Звериный голод

Обычный, ничем не примечательный день в бумажной школе. Звенящая тишина в классе нарушалась лишь скрипом мела и шуршанием бумаги. — ЭДВАРД! ДВА! — искажённый яростью вопль мисс Циркуль разорвал воздух, заставив всех вздрогнуть. Она с хрустом разорвала его контрольную работу, а затем, с нечеловеческой силой, её циркуль опустился на парту, сломав её пополам. — БЕГИ! Эдвард не стал ждать повторного приглашения. Он пулей вылетел из класса, даже не до конца понимая, как именно он докатился до такой оценки. "Что мне делать? Как спастись?" — паника сжимала горло, а предательские слёзы уже блестели в уголках глаз, пока он нёсся по коридорам. Началась погоня. Но не за сокровищами, а за его головой. С каждой секундой неестественно быстрые шаги Циркуль становились всё ближе. Эдвард начал прерывисто дышать, лёгкие горели, а слёзы теперь ручьями текли по щекам. Он не понимал, чем заслужил такую участь. Унижал ли он людей? Естественно. Мешал им? Несомненно. Портил другим жизнь? Да, бывало. Но где именно он перешёл ту черту, за которой мисс Циркуль лично открывает на него охоту?! Ответа не было. Был только инстинкт самосохранения. Заметив приоткрытую дверь в пустой класс, Эдвард юркнул внутрь. Дрожащими руками он схватил ближайшие стулья и парты, нагромождая их у двери и создавая жалкую баррикаду. Он замер, прижавшись спиной к стене. Наступила мёртвая тишина. Но длилась она ровно до тех пор, пока не раздался звук. *Вжух.* Острый циркуль мисс Циркуль медленно, с садистским наслаждением проткнул деревянную дверь насквозь. *Вжух.* Ещё один прокол. *Вжух.* С каждым ударом металла о дерево сердце Эдварда билось всё сильнее, готовясь разорвать его изнутри. Это была психологическая пытка. И вдруг... удары прекратились. Эдварду, в его наивном ужасе, показалось, что ей просто стало скучно и она ушла. Он набрал в грудь воздух, чтобы выдохнуть... Дверь с оглушительным грохотом разлетелась в щепки, разбрасывая баррикаду по всему классу. В следующее мгновение холодная сталь дважды пронзила его плоть. Первый прокол — насквозь через ладонь, пригвождая её к стене. Второй — глубоко в плечо, полностью лишая руку подвижности. Эдвард закричал, но звук застрял в горле. Он ждал смерти. Ждал, что его разорвут, как остальных неудачников. Но, к его абсолютному удивлению, мисс Циркуль просто дёрнула головой, развернулась и... ушла, оставив его истекать кровью. От шока и стремительной потери крови сознание Эдварда померкло. Он рухнул на пол, погружаясь в тёмную бездну под затухающий стук собственного сердца и тихое капание крови на пол. ... .. . *Пик... Пик... Пик...* Эдварда выдернул из небытия монотонный писк медицинского монитора, фиксирующего его пульс. Он с трудом разомкнул тяжёлые веки. Резкий свет ламп заставил его зажмуриться. Когда зрение сфокусировалось, он понял, что находится не в разгромленном классе, а в больничной палате. На тумбочке рядом с кроватью стояли два букета цветов и одна странная коробка в чёрно-белую полоску. "Как долго я спал?" — с трудом ворочал мыслями Эдвард, оглядывая пустую палату в поисках хоть кого-то, кто мог бы ответить. Но он был один. Внезапно левую руку пронзила острая, пульсирующая боль. Эдвард посмотрел на неё и с ужасом обнаружил, что от кончиков пальцев до самого плеча она закована в белый гипс. — Что... со мной произошло? — одними губами прошептал он. Память о том злополучном дне стёрлась, оставив лишь смутное чувство ужаса. Не найдя в палате ни врачей, ни подсказок, Эдвард принял единственное верное решение в его состоянии. Закрыть глаза и провалиться обратно в сон. Но стоило ему погрузиться в темноту, как воспоминания вернулись. Они прокручивались в голове, словно видео на Ютубе в самом низком качестве. Вот он бежит. Вот забегает в класс. Вот строит баррикаду. Вот холодная сталь входит в руку и... — Почему... — вырвалось у Эдварда в пустоту палаты. Он приоткрыл один глаз, уставившись на свой загипсованный кулак. — По... почему только руку? Почему не ногу? Почему не голову? Он спрашивал у тишины, но больничные стены отвечали ему лишь своим безразличным молчанием. Не найдя ответов на свои вопросы, Эдвард тяжело вздохнул и снова закрыл глаза, на этот раз окунаясь в чёрный сон без сновидений, надеясь, что при пробуждении этот кошмар окажется лишь плодом его больного воображения. ... .. . — Эдди. До боли знакомый, мягкий голос разорвал тишину. Эдвард вздрогнул, открывая глаза, и тут же поморщился: резкий больничный свет ударил по отвыкшим зрачкам. Сфокусировав взгляд на фигуре у кровати, он узнал её. Это была его подруга детства. Зип. — Зип? — не веря своим глазам, прошептал Эдвард. — Что ты... ты тут делаешь? — с трудом выдавил он, тут же скривившись от вспышки боли в перевязанной руке. Зип с неподдельной жалостью взглянула на него: — Проверить тебя пришла... Я... рада, что ты жив. — произнесла она с лёгкой, улыбкой. Эдвард попытался улыбнуться в ответ, но из-за слабости и шока вышла лишь кривая гримаса. Он перевёл затуманенный взгляд с Зип на тумбочку и хрипло спросил: — Это вы с Оливером принесли? На этот раз улыбка вышла чуть искреннее. Зип повернула голову к подаркам и кивнула: — Да. Эти букеты принесли мы. От нас обоих. Эдвард сглотнул пересохшее горло: — А коробку? — Коробку? — переспросила Зип, нахмурившись и искренне не понимая. — Какая коробка? — Ну та коробка. — Эдвард с трудом поднял здоровую правую руку и указал пальцем. — Та, что посередине, между букетами. Чёрно-белая. Зип прищурилась, внимательно вглядываясь в указанное место. Она посмотрела на цветы, а потом посмотрела на коробку и медленно покачала головой: — Нет. — твёрдо сказала она, словно он бредил. — Мы не приносили никакую коробку. Это не от нас. Холодок пробежал по спине Эдварда. — Тогда кто? — логичный, но дрожащий вопрос сорвался с его губ. — Откуда мне знать? — фыркнула она и, взглянув на часы, заторопилась. — Ладно, мне пора идти. — Уже? — опешил Эдвард, чувствуя внезапный приступ паники от мысли, что он останется один. Зип закатила глаза, но в её взгляде читалась забота: — Эдди, ты как никто другой должен понимать, что будет, если завалить тест у Блуми или Тавель. Так что чао! — она помахала рукой, направляясь к двери. И тут Эдвард задал вопрос, от которого она замерла на пороге: — А... Циркуль? Что с мисс Циркуль? Зип медленно повернулась к нему. И впервые за всю свою жизнь Эдвард увидел на её лице то, чего никогда раньше не видел. Абсолютное, искреннее незнание. И тень страха. — Я не знаю. — тихо сказала она. — После того как она побежала за тобой... её больше никто не видел. В школе переполох. Говорят, она просто... исчезла. Повисла тяжёлая тишина, которую резко прервал пронзительный крик медсестры из коридора: — Посещения окончены! На выход! — Ладно... пока. Выздоравливай скорее. — бросила Зип и, плотно закрыв за собой дверь, оставила Эдварда наедине с его мыслями. "Циркуль... её нет... Но как? Почему? Она же... она..." — его взгляд медленно скользнул вниз. На его загипсованную руку. — "Может, это причина, почему она не добила меня? Может, её..." Эдвард поднял взгляд на тумбочку. Набравшись сил, он откинул одеяло и, шатаясь, поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался в груди протяжным стуком. Стуком неизвестности. Стуком страха. "Я не боюсь. Это просто коробка." — успокаивал он себя, подходя всё ближе и ближе к злополучному предмету. И вот, встав вплотную к ней, он почувствовал это. Мерзкий запах свежей крови. От этого запаха к его горлу подступил ком, Эдварда чуть не вырвало, но он сумел совладать с собой, стиснув зубы. Дрожащими пальцами он коснулся крышки. "Я не боюсь. Это просто коробка." Он решительно сдвинул крышку. Внутри, на подушке из пропитанной кровавыми бинтами ваты, лежал человеческий глаз. Но не простой. Это был неестественно большой глаз с острым зрачком. — Г-г-глаз мисс Циркуль?! — с ужасом и отвращением прошептал он. Коробка выскользнула из его ослабевших пальцев, ударившись об пол. Содержимое вывалилось, разбрызгивая тёмно-бордовую кровь по белоснежному полу. Глаз покатился к его ногам, уставившись в потолок мёртвым взором. Эдвард не сдержался. Жёлчь подступила к горлу, и его вырвало прямо на кровавое пятно. Ноги подкосились, он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, но всё же сумел удержаться, чтобы не упасть лицом в эту бойню. Тяжело дыша, прижимая здоровую руку к груди, где сердце колотилось с бешеной скоростью, он начал пятиться к кровати. "Кто мог убить Циркуль?! Кто... зачем мне отправили её глаз?! Я... я в безопасности?!" ... .. . И тут атмосфера в палате изменилась. Эдвард замер. То, что он ощутил в эту секунду, было не просто страхом. Это был первобытный страх добычи, загнанной в угол. Инстинкты кричали ему, что он больше не один. Что в комнате находится хищник. Тот, от которого не спасут ни стены, ни молитвы. Медленно, с хрустом в затёкшей шее, Эдвард повернул голову к тёмному углу палаты, куда не доставал свет больничных ламп. Там стоял Скелл. Но это был не тот Скелл, которого он знал. Его череп пересекала зияющая трещина, от которой расходились паутинки сколов. Левого глаза не было, но правая... правая горела пульсирующим красным огнём, напоминающим тлеющие угли в костре. В своей правой руке он небрежно, за волосы, держал отрубленную голову мисс Циркуль. Её черты были изуродованы, а из шеи всё ещё медленно капала кровь на больничный пол. Скелл наклонил голову набок: — Привет, Эдвард. — его голос звучал хрипло, с булькающими нотками. — Похоже, у нашей учительницы... закончилось время. Эдвард не мог издать ни звука. Его лёгкие отказались работать. Скелл поднял голову Циркуль, задумчиво рассматривая её острый нос, и безумно хихикнул: — Знаешь... она была слишком острой на руку. Пришлось немного... подточить. Он небрежно швырнул голову в угол, словно это был мусор, и сделал медленный шаг к Эдварду. Тусклый больничный свет выхватил из полумрака его силуэт: он был одет во всё чёрное, и на этом угольно-чёрном фоне алая кровь смотрелась особенно жутко, стекая по ткани густыми каплями. Из-за его спины выглянуло лезвие огромного топора, покрытого засохшей плотью. Скелл остановился в паре шагов от парализованного ужасом парня. Он наклонился, облизнув свои окровавленные лапы, и прошептал с извращённой нежностью: — Не дрожи так, Эдвард. От страха мясо становится жёстким и... А на твоих косточках и так так мало мяса после этой... циркульной математики. Он выпрямился, и глубокая трещина на его черепе издала тошнотворный хруст: — Не волнуйся, Эдвард. Я просто... убрал лишнее. А теперь... давай перейдём к мясу нашего разговора. С этими словами он выхватил топор из-за спины с неестественной, скоростью. Лезвие со свистом рассекло воздух и остановилось ровно в миллиметре от кадыка Эдварда. — Похоже, ты скоро умрёшь. — прошептал Скелл, глядя ему в глаза, и его улыбка растянулась до пугающих пределов. Слёзы градом посыпались из глаз Эдварда, стекая по щекам и капая на лезвие топора. Скелл начал безумно, смеяться, наслаждаясь этим запахом и видом чистого страха: —Как же аппетитно пахнет твой ужас... — шептал он, чувствуя, как бешено дрожит сердце жертвы. Он медленно протянул окровавленную лапу, целясь прямо в грудь парня. — Дай-ка я посмотрю, насколько большое у тебя сердечко... — Постой! — вырвался из горла Эдварда истошный крик, от которого Скелл даже не шелохнулся. — Скелл, давай поговорим! Мы... мы можем обсудить все это! — Это? — усмехнулся Скелл, делая шаг назад и лениво опуская топор. — Ох, приятель, ты даже не представляешь, что со мной произошло. — М-м-может, я смогу тебе помочь? — дрожащим голосом прошептал Эдвард, вжимаясь в стену. — Я... я... могу тебе по... — Помочь? Твоя помощь мне нужна только в качестве гарнира. — грозно и с издёвкой перебил его Скелл. Он закинул топор обратно за спину и кивнул головой в сторону кровати. — Садись. Нас ждёт долгий разговор. Эдвард, шатаясь, начал медленно двигаться к кровати, не сводя глаз с единственного горящего глаза кота. Усевшись на край матраса, он сглотнул ком в горле и спросил: — Что случилось с твоим глазом? Как ты его потерял? Скелл тяжело выдохнул. Вместе с этим выдохом до Эдварда донёсся сырой запах сырого мяса, словно Скелл только что закончил пожирать чью-то тушу. — Глаз? — усмехнулся он. Скелл поднял лапу и бесцеремонно ткнул когтем прямо в пустую левую глазницу, пошевелив внутри. Раздался мерзкий скрежет. Эдварда снова затошнило. — Я его променял на кое что ценное. И знаешь что? Оно того стоило. — рассмеялся он. Вытащив лапу, с которой на пол начала капать тёмная кровь, Скелл направился к отрубленной голове Циркуль. "Что он делает?" — с ужасом думал Эдвард, внимательно следя за каждым его движением. — "Зачем ему го..." Не успел он додумать, как Скелл поднял голову Циркуль за волосы и с громким хрустом откусил ей ухо. Он начал демонстративно жевать, глядя прямо на Эдварда: — Хочешь кусочек? — спросил он, чавкая и облизываясь. — Ты же не хочешь, чтобы вот тут оказалась твоя голова? — сказал он, указывая окровавленным когтем на свои острые клыки. От этого зрелища и прямого вопроса Эдвард не выдержал и наложил в штаны. Тёплая влага растеклась по ногам, но ему было уже всё равно. Увидев это, Скелл до ушей улыбнулся: — Молчание — знак согласия... Он с отвращением выкинул обглоданную голову на пол, а затем, в одно неуловимое движение, выхватил топор. — ОДИН ХЕД-ДОГ НА ПОДХОДЕ! — рявкнул он и с чудовищной силой метнул топор в сторону Эдварда. Всё произошло в долю секунды. Эдвард даже не успел почувствовать боли. Его голова подлетела вверх, вращаясь в воздухе, и пока она летела, Скелл ловко поймал её за волосы. Скелл поднёс лицо Эдварда к своему единственному глазу и, ухмыляясь, спросил: — Ну что, Эдвард? Готов к своему последнему уроку? — спросил он и, не дожидаясь ответа от мёртвых, застывших в ужасе глаз, начал свой жуткий рассказ о том, как он стал таким монстром. Продолжение следует...