Пэйринг и персонажи
Метки
Экшн
Забота / Поддержка
Отклонения от канона
Развитие отношений
Согласование с каноном
От врагов к возлюбленным
Драки
ОЖП
Отрицание чувств
Беспокойство
Боль
Прошлое
Попаданцы: В чужом теле
Попаданчество
Моральные дилеммы
Боязнь привязанности
Безэмоциональность
Становление героя
Борьба за отношения
Вымышленная география
Антигерои
Противоречивые чувства
Боги / Божественные сущности
Чувство вины
Дадзава
Боевые искусства
Япония
Выбор
Тренировки / Обучение
Вымышленная физика
Ошибки
Наставничество
Антизлодеи
Забытый герой
От антигероя к герою
Гравиокинез
Описание
Русская студентка, в очередной раз перечитывая мангу до конца, попадает в тело двухлетней девочки Ясу. Причина тому — новая игра высших сил, давшая ей цель выжить в мире героев, спасти этот мир и жизни людей, которые должны погибнуть.
(P.S. Все картинки в истории взяты из Pinterest или сгенерированы ИИ. Приятного чтения).
Примечания
ТГК: Ugolok Ratoku
Глава 3. Плоть и Воля
29 марта 2026, 05:42
Три месяца в Альдере превратились в рутину.
Мой статус «беспричудной» хорошенько закрепился за мной. Для одноклассников я была пустым местом — тихая девочка у окна, которая не лезет в разговоры о героях, не хвастается причудой, не участвует в мелких драммах. Идеальная невидимка.
Я наблюдала.
Бакуго с каждым днём становился громче. Его взрывы на тренировочных занятиях пугали учителей, а одноклассники шарахались в стороны, когда он проходил мимо. Презрение во взгляде ко всем «слабакам» крепло, превращаясь в броню, за которой прятался страх оказаться слабым самому.
Мидория сжимался в комок при каждом окрике. Но глаза — в них горел тот самый огонь, который я знала по тысяче страниц манги. Вера. Упрямая, иррациональная, несгибаемая.
Видеть это вживую оказалось тяжелее, чем я думала.
Руки чесались вмешаться. Сказать что-то Мидории. Осадить Бакуго. Но холодный расчёт, отточенный годами «взрослой» жизни в детском теле, каждый раз останавливал: «Не сейчас. Ты изменишь сценарий, но не факт, что в лучшую сторону. Рано».
Поэтому я ждала. И тренировалась.
_____
Разговор с Айзавой состоялся через месяц после моего переезда. Тогда я ещё не ходила в школу, и мы только привыкали друг к другу.
— Дядя Шота.
Он поднял взгляд от бумаг. Под глазами — тёмные круги, в кружке — очередная порция кофе.
— Я хочу быть сильной.
Он не спросил «зачем». Не улыбнулся снисходительно. Просто смотрел несколько долгих секунд своими уставшими глазами, будто сканировал — детский каприз или нечто большее.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но будет больно. И нудно. Готовься.
Я кивнула.
Он не стал спрашивать, готова ли я на самом деле. Айзава Шота вообще не задавал лишних вопросов.
_____
Первые полгода были адом.
Он не был «добрым тренером». Он был эффективным.
— Сильная причуда требует сильного тела, Ясу. — Он стоял надо мной, пока я пыталась отжаться в двадцатый раз, руки дрожали, пот заливал глаза. — Хрупкий сосуд раздавит собственная сила. Ты должна стать крепче стали. Ещё три.
Я ненавидела эти утренние пробежки. Ненавидела, когда в шесть утра, ещё затемно, он вытаскивал меня на улицу и гнал по парку, меняя темп: спринт — шаг — спринт, пока лёгкие не начинали гореть, а ноги — подкашиваться.
— Дыши, — бросал он на ходу. — Кислород нужен не только лёгким, но и мышцам. Если отключишься — дотащу на плече, но тренировку закончим только когда пробежишь норму.
Он не шутил. Я отключалась трижды. Он тащил. Потом мы бежали снова.
Силовые упражнения стали моими ночными кошмарами. Отжимания, приседания, выпады, планка — бесконечные подходы с идеальной техникой. Айзава не терпел халтуры. Если спина округлялась — начинаем заново. Если колени уходили внутрь — ещё десять раз штрафных.
— Твоё тело должно запомнить правильное движение на уровне рефлексов, — объяснял он. — В бою некогда думать, как поставить ногу. Тело должно само знать.
Иногда к тренировкам подключалась Немури-сан. Она была полной противоположностью Айзавы — громкая, эмоциональная, с восторженными криками «Давай, Ясу-тян! Ты сможешь!».
Но её подтянуое тело говорило громче слов. Она знала, что такое настоящая физическая подготовка.
— Не слушай этого ворчуна, — подмигивала она, когда Айзава отворачивался. — Он просто не умеет хвалить. Но поверь, если бы он не видел в тебе потенциала — даже не начал бы возиться.
Я верила. Потому что сам Айзава никогда ничего не объяснял. Он просто делал.
_
К тренировкам причуды мы приступили только через год.
— Тело готово, — сухо констатировал он после очередного теста на выносливость. — Теперь научимся не убивать себя и окружающих.
Мы занимались в пустом спортзале Юэй. Айзава договаривался с охраной, и по вечерам, когда студенты расходились, мы пробирались внутрь.
Первое правило он вбил в меня с порога:
— Твоя причуда — не игрушка. Это часть тебя, но опасная. Ты должна контролировать её так же уверенно, как руку или ногу. Малейший сбой — и последствия могут быть необратимыми. Ясно?
— Ясно.
Сначала — мелочь. Теннисные мячи, кубики, канцелярские скрепки.
— Подними. Удержи. Три секунды.
Я поднимала. Мяч послушно парил в воздухе, окутанный голубоватым свечением.
— Десять секунд. Дыши ровно. Чувствуешь каждый грамм?
Я чувствовала. Тяжесть, растворённая в невесомости. Закон, который я осмеливалась нарушать.
— Тридцать секунд. Не сбрось концентрацию.
Самым сложным оказался контроль вектора движения, тоесть направления объектов.
— Заставь его двигаться по кругу, — командовал Айзава. — Медленно. Плавно. Без рывков.
Мяч дёргался, замирал, падал. Я начинала заново.
— Сила без контроля — просто разрушение, — бубнил он, поправляя повязку на локте. — Любой дурак может сломать стену. Герой должен уметь спасать, а для этого нужна ювелирная работа. Ещё раз.
Я злилась. Уставала. Снова поднимала мяч.
Через полгода я могла удерживать в воздухе три предмета одновременно и двигать их по сложным траекториям, не сталкивая друг с другом.
Айзава не хвалил. Он просто переводил меня на следующий уровень.
_____
Увеличение массы оказалось сложнее.
— Представь, что ты давишь на предмет, — объяснял он, кладя на пол стальную пластину. — Не просто добавляешь вес, а концентрируешь давление в одной точке. Плавно. Без рывков.
Я садилась напротив, протягивала руку. Голубое свечение окутывало металл.
— Есть контакт. Дави.
Пластина вздрагивала, но не прогибалась. Я давила сильнее — в глазах темнело от напряжения.
— Не силой, а концентрацией, — поправлял Айзава. — Ты не мышцами давишь, ты меняешь гравитацию. Чувствуй разницу.
Я закрывала глаза. Пыталась ощутить не вес, а само поле, саму ткань реальности под пластиной. Давление.
— Есть, — выдохнула я, когда металл жалобно скрипнул и прогнулся по центру.
Айзава подошёл, постучал по пластине носком ботинка. Вмятина оставалась.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь попробуй удержать это состояние минуту.
Я держала. Пластина лежала смирно, вдавленная в пол невидимым прессом. В висках стучало, к горлу подступала тошнота — первые признаки истощения.
— Отпускай, — скомандовал Айзава. — Резко.
Я разжала концентрацию. Пластина со звоном подпрыгнула и вернулась в нормальное состояние.
— Запомни это ощущение, — сказал он, протягивая мне бутылку с водой. — Грань, за которой начинается откат. Ты должна знать свои пределы так же точно, как знаешь, сколько можешь пробежать без остановки.
Я пила воду и смотрела на свои дрожащие руки.
— Ты молодец. — вдруг сказал он.
Я подняла глаза. Айзава смотрел куда-то в сторону, но в его голосе не было привычной сухости.
— Лишь непреклонная воля способна выковать из плоти несокрушимую опору. Ты справляешься.
Он не ждал от меня ответа. Просто развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо:
— Завтра в шесть. Не опаздывай.
Я улыбнулась в пустоту спортзала.
Для Айзавы Шоты это был комплимент высшей пробы.
_____
Ночью, лёжа в кровати, я чувствовала каждую мышцу своего тела. Они ныли, гудели, требовали отдыха.
Но вместе с болью приходило новое ощущение — силы.
Я больше не была той беспомощной девочкой, у которой причуда вырвалась наружу от отчаяния и горя. Я училась контролировать её. Я ковала себя — медленно, методично, с японским упорством, которое когда-то казалось мне смешным, а теперь стало частью меня.
В школе я была никем. Тихая беспричудная девочка у окна.
Здесь, в темноте своей комнаты, я чувствовала, как сила пульсирует в кончиках пальцев. Гравитация. Фундаментальная сила мироздания, которая начинала мне подчиняться.
Айзава был прав: сильная причуда требует сильного тела.
Но он не сказал главного.
Сильное тело — это только начало. Настоящая сила куётся здесь, — я коснулась пальцами виска, — и здесь, — прижала ладонь к груди, туда, где билось сердце.
Я стану достаточно сильной.
Не чтобы выжить.
Чтобы спасать.
В коридоре скрипнула половица. Айзава шёл на ночное дежурство. Замок щёлкнул, дверь закрылась.
Я закрыла глаза.
Завтра будет новый день. Новая пробежка. Новая тренировка.
Я готова.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.