Тютя и господин сердца.

Они возвращались в общежитие молча. Каждый был погружён в собственные мысли. Ночь выдалась тёмной, дворы возле домов заливались мягким светом фонарей. Он был тёпло-жёлтым, почти медовым, и навевал воспоминания. Листва на деревьях едва заметно шевелилась — ветра почти не было. Дима тяжело вздохнул. Этот звук невольно вырвал Кирилла из задумчивости. — Ты чего? — спросил он, бросив на него взгляд. — Так дышишь, будто камень на сердце. Что-то случилось? Дмитрий не поворачивал головы. Голос его звучал глухо: — Как ты там... жил? — Да нормально вроде, — пожал плечами Кир. — Где? Ну... в каком городе? — Сначала в Гатчине. Это недалеко от Питера, — он на мгновение замолчал, словно вспоминая. — Потом переехали в Санкт-Петербург. — Почему? — Остались без крыши над головой. — В смысле? — Мы жили в двухэтажном деревянном доме. Таких уже почти не осталось. Всего два подъезда. В одном — наша семья и ещё одни. Во втором — тоже две семьи. Рядом с нами, за стенкой, на втором этаже, жила старенькая бабулька. Всё забывала. И в один день... — Кир усмехнулся печально. — Поставила чайник на газ и... забыла. Легла отдохнуть. Дом сгорел дотла. — Как сгорел? — Дмитрий резко обернулся и начал внимательно осматривать Кирилла. Даже присел, разглядывая колени, будто ища следы ожогов. — Эй, перестань, — Кир рассмеялся сквозь смущение, отмахиваясь от его рук. — Всё нормально, цел я. В это время я был в школе , а мама с папой на работе. Даже бабульку , после пожара, в больнице откачали. Только после этого ... Её родственники сослали в дом престарелых. Жалко. Она хорошая. Надеюсь, что хоть там её навещают. Дмитрий выпрямился, отступив на шаг. — А потом?.. — Потом мы переехали к бабушке Кате — маминой маме. Она жила в самом центре Питера, на улице Большая Подьяческая, это рядом с Садовой улицей. Там ещё место такое интересное ...семимостье называется. Красиво. Нам предлагали временную квартиру... Но мама только усмехнулась и сказала: «Нет ничего постояннее, чем временное». Мы отказались. Встали в очередь на новое жильё, как погорельцы. Он говорил спокойно, но в голосе проскальзывало что-то щемящее, почти болезненное. Старые воспоминания всё ещё обжигали. — С бабушкой мы жили как у Христа за пазухой. Она была, как добрая фея. Не хватало только крылышек за спиной. — Кир прищурился, глядя куда-то в темноту. — Спустя год нам дали новую квартиру в новостройке. Мама тогда впервые за долгое время улыбалась по-настоящему. Он замолчал, и в паузе послышался далёкий звук сирены. Где-то в другом районе города ночь была не спокойной. — Там я школу закончил. Потом поступил в университет. На втором курсе забрали в армию. Вернулся, восстановился, продолжил учёбу. А потом… профессор из Америки неожиданно предложил пройти отбор. Я попробовал — и получилось. — Повезло..., — хмыкнул Дима, думая о себе. — Наверное. Я и сам раньше в чудеса не верил. А теперь вот — здесь. Иногда они случаются. Даже с простыми людьми. С такими, как мы. Они снова замолчали, идя в унисон по пустой аллее. Листья на деревьях шуршали, и в этой тишине было что-то странно утешающее. Словно мир тоже слушал.