Будни Сайлуса.

Сайлус сидел в высоком кресле у панорамного окна, закинув ногу на ногу. На коленях лежал планшет, где светились сводки по контрабандным поставкам - графики, маршруты и финансовые отчёты за последнюю неделю. Тонкая оправа очков на переносице подчёркивала его строгость и серьезность момента, однако в комнате уже минут 5 царила подозрительная тишина. Прямо-таки звенящая. Опыт подсказывал, что ничем хорошим это обычно не заканчивалась. Он поднял взгляд поверх очков. — Ну и сколько ещё ждать?  Никакого ответа не последовало. Сайлус отложил планшет. — Мне готовиться к очередной катастрофе?  Из-за шторы показалась светлая макушка дочери и сразу исчезла. Сайлус вздохнул и поправил очки двумя пальцами. — Я тебя вижу. — Неправда. — тут же отозвался детский голос. — Правда. — Тогда сколько пальцев я показываю? – не унималась дочь.  — Ни одного. Ты держишься за штору.  Маленькая девочка виновато вышла из своего укрытия, поправила штору и зашоркала туфлей по полу. — Что ты задумала? — устало спросил Сайлус. — Ничего. — тут же отрекошетила она. — А если честно? Она немного насупилась, приставив палец ко лбу. — Пап. — Мм? — спросил он, вернувшись к отчётам.  — Если бы я была твоим главным противником, ты бы смог меня победить? Сайлус переставил ногу, усаживаясь поудобнее. — Какой неожиданный вопрос. — Мне просто любопытно. — Именно с любопытства и начинаются проблемы. — медленно произнес он, не отвлекаясь от цифр.  Она закатила глаза. — Ну папа-а. Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво посмотрел на неё. — Зависит от масштаба твоих возможностей. — Допустим… — она зашагала из стороны в сторону. — Допустим, я бы послала кого-нибудь выкрасть всё печенье в доме. — Кого-нибудь? — переспросил он с плохо скрываемой усмешкой.  — Да. — Не самолично? — Не самолично. — она быстро замахала ручками. — Чисто гипотетически. — Разумеется, чисто гипотетически. — согласился Сайлус, сложив руки перед собой. — Тогда сначала мне нужно было бы изучить место преступления и оценить риски. Дочь напряглась и резко остановилась. — Опросить свидетелей и поискать улики... — продолжал её отец. — А если улик нет? — в её глазах зажглась надежда. — Они всегда есть.  — Какие? — Например... Дай подумать. — он нарочито нахмурился, затарабанив пальцами по столу. — Ах, точно. Крошки на твоем платье. Девочка мгновенно посмотрела вниз. На её платье действительно оставались мелкие крошки.  — Это может быть что угодно. — парировала она, стряхивая улики на пол. — Например, шоколадное печенье с орехами, которое с утра испекла твоя мама и попросила до обеда не трогать? Она опустила голову и с обидой произнесла: — Какой ты противный и страшный...  Сайлус громко рассмеялся.  — Мне часто это говорят. — Нет, я серьёзно. — Я тоже. Дочь снова насупилась и забралась на соседнее кресло с ногами, обещая самой себе больше никогда в жизни не разговаривать с папой. Вот ни за что на свете. — А если бы я действительно стала преступником? — обещаний хватило буквально на пару минут. — Тогда я был бы первым, кто придёт за тобой. Её глаза расширились от удивления. — Чтобы а-рес-то-вать? — она специально произнесла это слово по слогам, как что-то запретное.  — Чтобы спасти и забрать домой, а уже потом разбираться, что именно ты натворила. Дочь расплылась в улыбке, сжав руки в кулачки. — Значит, у меня есть связи? — Неужели ты услышала только это? Да, дорогая, значит, у тебя есть связи.  Она весело расхохоталась, пытаясь подражать манере своего папы. А Сайлус только тяжело вздохнул, поправил очки и вернулся к документам, пока дочь довольно прыгала по креслу, всем сердцем обожая человека, который держал в страхе всю зону N109.