Соперничество на льду

С того дня прошло две недели. На самом деле за эти две недели произошло многое… Например, скандал вокруг занижения его оценок разлетелся по всем новостям. Сначала это был настоящий фурор по всей Луизиане, а потом история просочилась и в другие штаты. В общем, за эти дни Аластор стал довольно обсуждаемой персоной. Разумеется, в медиа всплыло и имя Винсента… Его обвинили в подкупе судей. И в целом за эти дни на него вылилось огромное количество неприятных высказываний и обвинений. За всё это время они больше ни разу не пересекались. Что касается внезапной популярности Аластора — она всё-таки помогла ему вытащить ещё один счастливый билет. Он вообще не надеялся ни на какую справедливость… Даже о втором шансе не мечтал. Просто жил своей жизнью… Вернулся к привычной рутине… До тех пор, пока неожиданно его не пригласили в другой штат принять участие ещё в одном региональном соревновании. Только теперь уже не в Луизиане, а в Южной Каролине… Вообще, по правилам так было нельзя… Но если Аластор вовремя вступит в какой-нибудь фигурный клуб и подаст заявку, то шансы у него будут. Конечно же, он не собирался упускать такую возможность.Поэтому, долго споря с Рози, он всё-таки уехал в Южную Каролину. На удивление, его действительно звали в разные клубы… Но Аластор выбрал, как ему казалось, самый надёжный вариант. Там ему хотя бы давали какие-то гарантии, а ещё обеспечили бесплатным жильём. Это значительно облегчало ему жизнь… Потому что жить в отеле или снимать квартиру для него было слишком дорого. А постоянно ездить из Нового Орлеана туда и обратно было бы просто нереально… До турнира оставался ещё месяц… И за этот месяц Аластор должен был поставить совершенно новую программу для выступления. Да, ему вроде и разрешили выступать за другой штат, но настоятельно рекомендовали подготовить новый номер… И именно это сейчас стало его главной проблемой. Рози отказалась от своей роли тренера. Она вообще была против того, чтобы Аластор куда-либо уезжал. Но он уже взрослый мужчина и поступил так, как сам посчитал нужным. Даже если это означало остаться без поддержки собственного тренера… И всё же он попытался попросить Рози поставить ему программу. Всё-таки он надеялся, что она поможет.

***

— Нет, — довольно чётко и коротко ответила Рози, спокойно попивая чай у них дома на кухне. — Что ты мне тогда сказал? Что имеешь право принимать решения самостоятельно. Так почему меня теперь должны волновать твои проблемы, дорогой? Ты сам вправе их решать. — Рози, но я ведь не так уж часто о чём-то тебя прошу. Точнее… я вообще никогда ничего у тебя не просил. Неужели так сложно всего один раз помочь? — Ох, ну да… Наверное, тебе было очень тяжело переступить через своё эго и попросить меня о чём-то. — сказала она холодно, но всё так же спокойно и ровно. — Аластор… Я не понимаю, зачем ты так спешишь? Не получилось в этом году — получится в следующем. Нормально подготовимся… спокойно… тихо... неспеша Аластор слегка скривился, когда она спросила, почему он так отчаянно стремится к золоту. Чтобы попасть на мировую арену? Чтобы о нём узнали все?

Нет… Совсем нет…

Причина была другой.

Он просто хотел стать лучше.

Лучше всех остальных фигуристов.

Лучше Винсента.

Это был идеальный шанс. Если он пройдёт региональные соревнования, то они смогут встретиться уже на национальном турнире. И наконец-то честно решить, кто из них действительно сильнее… Потому что победитель будет только один. И только один из них сможет отправиться дальше — уже на мировой турнир. Именно поэтому он так отчаянно цеплялся за этот второй шанс. — Если я скажу причину, ты согласишься?.. — Нет, — твёрдо повторила она. — Тогда не вижу смысла вообще что-то рассказывать, — упрямо бросил Аластор и поднялся из-за стола. Он понял, что этот разговор ни к чему не приведёт.Поэтому молча поднялся на второй этаж, в свою комнату, и устало рухнул на кровать, крепко обняв подушку. Его буквально разрывало от раздражения. Казалось бы, жизнь наконец начала налаживаться… но хуй там.Нихуя в этой жизни нормально не получается. Всегда всё через жопу. Блять. Аластор лежал так ещё некоторое время, пока внезапно кое-что не вспомнил… Визитка. Та самая. Он достал её из кармана брюк. Почти всегда носил её с собой… Иногда даже не мог уснуть по ночам и просто смотрел на неё в темноте. Вот и сейчас он медленно провёл подушечкой пальца по золотому чернилу имени владельца. Сам не знал зачем… Просто, когда он смотрел на это имя… на номер внизу… у него возникало странное чувство, будто в руках у него спрятан козырь. Будто Люцифер теперь ему что-то должен. Всё, что угодно. Может… позвонить? Аластор не раз думал об этом. Но что он скажет? Что ему нужна помощь? Или попросит номер какого-нибудь нового тренера, который сможет поставить ему новую программу?.. Он вообще терпеть не мог что-то у кого-то просить. Всё-таки гордость у него была слишком большая. И каждый раз подобное давалось ему тяжело. Даже сегодня… он чувствовал себя немного униженным, когда просил помощи у Рози. А тут — обратиться к какому-то почти незнакомому человеку. Да он скорее умрёт, чем позвонит. Аластор тяжело вздохнул и положил визитку на тумбочку. И всё же… может, позвонить?.. Эти мысли мучили его ещё долго. Он взглянул на часы на запястье и, поняв, что скоро автобус в Южную Каролину, всё-таки поднялся и тихо спустился вниз. Прощаться с Рози он вообще не планировал. Но она уже сама ждала его внизу, в гостиной. — Уже уходишь?.. — Не твоё дело. — Моё, голубчик, — она подошла ближе и, как всегда, ухватила его за нос, слегка потянув. — Ну что ж… Я немного порылась в записной книжке и нашла номер своей старой подруги. Пару лет назад она переехала в Южную Каролину. Да и фигурным катанием уже давно не занимается… Но, когда я ей позвонила, она согласилась сделать мне небольшую услугу. В общем, она будет твоим тренером… Хотя не рассчитывай на что-то выдающееся. Она всего лишь бывшая фигуристка. Скорее просто присмотрит за тобой. — Обойдусь и без этого, — холодно бросил Аластор, слегка нахмурившись. То есть Рози решила приставить к нему ещё одного надзирателя? Просто великолепно. Конечно же, двадцатиоднолетний парень сам не справится. — Ох, и не благодари, дорогой… Не переживай. Думаю, вы найдёте общий язык. — Спасибо огромное за то, что даже на расстоянии я всё ещё буду под твоим присмотром. Всё, пока. Мне некогда. Рози только улыбнулась. Каким же Аластор был неприручённым… диким. Именно это ей в нём и нравилось. Хотя из-за этого между ними постоянно возникали недопонимания. — Если что, она тебя встретит! И будь хорошим мальчиком! — крикнула она ему вслед как раз в тот момент, когда дверь с громким хлопком закрылась. Как же его раздражала вся эта ситуация. Он просил помощи, а не надзирателя. Дождавшись автобуса, Аластор сел у окна и почти всю дорогу проспал. Поэтому, когда он вышел на улицу, выглядел достаточно сонным. Он зевнул — и именно в этот момент кто-то резко взял его под руку. Аластор явно не ожидал подобного. Особенно того, что его вот так куда-то потащат. Из-за сонливости он ещё плохо понимал, что вообще происходит. Куда его тащат? Это уже можно считать похищением? Немного придя в себя, он всё-таки взглянул на своего «похитителя». Это оказалась невысокая женщина с пышными формами и глубоким декольте, которое сейчас прижималось к его руке. На ней было роскошное вечернее платье и белая меховая шубка, придававшая ей ещё больше пафоса. — Так вы…?.. Аластор, кажется, понял, что это и есть та самая женщина, о которой говорила Рози. Но куда его ведут и почему эта дама даже не представилась — всё ещё оставалось загадкой. — Быстрее шевелись!— только и сказала она, ещё сильнее вцепившись в его руку. Что ж, пришлось идти за этой женщиной. — Осмелюсь спросить… а куда мы? — Вот и увидишь, драгоценный ты наш, — загадочно протянула она. Больше она ничего не сказала. Да и Аластор не стал расспрашивать дальше… Ему и самому уже стало любопытно, куда приведёт его это странное знакомство. Минут через десять они вышли в переулок, полный баров, клубов и ярких вывесок. Здесь было шумно и многолюдно. Люди смеялись, курили, спорили, кто-то уже шатался от выпивки. Вскоре они зашли в один подвальный клуб.У этого места была своя особенная атмосфера. Старый винтажный интерьер, приглушённый свет, лёгкий запах дорогого алкоголя и сигаретного дыма. На небольшой сцене играла живая музыка. Кто-то сидел за столиками с бокалами в руках, а кто-то уже отдавал своё тело во власть танца, кружась под джаз так, словно танцевал с самим дьяволом. Аластор уже бывал в подобных местах… От них всегда веяло какой-то ностальгией по старым временам. Тяжёлый запах сигаретного дыма, джаз, приглушённый свет, бархатные диваны, потрескавшееся дерево — всё это ему нравилось. Поэтому он был даже приятно удивлён, что его привели именно сюда. Женщина уверенно уселась возле барной стойки и по-хозяйски махнула бармену рукой. — Налей два стакана виски. Бармен лишь кивнул и быстро выполнил просьбу дамы. Она схватила свой стакан и буквально залпом осушила его. — Ох!.. — бодро выдохнула она, с грохотом поставив пустой стакан на стойку. — А ты чего стоишь как неродной? Садись. Сказала она это легко и с улыбкой. Аластор всё же сел рядом. Это что, какая-то проверка от Рози? Что ж, он не настолько глуп, чтобы распивать алкоголь с её подругой. — Смею отказаться. Я не пью. — Да неужели? А меня не волнует. Теперь пьёшь, — женщина сунула стакан ему прямо в руки. — Пей. Не переживай, я хоть и сплетница, но такую мелочь скрыть сумею. Аластор промолчал. Эти слова его не особо убедили, но… с другой стороны, что ему сделает Рози? Отчитает? Какой ужас. Она ему уже почти и не тренер. Да и сам он давно совершеннолетний. Так что, немного поколебавшись, он всё же решил хоть немного расслабиться. — Что ж… Аластор. Приятно познакомиться… Мисс?.. Женщина улыбнулась и уже более кокетливо произнесла. — Мимзи. — Мимзи… Хм. Знакомое имя, — тихо повторил Аластор и после этого всё-таки осушил стакан. — Ну, раньше я тоже была фигуристкой… Может, где-то слышал. Хотя спортсменка из меня была так себе.— сказала она неожиданно честно. — Самокритично. — Зато честно, — усмехнулась Мимзи и снова махнула бармену, чтобы им повторили. — Я и ни о чём не жалею… Иногда вещи, которые кажутся тебе всей жизнью, на самом деле очень далеки от твоих настоящих желаний…—Она сказала это как-то слишком искренне. Будто даже не ему, а самой себе.После этого женщина снова отпила виски и, чуть встряхнув головой, продолжила:— Ладно… Ты это, извини, что так резко притащила тебя сюда. Просто у меня скоро выступление на сцене. Да и, насколько я знаю, знакомства в барах — довольно удачная примета. — Значит, вы певица? — И да, и нет~ — протянула она с лёгкой улыбкой. — Я владею этим клубом… Но моё хобби — петь и устраивать фурор. Аластор слегка удивился. Он даже не подозревал, что эта женщина — хозяйка всего этого места. Что ж… Рози, похоже, действительно была права. Они, наверное, всё-таки смогут найти общий язык. Хотя бы потому, что вкусы у них явно похожи. — Что ж, признаюсь честно… неожиданно. — Многие так говорят. Я же блондинка, — рассмеялась Мимзи.Судя по всему, её уже давно перестали задевать подобные стереотипы. — Ну что вы… Я не это имел в ви—Он не успел договорить.Как к Мимзи подошла одна из официанток и что-то тихо прошептала ей на ухо. Та кивнула, а затем снова посмотрела на Аластора. — Заказывай что хочешь. Только сильно не напивайся , нам ещё завтра на тренировку.—После этих слов женщина поднялась со своего места и, подмигнув ему, легко бросила:— Я скоро вернусь, не скучай~ Аластор даже ничего не успел сказать ей вслед.Не женщина, а настоящий ураган.Но, если честно… довольно приятный ураган. Да и выпить он сейчас был совсем не против. Давно ему не удавалось вот так расслабиться. Поэтому один стакан постепенно сменялся другим, музыка становилась всё громче, а память — всё туманнее. В какой-то момент он уже почти ничего не помнил.Ни выступления Мимзи. Ни собственных танцев. Ни людей вокруг. Ни этого странного, шумного веселья, в которое его затянуло.Он даже не помнил на следующее утро, как добрался до своего временного пристанища.

***

— Папочка! Папочка! — в кофейню радостно вбежала девочка лет семи. Она была точной копией своего отца. Бледная кожа… розоватые щёчки, голубые глаза и золотистые волосы. Люцифер сразу подхватил свою звёздочку на руки и закружил её в объятиях. — Ох, кто пришёл! Моя любимая. А я уже тут тебя заждался, — он осторожно опустил свою звёздочку на пол и присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Хихи, а это правда, что я теперь смогу оставаться с тобой подольше? — Ох… Мы как раз хотим это обсудить с твоей мамой, милая… — он ласково погладил её по щеке ладонью. — Но я уверен, что так и будет. — Урааа!! — радостно вскрикнула девочка. В этот момент в кафе вошла и мать Чарли. Лилит была одета в длинное роскошное чёрное платье и шубу из настоящей лисицы. Её лицо скрывали большие солнечные очки и широкополая шляпа… Всё-таки она была медийной личностью и не хотела, чтобы её здесь узнали. Подойдя к Чарли, женщина мягко взяла её за руку. — Милая, помнишь, о чём мы говорили на улице? — девочка кивнула и широко улыбнулась. — Помню. Ты купишь мне игрушечного козлёнка! Чарли ещё с детства обожала этих рогатых… даже сама не знала почему. Кажется, однажды она увидела их в зоопарке, и с того момента постоянно просила Лилит купить им домой настоящего козлёнка. Конечно, Лилит любила свою дочь… но не настолько, чтобы терпеть в квартире вонючих настоящих козлов. Она и так одного козла терпела всю жизнь. — А если ты приедешь ко мне в Канаду, то папочка купит тебе настоящего козлёнка, милая~ — довольно спокойно сказал Люцифер, ожидая реакции своей принцессы. — Люцифер! — ядовито шикнула Лилит, нахмурившись. Но Чарли уже радостно вскрикнула. — Правда?! Мама, я хочу к папе в Канаду! Лилит раздражённо вздохнула, но всё-таки постаралась взять эмоции под контроль. Положив руку на волосы Чарли, она уже мягче произнесла: — Давай мы обсудим это позже, милая? А сейчас будь хорошей девочкой и иди поиграй с другими детьми. Чарли слегка надула губки, но всё же послушно ушла в детскую комнату к остальным детям. Лилит облегчённо выдохнула, когда её гиперактивный ребёнок наконец нашёл себе занятие. Она присела за столик и, взяв меню, начала внимательно его изучать. Люцифер последовал её примеру. — Она твоя маленькая копия. И чем старше становится, тем сильнее похожа на тебя, — довольно хмуро сказала женщина.Ей это не нравилось. Где-то глубоко внутри Лилит хотелось, чтобы дочь хоть что-то унаследовала и от неё. Но, кажется, гены Люцифера даже не пытались оставить ей шанс. Люцифер же лишь слегка улыбнулся. Скорее, он воспринял это как комплимент. — Просто она папина дочка. — Ага. Папина дочка, которая видит своего отца только раз в месяц. Люцифер почувствовал болезненный укол где-то глубоко внутри. На самом деле это была не его вина… и не вина Лилит тоже. Он вообще её ни в чём не винил. Люцифер понимал, почему она ведёт себя именно так. Да и не каждая женщина после всего произошедшего смогла бы хоть как-то поддерживать связь… пусть даже такую натянутую. Но всё равно на душе было больно… будто он уже давно должен был что-то изменить. — Кхм… Ну, мы же сегодня пришли именно для этого… — Ага… Только всё уже решено. Поздравляю. Ты выиграл суд. Лилит сказала это довольно грубо и резко захлопнула меню. В этот момент к ним подошёл официант. Она заказала салат с креветками и лимонад. Люцифер же ограничился кружкой кофе и десертом. После между ними повисла тишина… долгая и тяжёлая.Пока Люцифер всё-таки не нарушил её первым. — Ты злишься?.. — обеспокоенно спросил он. Его голос звучал так хрупко и нежно, что от этого становилось почти больно. — Злюсь. Но я злюсь ещё с того дня, как мы развелись. — Но ведь это ты сама подала документы на развод… — печально сказал Люцифер. У Лилит болезненно сжалось что-то в груди. Она поджала губы, а её взгляд вдруг стал таким усталым и опечаленным… Они оба были разбиты. Иногда ей даже было тяжело смотреть на Люцифера. Потому что порой ей казалось, будто перед ней сидит уже давно мёртвый человек. От того Люцифера, которого она когда-то полюбила, осталось так мало… и одновременно так много. Он всё ещё был наивным. Всё так же искренне улыбался. И всё так же до невозможности любил свою дочь. Но за эти годы он стал таким измученным… Может, внешне это и было незаметно. Но Лилит слишком хорошо видела, как изменился его взгляд. Как изменился он … как изменилась она. Всё рухнуло слишком быстро. Они стали такими чужими…Но такие любимые друг другу. Иногда она всё так же думала… а как он там, в Канаде? Так же не спит по ночам, как и она? Что он делает там, взаперти своего дома?.. Как ему вообще жить в месте, где у них когда-то была целая жизнь… где звучал детский лепет, были тёплые объятия и нежные поцелуи… А теперь он там один. В холодном доме. Как вообще можно так жить?.. — Да… но ты и сам прекрасно знаешь, что это не могло продолжаться вечно. — Знаю, Лили… знаю… — он грустно улыбнулся.Лилит отвела печально взгляд.— Да… может тогда перейдём к делу? — Мг… В этот момент им как раз принесли заказ. Лилит с удовольствием принялась за еду, а потом довольно неожиданно продолжила. — Тебе подойдёт забирать Чарли по выходным? — Конечно… Мне любой день подойдёт… но… ты же знаешь, я в Америке ненадолго. Что будет, когда я снова уеду в Канаду? Он с удовольствием ел свой десерт, запивая его тёплым ароматным кофе. — Мм… без понятия. Переезжай в США. — Очень смешно, — закатил глаза Люцифер, а потом немного задумался. — Я думал о том, чтобы забирать её раз в месяц к себе в Канаду на недельку… Так она не будет сильно уставать от переездов. Да и… ей ведь очень нравится наш дом. — Твой дом, — строго поправила Лилит. Ей совершенно не нравилась эта затея. Ладно ещё отпустить дочь на два дня к этому мужчине… но на целую неделю?! Это же ужас. Она поседеет от переживаний раньше времени. И всё таки она не могла придумать что-то другое. А значит это единственный вариант. И хочешь не хочешь ты должен идти на компромисс.Женщина раздражённо помассировала переносицу и устало сказала: — Ладно… всё равно у меня нет других идей. Люцифер слегка улыбнулся. Честно говоря, он ожидал куда больше споров со своей бывшей женой. Но всё прошло даже слишком спокойно… Ну, ровно до того момента, пока Лилит резко не ударила прямо по больному. — Если бы не суд, я бы никогда не доверила тебе Чарли. Слышать такое было больно. Но в то же время Люцифер и сам всё это время себе не доверял… Особенно тогда, когда сидел дома на таблетках и месяцами почти не выходил наружу. — Я знаю… Поэтому и пошёл в суд, — довольно холодно ответил Люцифер, ковыряя ложкой десерт, но так к нему и не притрагиваясь, пока тот не превратился в кашу. — Но, Лили… я обещаю, что всё будет хорошо. Я глаз с Чарли не спущу. Тебе не о чем так переживать. — Есть о чём! И вообще… ты ведь помнишь про нашу договорённость? — Да… Никакого катка. — Даже не води её на свои «соревнования». И вообще не упоминай при ней этот чёртов каток!—Она даже повысила голос, потому что для неё это действительно было болезнено. — Лили… — её имя далось ему так тяжело, что голос почти сорвался. Лилит раздражённо бросила вилку в тарелку и зло процедила: — И сколько раз я уже говорила не называть меня так?.. — Прости… — тихо и печально ответил он. После снова повисла тяжёлая тишина. Лилит промокнула губы салфеткой и какое-то время просто смотрела в пустоту, пока наконец снова не заговорила: — На следующей неделе, в пятницу, у меня будет показ мод… Если хочешь понянчиться с Чарли, пока я работаю, можешь приехать на показ и посидеть с ней. Люцифер удивлённо поднял голову. Ему послышалось?.. Или она и правда зовёт его на свой показ мод? Он был удивлён… но, конечно же, с радостью принял приглашение. — Конечно приеду. — Отлично. Тогда скажу её няне, что у неё выходной. Люцифер улыбнулся. Провести дополнительное время с дочерью… для него это было настоящим счастьем. Ради своей маленькой звёздочки он бы хоть на другой край света поехал, лишь бы увидеть её. — Не знаю, что на тебя нашло, но спасибо. Он действительно был благодарен Лилит и не мог сдержать тёплой улыбки. В этот момент к ним подбежала их маленькая звёздочка с рисунком в руках. — Папа, папа! А я нарисовала тебя и маму! — Ох, солнышко… Какая красота… Он осторожно взял Чарли на руки и усадил к себе на колени, с искренним восхищением разглядывая её детские каракули, которыми почему-то всегда любовался так, словно это были настоящие произведения искусства. Лилит смотрела на Люцифера... Как ни как дочь любит его. И есть за что. Он заботливый,ласковый, добрый. Поэтому она и приняла такое решение. Чарли все одно слушает только её и своего отца. Может проблем будет так меньше? Ещё где-то час они провели в кафе. В основном Чарли что-то рассказывала им, а они были вынуждены делать вид хорошей семьи. Как-никак, ради своей дочери они хотели подарить ей детство, а не постоянные ссоры и перепалки… Хотя далеко не всегда у них это получалось. Попрощавшись, Люцифер ушёл в свой номер отеля. Там было тихо и спокойно… Эта встреча всё же оставила очередной шрам на сердце… Особенно больно было от осознания того, что теперь они действительно чужие друг другу. Люцифер уже не любил. И его не любили в ответ. Для них обоих всё закончилось ещё тогда, когда родилась Чарли. Да, они пытались делать вид, будто всё хорошо, но на деле… Между ними не осталось ничего, кроме общей трагедии и боли. И всё же Лилит до сих пор была для него близким человеком. Их отношения были натянутыми, но они всё ещё переживали друг за друга. Особенно Люцифер. Он боялся, что сломал Лилит жизнь. Что она потратила столько лет не на того человека… Люцифер взял из мини-бара в холодильнике коньяк и налил себе стаканчик… После залпом выпил. Слишком уж его терзали все эти мысли… Он почти всегда напивался в хлам после встречи с Лилит. Слишком уж большая боль была. И даже таблетки тут не помогали заглушить её… Он часто думал, что если Лилит выйдет замуж за кого-то другого… если честно, он был бы счастлив, если бы она нашла себе нового достойного мужа. Он бы даже хотел побывать на её свадьбе… уже не как муж, а как гость. Сам Люцифер больше вообще не видел себя в отношениях. Даже не представлял рядом с собой кого-то. Ему казалось, что никто больше не сможет его полюбить… Такого наивного… такого глупого… такого слабого… эмоционального… разбитого… холодного… невыносимого… Возможно, он и хотел бы снова кого-то любить, но просто не знал, как это — начать всё с чистого листа. Ходить на свидания, знакомиться с людьми… Да и кому он вообще нужен? Разведённый тридцатитрёхлетний мужчина с ребёнком… у которого проблемы с ментальным здоровьем… Ну просто не мужчина, а мечта каждой женщины.

А иногда ему на самом деле так хотелось любви…

Люцифер не стал мелочиться и, взяв всю бутылку, начал пить прямо из горла, после чего уронил голову на стол… заливая всю свою боль алкоголем. Он прикрыл глаза… Погружаясь в свои фантазии, где небо свернулось в густой серый цвет, предупреждая о скором ливне… Тёплый ветер мягко ласкал его лицо… Хотя куда сильнее хотелось, чтобы его касались чьи-то безымянные губы напротив. Люцифер лежал у кого-то на коленях посреди поля, укутанного высокой зелёной травой. Он смотрел вверх, в тяжёлое небо, и не понимал, кто находится рядом с ним. Это была лишь чья-то тень… Тёплая. Близкая... У этой тени не было чёткого облика… Ни мужчина, ни женщина — невозможно понять. Впрочем, это и не имело значения. Тонкие руки нежно гладили его лицо ладонями, оставляя после себя живое тепло… Такое родное и теплое... Люцифер осторожно накрыл безликую руку своей ладонью, медленно поднёс к губам и едва ощутимо поцеловал её, сильнее прижимая к своей щеке, будто боялся, что стоит отпустить — и всё исчезнет. У тени не было имени. Не было лица. Но был запах… Запах жареных орехов, крепкого кофе и горького шоколада. Тёплый, успокаивающий аромат, от которого щемило где-то под рёбрами. И в этот момент ему хотелось исчезнуть прямо здесь… Раствориться в чужих руках, умереть любимым хоть для кого-то. Хотелось знать, что после него останется не только пустота. Что кто-то будет скорбеть, тосковать, искать его взглядом среди людей. Хотелось, чтобы даже после смерти его продолжали держать в объятиях… Чтобы хоть что-то продолжало согревать его холодное тело, когда внутри уже давно всё умерло.

Хотелось быть любимым.

Из этих тёплых, дрожащих фантазий его вырвал раздражающий звук телефона. "Чёрт…" А ведь ему так хотелось ещё хоть немного побыть в чьих-то руках. Он лениво поднял трубку, даже не посмотрев, кто звонит. Да и вряд ли смог бы сейчас что-то разглядеть. Особенно в таком состоянии — разбитый, потерянный и пьяный настолько, что мысли расползались вязким туманом по сознанию.

***

Знакомство с Мимзи, наверное, стало самой большой ошибкой в его жизни. Потому что всего за три дня он практически вычеркнул лёд из своей жизни. Нет, конечно, они продолжали ходить на тренировки. Только вот тренировками это назвать было сложно. Аластор почти каждый раз приходил на каток в состоянии тяжёлого похмелья — с мутной головой, дрожащими руками и мерзким привкусом алкоголя во рту. Иногда его тошнило прямо в раздевалке, а коньки приходилось затягивать через силу, будто к ногам привязывали кандалы. О новой программе даже речи не шло. Мимзи просто не умела поставить её нормально. Да и, если честно, не особо хотела. Она появлялась на катке скорее для приличия — покурить у входа, лениво посидеть на трибунах, поболтать с кем-нибудь, а потом дождаться, когда Аластор окончательно сдастся и предложит пойти "опохмелиться". И он сдавался. Каждый раз. Аластор прекрасно понимал, что ещё немного — и всё это закончится настоящим запоем. Он знал это. Осознавал. Но что он мог сделать, если впервые за долгие годы ему удалось вырваться из собственной рутины? Его даже устраивала эта беззаботная жизнь.Жизнь, в которой существовал только сегодняшний вечер.Без завтра. Он начал играть на пианино в клубах. Вернее, это Мимзи, узнав о его таланте, буквально вытолкнула его на сцену. И, к его собственному удивлению, ему понравилось.В этом было что-то приятное.Когда чужие взгляды прикованы только к тебе. Когда люди восхищаются тобой не за медали, не за идеально откатанный прокат, не за чистые прыжки… а просто потому, что ты заставляешь их чувствовать музыку. Эта эйфория от чего-то нового кружила голову сильнее алкоголя.Впервые за долгое время он позволил себе жить так, как хотел сам. Не то чтобы лёд перестал быть для него чем-то родным. Нет. Каток всё ещё оставался частью его души, въевшейся под кожу вместе с болью, падениями и бесконечными тренировками. Но за столько лет человек устаёт даже от того, что любит больше всего на свете. А здесь… Здесь всё было иначе. Шум джазовых клубов. Громкий смех. Табачный дым под потолком. Музыка, которая никогда не замолкает. Люди, танцующие так, будто пытаются стереть себя до потери пульса.И среди всего этого хаоса он неожиданно почувствовал себя… комфортно. Там не нужно было выгрызать победу зубами.Не нужно было ломать собственное тело ради чужого восхищения.Не нужно было снова и снова доказывать, что ты достоин стоять на льду.Там его воспринимали просто как Аластора.Не как спортсмена.Не как набор старых ошибок про которое хотелось забить... Просто Аластор. Вернувшись после очередной пьянки в своё жалкое подобие убежища, он тяжело захлопнул за собой дверь.Может быть, сегодняшний вечер он тоже забудет уже к утру. Впрочем, как и всегда. Он едва дошёл до кровати, несколько раз споткнувшись буквально на ровном месте. Комната неприятно плыла перед глазами, а в висках тяжело стучала кровь. Даже переодеваться не хотелось.Аластор просто рухнул лицом в постель, почти сразу судорожно обнимая тёплую подушку, словно она могла заменить чьё-то присутствие рядом. Ткань всё ещё хранила слабое тепло. И от этого почему-то стало только хуже. Он медленно прикрыл глаза, чувствуя, как алкогольная тяжесть утягивает его сознание куда-то вниз, в липкую темноту.

***

— Аластор, ты у меня такой молодец… — мать радостно захлопала в ладоши, когда её сын впервые в жизни смог самостоятельно проехать по льду. Это было небольшое замёрзшее озеро, спрятанное далеко от города. Здесь почти никогда не бывало людей. Озеро окружал редкий лес, укрытый тяжёлыми шапками снега, а ветви деревьев тихо потрескивали от мороза. В Орлеане редко выдавались настолько холодные зимы. Но этот год будто решил выморозить весь мир до самого основания. Воздух был колючим, ледяным. Каждый вдох обжигал лёгкие. Небо висело низко-низко, затянутое бледными облаками, а снег под ногами скрипел так громко, словно кости ломились под ногами. Но для Аластора именно эта зима навсегда останется самой тёплой. Потому что именно тогда он впервые познакомился со льдом. Его маленькие пальцы судорожно цеплялись за руки матери. Он боялся упасть. Боялся сделать шаг. Боялся отпустить её ладони хотя бы на секунду. Лёд под ногами казался чем-то живым ,скользким, опасным, непредсказуемым. — Ну же, смелее, дорогой… Я рядом, — мягко сказала женщина, слегка подтолкнув его вперёд. Аластор неуверенно двинулся. Коньки дрогнули, лезвия с тихим хрустом врезались в лёд, и сердце мальчика испуганно сжалось. А потом… Он отпустил её руки. Всего на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы внутри что-то перевернулось. В животе появилась странная лёгкость, почти невесомость. Он почувствовал, как лёд поёт под ним тонким скрипом. Как холодный ветер касается раскрасневшихся щёк. Как металлические лезвия режут поверхность озера, оставляя за собой тонкие белые царапины. И как он сам… скользит. Плывёт.Будто не по льду — по воздуху. Аластор широко распахнул глаза, не веря собственным ощущениям. В груди всё дрожало от восторга. Он резко обернулся к матери, и его лицо озарила такая искренняя, детская радость, что у неё защемило сердце. — Мама! Смотри! Ой—! Он тут же потерял равновесие, потому что всё внимание было приковано только к ней. Ноги разъехались, и мальчик с глухим вскриком рухнул на лёд. Женщина тихо рассмеялась — не насмешливо, а тепло, почти со слезами нежности — и сразу же подъехала к сыну, осторожно помогая ему подняться. — Осторожнее, мой хороший… Аластор болезненно поморщился, но всё равно улыбался. Щёки раскраснелись от мороза и счастья одновременно. Ей так нравилось видеть этот блеск в его глазах.Словно только он один во всём мире мог понять её любовь ко льду.Она присела перед ним так, чтобы быть на одном уровне, и нежно убрала прядь волос с его лица. — Не ушибся? — Чучуть… — признался он, смущённо шмыгнув носом. У мамы всегда были такие тёплые руки…Даже зимой. Она осторожно обняла его, прижимая к себе, и медленно провела ладонью по его голове. От неё пахло холодным воздухом, шерстяным шарфом и чем-то сладким, домашним. Аластор уткнулся носом ей в плечо, слушая её спокойное дыхание и далёкий треск льда под коньками.А потом она тихо заговорила. Так тихо, будто боялась спугнуть сам этот момент. — Ничего, любимый… Все боли когда-нибудь проходят. Падать не страшно. Страшно — больше никогда не подняться.—Она улыбнулась, хотя в глазах мелькнула какая-то странная грусть.— Но лёд всегда тебя выслушает. Всегда будет рядом с тобой… Даже тогда, когда меня не станет.—Аластор нахмурился, не понимая этих слов, а она лишь мягче погладила его по щеке.— Частичка меня навсегда останется здесь. В каждом твоём движении, в каждом следе от коньков… Пока ты будешь выходить на лёд — я буду рядом с тобой.Поэтому никогда не забывай это, хорошо? Мальчик медленно кивнул, крепче прижимаясь к ней, будто боялся, что если отпустит — она действительно однажды исчезнет.

***

Аластор вздрогнул, резко вырвавшись из сна. Он тут же сел на кровати и лихорадочно задышал, будто ему перекрыли кислород. Мама… Глаза мгновенно защипало от слёз. Этот сон был слишком реальным. Настолько, что он до сих пор будто чувствовал тепло её рук на своих плечах, слышал её голос, ощущал знакомый запах. От этого становилось только хуже. Тошнота резко подступила к горлу. Желудок скрутило так сильно, что Аластору показалось — ещё секунда, и его вывернет прямо здесь, на пол. Он судорожно закрыл рот рукой и почти бегом рванул в ванную, едва не поскользнувшись по дороге. Упав возле туалета на колени, он тяжело закашлялся, опорожняя желудок, пока в глазах темнело от напряжения. Его трясло. Так паршиво… Так грязно. Так отвратительно. Наверное, если бы мать увидела его сейчас, она бы точно не гордилась своим сыном. — Блять… — хрипло сорвалось с губ. Сил не было вообще. Ни моральных. Ни физических. Внутри будто осталась одна пустота — холодная, вязкая, бесконечная.Ему было стыдно. До тошноты стыдно за то, во что он себя превратил. Подняться с колен оказалось почти невозможно. Он долго стоял, тяжело опираясь ладонью о стену, прежде чем всё же сумел встать и дойти до раковины. Холодная вода ударила по лицу, но легче не стало. Подняв взгляд, Аластор замер. Из зеркала на него смотрело что-то измученное.Бледное.Разбитое. Он выглядел ужасно. И самое страшное — ещё вчера ему было плевать, каким будет завтрашний день. А теперь этот день наступил. И оказался кошмаром. Особенно после того сна… Хотелось просто забиться в угол и рыдать, пока не кончатся силы. И от этого ощущения собственной слабости становилось ещё хуже.Аластор ненавидел быть слабым. Тяжело дыша, он вернулся в комнату и буквально рухнул на кровать, утонув в мягком матрасе. Так больше продолжаться не может… Он должен взять себя в руки. Тренироваться до изнеможения. Поставить новую программу. Или найти того, кто сможет помочь… К тому же… Один кандидат уже был.Лениво пошарив по карманам, Аластор достал визитку. Ту самую.Пальцы медленно скользнули по имени.

Люцифер.

Он всё ещё сомневался. Но помощь была нужна. Срочно. — И что я ему скажу?.. — тихо пробормотал он.Мысли путались. Он понятия не имел, как вообще просить кого-то о помощи. Они почти незнакомы. А если Люцифер просто откажет?Тогда Аластор почувствует себя полным идиотом. Тяжело выдохнув, он всё же убрал визитку обратно в карман и пошёл приводить себя в порядок.Примерно через час он уже стоял на катке.И это было ошибкой.Даже просто стоять на льду оказалось тяжело. Тело ломило так, будто его избили. Голова кружилась, а мерзкая тошнота всё ещё стояла комом в горле.Ему было настолько плохо, что он катался только возле бортиков, постоянно держась за них рукой, чтобы не рухнуть.До тех пор, пока его не потревожили. — А вот и наш красавчик~ — бодро протянула женщина, облокотившись на перила. Она смотрела на Аластора так, будто вчера они не пили весь день напролёт. — М-м-м… выглядишь ещё хуже, чем вчера. Аластор закатил глаза и раздражённо нахмурился.Только Мимзи ему сейчас и не хватало. — Ха. Ха. Приму это за комплимент, дорогая, — сухо бросил он. — И вообще, я не особо нуждаюсь в твоей компании. Так что можешь идти. — Ну как же? Рози назначила меня твоим временным тренером. А ты меня так грубо выгоняешь. — Тренеры своих спортсменов не спаивают. Мимзи только усмехнулась. — Ну чего ты? Я же вижу, что тебе плохо. Зачем так мучить себя? Пойдём лучше в бар… Сегодня тебя как никогда ждёт рояль и бокальчик дорогого красного за мой счёт~ Она действительно не видела в происходящем ничего страшного. Наоборот — ей казалось, что Аластор просто учится жить так как того сам пожелает. — Не хочу я, — резко оборвал он. — И будь добра, не мешай, Мимзи.—В его голосе прозвучала такая усталость, что даже она недовольно фыркнула и всё-таки ушла, оставив его одного. Когда Аластор немного раскатался, он попытался просто проехать по льду, как обычно.Но это оказалось неожиданно тяжело.Ноги не слушались. Дрожали. Подкашивались.Холод льда пробирал до костей, и впервые за долгое время Аластор не чувствовал себя здесь свободным. Наоборот. Будто лёд отвергал его.Будто насмехался.Показывал, насколько он жалок сейчас.От этой мысли стало не по себе.Тошнота снова подступила к горлу, и Аластор поспешил к выходу, но внезапно ноги подкосились.Он резко упал на лёд, сильно ударившись плечом. — Блять… блять… да почему?.. — сорвано прошептал он, зажмурившись от боли.Всё шло наперекосяк.Абсолютно всё. Плечо ныло тупой, мерзкой болью, а дышать стало ещё тяжелее. Он с трудом поднялся на дрожащих ногах и буквально дополз до выхода.Трясущимися руками стащив коньки, Аластор швырнул их куда попало. К чёрту это. К чёрту этот проклятый каток. К чёрту всё.

***

В баре, как обычно, царила лёгкая, ненавязчивая атмосфера веселья. Танцы, джазовая музыка, живой звук… Всё то, что так тянуло Аластора сюда снова и снова. Воздух был пропитан запахом алкоголя, дорогого табака и чужого смеха. Где-то звенели бокалы, кто-то громко смеялся, а саксофон тянул тягучую мелодию, будто специально давил на нервы. Аластор уже в одиночку прикончил половину бутылки виски. Он просто сидел за барной стойкой, ссутулившись, лениво покручивая в пальцах ту самую чёртову визитку. Он знал, что должен позвонить… пока окончательно не просрал свой второй шанс. Его взгляд снова и снова цеплялся за картонный прямоугольник. Он уже наизусть помнил каждый выведенный чернилами штрих. Каждую букву. Каждую цифру. Пальцы медленно скользнули по имени владельца визитки, и Аластор невольно подумал — как у человека с таким отвратительным характером могло быть настолько красивое имя? В голове снова всплыло то самое лицо. Такое мягкое… красивое… до раздражения красивое. Он тяжело уткнулся лбом в собственные руки, всё ещё сжимая визитку. Господи… до чего он вообще докатился? Нет. Как, чёрт возьми, он до такого докатился? — Опа! А что это тут у нас?! —Мимзи неожиданно возникла буквально из ниоткуда и с размаху хлопнула его по спине. Аластор дёрнулся так резко, будто его током ударило. — А?! —Он инстинктивно сжал визитку в кулаке, пряча её от любопытных глаз, но Мимзи это заметила сразу. Её ухмылка стала почти хищной. — Что там? А? А ну показывай! Живо! —Аластор нахмурился. Его улыбка натянулась настолько неестественно, что, казалось, ещё немного и просто треснет. — Ничего интересного… — Ага, да-да. Так я и поверила. —Она плюхнулась рядом и жестом подозвала бармена. — Быстро ты сдался с катком. А кто меня оттуда выгонял, м? — Ну сегодня точно последний день. Надо же выпить за то, что я завязываю— пробормотал Аластор и залпом осушил стакан сазерака. Мимзи усмехнулась и тут же повторила за ним, опрокинув в себя виски. Потом внимательно оглядела его с ног до головы, словно что-то прикидывала, а затем резко схватила за руку и сжала его кулак, в котором всё ещё была спрятана записка. — Попался! А ну показывай, что там. Ты же знаешь, я умею хранить секреты~ Аластор попытался выдернуть руку из хватки этой приставучей женщины, но безуспешно. Пришлось всё-таки разжать пальцы, показывая смятую визитку. Мимзи выхватила клочок картона и, поняв, чья это визитка, мягко говоря, охренела. — ДА НУ НАХЕР! Тот самый?! —Она едва не вскрикнула на весь бар и тут же уставилась на Аластора огромными глазами. — Да, тот самый, — устало буркнул он, забирая визитку обратно.Теперь, мятая и потрёпанная, она выглядела уже не так красиво. Он осторожно сунул её в карман брюк и налил себе ещё виски, пока Мимзи пыталась переварить услышанное. А потом расплылась в хитрой улыбке. — Нуу~ и как же так получилось? — Это вообще не твоё дело. Лучше ты расскажи. Ты же раньше фигуристкой была. Должна знать все сплетни. — М? А ты что, вообще ничего о нём не слышал? — Я не особо интересуюсь медиа. Мне обычно плевать, кто как живёт и какие там у кого скандалы. Половина из этого враньё. — Кхм… ну тут ты прав. Слухов о нём дохрена. А из реальных фактов… У него была жена. Лилит. Но они давно развелись. Тогда это был такой скандал… После этого он и ушёл из фигурного катания. Да и вообще исчез из медиа. Некоторые даже думали, что он умер. Настолько о нём ничего не было слышно… В отличие от его бывшей жены. Она отлично устроилась в модельной индустрии. Как-то это всё было не особо интересно. Аластор ожидал чего-то большего. — А что там по слухам? — О-о-о, там целое море дерьма. Например, его последний роковой выход на лёд был после серьёзной травмы… Никто толком не знает, что именно случилось, но говорят, что что-то с ногами…—Аластор тихо хмыкнул. Как же удобно всё списывать на травму. Он ведь совсем недавно видел его на катке собственными глазами. Конечно, возможно, травма уже зажила… Поэтому он и вернулся? Это звучало логично. — Вот как… И это всё? — Не всё… Но… зачем тебе вообще это знать? —Аластор и сам толком не понимал. Просто хотелось узнать хоть что-нибудь об этом короле катка. Они ведь, по сути, вообще не знакомы… Но почему-то этого короткого знакомства оказалось достаточно, чтобы мысли о нём намертво засели в голове. — Да так… ладно, давай лучше ещё по стаканчику. —Они пили до самого позднего вечера. Аластор снова утонул в той самой грязи, из которой так отчаянно пытался выбраться. Танцы. Алкоголь. Чужой смех. Громкая музыка, от которой неприятно звенело в голове. Он пил до тех пор, пока ноги не стали ватными, а мир вокруг — мутным и расплывчатым. Мимзи куда-то ускакала с очередным новым ухажёром, оставив его одного. Вот же дрянь… И теперь стало даже скучно. Поэтому Аластор кое-как выполз из бара и медленно побрёл домой, едва удерживаясь на ногах. Ночной воздух встретил его холодным ветром. Тот хоть немного прочистил голову, но легче от этого не стало. Он шёл, сунув руки в карманы пальто, пока внезапно не вспомнил сегодняшнее утро. И ведь завтра его снова ждёт всё то же самое. Та же пустая квартира. Те же мысли. Та же чёртова жизнь. А он опять напился... От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Было стыдно. До мерзкого, удушающего стыда. Но одновременно — так безнадёжно, что хотелось просто лечь прямо на мокрый асфальт и больше не вставать. Внутри было пусто. Пугающе пусто. Даже алкоголь не смог залить эти дыры внутри него, не смог заглушить эту ноющую, скребущую боль. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь просто забрал его отсюда. Чтобы хоть кто-то вытащил его из этого порочного круга, в который он сам себя загнал. Чтобы хоть кто-то встряхнул его, дал пощёчину, поставил на место. Потому что сам он уже не справлялся. Совсем. Аластор дрожащими руками толкнул дверь телефонной будки и зашёл внутрь. Маленькое тесное пространство встретило его тусклым светом лампы и запахом сырости. Он по памяти набрал номер Рози. Пошли длинные гудки. Такие длинные, что казались вечностью. С каждым новым гудком внутри становилось всё холоднее. Всё тише. Всё пустее. В какой-то момент Аластор вдруг почувствовал себя потерявшимся ребёнком. Тем самым ребёнком, который стоит один посреди улицы и просто хочет домой. В тепло. В безопасность. Чтобы кто-нибудь пришёл и сказал, что всё будет хорошо.

"Пожалуйста…"

Он так надеялся, что трубку возьмут. Но никто не ответил. Аластор сам не заметил, как у него начали дрожать руки. Тогда он набрал ещё один номер. Номер, который тоже помнил наизусть. Каждую цифру. Каждую чёртову цифру.

"Винсент"

Он и сам не понимал почему. Почему именно его пальцы сейчас судорожно набирали этот номер. Но он отчаянно надеялся, что ему ответят. Пошли гудки. Долгие. Мучительно долгие. Сердце неприятно сжималось в груди, будто его медленно выкручивали изнутри. Больно. Тревожно. Одиноко. И Господи… как же ему сейчас хотелось услышать этот раздражающий голос. Пусть даже его снова унизят, высмеют, оттолкнут. Плевать. После такого количества алкоголя гордость исчезла без следа, оставив после себя только раздирающую изнутри тоску и отчаяние. Но гудки продолжались. И никто так и не взял трубку... В этот момент Аластор почувствовал себя настолько ненужным, что стало физически больно дышать. Глаза защипало. Он судорожно сжал трубку. Чёртов Винсент… Когда были нужны его самоуверенные фразочки и этот ледяной голос — его не оказалось рядом... Гудки оборвались. В ту же секунду на улице начался ливень. Грянул гром. Дождь хлынул стеной, смывая людей с улиц. Все разбежались, прячась под крышами и навесами. А Аластор так и остался сидеть в маленькой телефонной будке, окружённый шумом дождя и раскатами грома. И вдруг слишком отчётливо понял — за ним никто не придёт. Ни Рози. Ни Винсент. Ни Хаск, который сейчас наверняка работает в баре. Ни Ниффти, у которой давно уже своя жизнь и свои заботы. Никто. Он сидел, прижимая трубку к уху, и тихо заплакал. Без истерики. Без рыданий. Просто не выдержал. Слёзы сами покатились по щекам — горячие, стыдные, жалкие. Хорошо, что этого никто не видел. Потому что сейчас он выглядел просто ужасно. Сломано. Одиноко. Жалко. Ему так не хотелось никуда идти. Не хотелось ложиться спать. Не хотелось снова просыпаться в этой же чёртовой жизни. И тогда он сделал то, что в трезвом состоянии никогда не смог бы объяснить даже самому себе. Аластор медленно достал из кармана смятую визитку. Несколько секунд просто смотрел на неё сквозь пелену слёз. А потом кое-как набрал тот самый номер. Сейчас уже не было ни страха, ни волнения. Только отчаянное желание, чтобы хоть кто-нибудь пришёл за ним. Неважно кто. Неважно куда. Лишь бы не оставаться одному. Пошли гудки. Снова длинные. Снова мучительные. Блять… Неужели и правда никто?.. — Алло?.. —На другом конце наконец раздался спокойный мужской голос. И Аластор застыл. Кто-то всё-таки ответил.... Пальцы сильнее сжали трубку. Он даже не думал над словами. Они сами сорвались с губ дрожащим, надломленным голосом: —Приезжай и забери меня.—На другом конце повисла тишина.Будто человек по ту сторону просто не понимал, кто ему звонит. Аластор судорожно вдохнул. — Вы обещали… — голос предательски дрогнул. — Обещали помочь… Заберите меня…—Он говорил это так отчаянно, будто Люцифер действительно был ему что-то должен. Снова тишина. А потом осторожное, почти неверящее. — …Аластор?.. —Люцифер явно с трудом узнал его голос, особенно в таком состоянии. Когда Аластор услышал своё имя, он до боли прикусил губу и зажмурился. Почему-то именно сейчас стало невыносимо стыдно. Но трубку он так и не отпустил. Только тихо, почти сломленно прошептал: — Вы же приедете…?