ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹ Со вздохом Ал посмотрел на это миниатюрное, перепуганное существо и понял, что для него все это — не кино. Для него это была реальность. Он верил в эти образы, в этих людей, в эту историю. И теперь он видел, как зло побеждает. — Это только история, это не реально, — тихо сказал он, стремясь объяснить и успокоить. — ・。.・゜? — переспросил Люци, и в его голосе зазвенело недоверие. Он посмотрел на Аластора, потом снова на экран, где застыло жуткое изображение, и снова на человека. — ☆:･✧! Человек почувствовал, как сердце его сжимается все сильнее. Он не мог объяснить малюсенькому крылатому человечку, что это все игра актеров, что это спецэффекты, что это просто картинка. Он видел, как дрожит фей, как он пытается спрятаться от этого зла. — Хочешь, я выключу? — Мягко спросил он. Люцифер смотрел на него, на то, как в его глазах боролись страх и любопытство. Он хотел знать, что будет дальше, но боялся. — ☆:･ﾟ. — тихо прошептал кроха и замотал головой. Ал кивнул и нажал на паузу снова. Фильм продолжился. Джеймс тащил Беллу через темный зал. Музыка становилась все напряженнее. Люц соскользнул с ладони мужчины, словно золотой листик, подхваченный ветром, и, взмахнув крыльями, перелетел на его плечо. Уткнулся носиком в футболку, обхватив ее тонкими ручками. Его пальчики вцепились в ткань с такой силой, словно он пытался удержаться на краю обрыва. Аластор почувствовал, как по коже пробежала волна тепла от тельца, которая вскоре переменилась легким холодком, когда фей прижался к нему всем телом, пытаясь спрятаться от ужаса на экране. Чувствовал, как дрожат его тонкие пальчики, как его дыхание становится все короче и реже. — ☆:･ﾟ.｡.. — бормотал он. — ☆:✧... Укрывшись за фасадом ледяной невозмутимости, Аластор тем не менее кожей ощущал, как крошечное тельце на его шее судорожно сжимается от каждого всполоха на экране, впиваясь в кожу с отчаянием утопающего. Разум требовал вмешаться, разрушить этот морок рациональным объяснением и напомнить о фальшивой природе кино, но интуиция подсказывала: логика бессильна против первобытного ужаса. Поэтому он замер, обреченно принимая эту пытку сочувствием. Каждый раз, когда фей искал убежища в изгибе его шеи, дыхание Аластора сбивалось, а легкие сковывал спазм, не давая сделать спасительный вдох. Вскоре он с пугающей ясностью осознал, что их ритмы синхронизировались: его собственное сердце, предав хозяина, забилось в унисон с панической дробью крошечного сердца фея. Его накрыл пронзительный страх за это хрупкое, беззащитное существо, ставшее заложником собственной наивной веры в экранную иллюзию. И когда Эдвард со своей семьей ворвался в кадр, развязав ожесточенную схватку, Аластор инстинктивно сомкнул пальцы вокруг дрожащего тельца, создавая живой кокон, чтобы хоть как-то унять его трепет. — : *✧･ﾟ:*! — заорал он, и его голос был полон ярости. Он подлетел к самому экрану и ткнул пальцем. — ・⁺. ༶ ⋆˙⊹゜・。.! Фей, который всего минуту назад дрожал от страха, теперь весь подался вперед, его крылья за спиной затрепетали от волнения. Он был похож на эдакого болельщика, который смотрит решающий матч своей любимой команды. И Эдвард победил. Он спас Беллу. Люцифер вскочил на ноги и закричал от радости. Он кружился в воздухе, осыпая все вокруг золотыми искрами. — ･ﾟ.｡.::! — прозвенел его голос. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! Лу подлетел к Аластору и ткнул его в щеку. — ☆:･ﾟ✧ — гордо заявил он. — ✫・゜・。.! Мужчина улыбнулся, смотря на счастливого фея, и чувствовал, как его собственное сердце пропускает удар и точно растекается согревающей пеленой вдоль тела. Он был рад, что все закончилось хорошо. Но фильм еще не совсем закончился. Началась финальная сцена бала. Люцифер снова уселся на подушку рядом с Аластором. Он сделался спокоен и доволен. Внимательно наблюдая за экраном, где Белла и Эдвард уже вовсю танцевали под медленную, романтическую музыку, его лицо окрасилось серьезностью. Пытался понять, что чувствуют эти странные люди, которые только что пережили такое ужасное приключение, а теперь, как ни в чем не бывало, танцуют. — ・゜・。.! — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то новое, похожее на тоску. Аластор украдкой перевел глаза на него, и ему вдруг стало неловко. — ｡･:*:? — вдруг тихо позвал он, ребячески подергав за одежду. — Что? — отозвался тот. Люцифер слетел вниз и сел на большое колено. — ☆・゜✭・.? — спросил он, и его голос был тихим, робким. Аластор, конечно же, не понял этих слов. До его слуха донеслась лишь хрустальная трель, напоенная невысказанным вопросом. Взглянув на Люцифера, застывшего в позе глубокого, требовательного ожидания, мужчина ощутил, как его тело сковывает внезапный холод. Он молчал, не зная, что сказать, ибо мотивы фея были скрыты за пеленой чуждой, нечеловеческой логики, недоступной простому смертному. Воздух застрял в легких, а слова умерли на полуоткрытых губах. В этот миг Аластор, признанный мастер красноречия, способный заполнить любой эфир изящной словесной вязью, почувствовал себя абсолютно беспомощным. Его ораторский дар оказался бессилен перед простой дилеммой: как объяснить необъяснимое, если даже природа запроса ускользает от твоего понимания? — Эм... — начал он, и его голос прозвучал глухо, непривычно для него самого. — Они... они счастливы. Люцифер закатил глазки, чем позабавил человека, и оставил свой предыдущий вопрос. — Они... показывают, что небезразличны друг другу. Что они рады быть рядом... Люцифер плавно развернулся всем корпусом, подавшись навстречу невидимому магниту; за его спиной прошел едва уловимый трепет, и полупрозрачные крылья, словно уставшие лепестки, мягко опустились на ногу человека. Взгляд фея метался — с мерцающего экрана на собственную крошечную ладонь и обратно — выстраивая невидимую связь между вымыслом и реальностью. С замирающим сердцем он потянул руку к Аластору, пытаясь преодолеть разделяющую их бездну, но в последнюю секунду робость взяла верх: он резко отдернул ладонь, прижав её к животу, будто оберегая сокровенную тайну. А когда на экране Эдвард наконец склонился к губам Беллы, время для Люцифера остановилось. Он застыл, приоткрыв рот в немом изумлении, а его глаза расширились до предела, вбирая в себя всю магию и странность этого человеческого ритуала. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прошептал он, и его голосом полным изумления. Ал, сам того не ожидая, покраснел, обуянный чужими, переплетающимися с его собственными эмоциями. — Э-это... — запнулся он. — Это... поцелуй. Он произнес это слово тихо, почти застенчиво, словно сказал что-то постыдное. — ☆*? — повторил Лу, и в его перезвоне прозвучала музыкальная пытка. Он повторял это слово несколько раз, словно пробуя его на вкус. — ☆*:･ﾟ✧*:･ﾟ? Ал тяжело вздохнул. Как объяснить поцелуй существу, чьи представления о близости, вероятно, ограничивались совместным поеданием пирожных? — Это... когда люди показывают, что им очень... очень приятно быть вместе, — выдавил он, чувствуя себя каким-то учителем биологии в начальной школе. — Это знак... симпатии. Люцифер посмотрел на Аластора, и в его взгляде промелькнула искорка понимания, смешанная с чем-то еще очень похожим на любопытство. Фей махнул крыльями и завис в сантиметре от человеческих губ. — ☆:･ﾟ.... ｡.:✧... А затем, оттолкнувшись от них, как от трамплина, отскочил на подушку. Фильм подошел к концу, и на экране медленно поползли титры. Человек сидел, не решаясь проронить ни слова из-за обуявшей его неловкости. И застоялась тишина. Она наполнила гостиную тяжелой, вязкой субстанцией, просачиваясь в каждую щель и заглушая даже ровное гудение ноутбука. Люцифер, все еще неподвижный, съежился в крошечный комочек на краю дивана, словно птица, пережившая бурю. Золото его волос померкло, утратив привычный блеск, а глаза-огоньки невидящим взглядом скользили по серому экрану, где монотонной вереницей ползли титры. Аластор, затаив дыхание, наблюдал за ним. Он почти физически ощущал, как в маленькой голове фея идет сложная работа: сортировка и осмысление пережитого урагана эмоций. Восторг от ярких спецэффектов, леденящий ужас перед злодеем, ликование победы — все это смешалось с последним, странным и щекочущим чувством, вызванным увиденным на экране человеческим ритуалом — поцелуем. — Ну что... фильм окончен, — наконец нарушил он тишину, и его голос прозвучал грубовато, чтобы скрыть неуверенность. — Конец. Люцифер вздрогнул, словно его окликнули из глубокого сна. Медленно повернул голову, его взгляд сфокусировался на лице Аластора. Он молчал, но в его глазах бурлила целая вселенная вопросов. — Понравилось? — спросил Аластор, прерывая чужой поток сознания. Люц медленно кивнул. Потом подлетел к ноутбуку и ткнул пальчиком в экран, где еще можно было разглядеть застывшее изображение Беллы и Эдварда. — ☆*:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★... — прозвенело тихо и задумчиво.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Его выбросило из сна резким толчком, и сердце тут же отозвалось болезненным, неправильным ритмом, реагируя на внезапную пустоту внутри. Аластор выпрямился, сжимая виски ладонями: боль утихла, уступив место липкой, парализующей тревоге. Дом молчал. Сероватый свет раннего утра заливал комнату, превращая мебель в застывшие декорации. Следы вчерашнего вечера были повсюду: вмятины на диване, где сидели двое, забытая посуда, раскрытый ноутбук — немые улики их ночного бдения. Но Фея среди них не было. Он исчез бесследно, растворившись в тишине рассвета, и это исчезновение ощущалось острее, чем любой шум, оставляя в душе Аластора зияющую дыру сомнений и непонимания. — ... Звездочка? — позвал он, и его голос прозвучал глухо в тишине. Аластор покинул свое убежище на диване и начал бесцельный обход гостиной, ведомый призрачной надеждой. Его поиски — под мебелью, в недрах сумки, в карманах небрежно скинутой одежды — не принесли результата. У окна он замер, вглядываясь в уличную пастораль, но двор был пуст и тих. Птичье пение, обычно радующее слух, теперь казалось издевательски обычным без присутствия маленького золотого чуда. Сердце сжалось от внезапной, болезненной пустоты. Он вернулся к дивану и сел туда, где еще недавно, как ему казалось, находился Лу, оглаживая ткань обивки потерянным жестом. И тут его пронзило страшное подозрение: а было ли это наяву? Дерзкий фей с глазами-звездами, совместный просмотр нелепого фильма, те странные, интимные беседы... Все это могло быть лишь сном, миражом. Он один. Так было всегда, и так, видимо, будет вечно. Мужчина опустил голову. Он не знал, почему ему так грустно, ведь почти не знал этого создания... Вздохнул и встал. Прошел на кухню, на автомате достал пачку сигарет из ящика стола и зажигалку, смахнул себе в руку пепельницу. Затем медленно, шаркая тапками по полу, вышел на заднюю веранду. Старое дерево скрипнуло под его ногой, когда сел на то же место, на котором вчера сидел с Люци. Ал достал сигарету, положил ее меж губ и поднес зажигалку. Огонек вспыхнул, и Аластор сделал первую затяжку. Горький дым наполнил легкие, но привычного успокоения этот ритуал не принес. Наоборот, какая-то нервная дрожь пробежала по рукам. Он опустил голову, наблюдая, как оранжевый огонек сигареты тускнеет с каждым выдохом, и снова увидел в своих мыслях сияющего фея, кружащегося в воздухе. Сделал еще одну затяжку, глубже и сильнее. Голова закружилась. Закрыл глаза, пытаясь заглушить эту досадную тоску, но она становилась только сильнее. Внезапно в утреннюю тишину ворвался странный, ломаный звук. Это было кряканье уток. Однако это было крайне нереалистичное кряканье. Вместо привычного хаотичного гогота, который обычно доносился с пруда, человек услышал четкую, почти военную команду. Кря-кря-кря. Пауза. Снова кря-кря-кря. Будто дикие утки решили построиться и отдавать рапорт. Это было так нелепо, так неестественно, что Аластор даже отвел руку с сигаретой от лица и прислушался. Он нахмурился, поворачивая голову в сторону водоема.       Такой синхронности в природе не бывало. Аластор, словно завороженный, опустил недокуренную сигарету в пепельницу и поднялся, подошел к перилам веранды, вглядываясь в сторону леса, где за пригорком скрывался пруд, и судорожно вцепился рукой в деревянную перегородку. Тишину разорвал еще один залп — пять идеально слитых воедино кряков. И вот они показались. Сначала один, потом второй. Они медленно, но с невероятной целеустремленностью вышли из-за густой высокой травы у края пруда. Это не были те самые дикие, пугливые кряквы, что обычно шумно взмывали в воздух при малейшем шорохе. Эти утки шагали прямо. Их лапы, казалось, отмеряли шаг по невидимому строю. Две утки в авангарде. За ними еще пара. Они двигались в сторону дома Ала, и в их размеренном, почти механическом движении было что-то жутковатое. И тут из-за кустов орешника выглянула еще одна фигура, величаво расположившаяся в конце процессии. Парень присмотрелся. На спине замыкающей утки в стае что-то блеснуло на солнце. Крошечная золотая точка. Парень не сразу понял, что это. Потом она обрела очертания, округлилась, и в утреннем свете он увидел крошечного человечка с растопыренными крыльями. Тот стоял, дирижируя этим пернатым парадом, словно полководец на поле боя. Крошечная фигурка на утке выпрямилась, вскинула руку в салюте и что-то пронзительно прокричала — несомый ветром до Аластора донесся лишь тонкий, серебряный колокольчик. Фей поднял руку, и на его лице, даже издалека, было видно фанфарное выражение. Люцифер отдал команду, и утки, как один, развернулись и двинулись к веранде, утаптывая росистую траву. Аластор медленно опустился на ступеньку веранды, его колени подкосились. Он смотрел на это безумное, невозможное зрелище, и в его голове царил полный бардак. Утки. Фей командует утками. Лу держал в руках тонкую, сухую травинку и дирижировал ею, словно оркестром. Взмах вправо — пара уток на фланге делала шаг в сторону, обходя кочку. Взмах влево — вся колонна немного смещалась, чтобы не попасть в лужу. Резкий рывок вперед — и вся стая ускоряла шаг, их лапы шлепали по мокрой траве с почти армейской четкостью. — ･:.｡. .｡.:･゜ﾟ･*☆ — Кричал фей. — ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹ Крошечное тело Люцифера, казалось, вмещало в себя бурлящую энергию целой вселенной. Восседая на спине утки, он балансировал с раскинутыми руками, позволяя ветру играть с его золотыми прядями, а на лице сияла улыбка триумфатора. Резким взмахом травинки над головой он послал Аластору безмолвный, но ликующий сигнал: «Зри! Всё это великолепие — лишь для тебя!» Повинуясь невидимой команде, утиная флотилия замерла в нескольких метрах от веранды, выстроившись в безупречную шеренгу, обращенную фронтом к мужчине. Тишина, доселе сотканная из птичьего пения и ленивого кряканья с пруда, внезапно сгустилась, став почти оглушительной. Спрыгнув на траву, Лу с щелчком свел каблучки своих миниатюрных, блестящих от росы ботинок и отдал честь, приложив тонкий стебель к виску. Он выдержал театральную паузу, позволяя Аластору в полной мере осознать величие момента. Затем выражение его лица неуловимо изменилось: на смену самодовольству пришла глубокая, искренняя гордость. Подбежав к ступеням, он ловко вскарабкался на нижнюю и, бросив на ошеломленного человека взгляд снизу вверх, присел в пружинистом старте, чтобы в следующее мгновение стрелой взмыть к его лицу. — И... что "это"? — Прошептал парень. Он протянул руку к фею, который теперь завис в воздухе перед ним, и придержал ладонь, как будто ловил снежинку. Глядя на то, как мягко опускается ему на руку мокрый от утренней росы фей, Аластор тут же забыл про все свои утренние расстройства. Ибо рассматривал этого нелепого, восхитительного генерала и его пернатую армию и, внезапно даже для себя, рассмеялся. Смех эхом разнесся по утреннему саду. Мужчина просто не смог сдержаться. Этот абсурд — утки в строю, фей в роли маршала, торжественный вид всего этого безумия — был настолько прекрасен в своей нелепости, что сбил его с ног. Он откинулся назад, еще больше осев на ступеньках, и его смех, громкий и свободный, смешался с утренними птичьими трелями. Стоило только человеческому смеху разразиться, как фейское лицо на мгновение омрачилось. Он, казалось, обиделся. Но потом вновь посмотрел на смеющегося мужчину, и его губы тоже тронула улыбка. Подождал, пока хохот утихнет, а затем, взмахнув крыльями, перелетел на другую руку — на ту, что была в белом бандаже. Опустился на полужесткую ткань, так, что крошечные ступни едва касались широких ремней. Постоял мгновение, оглядываясь, словно ученый, изучающий сложный механизм. А затем протянул свою тоненькую ручку и ткнул пальцем в повязку. В его глазах не было иронии или насмешки, только серьезное, деловое выражение. Он ткнул еще раз, чуть сильнее, а потом обернулся к Аластору. Их взгляды встретились. Люц, как будто констатировал факт. Он говорил: «Вот твоя проблема. А вот мое решение». Ал застыл, посмотрел на свою руку, на которую указывал фей, потом снова на фея, затем на уток. И вдруг все встало на свои места. Внезапный уход фея с утра. Странное, молчаливое возвращение. И вот это — пернатая армия, выстроенная в шеренгу близ его дома. Это был не просто утренний каприз. Это была миссия по спасению. — Ты... привел их... чтобы... — начал Аластор, но слова запнулись у него в горле. Он смотрел на фея, который стоял на его руке, такой мелкий, но такой решительный. И он понял. Фей привел уток, чтобы... помочь ему? Но как? Что эти утки могут сделать с его рукой? Люцифер, словно угадав его мысли, снова взмахнул крыльями и перелетел на перила веранды. Он снова поднес травинку к губам, словно это была дудочка, и издал пронзительный перезвон. Это была не простая трель, а сложная, многослойная мелодия с повышениями и понижениями, словно он отдавал конкретные, продуманные приказы. Утки по команде снова пришли в движение. На несколько секунд они приостановились, их блестящие глазки уставились на Аластора, будто небольшой кворум самых деловых и влиятельных особ обсуждал план действий. Затем, достигнув согласия, вожак — та самая уточка, на которой до этого ехал Люцифер — гордо крякнула, и вся стая, развернувшись, двинулась прямо к открытой двери в дом. С поразительным достоинством, одна за другой, они переступили порог, оставляя на полу влажные следы от лап. Прошли в гостиную, и Ал, словно загипнотизированный, медленно поднялся и последовал за ними, чувствуя себя героем сюрреалистического сна. Он решительно не верил своим глазам, когда вошел в комнату и остолбенел, прижавшись к косяку. Оказавшись в гостиной, утки не потеряли ни секунды. Армия пернатого наведения порядка немедленно приступила к исполнению своих прямых обязанностей. Это было не хаотичное кряканье и хождение взад-вперед, а хорошо скоординированный рейд по борьбе с беспорядком. Две утки-сапёра немедленно приступили к разведке. Они обнюхали пыльную ковровую дорожку и, найдя недопитую банку с газировкой, оставленную на журнальном столике, начали толкать ее друг к другу, стараясь загнать к стене. Третья, самая небольшая, но, видимо, самая ответственная, принялась методично тыкать носом в крошки от чипсов под диваном, старательно подбирая каждую. Самый большой кряк раздался от той уточки, что везла Люцифера. Она, став на страже у входа в гостиную, руководила всем процессом. Временами она издавала короткие, повелительные звуки, направляя подчиненных на новые участки фронта. Хартфелт смотрел на это безмолвно, его рот был слегка приоткрыт. Он видел, как пара уток совместными усилиями толкнула его грязный носок, валявшийся у дивана, под кресло, из-под которого его уже не было видно. Он видел, как еще одна уточка, с важным видом прошагавшая к книжной полке, принялась тыкаться носом в стопку журналов, пытаясь сдвинуть их так, чтобы края идеально совпали. Это была чистой воды вакханалия, бред. Это было глупо. Однако комната становилась... чище. Не до блеска, конечно, но какой-то порядок в этом пернатом балагане определенно был. Закончив с последней видимою крошкой, утиный отряд снова выстроился в шеренгу посреди гостиной. Они стояли молча, ожидая приказа. Люци, державший свой генеральский пост, взмахнул травинкой. Раздалась короткая, отрывистая команда — пронзительный перезвон, похожий на свисток. Утки развернулись и, не нарушая строя, молча вышли из дома, так же чинно прошагали по лужайке и скрылись за кустами. Гостиная затихла. Наступила тишина, которая теперь казалась еще более оглушительной после утиного гогота. Аластор медленно опустился на диван, посмотрел на свою руку, куда слетел фей, затем на опрятную, по-свойскому убранную гостиную. В голове не было ни одной мысли. Он чувствовал лишь одну необъятную, неудобную, растерянную теплоту, которая поднималась из груди, словно горячий родник. Не смог сдержаться и снова рассмеялся. Но теперь это был уже не смех изумления или даже иронии. Это был глухой, тихий смех. Смех, в котором смешались все его утренние терзания, головная боль и эта глупая, нелепая, но такая искренняя попытка помочь. Он осторожно коснулся пальцем спинки фея. — Спасибо, — тихо сказал он. — Честное слово. Люц на мгновение застыл, его глаза встретились с глазами человека. И в них не было ни капли прежней торжественности. В них плескалась почти детская смесь удивления и застенчивой радости. Он поднял свою ручку и легонько коснулся пальца Ала. — :･ﾟ✧:･ﾟ — прозвенел фей и, спрыгнув на пол, двинулся в сторону кухни, раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина, все еще улыбаясь, поднялся и последовал за ним. На кухне фей уже взлетел на стол и встал у пустого пакета из-под печенья, уперев руки в боки. Он посмотрел на Аластора, его взгляд говорил все, что нужно было знать: "Ну что, где моя еда?". Ал подошел к холодильнику и открыл его. — Хочешь есть? Что будешь? Колбасу? Сыр? — спрашивал он, зная, что словесного ответа не получит. Люцифер, однако, не сомневался. Он подлетел к открытой дверце холодильника и ткнул пальчиком в плитку шоколада. Его выбор был сделан. — Десерт на завтрак? — усмехнулся Аластор. — Согласен. Ухватил шоколад и достал из шкафа тарелку, отломил пару кусочков, раскладывая их перед уже подоспевшим феем, тут же с упоением вонзившим в один из кусков свои зубки. Аластор откупорил банку с медом, освобождая тягучий, янтарный аромат, и зачерпнул полную ложку густого, словно расплавленное золото, нектара. Он поднес лакомство к своему жемчужному спутнику, но не успел даже наклонить его: Люц с игривой ловкостью повис на черенке, жадно припав к сладости. Его крошечное личико почти исчезло в вязкой массе, а глаза блаженно прикрылись, выдавая высшую степень наслаждения. Рассмеявшись от такой непосредственности, Ал опустил ложку на стол, предоставляя фею полную свободу действий. Получив свой трофей, Люцифер перепорхнул к тарелке с шоколадом, устроился рядом с ломтиком и принялся с усердием счищать с себя мед, попутно украшаясь шоколадной крошкой. Налив себе чашку ароматного кофе, мужчина занял место за столом, с улыбкой наблюдая за творящимся кулинарным бардаком. Фей ел с таким самозабвенным азартом, что вокруг его рта быстро выросла импровизированная борода из крошек и сладких капель. Глядя на это существо, так искренне упивающееся простым завтраком, мужчина ощутил, как душу заполняет мягкое, согревающее тепло. Одиночество отступило. Теперь у него был этот сияющий фей со своей пернатой свитой и звонким переливом голоса, разбивающим гулкую тишину его некогда пустого дома. — А у меня сегодня работа, — произнес Аластор вслух, обращаясь скорее к себе, чем к Люциферу. Фей тут же поднял голову, его рот был полон шоколада, а глаза — полны интереса. — ･ﾟ:*? — Да, работа, — кивнул Аластор. — Нужно разобрать бардак под чердаком. Вещи... которые упали вместе со мной. Люцифер, докончив свой завтрак, взлетел ему на плечо и затыкал крохотным пальцем в свою грудь. — Чего? — Неосознанно растянулось в улыбке человеческое лицо. — Ты... хочешь помочь? Он не угадал. Фей замотал головой в ответ. — Ты не хочешь помочь? — непонимающе переспросил Аластор. Люцифер снова замотал головой, подлетел к лицу человека и ткнул его в нос липким пальцем. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прозвенел он, и его голос был полон решимости. —✧･ﾟ: ✧･ﾟ:! Ал продолжал глупо улыбаться, совершенно не понимая чужих слов. Он допил свой кофе и встал из-за стола. — Ладно. Пойду тогда один. — ･:.｡. .? ｡.:･゜ﾟ･*☆! — Запрыгал на тарелке фей. Однако, так ничего не поняв, мужчина уже вышел из кухонной арки и зашагал по лестнице. Тогда Люци взмыл в воздух и пулей полетел к двери, ведущей на чердак. Несколько раз ткнул в нее пальцем, потом снова повернулся к уже подошедшему Алу, указывая на самого себя и на хлипкую лесенку чердака. Его лицо выражало крайнее разочарование в интеллекте своего подопечного. Человек, глядя на своего нового приятеля, а затем переводя глаза на пустой коридор, наконец, догадался. — Кажется... ты уже прибрался? Люцифер так радостно захлопал в ладоши, что парень невольно отступил на шаг. — ✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*! — прозвенел его голос. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! Он снова взлетел на чужое плечо и уселся поудобнее. — Ох, вот оно как, — улыбнулся мужчина, — Спасибо тебе. Получается, сегодня у нас свободный день. Короткое, но емкое «у нас» разорвало воздух подобно удару гонга, возвещающему о начале новой эпохи. То, что для Аластора являлось лишь проходной фразой, для маленького существа обрело вес абсолютной истины. Он стушевался, оцепенев всем телом, которое вмиг стало жестким, как натянутый нерв. Живое золото его волос померкло, переживая шок, но тут же вспыхнуло с новой мощью, отражая бурю внутри. Он медленно повернул голову, и его глаза, обычно являвшие собой оплот дерзости, сейчас были распахнуты навстречу человеку с выражением чистого, почти детского потрясения. Фей смотрел на Аластора так, словно тот только что произнес священную клятву, изменившую мир.       У нас. Движения Люцифера замедлились, став плавными, как течение меда. Покинув свое пристанище на плече, он занял позицию прямо перед лицом Аластора, сократив расстояние до интимного минимума, позволяющего разглядеть микроскопические детали его неземного облика. Фей смотрел на человека немигающим, впитывающим взглядом, будто стараясь остановить время и запечатлеть эту секунду навсегда. Затем его губ коснулась улыбка — удивительно мягкая, лишенная привычного ехидства, похожая на робкий рассветный луч. Она озарила его изнутри, и в этом свете он казался хрупким шедевром ювелирного искусства. В полной тишине, нарушаемой лишь стуком сердец, он протянул крошечную ладонь и едва ощутимо дотронулся до кончика носа мужчины. Этот жест стал квинтэссенцией искренней благодарности и той чистой, звенящей радости, которой не нужно звучание, чтобы быть услышанной. — Да-да, ладно, — смутился, не в силах выдержать этот немой ураган чужих эмоций. Он аккуратно отстранился, почесывая затылок. — Что будем делать, раз день свободный? Этот вопрос мгновенно вернул Люци в реальность. Серьезное, трогательное выражение исчезло с его лица, уступив место озорной искорке. Он резко взмахнул крыльями, перевернулся в воздухе и приземлился Аластору на макушку, цепляясь за волосы, словно за лианы. — *:.｡. .｡.:*! — закричал он, и его голос прозвенел от восторга. — ☆.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.! Ал усмехнулся, чувствуя, как крошечные лапы фея перебирают его волосы. — Итак? Лу тут же отреагировал, соскользнул обратно в воздух перед огромным лицом и, указывая пальцем сначала на самого себя, потом на Ала, а затем на выходную дверь, издал серию коротких, настойчивых перезвонов. Он подпрыгивал на месте, словно ребенок, который просится на прогулку. — На улицу? — догадался парень. В ответ фей так радостно хлопнул в ладоши, что его золотые волосы взъерошились, как у воробья. — Ладно, — вздохнул, улыбнувшись перепачканному шоколадом и медом фею. — Только сначала — одеться и привести себя в порядок. Собирался уже пошутить о том, что фею тоже следовало бы умыться, как Люц вдруг взмыл вверх, почти коснувшись самого потолка. В его руках сверкнул золотой свет, ярче, чем лампочка над ним. Свет сгустился в сферу, окутавшую его полностью, а затем с тихим, мелодичным звоном, подобным звуку хрустального бокала, лопнул. Ал зажмурился, ослепленный на мгновение. Когда же он открыл глаза, Люцифер уже был перед ним абсолютно чист. Не было ни капли и ни крошки на его лице. Его волосы снова сияли, словно отполированное золото, а на его лице играла довольная улыбка. Он подлетел ближе и покружился, демонстрируя свою идеальность. Мужчина удивленно присвистнул. — Полезнее, чем душ, — пробормотал он. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прозвенел Люцифер и ткнул пальцем в человека. — Да, похоже теперь только мне нужно приводить себя в порядок, — Подмигнул он и направился прямо в ванную комнату. Фей слетел на первый этаж и устроился на подоконнике, подставляя жемчужную спинку под лучи полуденного солнца. Его глаза были закрыты, а на лице играла довольная улыбка. Он был похож на котика, который нашел самое теплое место в доме и наслаждается тишиной и покоем. Он ждал, когда его человек будет готов к их первому совместному приключению. Однако вода в ванной комнате все никак не начинала шуметь. Дверь была приоткрыта на щелку, и Люцифер, не выдержав, подлетел к ней и заглянул внутрь. Аластор стоял перед зеркалом, уже умытый и почистивший зубы, он был полностью поглощен своей рукой. Парень повернул краны в душе, но не стал раздеваться. Шум воды наполнил комнатку, а мужчина просто стоял и смотрел, как струи бьются о стену и пол, разбиваясь на тысячи брызг. Как он будет намыливаться одной рукой? Как он будет смывать пену с волос, если не может сжать руку достаточно, чтобы удержать лейку? Как он будет держать мочалку, если его единственная рабочая рука занята чем-то другим? Это была не просто проблема, это была целая математическая головоломка с непредсказуемым результатом. И, неловкий, неуклюжий в простейших бытовых вещах, Аластор уперся в нее, словно баран в новые ворота. Он с досадой выключил воду. Тишина снова вернулась в тесную комнату. В этот момент в щель приоткрытой двери просунулась крошечная головка с растрёпанными волосами. Люц смотрел на него глазами, полными любопытства. Он видел, что Ал чем-то озабочен, но не мог понять, чем. — ☆. .｡.:*･゜ﾟ･? Подлетел ближе и завис в воздухе рядом, посмотрел на его лицо, потом на его руку, потом снова на его лицо. Он заметил промелькнувшее выражение досады на Аласторе, и в его сердце закрался червячок беспокойства. Ему не нравилось, когда его человек был недоволен. Захотелось помочь. Но как? Он приблизился к руке Аластора и ткнул пальцем в бандаж. Потом подлетел к крану. Потом снова к руке. Он пытался понять, в чем проблема, пытался найти решение. Ал вздохнул и посмотрел на фея. Он видел, как тот пытается помочь, как он пытается понять, и ему самому стало как-то неловко. — Проблема, звездочка, — тихо констатировал он. — Мне нужно принять душ, а я... не могу, получается. Мне нельзя его мочить. Он указал на свою забинтованную руку. Лу смерил его понимающим взглядом. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прозвенел он. — *:･ﾟ✧*:! Фей взмыл вверх, а затем подлетел к парню и ткнул его в нос. В его глазах горел огонь решимости. — ・゜゜・! — прозвенел он. — ☆⁺. ༶ ⋆˙⊹! Аластор смотрел на него и видел, как на его лице медленно вспыхивают чувства: сначала недоумение, затем легкое раздражение, а затем — глубокое, всепоглощающее изумление. Он наблюдал, как крошечный фея подплыл к тюбику с гелем для душа и, сцепив тонкие ручки, пытался открыть крышку. Мужчина не выдержал и прыснул сдержанным смехом в кулак. — ☆・。.・゜✭・?! — обиделся Люцифер, надувая щеки. — Звездочка, ты не понял меня, — выговорил Аластор, убирая руку от лица. Люцифер помрачнел, всмотрелся в мужчину и ощутил глубокую обиду. Он хотел помочь, нашёл решение, но этот человек… смеётся?! Фей медленно опустился на пол, его золотые волосы потускнели. Он сел на холодную плитку, обнял колени и отвернулся от парня, нарочито демонстративно избегая взгляда. Ал совсем стих, подошел и присел на корточки рядом с ним. — Эй... Звездочка... — Провел он мизинцем по чужой напряженной спинке, отчего фей тотчас отполз, — Ах, вот оно что. Ты очень хотел помочь, а я не оценил старания, да? — Прищурился Ал. — ｡.:✧! — прозвенел он, и его голос был полон обиды. — ☆:･ﾟ.! Он пытался отмахнуться от руки человека, но его ладошки были бессильны против чужого пальца. Он бил по нему, как по бревну, но это лишь вызывало новую волну смеха у человека. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — кричал он, и его голос становился все выше и тоньше. Аластор, хохоча, поднял фея на свою ладонь. — Да ладно тебе, я же не над тобой смеюсь, — сказал он, и его голос был мягким. — Просто... это забавно. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★?! — переспросил Люц. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — Извини меня, если я тебя обидел. Извини, — Ал сам не понял собственного порыва, однако не удержался и ткнулся носом в крохотную грудь Люцифера, заставляя того разжать сложенные на ней ручки. Люцифер напрягся; его силуэт вытянулся, заострился. Он попытался сохранить надутое, обиженное выражение лица, но уголки губ предательски дрогнули, сдаваясь под натиском улыбки. Упершись ладошками в лицо Алу — прямо в нос, — он оттолкнул его со всей доступной ему мощью. Нажим был подобен легкому касанию пера, но для Люцифера это был жест отчаянного сопротивления. Он пытался смотреть на Аластора свирепо, но в глазах уже вовсю плясали смешинки. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — пытался сказать он сурово, но перезвон получился хныкающим. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★! Парень рассмеялся еще громче. Он видел, как фей пытается удержать обиду, и это было еще милее. Он поднес недвижный указательный палец, выглядывающий из-под бандажа, к своему лицу и чмокнул его, а затем коснулся им же фейской макушки. — ☆:･ﾟ.｡.! — взвизгнул Люц и окончательно рассмеялся. Он обхватил Аластора за щеку и прижался к ней всем телом. — Вот так лучше, — хихикнул Аластор. — А теперь — к делу. Как мы будем принимать душ? Раз уж ты что-то уже успел выдумать. Люцифер снова стал серьезным. Он отстранился, поправил свой наряд и с важным видом подлетел к крану. Указал на него пальцем: — ☆:･ﾟ — прозвенел он. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! Ал посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искорка любопытства. — Ты... хочешь (каким-то образом) мне помочь. И ты явно решительно уверен в этом, да? — Ехидно сощурился человек. Мужчина с ухмылкой осторожно подтолкнул фея на край раковины, уже на ходу придумав неутешительный для волшебного создания план ретирования из ванны. Баш на баш. Волна смущения на волну. Он решил, что возможность отомстить взбалмошному лилипуту за все его пакостливые проделки, будучи невидимым для невооруженного человеческого взгляда, наступила именно сейчас. И мужчина намерен воспользоваться ею. — Располагайся, генерал, — произнес он с придурковатой улыбкой. — Обзор хороший. Люцифер опустился на прохладную гладь керамики, позволив ногам свободно болтаться в воздухе, и вновь возвел на груди барьер из скрещенных рук, всем своим видом транслируя непреклонную, почти воинственную решимость. Его глаза сузились, превратившись в две щели, сквозь которые он жадно ловил малейшее изменение в позе человека. Аластор принял эту игру. С нарочитой, дьявольской медлительностью он подцепил пальцами край футболки, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Ткань поползла вверх, миллиметр за миллиметром обнажая рельеф живота, и улыбка на губах Ала расцвела с новой, хищной силой в тот самый миг, когда он уловил, как крошечное тело на раковине окаменело от напряжения, учуяв человеческую поволоку эмоций. Не то чтобы оголенное человеческое тело приводило Лу в смущенное состояние. Однако его человек, словно специально, провоцировал его, искусственно вызывал в нем странные, неизвестные доныне чувства. И их связь только способствовала этому. Аластор продолжал поднимать футболку, медленно, обнажая свою грудь, свои плечи, наблюдая, как щеки фея вспыхивают, как того пробирает дрожь. Наконец, футболка была снята и отброшена на пол. Люци все сидел на раковине неподвижно, пока его лицо все гуще окрашивалось рыжим, как спелый персик, румянцем, а в его глазках плескался шок. Он смотрел на мужчину, словно тот только что совершил какой-то немыслимый проступок. Ал подошел к раковине, наклонился к нему и прошептал: — Ну что? Все еще уверен, что справишься, фей? Люц сцепил тонкие пальцы и крепко сжал губы, пытаясь скрыть их дрожь. Но его глаза — эти багряные глаза — выдавали его с головой. Они были расширены от изумления, и в них разливалась целая буря эмоций: шок, замешательство и что-то еще, тонкое и едва уловимое, что заставляло его сердце биться в буранном ритме. Хартфелт же, не отрывая от него взгляда, медленно склонил голову набок, наблюдая за внутренней борьбой его летучего приятеля. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★?! — фальцетом прозвенел Лу. Он хотел сказать что-то дерзкое, что-то вроде "конечно, справлюсь, не вопрос!", но слова застревали у него в горле. Лу смотрел на Аластора, на его сухую очерченную мышцами грудь, на его плоский живот, на его плечи, и ему вдруг стало так жарко (от пара, исходящего из душевой, конечно же), что его щеки вспыхнули еще сильнее. Мужчина усмехнулся, заприметив новую волну растерянности, и решил еще немного подстегнуть его. — Что-то не так? — лениво спросил он. — Передумал? Я могу и один... — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — отчаянно выкрикнул Люцифер. — ☆:･ﾟ.｡.★! Лу вскочил на ноги, его крылья за спиной распрямились в разные стороны от волнения, подлетел к Алу и ткнул его в грудь. Человек посмотрел на него и рассмеялся. Он видел, как фей пытается вернуть себе контроль над ситуацией, и это было так забавно, что он не мог устоять. — Да-да, господин генерал, — ехидно хихикнул он. — Есть снять белье! — Лишенный всякой скованности и стыда, Ал отдал честь и поддел здоровой рукой резинку трусов, едва сдерживая хохот. Ему было до смешного интересно, что же сейчас будет. Люцифер замер на месте, его рот приоткрылся, а глаза стали похожи на две монеты. Он смотрел на Аластора, и в его голове царил полный кавардак. Он совершенно не был готов к такому повороту событий. — ☆:･ﾟ.｡.::･? — прошептал он, и его голос был таким тихим, что Аластор еле его расслышал. — Ладно-ладно, звездочка. Я не буду тебя больше смущать, прости. — Ретировался первым человек, пожалев фея, искренне стремящегося ему помочь. Ал сложил две ладони вместе, подставляя их Люциферу. Тот спустился на них, расслабив крылья. — Я не эксгибиционист. Просто так моются люди, — Тихим голосом объяснил человек, и вряд ли Люци понял его до конца. —Без одежды. Как только в голосе Ала исчезла ухмылка и он сменил тон на мягкий, почти извиняющийся, Люцифер словно очнулся от оцепенения. И хоть он и не понял смысла эдакого слова на букву "Э", напряжение спало с его маленьких плеч, и он больше не напоминал напуганного котенка. Вместо этого он подался вперед, его крылья слегка распустились, он посмотрел на парня с доверием. Ал же в свою очередь осторожно опустил его на пол, у самого края душевой кабины, и тот взлетел на полочку для мыла. — Ну что, командир, — кивнул человек, — жду ваших указаний. Люцифер, придав своему лицу максимально серьезное выражение, проницательно осмотрел поле битвы. Постучал каблуком по плитке, подлетел к крану, к тюбику с гелем, к мочалке. Затем вернулся на свой наблюдательный пост и, откашлявшись, отдал приказ: он взмахнул рукой. Но это был не простой взмах. Это было настоящее представление. Он описал в воздухе элегантный реверанс, какой мог бы подать придворный танцор в королевском оперном театре. Его тельце согнулось в грациозной дуге, одно крылышко было откинуто назад, как плащ на плече, а другой рукой он указал на Аластора, приглашая его войти, как будто открывал перед ним двери в замок. Его движение было наполнено таким изяществом и достоинством, что Аластор на секунду забыл, что смотрит на крохотное создание, которое до этого пыталось сдвинуть тюбик геля для душа. Человек, хихикнув, вошел в кабину, подставляясь под воду, но не весь: рука, покрытая белой повязкой, осталась за ее пределами. Струя прохладной воды хлынула на него, заставляя вздрогнуть, а потом он, привыкая к температуре, выставил голову под поток. Он стоял под душем, и мир сузился до ощущения теплеющей воды на коже. Он пытался намылить волосы одной рукой, но это оказалось еще более неудобно, чем он представлял. Пена стекала на его лицо, и он морщился от раздражения. Он чувствовал себя неуклюжим, как слон в посудной лавке. В его голове уже зрела идея бросить, однако тут же он почувствовал странное прикосновение. Что-то легкое, почти невесомое, опустилось ему на руку. Он открыл глаза и увидел Люцифера. Фей сидел на его вытянутом предплечье, словно пиратский попугай; его золотые волосы были прилизаны влажными прядями, а на лице играла сосредоточенная улыбка. Затем он взмахнул рукой, выставляя указательный пальчик. Ал обомлел, не в силах поверить своим глазам. Он смотрел на тюбик и мочалку, взлетевшие в воздух и теперь плавающие в нем, и мозг парня отказывался обрабатывать эту информацию. Он знал, что феи — создания волшебные, но это... это было нечто. Он ожидал чего угодно: что Люцифер будет пытаться толкать тюбик сам, что будет кричать пронзительные команды, но не того, что все предметы подчинятся его легкому движению пальца. Это была не просто магия, это была власть над материальным миром, и она исходила от существа, размером чуть больше, чем его ладонь. Парень медленно протянул руку и коснулся мочалки. На удивление, она оказалась реальной: мягкая, влажная, с запахом геля. Он посмотрел на Люци, который сидел у него на руке, и в его глазах сверкнул нескрываемый восторг. Фей подмигнул ему и, взмахнув рукой, направил мочалку прямо ему в здоровую ладонь. Ал взял ее; его пальцы сжались вокруг привычного предмета, и он вдруг почувствовал укол вины. Он смеялся над ним. Он смеялся над этим крошечным существом, которое не просто хотело ему помочь, а могло это сделать. Оно обладало силой, о которой он и не догадывался. Силой, которая заставляла предметы летать по воздуху. Люцифер, словно прочтя его мысли, подлетел к нему и ткнул носиком в щеку. Ал тут же загулял округлившимися глазами то к фею, то к летающим вокруг него предметам. — Ну... — начал он, но слова застревали в горле. Он вдруг почувствовал себя наивным простаком, который только что открыл для себя, что Земля круглая. Он думал, что Люцифер — просто милый, забавный компаньон, лучик света в его уединенной жизни. Но теперь понимал, что это было лишь верхушкой айсберга. Этот фей был чем-то большим. Гораздо большим. — Ты... ты...? — прошептал он, все никак не собираясь с мыслями. Люцифер кивнул, словно это было самое очевидное дело на свете. — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прозвенел он, и его голос был полон гордости. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★! Человек оставался неподвижен, словно околдованный, не разжимая пальцев на мочалке. Видя его оцепенение, Люцифер взял управление ситуацией на себя. Легким жестом он поднял в воздух тюбик с гелем; крышка отлетела, и перламутровая капля аккуратно упала на пористую ткань. Следующий взмах руки фея заставил мочалку выскользнуть из ладони Аластора и зависнуть в воздухе, готовой к работе. Затем началось нечто невероятное. Губка ожила, скользя по телу парня с пугающей и одновременно восхитительной деликатностью. Она проходилась по спине, плечам и груди с уверенностью опытного массажиста, но без малейшей тяжести. Это было похоже на ласку: мягкая пена и бодрящий запах обволакивали кожу, даруя ощущение абсолютной чистоты. Аластор смежил веки, позволяя себе раствориться в моменте. Он чувствовал, как под этими магическими пассами тает напряжение, как уходит груз прошедшего дня. А источником этого блаженства был крошечный дирижер, восседающий на его плече и управляющий процессом с виртуозностью маэстро. Внезапно плавный танец мочалки оборвался. Она застыла в воздухе, словно наткнувшись на невидимую преграду, зависнув в дразнящей близости от живота — всего в паре дюймов над пупком. Тишина в ванной комнате мгновенно сгустилась, став почти осязаемой. Аластор, вырванный из неги, распахнул глаза, скользнул взглядом по неподвижному предмету и поднял взор на Люцифера. Фей сменил диспозицию: покинув плечо парня, он теперь левитировал прямо перед его лицом, и вся его фигура излучала вальяжную, царственную праздность. Он возлежал в пустоте, небрежно закинув ногу на ногу и сплетя пальцы за головой, подобно султану, отдыхающему на горе бархатных подушек. Тяжелые от влаги пряди темного золота липли к его шее, а на губах змеилась едва уловимая, самодовольная ухмылка. Он упивался ситуацией, смакуя эту радикальную перемену ролей, и в следующую секунду его черты озарились хищным предвкушением сладкой мести. Аластор уловил эту перемену не зрением, а шестым чувством; осознание пришло к нему на уровне инстинктов, минуя визуальное подтверждение. Эмоциональный фон, исходящий от фея, накрыл его плотной, осязаемой волной, сравнимой по силе с ударом прибоя о скалы. В этом импульсе не было ни грамма злости или мелочной обиды — лишь рафинированная, триумфальная ирония, звенящая, как натянутая струна. Это было зеркальное возмездие, изящная расплата за его собственную дерзость, допущенную всего несколько минут назад. Несколько долгих секунд Аластор молча изучал своего визави, пока маска расслабленного блаженства медленно, словно воск, стекала с его лица. Черты заострились: челюсть упрямо выдвинулась вперед, а в глазах, еще недавно подернутых поволокой неги, вспыхнул тот самый, опасный и знакомый огонек азарта. Правила этой безмолвной дуэли стали ему кристально ясны, и он с готовностью принял брошенный вызов. — Ну что, генерал? — спросил он, и его голос был низким, с хрипотцой. — Устали от тяжелой службы? Он не ждал ответа, он все равно не смог бы его понять. Он просто менял тактику, возвращал себе инициативу. Сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от фея. Струи воды продолжали литься на его спину и плечи, но он их совсем не замечал. Однако его старания были обречены на провал. — .｡.:･゜ﾟ･☆? ⁺. ༶ ⋆˙⊹:･ﾟ✧:･ﾟ? — Прищурился фей. Парень вскинул кверху брови, уловив очень знакомую интонацию. — Ч-что? Стой, это ты меня передразнил сейчас?! Ал еще не успел осмыслить дерзкий ответ, не успел сформулировать возмущенное восклицание, как Люцифер перешел в контратаку. Его личико непроницаемо, почти каменно. Он с абсолютно спокойной наружностью, с какой брадобрей бреет аристократа, выставил вперед руку. Указательный палец был выпрямлен, словно шпага, и нацелен прямо на зависшую в воздухе мочалку. И он медленно, мучительно медленно начал опускать палец. Мочалка, словно живое существо, плотно прильнула к прессу мужчины и поползла вниз, повинуясь малейшему мановению пальцев своего маленького повелителя. В этой медлительности, с которой Люцифер вел свою игру, сквозила изощренная пытка ожиданием. Аластор окаменел; волна стыда накрыла его с головой, оставив в сознании лишь отчаянное отрицание неизбежного: «Он не решится. Это невозможно». Но лицо фея озаряла улыбка победителя — тонкая, торжествующая, полная превосходства. Он наслаждался реваншем, упиваясь беспомощностью того, кто совсем недавно смел над ним потешаться. Жест фея становился все ниже, увлекая за собой мокрый снаряд. Когда до запретной зоны остался жалкий сантиметр, Аластор почувствовал фантомное касание холодной воды, и его тело сжалось в пружину, готовую вот-вот распрямиться. — Послушай... Не-ет, вот же засранец... — начал он, и его голос был уже не таким уверенным. Однако слова Аластора разбились о глухую стену триумфа: Люцифер был всецело поглощен сладостью своей маленькой победы. Он впился взглядом в глаза мужчины, и в глубине его зрачков плясали озорные, поистине дьявольские искры. Медленно, с театральной плавностью, фей прижал тонкий палец к своим губам и издал тихий, мелодичный свист, похожий на команду дрессировщика. Эффект был мгновенным: мочалка застыла в воздухе, зависнув в опасной, дразнящей близости от паха — всего в миллиметре от цели. Дыхание Аластора перехватило, воздух застрял в горле комом. Он воззрился на маленького мучителя, готовый к любой грубости, но эта утонченная, снайперски точная «ответка» выбила у него почву из-под ног. Фей выдержал паузу, сохраняя позу и давая напряжению сгуститься до предела. Лишь когда эффект был достигнут, он убрал палец и лениво махнул рукой, отпуская чары. Губка стрелой взмыла к потолку и направилась к полке с гелем, скользнув по пути вдоль тела парня и оставив на нем влажный пенистый поцелуй, после чего зависла в воздухе, покорно ожидая дальнейших распоряжений. Люцифер, довольный результатом, подлетел к мужчине и сел ему на плечо, обхватив его шею ручками. Он прижался к его щеке своим холодным, влажным личиком и тихо, почти шепотом, прозвенел что-то на своем языке. Это звучало как подобие извинения, точно такого же резкого и внезапно невинного, какое принес Ал. — Ты... настоящий манипулятор, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни злости, ни обиды, только удивление и какая-то трепетная нежность. — Полагаю, мы квиты. Он смыл пену, а затем выключил воду. Тишина снова окутала ванную, но теперь она была наполнена не напряжением, а каким-то новым, непонятным им обоим ощущением. Ал взял полотенце и начал вытираться, стараясь не задеть фея, который все еще сидел у него на плече. Когда они вышли из ванной, мужчина направился к шкафу. Он открыл его и принялся искать одежду. Выудил чистые джинсы и черную футболку. — Ну что, командир, — сказал он, поворачиваясь к фею. — Куда направимся в наш первый осязаемый совместный выход? Люцифер взлетел с его плеча и завис в воздухе. Он посмотрел на Аластора, и в его глазах разгорелся огонек азарта. Подлетел к окну и ткнул в него пальцем. — Что ж, соглашусь. Сначала надо бы просто выйти из дома, — кивнул Хартфелт, — Давай, залезай, — он легким движением, растянул ткань футболки и оттянул нагрудный карман. Люцифер с радостью заскользил внутрь. Устроившись в теплой темноте, он тут же просунул свою головку наружу, уперев подбородок в край кармана. Его щеки горели, а глаза сияли от предвкушения. Он выглядел точно так же, как ребенок, который впервые отправляется в большое путешествие. — По-ти-ше, — прошептал Ал, аккуратно убирая руку. Он медленно натянул футболку, следя, чтобы не придавить пассажира. Люцифер устроился поудобнее, его тело горячей волной разливалось по груди человека, пульсирующей энергией. Фей прикрыл глаза и глубоко вздохнул, вдыхая знакомый запах человека. Ал закончил с обувью, подошел к зеркалу и поправил волосы. Он посмотрел на свое отражение, на карман, из которого торчала золотая макушка, и улыбнулся. Затем открыл дверь и шагнул наружу. Солнце уже вовсю заливало просторы. Среди колышущегося моря разнотравья то тут, то там вдаль по склону возвышались колючие кустарники шиповника. Пара прошла вдоль зелени и выпорхнула на тропинку. — Так, куда держим путь? — спросил он вслух, и его голос тонул в просторах большого мира. — В центр? К супермаркету? В ответ из кармана донесся радостный, звенящий звучок. Люци высунулся по пояс и указал рукой в сторону центра города, где крыши домов кособоко спускались к главной улице, на которой теперь вечно суетился туристический переполох. Мужчина гоготнул и тронул карман пальцем. — Понял. На центральную.

❀✿❀

Они начали неспешный спуск по склону, доверившись едва заметной тропе, что стыдливо пряталась в густых зарослях высокой травы, словно исчезающий ручеек. Воздух вокруг вибрировал от жизни: гул трудолюбивых пчел сливался с бесшумным танцем бабочек, а в недосягаемой небесной лазури безмолвным стражем парила хищная птица, вычерчивая идеальные, плавные круги. Люц, не в силах сдержать любопытство, высунулся из своего карманного убежища, жадно вращая головой, чтобы не упустить ни единой детали открывающегося вида. Нью-Хазбин в этот час переживал апогей своей суеты. Тротуары превратились в бурлящие реки: людской поток, состоявший преимущественно из туристов, легко узнавался по кричащей пестроте футболок, тяжести фотоаппаратов на шеях и тому особому, слегка ошарашенному выражению лиц, которое свойственно лишь новичкам, оглушенным ритмом этого города. — ☆:･ﾟ.!｡.::･ﾟ’*:･ﾟ✧*:･ﾟ’! — прозвенел у человека в груди голос Люцифера, полный восторга. Фей высунулся из кармана полностью, опираясь ручками на край, и с жадностью смотрел на суетливую улицу. — Эй... — Уже хотел насторожиться Ал, но вовремя осекся, — О, я и забыл, что другим тебя не видно... Они медленно шли по тротуару, стараясь не сталкиваться с толпой. Аластор чувствовал себя не в своей тарелке и то и дело прикрывал нагрудный карман здоровой ладонью. — А теперь направимся... — Произнес Ал, оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь конкретной цели. — ༶ ⋆˙⊹! — раздался из кармана отчаянный крик, и рука с силой ткнула его в грудь. Аластор вздрогнул и посмотрел в сторону, куда указывал Лу. Это был узкий переулок, уходящий вглубь квартала. Вход в него был замаскирован под старинную арку, увитую плющом, и с первого взгляда его можно было легко принять за обычный проезд во двор. Но стоило присмотреться, и становилось ясно, что это — нечто более интересное. Вдоль стен горели крошечные гирлянды. Из переулка доносились тихие мелодии, звон колокольчиков и смех. В воздухе витал сладковатый запах ванили и свежеиспеченных вафель. Ал почувствовал, как фей внутри его кармана заерзал в предвкушении. Он чувствовал его нетерпение, его жгучее желание немедленно отправиться в это волшебное место. — Ну что ж, — тихо сказал он. Парень зашагал медленно, давая Лу возможность все рассмотреть. Фей с жадностью бегал взглядом по сторонам: от прилавков к прилавкам, от витрин к витринам. Он видел фигурки фей, сделанные из фарфора и стекла, он видел крошечные домики, собранные из веточек и стабилизированного мха, он видел светильники в форме грибов и колокольчиков. — *✧･ﾟ:*! — прозвенел он, указывая на безвкусную фарфоровую статуэтку розового фея с крыльями из перьев. Хартфелт пробежал насмешливым взглядом по статуэтке и, усмехнувшись, продолжил путь. Переулок впереди дробился и ветвился, сплетаясь в причудливый каменный лабиринт. Стены здесь исчезали под каскадами живой зелени, а с арочных сводов свисали на длинных нитях стеклянные сосуды — крошечные тюрьмы для светлячков, чье мерцание наполняло сумрак живым, пульсирующим светом. Прилавки ломились от богатств природы: пузатые бутыли с янтарем меда соседствовали с пучками ломких трав, связками сухоцветов и изящными фиалами, хранящими душистые масла. Воздух был густым, напоенным дурманящим, сладковатым ароматом. Они скользнули в узкую горловину бокового прохода, и именно там взор Люцифера выхватил его. Это место разительно отличалось от пестрых, крикливых соседей. Крохотный, погруженный в вечную сумеречную дрему магазинчик, словно сросшийся с корнями нависшего над ним древнего дерева, стоял особняком. Его витрина, сквозь которую едва пробивался свет, дремала под плотным, серым саваном вековой пыли. — ☆:･ﾟ.｡! — прозвенел Люцифер, и его голос был таким настойчивым, что Аластор остановился как вкопанный. Он глянул в сторону, куда указывал фей, и его взгляд упал на полутемный магазинчик. — Здесь? — переспросил он. — Это место выглядит... заброшенным. Но Люцифер его не слушал. Он уже вылез из кармана и, махнув крыльями, подлетел к витрине. Фей прижался лицом к стеклу, пытаясь рассмотреть то, что было внутри. Аластор подошел ближе и тоже посмотрел в витрину. Он увидел полки, заставленные книгами с обтрепанными корешками, стопки старых виниловых пластинок и коробки с DVD-дисками. В центре витрины на бархатной подушке лежала старая граммофонная труба, рядом с ней — несколько больших черных дисков. — Так... — медленно произнес мужчина, и в его голосе прозвучал интерес. — Это... что-то вроде музыкального магазина? Люци радостно кивнул и ткнул пальцем в витрину, прямо на граммофонную трубу. — Ну что ж, — усмехнулся Ал. — Раз уж командир отдал приказ, нельзя не подчиниться. Он толкнул тяжелую деревянную дверь, и над ней зазвенел старый колокольчик, извещая о новом посетителе. Фей выскочил из кармана, затрепетав золотом своих крыльев, чем издал сложную, многослойную трель, состоящую из десятков разных нот, которые сплетались в замысловатый, феерический узор. Этот звук был подобен звону хрустальных чаш, который эхом разнесся по тесному помещению магазина. Он словно вступил в диалог с колокольчиком, отвечая ему на своем языке. Ал, который уже был готов к очередной порции фейского азарта, застыл с открытым ртом. — Браво, маэстро, — прошептал он, когда мелодия затихла. — Браво. Люцифер, закончив свой импровизированный концерт, с гордостью подлетел к нему и ткнул носом парня в щеку. Он видел, что Аластор в восторге, и на его лице заиграла самодовольная улыбка. Он явно гордился своей способностью. Ал рассмеялся и аккуратно провел пальцем по золотым волосам фея. — Полагаю, нас услышали, — сказал он, кивая вглубь магазина. Из-за заваленного книгами прилавка медленно поднялась голова. Это была пожилая женщина с седыми волосами, собранными в хилый пучок, и вооруженная огромными очками в роговой оправе на своей переносице. Несколько секунд она просто молчала, ее взгляд скользил по парню. — Ого, — выдохнула она, и ее голос был хриплым, как будто она давно не разговаривала. — Добрый день, — кивнул парень и повернул в сторону прилавков, куда уже успел пихнуть его фей. Они скрылись за стеллажами. Лу метнулся искрящейся кометкой вперед, разглядывая сокровищницу, полную таинственных и прекрасных вещей. Он летел низко, почти касаясь пальцами корешков пыльных книг, и его глаза с любопытством разбегались во все стороны.

✿

Стремительное движение Люци сменилось полной статикой: он завис над угловой стопкой старых коробок. Этот бумажный архив выглядел уставшим: сбитые углы и пятна, напоминающие пролитый кофе, говорили о почтенном возрасте, но лицевая сторона каждого ящика, укрытая пыльной вуалью, хранила уникальные изображения. Сделав вираж вокруг находки, фей постучал по картону и вопросительно прозвенел — звук вышел глуховатым и дребезжащим, словно из треснувшего горла старого свистка. — А? Что это ты нашел? — тихо спросил он, подходя к фею. Люцифер тут же указал на коробку, а потом на картинку, издав серию настойчивых, требовательных звуков. В его голосе смешались любопытство и нетерпение. — Это, звездочка, — начал Аластор, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с феем, — Называется «пластинка». Он осторожно взял одну из коробок. Пыль взметнулась в узком солнечном луче, пробивающемся сквозь грязное стекло. Ал провел пальцем по названию, написанному модной, уже выцветшей литерой. — Внутри, — продолжил он, открывая коробку, — лежит вот такая штука. Он достал из коробки черный, блестящий диск. Люцифер остановился, его крылья слегка подрагивали. Он точно-точно уже видел подобный предмет. Это была идеальная, гладкая, безжизненная темнота, перечеркнутая тонкими, почти невидимыми бороздками, расходящимися по кругу. Фей протянул свою ручку и с опаской коснулся виниловой поверхности. — Музыкальная... В общем, там музыка, — как мог, просто объяснил Аластор. — Если провести по ней специальной иголкой... то из проигрывателя... он как раз рядом стоит, — он кивнул в сторону старого граммофона, видневшегося в углу, — ...то будет музыка. Люцифер смотрел на диск, потом на человека, потом снова на диск. В его глазах тут же озарился рдяный калейдоскоп. Описав резкую дугу вверх, он камнем рухнул вниз, с поразительной точностью имитируя невидимый путь звукоснимателя по кругу пластинки. Едва коснувшись ногами картона, он звонко постучал по поверхности, призывая к вниманию, и тут же метнулся к спутнику, требовательно коснувшись его носа. Взор фея, полный надежды и нетерпения, был прикован к человеку: он жаждал подтверждения, безмолвно вопрошая, действительно ли это та самая мелодия. Тот усмехнулся и слабо кивнул. — Дома есть такие же, если ты их видел. Взрыв ликования буквально подбросил Люцифера в воздух. Описав вокруг Аластора стремительную орбиту, он разразился каскадом звонких трелей, звучащих подобно торжественным фанфарам. Быстрая череда жестов связала воедино его самого, Хартфелта и призрак домашнего патефона, после чего пространство взорвалось немыслимой акробатикой. Он превратился в золотой вихрь: кружился волчком, взмывал в пируэтах, а его ножки выстукивали по невидимому паркету воздуха безумный ритм. То, что он творил, едва ли укладывалось в пределы человеческого понятия «танец». Это была сама суть неукротимого восторга, живое воплощение того памятного вечера спонтанных танцев — послание, которое человек расшифровал безошибочно. — Т-ты... Ты все видел тогда?... — ☆:･ﾟ.｡.:✧! — прозвенел Люцифер, и в его голосе не было ни капли насмешки. Только чистая, искренняя радость от общего воспоминания. Аластор ощутил, как предательский жар внезапно опалил его скулы. Он попытался укрыться за дежурной усмешкой, обратить всё в шутку, но губы словно онемели, а щеки предательски зарделись, выдавая его с головой. Память безжалостно подбросила воспоминание о том вечере: спонтанный, нелепый танец в полумраке комнаты, и от этого образа его захлестнула странная смесь стыда и смеха. Он отчаянно искал спасения, переводя взгляд на пыльные стеллажи, на корешки старых книг — куда угодно, лишь бы избежать встречи с этими пронзительными, всевидящими алыми глазами. Люцифер, уловив его смущение, мгновенно прервал свой танец. Он подлетел ближе, зависнув прямо перед лицом человека, и выражение чистого восторга на его лице сменилось чем-то иным — мягким, почти сочувственным. Крошечная ручка потянулась вперед и с невесомой осторожностью коснулась горящей щеки Аластора. Тот вздрогнул от неожиданности, но был вынужден, наконец, поднять глаза. В алом взоре фея плескалось такое искреннее умиление, что сердце Аластора, казалось, пропустило удар. Люцифер улыбнулся — тихо, беззубо, обезоруживающе, — а затем прильнул своим теплым личиком к щеке парня, издав утешительный, мурлыкающий перезвон. Он не насмехался. Он находил это смущение... очаровательным. И для Аластора это открытие стало куда более сокрушительным, чем любой, даже самый злой смех. — Да ладно тебе, — пробормотал человек, отстраняясь и отводя взгляд. — Это все было... спонтанно. Душный день, ничего интересного, я... ну ты же и так видел. Люцифер вдруг прозвенел — тихо, сначала, как капли воды, падающие в глубокую тишину, а затем все громче и веселее, превращаясь в каскад серебряных колокольчиков. Это был смех — чистый, искрящийся, полный неподдельной радости. Он не смеялся над Аластором, конечно нет. Он смеялся вместе с ним, вместе с этим нелепым, непременно прекрасным воспоминанием. Затем смех его оборвался так же внезапно, как и начался. Люцифер потерся щекой о чужую щеку. — Ну и ну... — выдохнул Ал и услышал, как охрип его собственный голос. Щеки его загорелись пуще прежнего. Он почувствовал, как от этого простого, чистого прикосновения внутри него что-то щелкнуло. Пока мужчина пытался справиться с этим новым, непонятным чувством, Люцифер уже отлетел в сторону и снова уставился на него. Он отлетел на пару взмахов крылышек назад, завис в воздухе, и его лицо стало непроницаемым, как будто он готовился к самому важному выступлению в своей жизни. Затем он вдруг начал судорожно, почти хаотично жестикулировать. Его тонкие ручки метались из стороны в сторону, словно он пытался унять рой пчел. Он указывал на парня, потом на себя, потом снова на своего компаньона. Он махал крыльями, подскакивал на месте, его ножки отбивали какой-то прерывистый, судорожный ритм. Он был похож на дирижера, потерявшего управление своим оркестром и от отчаяния пытающегося вернуть его в нужное русло. Аластор смотрел на него, и его лицо медленно вытягивалось от недоумения. Он видел, что фей что-то пытается ему сказать, что-то очень важное, но он не мог понять, что именно. — Чего ты? — пробормотал он. — Я ничего не понимаю. Но Люцифер пребывал уже в ином измерении, полностью растворившись в своей миссии. Он замер, наэлектризованный внезапным вдохновением, и когда азарт переполнил его, рванулся ввысь. Описав широкую дугу под потолком и оставив за собой тающий след из золотой пыльцы, он спикировал обратно, с ювелирной точностью затормозив у самого носа Аластора. Обозначив пальцем незримую связь между собой и ним, фей начал творить в пустоте нечто невообразимое. Фей приступил к исполнению безумной воздушной хореографии. Пространство вокруг него задрожало от каскада пируэтов и сальто, а неистовый топот его ножек по воздуху сливался в единый, несмолкающий ритм. И тут Аластора осенило. Этот фей не просто видел его танец. Он танцевал вместе с ним. Ал окаменел, его дыхание перехватило. Он смотрел на Люцифера, и в его голове билась одна-единственная мысль, громче всех голосов, громче собственных мыслей: «Он был со мной». Он медленно протянул руку. Его пальцы задрожали, стоило только ему поднести ее к лицу Люцифера, почувствовав его движение. Аластор осторожно, почти невесомо, коснулся его щеки. — Ты... тоже танцевал? Ты хочешь сказать, что тоже тогда танцевал вместе со мной? Лу радостно кивнул, и в его рубиновых глазах полыхнул огонь триумфа. Он понял! Он, наконец, понял! — Вот это я понимаю, сюрприз. Люц продолжил весело жестикулировать и указывать на коробки с пластинками: — ☆:･ﾟ.｡.:✧*☆! — Что? — переспросил человек и посмотрел на прилавок, где по-прежнему пряталась за стопками книг старушка. — Ты хочешь послушать что-то новенькое? Дома еще пластинка есть, я же тогда не одну урвал. — ☆:･ﾟ.｡.:✧!:･ﾟ’★! — не унимался фей. Аластор усмехнулся. Он смотрел на нетерпеливого торопыжку, и ему вдруг стало так хорошо, так легко на душе. И он не смог ему отказать. — Ладно-ладно, — пробормотал он, поднимаясь. — Давай поглядим, что тут есть. Он присел на корточки перед стопкой картонных коробок. На этот раз его движение было обдуманным, медленным, полным ожидания. Он провел пальцем по верхнему краю стопки, стряхивая пыль, а затем с тихим скрипом выдвинул первую коробку. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал. «Lady Gaga»… «Queen»… «Boney M.»…. Он читал названия вслух, а фей, сидя у него на плече, с жадностью ловил каждое слово, хотя и не понимал их смысла. — Как думаешь, командир? — спрашивал он, показывая очередную обложку фею. — По фасону ничего, а? Люцифер смотрел на картинки, то кивал, то мотал головой, то подлетал к коробке, чтобы рассмотреть ее поближе. Ал, кряхтя, перевернул еще одну тяжелую коробку. Пластинки сменяли одна другую: нежный взгляд «Enya», смелый, почти воинственный взгляд группы «Rammstein», уставшие, интеллигентные лица «Depeche Mode». Аластор комментировал каждую, перебирая свои собственные, смутные воспоминания, связанные с этой музыкой, пока Люцифер молча, почти педантично осматривал обложки, словно искусствовед, изучающий творчество малоизвестного мастера. И вдруг его движения замедлились. Его рука замерла над футляром, погребенным под тяжестью остальных дисков в самом основании стопки. Время не пощадило эту упаковку: углы её безнадежно обтрепались и загнулись, а сам картон казался предательски тонким, истончившимся от долгих лет забвения. Однако изображение, проступавшее сквозь потертости, мгновенно приковало его взгляд, обладая необъяснимой, гипнотической силой. Ал, заметив внезапную перемену, замолчал на полуслове. Он осмотрел фея, и его сердце сжалось от непонятного предчувствия. — Что-то не так, звездочка? — тихо спросил он. — Или нашел что-то? Лу медленно повернул голову и посмотрел на него, а затем молча указал на упаковку. — О, так я погляжу, передо мной ценитель! — хрипло загоготал парень, выуживая из коробки пластинку. — Майкл Джексон, — произнес он вслух, и это имя прозвучало в полутемной лавке как имя древнего божества. — Вот это да. Почему она на самом дне?.. Аластор бережно провел пальцем по глянцевой обложке. На ней был изображен человек в черном переливающимся пиджаке, с идеально уложенными черными волосами и одной только белой перчаткой на руке. Ал почувствовал, как по его коже бегут мурашки. Он помнил это лицо. Он помнил эту музыку. Она была саундтреком его детства. — Ну что, командир? — спросил он, не отрывая взгляда от обложки. — Уверен? Он... ну, он не такой простой. Немного... странноватый, как по мне. — Он пытался говорить легкомысленно, пытался сохранить свой циничный тон, но слова получались натянутыми, неискренними. Лу не ответил. Он просто подлетел к коробке и опустился на нее, прямо на изображение Майкла, сел, поджав под себя ножки, и уставился на Ал, и его молчание было красноречивее любых слов. Он был спокоен, решителен и абсолютно уверен в своем выборе. Аластор вздохнул. — Ладно, — тихо сказал он. — Будет тебе Майкл. Ты хочешь что-то еще? Там, вон там есть полки с фильмами. Люцифер тут же вскинул голову и посмотрел в сторону, куда кивнул Ал. Там, в дальнем углу магазина, громоздились горы кассет и дисков, их обложки пестрили яркими картинками, и казалось, будто они вот-вот все обрушатся на пол. Фей затаился, носик учуял запах новой загадки. Он подлетел к человеку и ткнул его в щеку, а потом полетел в сторону кассет и дисков, оглядываясь на Ал, словно говоря: "Ну что, идем?" Человек усмехнулся и последовал за феем. — Пойдем, пойдем, звездочка, — пробормотал он и, осторожно подсунув пластинку себе под подмышку. — ･ﾟ’★? — прозвенел Люцифер, указывая на одну из упаковок. — Это... Кинг-Конг, — ответил Аластор. — Больша-а-ая обезьяна. Очень грустная история. Люцифер помотал головой. Ему это не понравилось. — ☆:･ﾟ.? — указал на другую. — Бэтмен. Супергерой такой. Люцифер задумался, почесав подбородок. Так они и бродили от полки к полке. Ал рассказывал, Люцифер слушал, задавая свои беззвучные вопросы и время от времени издавая тот или иной звоночек, выражая свое отношение. Мужчина, кряхтя, уже поднимал очередную коробочку с фильмом про ядерный апокалипсис, как Люцифер вдруг резко взмыл вверх и с силой ткнул его в палец. — Ой! — вырвалось у Аластора. Он посмотрел на свою руку, потом на фея. Тот летал перед его лицом, и его лицо выражало крайнее неудовольствие. Он отчаянно жестикулировал, указывая на обложку с пылающим городом, потом на себя, потом на Аластора, и мотал головой так энергично, что его золотые волосы разлетелись во все стороны. Это было категорическое «нет». — Ладно-ладно, понял, — поднял руки человек. — Не это. Ну что ж, командир, у тебя конкретный, я бы сказал, придирчивый вкус. Давай попробуем вот этот отдел. Они перешли в соседний ряд. Здесь было немного светлее, и на полках красовались коробки с более яркими, жизнерадостными обложками. Мультфильмы, комедии, приключения. Мужчина взял с полки первый попавшийся, где на обложке смеющийся человечек держал в руках две бумажки с цифрами. — «Один дома», — прочитал он. — Классика. Мальчик остался дома один, и туда вломились двое бандитов. Очень смешно. Он посмотрел на Люци, ожидая реакции. Фей прикрыл глаза и издал тихий, унылый перезвон. В его позе было столько страдания, будто ему предложили посмотреть трехсерийный документальный фильм о миграции амёб. — Ладно, не смешно. Понял, — кивнул Аластор и вернул коробку на место. — Может, вот это? «Очень страшное кино». Это пародия на ужастики, тут тоже... Он не успел договорить, как Лу уже снова замотал головой. Мужчина вздохнул. Он почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он был так близок к тому, чтобы просто взять первую попавшуюся упаковку и пойти на кассу. Но потом он посмотрел на Люцифера, на его сосредоточенное, настойчивое личико, и его раздражение улетучилось, сменившись странным, теплым чувством. — Так, стоп, — сказал он, отступая на шаг и скрестив руки на груди. — Давай начнем сначала. Ты не хочешь ни грустного, ни смешного, ни страшного. Что же ты хочешь, звездочка? Фей ответил вспышкой движения, обратившись в размытое пятно, но тут же вновь обрел четкость, остановившись напротив Ала. Он демонстративно коснулся пальцем левой стороны груди, а затем нарисовал в воздухе волнообразный контур — успокаивающий, ласковый жест, имитирующий нежное поглаживание. Аластор застыл в недоумении; напряжение мысли отразилось на его лице легкой хмуростью. Он перебирал в уме варианты, пытаясь проникнуть в суть увиденного: — Сердце... Волна... Я не уверен, что понимаю. Люцифер вздохнул, и его дыхание превратилось в тихий, мелодичный перезвон, полный отчаяния. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’ ✭・.・✫・゜・。. — прозвенел он, но Аластор, конечно, ничего не понял. — ☆:･ﾟ:･ﾟ’★! — воскликнул Люцифер, и в его голосе зазвучали командные нотки. Он подлетел к человеку и, оттянув край его футболки, с размаху шлепнул его ладонью прямо по сердцу. Удар был настолько неожиданным и легким, что парень вздрогнул больше от удивления, чем от боли. — Ну? — хмыкнул он, глядя на фея, который уже вовсю готовился к следующему этапу своего перформанса. Люцифер отпорхнул вглубь комнаты и, картинно сложив руки на груди, мгновенно перевоплотился в образ томящейся в ожидании девы. Он закатил глаза в притворном отчаянии, прижал ладони к щекам и принялся раскачиваться, словно тростинка на ветру, выводя тягучую, бессловесную мелодию, напоенную сладкой мукой и грезами. Но уже в следующее мгновение декорации сменились. Мягкость исчезла, уступив место стальной решимости: он расправил плечи, лихо сдвинул на затылок незримую шляпу и зашагал по воздуху строевым шагом героя, спешащего на подвиг. Каждое его движение теперь дышало уверенностью и мужской силой. Финал этой пантомимы оказался обезоруживающим. Люц приблизился к тому месту, где секунду назад «стояла» его героиня, бережно перехватил фантомную ладонь и, глядя в пустоту с невыразимой нежностью, начал медленно склоняться для поцелуя. Его крылья затрепетали, а губы, чуть приоткрывшись, замерли в миллиметре от воображаемой цели... Ал застыл соляным столпом; его мысли, еще недавно блуждавшие в лабиринте догадок, вдруг с оглушительным треском сошли с привычной колеи. Он смотрел на одухотворенное лицо фея, и разрозненные кусочки мозаики внезапно сложились в единую, ослепительно ясную картину. Урок "Сумерек" оказался даже, пожалуй, перевыученным. — Так ты все это время хотел романтику, — Ал хлопнул себя по лбу и посмотрел на Люцифера; лицо медленно растянулось в хищной, озорной ухмылке. — Так, ну что ж... Ал развернулся и обвел взглядом другую полку. Практически весь стенд был отмечен миниатюрной табличкой «Романтические комедии». Чего здесь только не было! Обнимашки на обложке, поцелуйчики на закате, цветочки в руках героев... Ал скривился, словно ему предложили выпить стакан подсоленной воды. Он не питал к этому жанру ровно никакой симпатии. Считал его приторным, предсказуемым и глуповатым. Но он посмотрел на фея, который сидел у него на плече и глазел на полку, пока его лаловые глаза сияли от предвкушения. — Ладно, — вздохнул Аластор. — Раз уж так настаиваешь... — Он протянул руку и наугад сорвал с полки первую попавшуюся коробку. — Вот, — сказал он, протягивая ее фею. — Полюбуйся. «Свадебный переполох». Звучит, да? О содержании фильма Аластор не имел ни малейшего представления, но банальность композиции на обложке обещала сюжет, скроенный по избитым лекалам мелодрамы. Он уже мысленно выстроил оборону против грядущей бури возмущения, перебирая в уме возможные проявления недовольства спутника: осуждающее качание головой или даже отчаянные жесты, симулирующие ритуальное самоубийство от тоски. Но Люцифер удивил его. Вперив взгляд в цветастую картинку, он преобразился: черты его лица разгладились, отражая упоенное удовлетворение. С грацией мотылька он подлетел к находке, невесомо огладил её поверхность и закружил рядом, сопровождая свой танец тихим, вибрирующим стрекотанием. Он напоминал трудолюбивую пчелу, обнаружившую редчайший нектар. Многозначительно переведя палец с нарисованных влюбленных на собственную грудь, а затем на Аластора, он улыбнулся так лучезарно и торжествующе, что, казалось, само пространство вокруг стало на несколько тонов светлее. — Ладно тебе, лоботряс, — пробормотал он, усмехаясь. — Раз так нравится, берем. Пора уже сваливать отсюда, а то я начинаю бояться, что владелица магазина превратится в пыль прямо у меня на глазах.

❀✿❀

Они медленно побрели обратно по уже знакомой улочке. Шум закоулка остался позади, сменившись тишиной спальных кварталов. Люцифер вальяжно выбрался из своего укрытия и сел на край кармана, свесив ножки, тут же начиная болтать ими не переставая. Он звенел, жестикулировал, рассказывал Аластору что-то о своих впечатлениях, пока человек шел рядом, слушая этот бессмысленный для него перезвон, и кивал, вставляя свое «угу», «понял», «да-да». Он не понимал слов, но он отчетливо считывал его чувства. И этого было достаточно. Они уже почти дошли до знакомого поворота, когда Люцифер, увлеченный своим рассказом, слишком размашисто взмахнул рукой и потерял равновесие. Он кувыркнулся через край кармана с тихим, испуганным писком, совсем позабыв подхватить себя пластинками крылышек. Аластор не успел даже толком понять, как его тело сработало быстрее мыслей, тут же резко выставил вперед здоровую руку. Его пальцы сомкнулись в воздухе за долю секунды до того, как фей ударился бы о землю. Он поймал его. Фей медленно поднял голову. Его испуганные глаза устремились на своего спасителя. — Эй... все в порядке, — тихо сказал Аластор, и его собственный голос был хриплым. Он аккуратно поднес фея к своему лицу. — Я тебя поймал. Все хорошо. Он глянул на Люцифера, и озарился озорной искоркой. — Слишком много приключений за день, да, приятель? Люцифер моргнул раз, другой; выпрямился, встряхнул крыльями, а потом задрал крошечный подбородок и демонстративно показал Алу свой розовый язычок. Это был вовсе не обидный жест. Нет, это было ничем более, чем обыкновенной проказой, способом вернуть себе ощущение контроля после секундного страха. Ал улыбнулся. И тут же фей юркнул обратно в свой теплый карман.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Субботний вечер опустился на Нью-Хазбин бархатной синевой, разгораясь на горизонте золото-багряными полосами заката. Хартфелт уже почти накинул на себя ветровку, когда Люци, очевидно, ни на минуту не забывая о главном событии этого дня, взбудоражено носился вокруг него. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★! ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★! — прозвенел фей, тут же подлетая к человеку и зависая в воздухе, зыркая, глазами полными яростного нетерпения. — Да, да, сейчас пойдем, — рассмеялся Ал. — Не волнуйся ты так. —･:.｡. .｡.:! ･:.｡. .｡.:! — Не унимался тот. Мужчина засмеялся и потрепал его по голове. — Да, звездочка, идем смотреть фейерверк. Он застегнул ветровку и, не спеша, направился к двери. Стоило открыть ее, как на них хлынул прохладный вечерний воздух, наполненный запахом травы и влажной земли. — ☆:･ﾟ.｡.::･! Ал расстегнул нагрудный карман. — Залезай, командир. Лу метнулся к нему, но в этот раз не юркнул внутрь. Он уселся на самый край кармана, свесив ножки, и выпятил грудь, словно капитан на носу своего корабля. Он был готов. — Ну что, капитан, — тихо сказал Аластор, кивая на темную массу лесистого спуска, в который уходила их тропинка. — Держим курс на озеро. Люцифер в ответ прозвенел — коротко и бодро, словно дал команду к отплытию. Они двинулись в путь. Внизу Снежной горы, меж рядами зданьиц уже суетились люди — целые семьи с детьми, парочки, держащиеся за руки, шумные компании подростков. Все они шли в одном и том же направлении, и их гомон и смех смешивались с вечерним пением птиц. — Вот это да, — пробормотал Ал, оглядываясь по сторонам. — Ты посмотри на весь этот народ. Люцифер вовсю глазел на толпу. Он никогда еще не видел столько людей сразу, собранных в одном месте с какой-то общей, радостной целью. — Так, — оглядываясь и неосознанно придерживая ладошку под карманом, мужчина предостерегал неожиданное падение своего дружочка. — Мы, кажется, идем правильно.

❀✿❀

Вечерняя прохлада неумолимо сгущалась, заставляя Аластора зябко повести плечами и спрятать озябшие ладони в глубине брючных карманов. Гул многолюдной толпы постепенно растворялся, уступая место вкрадчивому шелесту подошв о траву и приглушенному звучанию голосов. Вся их компания двигалась по широкой, утоптанной сотнями путников тропе, что змеилась сквозь сумрак рощи и выплескивалась на просторную поляну. Береговая линия уже пестрела силуэтами: пространство, словно лоскутным одеялом, было укрыто пледами, а кое-где возвышались даже раскладные стулья и столики. Воздух был густо напоен сладким ароматом жженого сахара и кукурузы — здесь, словно по волшебству, за считанные часы выросла стихийная ярмарка, настоящий островок праздника. Во тьме плясали рыжие языки костров, собирая вокруг себя круги тихо беседующих людей, а где-то на периферии гремела концертная программа, которая, впрочем, совершенно не волновала пришедшую пару. Окинув пространство оценивающим взглядом, Ал высматривал точку, где можно было бы скрыться от суеты, сохраняя при этом панораму праздника доступной. Спасительный островок спокойствия нашелся у корней вековой сосны, державшейся чуть поодаль от всеобщего веселья. Он расправил ткань пледа и опустился на землю, плотно прижавшись к шершавой поверхности ствола. — Ну что, командир, — тихо сказал он, — Устроились. Выпорхнув из кармана, Люцифер совершил стремительный облет их стоянки, инспектируя территорию хозяйским взглядом. Завершив "рекогносцировку", он спланировал вниз и, продемонстрировав грацию застывшего в прыжке балетного артиста, мягко коснулся ворсистой ткани. Устроившись поудобнее и поджав конечности, он всецело обратился в зрение: его взор, полный абсолютного, непоколебимого внимания, был теперь неразрывно связан с темной водой озера. — Волнуешься? — Тихо спросил парень. — ☆:･ﾟ.｡.::･ﾟ’★! — прозвенел Люц. Ал усмехнулся, подбирая прядь волос, выбившуюся из его волнистой зачески, откинулся на ствол дерева и выдохнул; посмотрел на Лу. Фей сидел совершенно неподвижно, словно изваяние, и его силуэтец на фоне темнеющей воды казался почти неземным, нереальным. — Знаешь, — тихо начал парень, переводя взгляд на темную гладь озера, — Когда я был совсем юным, мама мне рассказывала... ну, эм… ты знаешь, она рассказывала про тебя, про фей… Люцифер медленно повернул голову. Его глаза просияли в темноте, и в них отразились первые огоньки, уже начинавшие мерцать на противоположном берегу. — И я не особо... — Первый огненный цветок распустился в вышине с грохотом, заставившим небо содрогнуться. Вспышка магниевого света на долю секунды стерла тени, окрасив пейзаж в неестественно яркие, пронзительные тона. Дрогнув всем телом, Люци метнулся в сторону, и его крылья издали звук, похожий на шелест сухой листвы, но рука Аластора уже была рядом, накрывая его надежным куполом от пугающей неизвестности. Однако страх оказался мимолетным гостем. Успокоившись под защитой ладони, фей поднял голову, стискивая пальцы друга, и выражение его лица неуловимо изменилось. Шок растворился, уступая место детскому изумлению и пьянящему восторгу. Зрачки расширились, поглощая феерию красок, и в их глубине вспыхнули тысячи крошечных звезд. Рот приоткрылся в немом крике восхищения в тот самый миг, когда отсветы грандиозного зрелища легли на его жемчужную кожу. — Это было громко, да? — тихо сказал Аластор, убирая руку. Люц не ответил. Он просто смотрел в небо, и его лицо явилось зеркалом чужого ошеломления. Второй огненный снаряд разорвал тьму, расцветая в вышине хризантемой, чьи лепестки, сгорая, осыпались дождем искр. Лу, не в силах сдержать эмоций, подлетел и ткнул мужчину в щеку, словно проверяя, видит ли тот это чудо, после чего вновь застыл, боясь моргнуть и пропустить хоть миг величественного спектакля. Небесная феерия набирала обороты: третий, четвертый, пятый залпы превратили небосвод в палитру безумного художника. Здесь распускались золотые ветви плакучих ив, там взметались фонтаны изумрудного огня, а следом вспыхивали и медленно истлевали серебряные спирали. Оглушительный рев, сотрясавший воздух и землю, более не страшил маленького зрителя, всецело поглощенного созерцанием. Люц превратился в воплощение чистейшего восторга: он то пикировал к лицу человека, то опускался на ткань пледа, аплодируя, то кружился в воздухе, подражая полету гаснущих звезд. Хартфелт же, нашедший опору в стволе дерева, смотрел не вверх, а на своего спутника. Он видел, как лицо фея озаряется разноцветными вспышками, как в глубине его глаз рождаются и умирают тысячи огней, как все его существо вибрирует от переизбытка чувств. Человек физически ощущал чужой восторг, слышал немой смех и разделял искреннее изумление. В этом буране света и звука родилось понимание: пылающее небо и вся-вся земля принадлежали совсем не ему, а этому крошечному созданию. Только ему. В этот миг правота матери стала для него неоспоримой истиной. Фейерверк близился к кульминации, взрывы сливались в единый гул. Люцифер, ища близости, опустился на плечо Аластора и прижался к его щеке своим горячим лицом, передавая человеку мелкую, счастливую дрожь. Не проронив ни единого звонкого звука, он просто был рядом, завороженно глядя ввысь. Аластор же, тихонько проведя пальцем по шелку золотых волос, словно поставил точку в своих сомнениях, безмолвно осознавал реальность происходящего чуда. И наверняка настанет момент, когда он окончательно в это поверит.       И точно-точно наступит миг, когда крошка-Аластор дождется своего чуда.