Тютя и господин сердца.

Кирилл сидел на кровати, одетый в свободную футболку и шорты. Он неторопливо сушил волосы феном, наслаждаясь редким моментом покоя. Волосы слегка растрёпаны, кожа ещё хранила тепло после душа. Дверь ванной приоткрылась, и в комнату шагнул Дмитрий. Он уже был одет, но двигался неуверенно, словно боялся сделать лишний шаг. Его взгляд на мгновение задержался на Кирилле — трепетный, полный тревоги — и тут же отвернулся. Он замер, растерянный, не зная, что делать дальше. Кирилл выключил фен, отложил его в сторону и встал. Его голос прозвучал твёрдо, почти властно: — Иди сюда. Дмитрий молча подошёл и остановился рядом, возвышаясь над ним, неловко склонившись, будто что-то собирался сказать, но не решался. — Эээ, нет… Так дело не пойдёт. Я себе так шею сломаю, — фыркнул Кирилл, кривя губы в усмешке. — Я рядом с тобой как карлик возле Эйфелевой башни. Нагнись уже или сядь. Димка хмыкнул и, не раздумывая, опустился на колени. Его глаза были полны тревожной покорности — «делай со мной что хочешь, я не пикну». Он смотрел снизу вверх, будто отдавая себя на волю чувств. — Вот так уже лучше, — мягко сказал Кирилл, склонившись к нему ближе. — Теперь мы почти одного роста, и я могу видеть твою реакцию. У меня есть к тебе несколько вопросов. Только, прошу, отвечай честно. Ничего не скрывай. Дима кивнул, будто присягал. — Первый вопрос. Почему ты не признался сразу? Ведь ты меня узнал. — Я… я испугался, — прошептал он, опустив глаза. — Думал, ты меня не помнишь. Хотел сначала просто подружиться. А потом… потом — всё рассказать. Кирилл коротко кивнул, сдержанно. — Ладно. Второй вопрос. Ты гей? Дмитрий снова кивнул, медленно, и отвернулся. Его голос прозвучал почти беззвучно: — Это… да. Я давно это понял. И научился жить с этим, зная, что не всем это по душе. Только не подумай ничего плохого… Мне и того достаточно, что ты рядом. — Он взглянул на Кирилла, и в его глазах блеснули слёзы. Настоящие. Беззащитные. Кирилл мягко коснулся его щеки. — Знаешь, мне, честно, всё равно, кого ты любишь в постели. Я любил и буду любить тебя — любого. Всегда. Глаза Дмитрия вспыхнули радостью. Он улыбнулся — той самой, искренней улыбкой, которой улыбаются только влюблённые. — Хорошо… — продолжил Кирилл, — теперь кое-что для себя хочу проверить. Ты не против? — Нет… А что? — Сейчас всё поймёшь. Кирилл медленно наклонил голову и, не отводя глаз, прижался к его губам. Момент замер. Мир рассыпался в сверкающие искры. Губы Дмитрия были тёплыми, мягкими, но он застыл — не дышал, не шевелился. Кирилл попробовал раскрыть его рот языком, но не встретил ответа. Он отстранился. — Может, хоть попробуешь ответить? А то получается, будто я тебя заставляю. Дмитрий словно очнулся. Его рука легла на затылок Кирилла, вторая — обвила спину. Он прижался к нему с детской жаждой тепла, нежно поцеловал, сначала осторожно, а потом страсть вспыхнула, как спичка. Он тяжело дышал, прижимался крепче, будто боялся, что тот исчезнет. Его губы шептали что-то неслышное, а сердце билось в унисон с Кирилловым. Они оторвались друг от друга спустя пару минут. В глазах Дмитрия плыло что-то, что Кирилл искал всё это время — любовь. Настоящая, безусловная. Чистая. — Ты будешь моим парнем? — спросил Кирилл, чуть улыбнувшись. — Да. Да! Кирюша! Ты моё солнце… моя звёздочка, — прошептал Димка, прижимаясь щекой к его груди. — Только ты… Господин моего сердца. Кирилл обнял его крепко, прижал к себе, поцеловал в щеку. — Я тоже… Я уверен теперь. Я люблю тебя. Наверное, всегда любил, просто раньше не понимал этого. — Кирюша… Я так счастлив… Моё сердце готово разорваться от чувств… Я столько лет носил в себе это… А теперь — ты рядом… — он поднял голову, заглянул в его глаза, как в вечность. — Я люблю тебя! Останься со мной навсегда. Я отдам тебе весь мир и своё сердце. Мне неважно, что скажут другие… Твои слова — всё для меня. Кирилл, не удержавшись, рассмеялся. — Ну ты ещё заплачь, ТЮТЯ. Прям вот настоящая тютя. — Ага, — всхлипнул Димка, улыбаясь. — Я твоя тютя. Навсегда.