Гордость, предубеждение и тотализаторы.

Если кто-нибудь думает, что свадьба — это романтика, цветы и счастливые лица, значит, этот человек никогда не жил в одном доме с миссис Беннет. Мы вернулись в Лонгборн. И уже через пять минут после приезда матушка объявила военное положение. — Лиззи! — Что случилось? — Всё! Именно тогда я поняла, что спокойная жизнь закончилась. Окончательно. Потому что до свадьбы Мэри оставалось чуть больше месяца. А по мнению миссис Беннет: Ленты были неправильными. Цветы недостаточно красивыми. Скатерти недостаточно белыми. Пироги недостаточно большими. И вообще весь Хартфордшир работал недостаточно усердно. Мистер Беннет благоразумно сбежал в библиотеку. Я ему завидовала. Очень. В доме царил хаос, горничные и слуги носились с разными поручениями, голос миссис Беннет был слышен постоянно и из разных концов Лонгборна. Матушка запрягла всех, кроме отца, тут даже она не в силах была что-то сделать. Дни слились в один сплошной поток с подготовкой. Месяц казалось бы довольно большой срок, но для подготовки к свадьбе времени катастрофически не хватало. Общими усилиями столовая, гостинная и парк были подготовлены к торжеству. Старый кирпичный фасад был тщательно вычищен, окна сияли так ярко, что отражали летнее небо, а вдоль дорожки к парадному входу выставили большие кадки с цветущими розами и лавандой. Над крыльцом садовник укрепил гирлянды из плюща и белых цветов, которые миссис Беннет с гордостью готовилась показывать каждому гостю. Вестибюль благоухал свежесрезанными цветами. На полированном столике стояли огромные букеты белых роз и душистого горошка, присланные друзьями семьи. Даже старые часы в холле были украшены зелёными ветвями и атласными лентами. Гостиная, обычно уютная и немного тесная для многочисленного семейства Беннет, была переставлена для приёма гостей. Лучшие чехлы достали из шкафов, серебро начистили до блеска, а на каминной полке появились новые свечи в высоких подсвечниках. Повсюду лежали свежие цветы, словно сам дом решил отпраздновать счастливое событие. Столовая выглядела особенно нарядно. Длинный стол покрывала белоснежная скатерть, а фамильный фарфор, который обычно использовали лишь по самым торжественным случаям, был выставлен заранее. Миссис Беннет несколько раз в день приходила проверить сервировку, находя всё новые поводы для волнения и восторга. Но самым прекрасным был сад. Летние розы стояли в полном цвету, липы наполняли воздух лёгким ароматом. Казалось, сам Лонгборн желал сохранить этот день в памяти навсегда — день, когда одна из его дочерей покидала родной дом, чтобы начать новую жизнь. Тем временем сама виновница торжества оставалась удивительно спокойной. — Мэри. — Да, Лиззи? — Ты выходишь замуж через несколько дней. — Верно. — Почему ты такая спокойная? Она задумалась. — Потому что мистер Коллинз вызывает во мне чувство предсказуемости. Ох. Это было самое романтичное признание, на которое была способна Мэри Беннет. И, что удивительно... Я её понимала. Она не была Джейн. Не была Лидией. Она не искала страсти. Ей нравились порядок. Стабильность. Привычный уклад жизни. И мистер Коллинз каким-то чудом идеально вписывался в эту картину. Сам же жених был счастлив настолько, что стал ещё разговорчивее. Что казалось невозможным. Но оказалось вполне реальным. — Мисс Элизабет! — Да? — Сегодня утром леди Кэтрин прислала письмо! — Поздравляю. — В котором выразила своё удовлетворение! — Замечательно. — А также дала советы относительно рассадки гостей! — Ещё замечательнее. На самом деле нет. Совсем нет. Потому что письмо занимало восемь страниц. ВОСЕМЬ. Я не знала, что можно восемь страниц рассуждать о свадебном завтраке. Но леди Кэтрин каким-то образом справилась. Тем временем происходило ещё одно чудо. Лидия менялась. Не полностью. Она всё ещё была шумной. Импульсивной. Любопытной. Но теперь иногда думала. Иногда. Что для Лидии уже считалось огромным прогрессом. Однажды вечером я застала её за чтением письма Джорджианы. — Ты скучаешь? Она смутилась. — Немного. Я улыбнулась. Потому что ещё год назад Лидия бы сказала: "Мне скучно без офицеров." А теперь скучала по подруге. Это была победа. Настоящая победа. Однако главным событием недели стало другое письмо. От Джейн. Хотя она жила в соседней комнате. Да. Потому что воспитанные люди эпохи Регентства иногда предпочитали письма обычному разговору. Странные люди. Очень странные. Я открыла письмо. И уже по почерку поняла. Что-то произошло. Что-то хорошее. Очень хорошее. "Дорогая Лиззи." О нет. Она использовала официальное начало. Точно что-то произошло. "Мистер Бингли просил разрешения поговорить с отцом." Я вскочила. Стул опрокинулся. Письмо упало. Я подняла его. Прочитала ещё раз. Потом ещё. И только после этого завизжала. Совершенно неприлично. Как Лидия. Потому что это означало только одно. Бингли наконец сделал предложение. И Джейн сказала "да"! Через несколько минут весь дом уже знал новость. Миссис Беннет плакала. Китти плакала. Лидия тоже плакала. Хотя сама не понимала почему. Даже мистер Беннет выглядел растроганным. А я просто обняла Джейн. Очень крепко. Потому что именно ради этого всё и начиналось. Спасти её счастье. И впервые за долгое время я почувствовала невероятное облегчение. Уикхем больше не представлял угрозы. Лидия взрослела. Мэри выходила замуж. Джейн получила Бингли. Я почти победила сюжет. Почти. Судьба, разумеется, услышала эти мысли. И немедленно прислала новое письмо. От Джорджианы. Очень короткое. Подозрительно короткое. "Дорогая Лиззи. Мы с братом прибудем на свадьбу мисс Мэри через четыре дня. Я чрезвычайно счастлива вновь увидеть тебя. Фицуильям также выглядит весьма довольным предстоящей поездкой, хотя и отрицает это. С любовью, Джорджиана." Я медленно сложила письмо. Потом посмотрела в окно. Потом снова на письмо. — Нет. — Что случилось? — спросила Джейн. — Они едут. — Кто? — Оба. — Джорджиана и мистер Дарси? — Именно. Джейн почему-то улыбнулась. Очень подозрительно улыбнулась. И именно тогда мне впервые пришла в голову крайне тревожная мысль. А что если не только Джорджиана перешла на сторону своего брата? Что если моя собственная семья уже тоже что-то начала подозревать?