Гордость, предубеждение и тотализаторы.

(От лица Джорджианы Дарси) Когда первое письмо от мисс Элизабет Беннет прибыло в Лондон, я перечитала его четыре раза. Потом пять. Потом взяла его к завтраку. — Ты улыбаешься письму. Сказал брат, откладывая газету. — Потому что оно забавное. — От кого? — От мисс Беннет. Он поднял голову. Совсем немного. Но я заметила. Потому что знала его лучше всех на свете. — Понятно. На самом деле ему было совсем не понятно. Ему было интересно. Очень интересно. Именно поэтому спустя несколько минут он совершенно случайно спросил: — И что же пишет мисс Беннет? Я чуть не рассмеялась. Мой брат был ужасно плохим притворщиком, когда речь заходила о некоторых вещах. — Она рассказывает о своих сёстрах. — Полагаю, мисс Лидия по-прежнему создаёт трудности. — Уже меньше. Он кивнул. Будто это был совершенно обычный разговор. Но когда я поднялась из-за стола... Письмо исчезло. Совершенно случайно. Разумеется. Я нашла его вечером в библиотеке. Рядом с креслом брата. И решила ничего не говорить. Потому что мне было любопытно. Очень любопытно. В последующие недели всё стало ещё очевиднее. Каждое письмо от Лиззи сначала читала я. Потом почему-то читал брат. Потом возвращал обратно. Никогда не просил. Никогда не спрашивал.Но каким-то удивительным образом всегда был в курсе содержания. И однажды я не выдержала. — Фицуильям. — Да? — Тебе нравится мисс Беннет. Чернильное перо замерло. Буквально на секунду. Потом продолжило движение. — Разумеется. Она мне нравится. Я закатила глаза. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Он поднял голову. И вот тогда я всё поняла. Потому что никогда прежде не видела такого выражения лица. Спокойного. Уверенного. Почти обречённого. Словно он уже давно всё решил. — Да. Всего одно слово. Но этого было достаточно. — Ох. Он слегка усмехнулся. — Именно. Я вдруг почувствовала себя очень счастливой. Потому что любила брата. Больше всех на свете. И последние несколько лет видела его исключительно ответственным. Серьёзным. Осторожным. Он заботился обо мне. О поместье. О родственниках. О друзьях. Обо всех. Кроме себя. А теперь впервые появился человек, рядом с которым он выглядел иначе. Живым. Потом пришло ТО САМОЕ письмо. То самое, в котором Лиззи просила совета. Я до сих пор его помню. Потому что половину вечера смеялась. "Как избавиться от человека, который упорно не понимает намёков?" "Предположим, этот человек чрезмерно настойчив..." "Предположим также, что он обладает весьма упрямым характером..." Я дочитала до конца. Потом посмотрела на брата. Потом снова на письмо. Потом снова на брата. — О. — Что? — Она пишет о тебе. Он молча протянул руку. — Джорджиана. — Нет. — Джорджиана. — Нет. — Джорджиана. Я отдала письмо. Потому что спорить с Фицуильямом Дарси было совершенно бесполезно. Через десять минут он всё ещё читал. Через двадцать ходил по библиотеке. Через тридцать остановился возле окна. — Ну? Спросила я. — Она действительно хочет от меня избавиться. Я не выдержала и рассмеялась. Впервые за долгое время настолько громко. Потому что его голос звучал почти оскорблённо. — Не вижу ничего смешного. — А я вижу. Он посмотрел очень выразительно. Я продолжала смеяться. — Ты ей нравишься. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Она хочет стать гувернанткой. На этот раз я рассмеялась ещё сильнее. — И поэтому спасает всех вокруг? — Что? — Фицуильям. Я отложила письмо. — Ты действительно не понимаешь? Теперь настала его очередь хмуриться. — Чего именно? — Она боится. Он замер. Впервые за весь разговор. — Меня? — Нет, глупый. Я редко называла его так. Очень редко. Но иногда приходилось. — Она боится изменить свою жизнь. Наступила тишина. Долгая. Очень долгая. Потом брат снова взял письмо. И прочитал его ещё раз. А затем неожиданно сказал: — Что бы ты ответила? Именно так появился наш знаменитый ответ. Тот самый. Про ответственность. Про доброту. Про семью. Половину написала я. Половину он. Хотя официально письмо отправила я. В какой-то момент я даже спросила: — Это не слишком очевидно? — Нет. — Она догадается. — Не догадается. И вот тут мой брат ошибся. Очень сильно ошибся. Потому что если существовал человек, способный распутать любую тайну... То этим человеком была Лиззи Беннет. Особенно если речь шла о людях, которых она любила. Или очень старалась не любить. А судя по тому, как часто она спрашивала обо мне... И как часто на самом деле говорила о моём брате... Мне уже тогда казалось, что эти две вещи удивительным образом связаны. Хотя сами они были последними людьми в Англии, готовыми это признать.