Гордость, предубеждение и тотализаторы.

После разговора с Джорджианой я впервые начала подозревать страшное. Возможно... Я недооценила семью Дарси. Очень сильно недооценила. Потому что до сих пор рассматривала Джорджиану отдельно. Дарси отдельно. А ведь они были семьёй. Настоящей семьёй. Не такой, как Беннеты. В доме Беннетов все любили друг друга. Но жили каждый своей жизнью. У Дарси всё было иначе. После смерти родителей Фицуильям стал для Джорджианы не просто братом. Он стал её опекуном. Защитником. Главой семьи. Практически вторым родителем. И чем больше я наблюдала за ними... Тем яснее это понимала. ____________________________________________________________________________ Через несколько дней после нашей прогулки я приехала к Дарси с ответным визитом. Вместе с тётей Гардинер. Лондонский особняк Дарси стоял на тихой стороне Гросвенор-сквер, среди величественных домов из светлого камня, чьи строгие фасады говорили о богатстве гораздо красноречивее любой вычурной роскоши. Высокие окна отражали серое лондонское небо, а широкая лестница из белого камня вела к массивной чёрной двери с латунным молотком, отполированным до блеска. Внутри дом производил впечатление не столько богатства, сколько достоинства. Просторный вестибюль был отделан мрамором светлых оттенков, а стены украшали портреты предков Дарси — мужчин и женщин, чьи серьёзные взгляды словно следили за каждым гостем. На втором этаже находилась музыкальная гостиная мисс Дарси. Здесь стоял великолепный рояль, а высокие окна выходили на зелёный сквер. Именно тогда я впервые увидела их вдвоём дома. Не в гостях. Не на балу. Не в обществе. А просто брата и сестру. Джорджиана сидела за роялем и играла. Дарси читал книгу. И периодически поднимал голову. Не перебивая. Не поправляя. Просто слушая. В какой-то момент Джорджиана ошиблась. Сбилась. Остановилась. Я ожидала неловкости. Но Дарси спокойно сказал: — Второй пассаж. Она кивнула. Вернулась на несколько тактов назад. И продолжила. Без малейшего смущения. Словно делала это всю жизнь. Потому что, вероятно, так и было. Тогда я впервые задумалась. А сколько лет он её вот так поддерживает? После истории с Уикхемом. После смерти родителей. После всех страхов. Сколько раз он сидел рядом, пока она училась снова доверять людям? И эта мысль мне неожиданно не понравилась. Потому что делала мистера Дарси слишком человечным. А мне было гораздо удобнее считать его проблемой. Настоящий удар ждал меня позже. Совершенно случайно. Или почти случайно. После чая Джорджиана отлучилась. Оставив на столике раскрытую книгу. Из неё выглядывал лист бумаги. Я вовсе не собиралась подглядывать. Честно. Но ветерок перевернул страницу. И я увидела знакомый почерк. Свой собственный. Письмо. Моё письмо. К Джорджиане. Я застыла. Потом медленно перевела взгляд на кресло. Дарси смотрел в книгу. Совершенно спокойно. Слишком спокойно. И вдруг я поняла. О нет. Нет. Нет. Нет. — Мистер Дарси. Он поднял голову. — Да? — Вы читаете письма своей сестры? В комнате стало очень тихо. Очень. Потом он удивлённо поднял бровь. — Иногда. Я почувствовала приближение катастрофы. — Иногда? — Когда она сама мне их показывает. Господи. Господи милостивый. Джорджиана показывала ему письма. Письма. Все письма. Я вспомнила каждую строчку. Каждую жалобу. Каждую попытку выяснить характер её брата. Каждую просьбу помочь избавиться от него. Каждую. Мне захотелось провалиться под землю. Немедленно. Прямо сейчас. — Полагаю... — Да? — Вам многое известно. В уголках его глаз мелькнуло что-то подозрительно похожее на веселье. — Достаточно. Я мысленно умерла. Несколько раз подряд. Значит... Когда я спрашивала Джорджиану, как отвадить его... Он мог об этом знать. Когда жаловалась... Он мог знать. Когда строила планы побега... Он мог знать. Господи. Я резко вспомнила то письмо. То самое. Где Джорджиана объясняла, почему мои попытки избавиться от Дарси не работают. И внезапно меня осенило. — Подождите. — Да? — Ответ про ответственность. Про доброту. Про преданность семье. Он слегка наклонил голову. Я прищурилась. — Это были ваши слова? Тишина. Очень подозрительная тишина. Потом уголок его губ дрогнул. И этого было достаточно. — Боже мой. Он не ответил. Потому что ответ был очевиден. Этот невозможный человек помогал Джорджиане отвечать на мои письма. Возможно не всегда. Но достаточно часто. А значит... Когда я искала помощи у Джорджианы... Я фактически консультировалась с самим Дарси. Я закрыла лицо руками. Потому что хуже уже быть не могло. Именно тогда раздался голос. Совершенно спокойный. — Ваша ошибка, мисс Беннет, заключалась в том, что вы выбрали себе неподходящего союзника. Я медленно подняла голову. — Потому что она ваша сестра? — Потому что она любит меня. Ответ прозвучал без тени самодовольства. Просто как факт. И внезапно я поняла. Да. Она действительно любит его. Безоговорочно. Полностью. Доверяет ему больше, чем кому-либо на свете. И никогда не станет помогать женщине избавиться от собственного брата. Даже если эта женщина её подруга. Дарси поднялся. Подошёл к окну. Несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс: — Впрочем... Я напряглась. — Да? Он повернулся ко мне. И впервые за всё это время его взгляд был настолько открытым, что мне стало не по себе. — Вам давно следовало понять, мисс Беннет. — Что именно? Едва заметная улыбка. Очень опасная улыбка. — Если человек продолжает искать встречи с вами, писать письма и терпеть мистера Коллинза... Он сделал короткую паузу. — Значит, у него совершенно иные намерения, чем те, которых вы так старательно опасаетесь. И в этот момент я осознала ужасную истину. Я знала сюжет романа. Знала будущее Уикхема. Знала будущее Бингли. Знала будущее Лидии. Но вот чего я совершенно не знала... Так это что делать, когда мистер Дарси перестаёт быть книжным героем и начинает вести себя как настоящий мужчина, который уже давно принял решение. А судя по всему... Фицуильям Дарси своё решение принял ещё несколько месяцев назад.