Тютя и господин сердца.

Дмитрий с увлечением занимался тщательной уборкой своей комнаты. Кирюша обожал порядок — и Дмитрий, словно одержимый, вытирал пыль даже с листьев единственного цветка, стоявшего на подоконнике. Он придирчиво осматривал комнату, сканируя взглядом её безупречную чистоту. Справа у стены стояла большая двуспальная кровать, аккуратно застеленная шёлковым покрывалом. Комнату он делил с соседом, но тот появлялся здесь лишь номинально. За всё время Дмитрий видел его всего пару раз, один из которых — когда тот даже остался ночевать. В третий и последний раз, когда они пересеклись, выяснилось, что сосед живёт неподалёку от кампуса в съёмной квартире со своей девушкой. Дмитрий довольно кивнул себе в зеркало и с улыбкой направился в душ. После уборки неплохо бы привести в порядок и себя. Его сердце радостно билось при мысли, что завтра он наконец-то останется с Кирюшей наедине. Очень кстати, Говорд улетал домой — и эта новость сделала день ещё приятнее. План, который Дмитрий продумал до мелочей, стал только проще после того, как Кирюша сообщил, что сосед не появится на его "празднике жизни". Горячие струи душа стекали по его обнажённому, подтянутому телу. На лице сияла торжествующая улыбка. Он мысленно подбирал слова, сочиняя речь, в которой, наконец, признается Кириллу, что он — тот самый Митька, его младший брат и друг. Тем временем Кирилл возвращался из административного корпуса университета в хорошем настроении. Он не только записался на дополнительные занятия, но и официально сообщил в деканат, что его сосед по комнате уехал домой. Пропуски по уважительной причине — болезни или отъезду — не считались нарушением, но администрацию обязательно нужно было предупредить. Иначе прогул засчитали бы как нарушение, грозящее отчислением. Кирилл поднимался пешком по лестнице на свой этаж. Мысли о Дмитрии неотступно вертелись в голове. За последнюю неделю он так привык к тому, что Димка постоянно рядом, что теперь его отсутствие казалось почти ошибкой. Улыбнувшись собственным мыслям, он проходил по коридору мимо комнаты 414 и вдруг остановился. — Надо уточнить… что мы собираемся делать и куда пойдём. И обсудить, наконец, финансовую часть вечеринки. Раз уж я собираюсь прийти на день рождения без подарка, то хотя бы за выпивку заплачу... Он постучал. Тишина. Тогда Кирилл нажал на ручку, и дверь беспрепятственно отворилась. Заглянув внутрь, он услышал шум воды из душа, а за ним — попытки исполнить известный хит, звучавший на всех радиостанциях. Завывания Димки вызвали у Кирилла приступ смеха — он прыснул, едва сдержавшись, и, усевшись на край кровати, решил дождаться этого "певца с отсутствием слуха". Дверь душевой мягко отворилась, и из облака пара вышел Дмитрий. Обнажённый, на бёдрах — лишь полотенце, небрежно обмотанное, как вызов. Кирилл поднялся с кровати и застыл, заворожённо глядя на него. Он был не просто красив — он был воплощением мужской притягательности, силы и грации. Настоящий Атлант, выточенный из живой плоти. Взгляд Кирилла скользил по мускулистому торсу, задерживаясь на каждой линии, каждом изгибе, опускаясь всё ниже... до упругой складки полотенца. Он поднял глаза и встретился со взглядом его обладателя. И замер. В глазах Дмитрия полыхал огонь желания. Он смотрел на Кирилла, как хищник на добычу — с ленивой улыбкой и прищуром, от которого бросало в жар. — Если ты продолжишь так на меня смотреть... я за себя не отвечаю, — тихо проговорил он. — Зацелую до смерти... Кирилл будто и не слышал слов. Он стоял, пригвождённый к месту. Сердце гремело в груди, дыхание сбилось. В голове, словно по наитию, вспыхивали образы — запретные, пульсирующие эротикой, от которых тело откликалось мгновенно. Он неосознанно прижал ладонь к напряжённой ткани джинсов. Хотелось протянуть руку вперёд. Дотронуться. Проверить — реален ли он. Дмитрий, наблюдая за ним, медленно стянул полотенце с бёдер и отбросил его прочь. У Кирилла вспыхнули щёки. Пламя внутри полыхнуло ещё сильнее. И лишь спустя несколько секунд до него дошёл смысл сказанного. Он вздрогнул, резко развернулся, и, дрожащим от возбуждения голосом, пробормотал: — Я… это… потом… Мне лучше уйти… Прости… Он вылетел из комнаты, как подстреленный, и бегом бросился в свою. Пылая, словно маков цвет, он захлопнул дверь, прижался к ней спиной и тяжело задышал. Затем, медленно сползая по ней, опустился на пол. В голове — хаос. Никогда прежде он не испытывал такого... и это пугало. Пугало до дрожи. Потому что было слишком сильно. Слишком реально. Слишком желанно.