BNHA.Триада

Переезд к дяде Шоте стал точкой отсчёта для новой жизни. Шесть лет в начальной школе. Шесть лет притворяться, что ты учишься читать по слогам, когда в голове — высшая математика и стратегии выживания в мире, который вот-вот пойдет под откос. Это было испытание не для слабонервных. Я мысленно аплодировала всем попаданцам до меня — как они выдерживали этот бесконечный детский сад? Единственное, чему я училась всерьёз — японский. Меня «наделили» пониманием, но не навыками. Пришлось корпеть над иероглифами, благо база из прошлого мира всё-таки была. Шота… дядя Шота осваивал новую для себя роль родителя примерно с тем же энтузиазмом, с которым кот осваивает ванну. Настороженно, но без паники. К счастью, скрывать свой характер не приходилось — смерть родителей служила идеальным объяснением для любой "взрослости" ребёнка. Он просто считал меня смышлёной. Очень смышлёной. Подозрительно смышлёной, но вслух не спрашивал. Он подготовил мне комнату. Маленькую, но свою. И даже привёл квартиру в порядок перед приходом опеки — видимо, представлял, как его спальный мешок и горы пустых банок из-под кофе могут повлиять на решение чиновников. _____ Айзава уходил на патрули. Чаще — ночные. Оставлял еду в холодильнике с короткими записками: "Разогрей. Не взорви кухню" или просто "Еда в холодильнике". Романтика. До десяти лет за мной присматривали его коллеги — Хизаши Ямада, он же Сущий Мик, и Немури Кадзияма, она же Полночь. Иногда по отдельности, иногда вместе, и это были два совершенно разных круга ада. Ямада был громким. Всегда. Даже когда шептал. Он пытался «воспитывать» меня через музыку, включал рок на полную и учил правильно орать, чтобы «прочищать лёгкие». Я терпела. Он кормил меня жуткими сладостями и рассказывал байки про Айзаву в старшей школе — те самые, за которые Шота потом молчал весь вечер, сверля меня подозрительным взглядом. Полночь была… Полночью. Она пыталась делать мне прически, вздыхала, что я «слишком серьёзная для своих лет», и однажды, когда мне было восемь, завела разговор на тему «как понять своё тело и не стесняться». Я слушала и думала, что если бы моё 32-летнее сознание могло краснеть, я бы сейчас пылала ярче её геройского костюма. Но они были добры. По-своему. И я им благодарна. В выходные, если Шота не валился с ног, мы выбирались «в люди». Парки, раменные, редкие походы в кино. Он молчал, я молчала рядом, и это было… хорошо. Спокойно. А потом он начал преподавать в Юэй. Спальный мешок перекочевал насовсем в гостиную. Кофе сменился с «много» на «критическую норму». Глаза запали ещё глубже. Он стал приходить под утро, падать лицом в диван и не двигаться до обеда. Я научилась не шуметь. _____ Но сегодня моя жизнь переходила на новый уровень. Средняя школа Альдеры. Те самые коридоры, где когда-то зарождались будущие легенды геройского мира. И где прямо сейчас ходили два мальчика, которым через несколько лет предстояло перевернуть всё с ног на голову. Я стояла у ворот, сжимая лямку рюкзака. Форма сидела идеально. Внешне — обычная 12-летняя девочка, слегка нервничающая перед первым днём в новой школе. Внутренне — 32-летняя женщина с боевым опытом выживания в мире, где правят причуды, и чётким планом «не дать всем сдохнуть». — Я ушла. — сказала я в пустую квартиру. Из спального мешка на диване донеслось невнятное мычание, которое можно было интерпретировать как "удачи". Я усмехнулась и вышла. _____ — Новенькая? Я обернулась. Женщина лет сорока с доброй улыбкой и причудой, судя по лёгкому свечению вокруг глаз — что-то сенсорное. — Я Камино, твой классный руководитель. Пойдём, представлю тебя классу. Сердце участило ритм. Серьёзно? Мне душевно за тридцать, а я волнуюсь перед школой как подросток. Хотя… формально я и есть подросток. Тело делает своё дело. Класс притих, когда я вошла. Три десятка пар глаз — любопытных, скучающих, оценивающих. — Ребята, у нас пополнение, — объявила Камино-сенсей. — Это Аосаки Ясу. Пожалуйста, поприветствуйте её. Я сделала короткий поклон. Скромно. Застенчиво. Идеально. — Аосаки Ясу. Позаботьтесь обо мне. — Ясу-чан, расскажи о себе. Какая у тебя причуда? Я опустила глаза. Чуть прикусила губу. Внутренний голос ехидно заметил: «Оскар мне не дождаться, но за этот спектакль кто-то должен был дать премию». — У... у меня нет причуды, сенсей... — тихо, почти шёпотом. Взгляд опустился в пол. Тишина. А потом — сдержанные смешки, шепотки, вздохи. Кто-то сочувственный, кто-то пренебрежительный. Беспричудные в мире, где 80% населения обладают способностями — низшая каста. Негласно, но факт. Камино-сенсей кашлянула. — И это абсолютно нормально! Сила характера и усердие — не менее важные качества. Ясу, садись вон туда, пожалуйста. Я прошла к указанной парте. У окна. Место изгоя или мечтателя. Я предпочитала считать себя мечтателем. И только сев, позволила себе короткий, незаметный взгляд в нужную сторону. Он сидел через два ряда. Взлохмаченные зелёные волосы, огромные глаза, в которых плескалась смесь восторга и неуверенности. В руках — толстая тетрадь, исписанная убористым почерком. Изучал героев. Анализировал. Мечтал. Изуку Мидория. Будущий Девятый. Главная надежда этого мира. А через три парты от него — расслабленная, но опасная поза. Взрывной блондин с острыми чертами лица и вечной гримасой раздражения. Кацуки Бакуго. Король взрывов. Будущий антигерой с сердцем, которое прячется за слоями ярости и страха быть слабым. Живые. Настоящие. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Они существуют. Этот мир существует. И я знаю, что с ними будет, если не вмешаться. Руки под партой сжались в кулаки. Я вмешаюсь. Но не сейчас. Сейчас — надо просто наблюдать. _____ Перемена. Столовая. Я взяла поднос со скромным обедом и устроилась в углу у окна. Отсюда открывался отличный обзор на столовую. Стратегическая позиция. Пока все считают меня тихой беспричудной девочкой, я могу спокойно изучать «объекты». Нет, не объекты своего воздыхания. Мидория сидел в одиночестве, уткнувшись в очередную тетрадь. Он ел быстро, почти не жуя, и периодически что-то записывал. Со стороны — классический ботан. Со стороны знающего человека — будущий герой, который уже сейчас анализирует причуды окружающих, сам того не подозревая. Бакуго — в центре зала. В компании. Два парня и девушка подлизывались, поддакивали, смеялись его шуткам. Король и его свита. Он принимал это как должное, но в глазах — скука. Ему неинтересны те, кто слабее. Он ищет равных. И пока не находит. Я перевела взгляд в окно. Знать будущее — тяжелая ноша. Знать, что этот самоуверенный парень через несколько лет будет рыдать от бессилия, а этот тихий мальчик — ломать себе кости ради спасения других… Это давило. — Можно? — раздался тихий голос рядом. Я подняла глаза. Передо мной стояла девочка с короткими темными волосами и прищуренными, изучающими глазами. Я кивнула. Она села напротив. — Ты новенькая, да? — спросила она, ковыряясь в своём обеде. — Слышала про твою причуду. Точнее, про её отсутствие. Сочувствую. — Спасибо, — ответила я нейтрально. — Я Ханако. — Она помолчала. — Если кто будет доставать — говори мне. Я заставлю их заткнуться. Я улыбнулась. Искренне. В этом мире ещё оставались просто хорошие люди. — Спасибо, Ханако-сан. _____ После школы я вернулась в пустую квартиру. Айзава был на дежурстве — записка на столе гласила: «Еда в холодильнике. Не жди». Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать, глядя на книги на столе. Глубокий вдох. Внутри привычно загудело, запульсировало в висках. Я подняла руку, сосредоточившись на одной из книг. Сначала — легкая рябь воздуха. Потом книга дрогнула, приподнялась над столом и замерла, паря в сантиметре от поверхности. Голубое свечение окутало и её, и мою ладонь. Я медленно повела рукой вверх. Книга послушно поплыла к потолку. Вниз. По кругу. Идеальный контроль. Предел — полное снятие гравитации с объекта. Невесомость. Я сжала кулак. Ощущение изменилось — давление внутри стало тяжелым, плотным. Книга с глухим стуком рухнула на стол, но не просто упала — она вдавилась в поверхность, оставив небольшую вмятину. Вес увеличился в разы. Гравитация. Я выдохнула и убрала руку. В голове зашумело, накатила легкая тошнота — привычная плата за использование причуды. Максимум концентрации — два-три часа. После — откат. Я откинулась на подушку, глядя в потолок. Причуда пробудилась в 4 года, в тот день. Айзава тогда молча наблюдал, а потом просто сказал: «Будешь тренироваться и контролировать свою причулу, чтобы никого не покалечить». И всё. Восемь лет тренировок. Сначала — с мелкими предметами. Потом — с крупными. Потом — с собой. Я прикрыла глаза. Гравитация. Фундаментальная сила. Сейчас я могла менять вес предметов, с которыми контактировала — напрямую или через проводник. Максимальная масса — как у небольшого стола. Время действия — до трёх часов. Если превысить — сильное истощение, тошнота, потеря сознания. Но потенциал… Я чувствовала его. Она напоминала мне другую способность... Но какую? К сожалению я уже ничего не помню о прошлой жизни. Сюжет манги записан в дневник, это первое что я додумалась сделать. Канон уже не за горами.  Об этом стоит подумать. Но пока что — я просто новенькая беспричудная тихоня. Надолго ли? За окном стемнело. Где-то в городе Айзава линчевал злодеев. Где-то в своей комнате Изуку Мидория записывал очередные заметки о героях. А Кацуки Бакуго, наверное, отрабатывал взрывы, мечтая стать сильнее всех. Игра началась. Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза.