Пэйринг и персонажи
Метки
Экшн
Забота / Поддержка
Отклонения от канона
Развитие отношений
Согласование с каноном
От врагов к возлюбленным
Драки
ОЖП
Отрицание чувств
Беспокойство
Боль
Прошлое
Попаданцы: В чужом теле
Попаданчество
Моральные дилеммы
Боязнь привязанности
Безэмоциональность
Становление героя
Борьба за отношения
Вымышленная география
Антигерои
Противоречивые чувства
Боги / Божественные сущности
Чувство вины
Дадзава
Боевые искусства
Япония
Выбор
Тренировки / Обучение
Вымышленная физика
Ошибки
Наставничество
Антизлодеи
Забытый герой
От антигероя к герою
Гравиокинез
Описание
Русская студентка, в очередной раз перечитывая мангу до конца, попадает в тело двухлетней девочки Ясу. Причина тому — новая игра высших сил, давшая ей цель выжить в мире героев, спасти этот мир и жизни людей, которые должны погибнуть.
(P.S. Все картинки в истории взяты из Pinterest или сгенерированы ИИ. Приятного чтения).
Примечания
ТГК: Ugolok Ratoku
Глава 1. Пробуждение причуды
20 марта 2026, 07:31
Всё исчезло так же внезапно, как и появилось.
Четырёхлетняя девочка сидела на полу у кровати и смотрела в окно на серое, пасмурное небо. Она не плакала. Слёз больше не было. Только тишина. Такая густая, что звенела в ушах, давила на виски, заползала в грудь и не давала дышать.
Раньше в этой тишине всегда был кто-то. Смех Акари. Шорох газеты, которую листал отец. Мамин голос, напевающий что-то светлое, пока она возилась на кухне.
Теперь — только часы. Тик-так. Тик-так. Предательски громкие. И голоса за дверью. Чужие. Люди в геройских костюмах и строгой одежде говорили о каких-то документах, об опеке, о том, что «девочка должна понимать».
Она ничего не хотела понимать.
Она прижимала к груди деревянную рамку. Последнее семейное фото. Акари обнимает её сзади, отец дурачится, мама улыбается устало, но счастливо. Все живые. Все здесь.
Внутри что-то закипало. Не печаль. Нет. Горячее, злое, липкое. Бессилие. Несправедливость. Почему они? Почему она осталась одна?
«Почему?»
Мысль пульсировала в висках, разрасталась, заполняла каждую клетку тела.
«Почему?»
Воздух дрогнул.
Сначала ей показалось, что просто заложило уши. Но пылинки в солнечном луче внезапно рухнули вниз, прижатые к полу невидимой ладонью. Сам свет будто потускнел, прогнулся.
Ясу не успела испугаться.
Рамка в её руках хрустнула. Дерево треснуло, стекло не разбилось — оно рассыпалось в мелкую, как сахарная пудра, крошку, которая тут же осела на пол, вплавилась в доски. Фотография скомкалась сама собой, сжалась в тугой, плотный комок размером с горошину и с глухим стуком врезалась в пол, оставив после себя аккуратную вмятину.
А потом давление исчезло.
Ясу смотрела на свои пустые ладони и не понимала, что произошло. В ушах шумело, тело налилось свинцовой тяжестью, к горлу подкатила тошнота. Она хотела позвать маму — и захлебнулась воздухом.
Дверь распахнулась.
В проеме стоял высокий худой мужчина, закутанный в шарф. Его глаза, обычно сонные и равнодушные, сейчас были широко открыты и цепко, быстро, профессионально ощупывали комнату.
Вмятина в полу. Стеклянная пыль. Скомканная фотография.
Взгляд упал на девочку, сидящую с потерянным лицом и трясущимися руками.
Он вошёл внутрь и плотно закрыл за собой дверь, отсекая любопытные взгляды работников опеки. Потом медленно опустился на корточки перед ней, оказавшись на одном уровне. Не приближаясь слишком резко, не пытаясь схватить или обнять.
Просто смотрел. Ждал.
Ясу попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый всхлип. Её трясло. Руки дрожали, губы дрожали, даже зубы стучали, хотя в комнате было тепло.
— Ясу — голос у него был хриплый, но спокойный и ровный, такой родной... — Смотри на меня. Ты меня слышишь?
Она кивнула, судорожно глотая воздух.
— Хорошо. Сейчас я тебя подниму. Просто держись.
Он осторожно, но крепко взял её на руки. Она была легкой, почти невесомой. Голова девочки тут же упала ему на плечо, руки вцепились в ткань его свитера с отчаянием утопающего.
И тогда это пришло. Наконец.
Слёзы.
Не громкие, не истеричные. Тихие, истощенные, вымученные. Она плакала без звука, только вздрагивала всем телом, и её слёзы капали ему на плечо, горячие и солёные.
Шота не говорил: «Всё будет хорошо». Потому что это было бы ложью. Он не укачивал её, не напевал песен. Он просто стоял посреди комнаты, прижимая к себе маленькое дрожащее тело, и ждал, пока буря стихнет.
Он не умел быть нежным. Но он умел быть надёжным.
Ясу уснула у него на руках. Перенапряжение, шок, неконтролируемый выброс причуды — организм просто взял паузу.
Шота аккуратно уложил её на кровать, прикрыл пледом, который нашелся тут же, на спинке. Несколько минут он просто смотрел на спящую девочку. На мокрые дорожки от слёз на щеках. На сведённые даже во сне брови.
Потом перевёл взгляд на вмятину в полу. На стеклянную пыль.
— Твою мать — выдохнул он одними губами, устало потирая переносицу.
Причуда. Сильная. Опасная. Проявилась в четыре года, в момент острого горя. Без контроля. Без понимания. Если она не научится это сдерживать — она покалечит себя. Или других.
Он достал телефон, набрал сообщение.
«Нужна консультация. Срочно. По поводу моей опекаемой. Причуда пробудилась. Давление. Нестабильно.»
Отправил. Убрал телефон. Пододвинул к дивану стул и сел, откинув голову на спинку. Он не спал уже двое суток. Сначала — оформление документов. Потом — похороны. Теперь — это.
Рядом с диваном на полу валялся скомканный шарик фотографии. Шота поднял его, аккуратно развернул.
Семья. Мать, отец, две девочки. Все улыбаются.
Он посмотрел на спящую Ясу, потом на фото, потом снова на вмятину в полу — ровный круг, будто прессом вдавили.
Осторожно расправил фотографию, разгладил пальцами и положил на тумбочку рядом с диваном. Чтобы, когда проснется, увидела.
Она не должна забывать, кого потеряла. Но она не должна оставаться с этой болью одна.
В комнате снова стало тихо. Только часы тикали за стеной. И тихое, наконец-то ровное дыхание маленькой девочки, у которой только что появилась причуда. И дядя, который не умел говорить правильных слов, но умел быть рядом.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.