Метафора листка

На выставке Сукуна ощущал себя чужим, его мысли то и дело возвращались к словам Норитоши о необходимости дать имя его эскизу. Но погрузиться в размышления ему не дали — перед ним возникла девушка-репортёр. — Здравствуйте, меня зовут Жанна. Могу я задать вам несколько вопросов? — её голос звучал звонко и уверенно. — Здравствуй, Жанна. Конечно, задавай, я слушаю тебя, — Сукуна постарался придать голосу радушие. — Как вам удалось достичь такого успеха? — Ну, я просто начал слушать свою душу и эмоции. Вот так и появились творения, которые, как я вижу, до сих пор вас интересуют и радуют. — Прекрасный ответ! А какое ваше творение вам нравится больше всего? — Мне сложно выделить что-то одно. Каждое по-своему дорого мне, — Сукуна пожал плечами. — Поняла вас… А что… — Жанна хотела продолжить, но Сукуна мягко прервал её. — Это уже третий вопрос, Жанна. А ты обещала только два, — спокойно произнес он. — Ох, простите! Спасибо, что ответили на мои вопросы. Удачной вам выставки. — Спасибо, Жанна. Доброго тебе пути, — Сукуна проводил её взглядом и поспешил к Норитоши, чтобы обсудить, когда же закончится этот нескончаемый день. Прошёл час, затем ещё один, проведённый за столом, раздавая автографы. После этого — оживлённые беседы с другими художниками, гостями выставки. И лишь потом Сукуна, наконец, смог отправиться на заслуженный отдых. Вечерний свет лился в комнату отдыха, где Сукуна, устроившись на стуле, снова принялся рисовать. Тот самый парень, но уже в другой одежде. — Чёрт, он мне и вправду понравился сильнее, чем мои другие творения, — прошептал он себе под нос, вглядываясь в эскиз, то есть, в лицо парня на бумаге. — Может, и вправду дать ему имя? Сукуна просидел полчаса, изучая рисунок и перебирая варианты, пока, наконец, ему не пришла мысль. — О, я придумал, как тебя назвать… Назову тебя Юджи, — Сукуна сделал паузу, а затем добавил, — а фамилия пусть будет Итадори. Сукуна улыбнулся. Это имя идеально подходило. С того дня, между выставками, он постоянно рисовал Юджи. Даже Норитоши был поражён его одержимостью. Однажды, когда в городе было запланировано множество выставок, Сукуна чувствовал себя совершенно измотанным, словно ходячий зомби. Карандаш почти не держался в пальцах, но желание запечатлеть Юджи во время короткого перерыва оказалось сильнее. Собрав последние силы, он принялся за работу. Сидя с почти слипшимися веками, он смотрел на скетч с Юджи. Иногда рисунок расплывался перед глазами, и вдруг… Сукуна увидел, как парень на бумаге начал двигаться. — Что? Мерещится, что ли, от усталости? — Сукуна щурился, натирая глаза. Но Юджи становился ближе с каждой секундой. Затем его нарисованная рука резко коснулась листа, слегка изогнув его вверх. — Какого чёрта?! Ю-ю-юджи, он двигается? Следом коснулась вторая рука. Сукуну пробрал настоящий страх, он чуть не свалился со стула. Резкий испуг и перенапряжение вызвали скачок давления, перед глазами потемнело, а тело перестало слушаться. Он открыл глаза и увидел, как Юджи смотрит на него сверху вниз. — Где я? — спросил Сукуна, его лицо выражало растерянность и ужас. — Ты? В бумаге находишься, — ответил Юджи. Голос парня был звонким и почти детским, хотя и смешивался с нотками взрослой уверенности. — Как!? Я же только что сидел на стуле! — вскрикнул Сукуна, резко вскочив и отступая от Юджи. — Эй, полегче. Я думал, мой автор будет немного спокойнее, — сказал Юджи, наблюдая за Сукуной. — Спокойнее!? Да чёрт возьми, я в бумаге нахожусь! Как я могу быть спокойным в такой ситуации?! Неужели я умер от переработки?! — Сукуна охватила паника, он никак не мог принять произошедшее. — Эй! Ты не умер. Ты всего лишь потерял сознание, а сейчас твой мозг решил воспроизвести твои мысли, — Юджи начал жестикулировать руками перед Сукуной, плавно, чтобы успокоить его. Через несколько минут Сукуна пришёл в себя и просто сидел, разговаривая с Юджи. Хотя, по правде говоря, ничего особенно интересного в их беседе не было — Юджи полностью соответствовал ожиданиям. Внезапно Юджи перевёл разговор на совсем другую тему, чего Сукуна совершенно не ожидал. — Знаешь, если бы ты был реальным человеком, мы бы были друзьями? — спросил Юджи, смотря на Сукуну. — Наверное, да. Но мы бы редко разговаривали из-за моих выставок, — ответил Сукуна, отвернувшись, чтобы не встречаться с ним взглядом. — А что, если я люблю тебя? — спросил Юджи, приближаясь. Сукуна вздрогнул и начал отползать, пытаясь что-то ответить: — Я… я не знаю. Почему ты об этом заговорил? Разве ты не должен соответствовать моим мыслям? — Сукуна спросил, начиная краснеть. — Я не тот Юджи, что нарисован на бумаге. Я — тот, кого создало твоё сердце… Сукуна, — ответил Юджи, оказавшись вплотную к Сукуне и схватив его за щёки. Сукуна сначала почувствовал тепло, а затем резкий холод и боль в щеках. — Прощай, Сукуна, — произнёс Юджи, и Сукуна почувствовал, как проваливается вниз. Он резко проснулся. Он был в комнате отдыха. Рядом — обычные рабочие, Норитоши, медики. — Йоу, Сукуна, как ты? Может, тебе отпуск взять? — спросил Норитоши, обеспокоенно глядя на ошарашенного Сукуну. — Где Юджи?! — взволнованно спросил Сукуна, вскакивая и осматриваясь. Рабочие уложили его обратно, и Сукуна принялся расспрашивать про Юджи, про скетч, который он так часто рисовал. Норитоши ответил, что листок, на котором был нарисован Юджи, теперь пуст — только пара обуви лежала посередине. Сукуне дали этот самый листок. Он смотрел на него, затем потребовал все остальные, где рисовал Юджи. Но и там никого не было — лишь разные части одежды. С того дня образ Юджи стёрся из памяти Сукуны, остались лишь имя и фамилия. Он ждал встречи с ним в реальности, но этого не произошло.