Lumière

Экскурсия грудной клетки заканчивается судорожным вздохом, взгляд не цепляется за небо, несмотря на как никогда красочный заход солнца. Разве что хочется завыть от досады и горечи, несказанных в моменте, слов. Внимание фокусируется на раздражающе-яркой вывеске какого-то небольшого здания. Наплевав на все, и от желания хоть куда-то себя деть, ноги переступают порог. Приглушённый свет окутывает помещение с несколькими столами и стульями, выполненными в одном стиле. Даже огромный пласт усталости не препятствует мимолётной мысли о восхищении мраморным рисунком на мебели. Благо, что в будний день было не так много людей. У барной стойки, протирая пыль со стекла, крутился один единственный бармен. Хуа Чэн посочувствовал этой работающей душе. Он был здесь впервые, поэтому с печальным, в силу меланхоличного настроя, интересом переводил глаз с плиточного пола на простенькие люстры, пока шел в направлении бэк-бара. Измотанное тело на автоматизме занимает место у стойки. Такое же измотанное тело с ровной спиной в белой рубашке оглядывается, держа в руках какой-то элемент хрустальной посуды. Хуа Чэн совсем не разбирался в этом. Для него любая стеклянная посуда, не имеющая ручки, была стаканом. Разве что он мог отличить стакан от бокала. Нелепость. Все потому что за всю свою 24-летнюю жизнь Хуа Чэн от силы пару раз бывал в местах, подобных ресторанам. В барах и подавно. Все бывает в первый раз? Настолько разбитым так долго себя ощущать тоже приходилось впервые. Кивнув друг другу в знак приветствия, посетитель начинает понуро постукивать пальцами по деревянной поверхности. В обзор зрения попадает правая рука бармена. Взгляд скользит по только что вымытой светлой коже, покрывающей венозные сплетения. Профдеформация: видеть сосуды на предплечьях и сразу думать насколько бы хорошо в них вошла игла в случае требования неотложной помощи. Тем временем бармен меняет положение, побуждая Хуа Чэна поднять голову. — Надумали уже? От неожиданности в горле застревают слова, а мысли в панике разбегаются по углам сознания. После неловкой 3-секундой заминки из рта все же вырывается какой-то ответ. — Если честно, то нет. Может вы мне что-то подберёте? На свой вкус. Немая тревожная дума: « А меню посмотреть и выбрать нельзя было? » Пальцы неловко путаются в черных волосах. — Простите..если можно, то что-то простое и, желательно, не очень крепкое. Видимо, Хуа Чэн выглядел настолько растерянным, что даже бармен это понял с нескольких секунд, поэтому решил чуть понизить градус и скорость мыслительного процесса в чужой голове. — Хорошо. Вы впервые в таком месте? — мягко интересуется работник, изящно орудуя на своем месте. — Так очевидно? — неловко усмехнувшись, отвечает вопросом на вопрос мужчина. — Вы правы. Как-то случайно занесло. — Случайно сюда не заносит. На секунду Хуа Чэн задумался о судьбе. Погрузившись в себя, он не заметил как перед ним поставили стеклянный бокал с ярко-оранжевым содержимым. В волшебной на вид жидкости лавировали кубики льда и половинка апельсина. — Ваш апероль. — Вау..Веет весной, — очарованный и без того местом, посетитель был сокрушен обычным 11-процентным аперитивом в разгаре осени. Давно Фэн Синь не видел такого воодушевления, возникшего за секунды, в другом человеке. — Вы впечатлительны. — Просто...да? Люблю любоваться всяким. Замечать мелочи. Наслаждаться каждым, — сквозь вздох Хуа Чэн продолжил, — моментом. Покрутив пару секунд стеклянную ножку, он сделал пробный глоток. Вкусовые рецепторы сначала обволокла сладость, а после прочувствовалась терпкая горечь.. Брюнет даже зажмурился и кашлянул, чем вызвал улыбку у напротив строящего бармена. — Давно..кхм, не пил. Странно. Сначала сладко, затем все равно немного горько..хотя так красиво выглядит, — смутившись, подытожил Хуа Чэн. — Хотите что-то для закуски? Могу предложить.., — Фэн Синь запнулся, потому что увидел, наверное, самую простодушную и теплую улыбку, которую совсем не ожидал от мужчины, зашедшего в бар с таким видом, будто у него сгорел дом. — Ай, не стоит, спасибо. Настроение улучшилось. Стало как-то легче уже после первого глотка, поэтому последовал и второй. Вновь оглядевшись, Хуа Чэн смог больше расслабиться. — Скоро у вас закончится рабочая смена. Бармен поднял бровь, пытаясь понять, какое умозаключение его клиент сделает дальше. — Как жаль, ведь я не хочу домой.. Фэн Синь расправил уставшие плечи. — Могу понять. — Да? Выглядите изнуренным. Будто вам только и хочется лечь да поспать, а не выслушивать очередного героя сегодняшнего дня. — Это, конечно, верно. Однако, мне на работе бывает комфортнее, чем дома. Тут можно отвлечься. Выматывает, но меня успокаивает что-то мешать. — Могу понять..кхм, простите, можно повторить заказ? — Можно, конечно. Пока бармен повторял ранее совершенные действия, Хуа Чэн лениво следил за ним. Почему-то не мог сдержать слабой улыбки. — Готово. — Благодарю.. В силу лёгкого опьянения, языковой узел поддался. Это обернулось тем, что Фэн Синю пришлось рассказывать про состав некоторых напитков и деталях их приготовления, но вдруг бармен решил поинтересоваться: — Позволите узнать, почему вам захотелось выпить? — Вы у всех посетителей интересуетесь? — Только тех, что меня не бесят. — Тогда приятно знать, что я вас пока не бешу, — просмеявшись, ответил Хуа Чэн. Мужчина задумался над ответом и чем больше проходило времени, тем печальнее становился его взгляд, а столь живая улыбка меркла. — На душе паршиво. Кажется, я ещё не готов ее изливать. Мне бы также не хотелось нагружать вас долгим рассказом, когда я сам толком не разобрался в ситуации. Фэн Синь склонил голову к плечу, заинтересовано смотря на посетителя. Тот же метнул взгляд к бейджику. — Простите...Наньян? — очень аккуратным и приглушенным тоном обратился к бармену Хуа Чэн. — Да, Наньян, — чётко произнеся в ответ, он добавил, — но все зовут Фэн Синем. Особо смелые Фэном, либо не утруждают себя смотреть на мой бэйдж и подзывают как им угодно. — Фэн Синь..М-м, понятно. Буду знать... — Сами хоть представитесь? — Ой, не ожидал, что спросите. Моё имя Чэн, Фамилия Хуа. Других форм нет. Рад знакомству, Господин Фэн Синь. Огласив имя, он вежливо кивнул головой. — Взаимно, Господин Хуа, — с приятным впечатлением от посетителя, ответил бармен. Время потекло в какой-то странной скорости. В планах не было длительного задержания, но уже прошло полтора часа. Хуа Чэн осознал, что его плавит сильнее, чем он думал. Двигаться было странно, хотелось прилечь и поспать. Практически опустившись лбом на руки, что лежали на барной стойке, он услышал приятный голос: — Не ложитесь здесь, а то уснете. Не хотелось бы вас выносить, когда у меня смена заканчивается через полчаса. — А-а, простите..Я в порядке, наверное..просто очень расслабился. Тут так хорошо и ваша компания меня успокоила, я не планировал долго вас томить, Господин бармен.., — потянувшись, Хуа Чэн выпрямился. Фэн Синь подумал: «Пьян поди. Мы ведь представились, но его вежливость мне нравится». — Вы далеко живёте отсюда? — Это личный интерес..? Или желаете проводить до дома? Такого вопроса Фэн Синь не ожидал. — А-а, не бойтесь, Господин Наньян..я вызову такси, ехать минут 15, — уже сползая со стула, вяло, но с улыбкой, отозвался Хуа Чэн. Рассеянный бармен выдохнул и кивнул на прощание. — Будьте аккуратны. — Хе-хе, спасибо за вечер! С вами я хорошо провел время..~ * * * Приятная расслабленность испарилась после звука, закрывающейся за спиной, входной двери. Зайдя в свою комнату, Хуа Чэн подумал: « но он все равно здесь...Раньше меня это радовало. Ладно, просто период. Все уляжется », развернулся от занятой наполовину постели и пошел в душ. «Раньше — это когда? Сколько мы ещё будем жить такими моментами просветления?» Лоб прижался к холодной плитке. Мокрые волосы неприятно ощущались на теле из-за своей длины, но, стоя под напором, это не волновало, отработавшего смену на скорой помощи, мужчину. Он делит постель с тем, кого любит, но почему же сейчас так тяжело от этого? Настолько, что хочется не лечь, а вновь вернуться в тот бар, заманивший Хуа Чэна раздражающей голубовато-белой вывеской «Lumière». После всех процедур аппетита не прибавилось, поэтому было принято решение просто лечь спать. Аккуратно опустившись на кровать, чтобы не разбудить Се Ляня, мужчина практически сразу ощутил как тяжелеют веки, но погружаться в сон, несмотря на убийственное желание уснуть, морально не так-то хотелось. Он снова этому сдался.