Соперничество на льду

С самого детства мама говорила, что когда люди умирают, они становятся ангелами. Я ей никогда не верил. Потому что знал, что ангелов не существует. — Мам… Я беру её тёплую руку, а она нежно мне улыбается. Её ладонь гладит меня по волосам — медленно, осторожно. Я слышу голос… её… родной голос. Он дрожит, будто доносится сквозь воду. Я пытаюсь разобрать слова, но они распадаются на бессмысленные обрывки. В воздухе появляется странный металлический запах. Мне становится холодно. В ушах глухо стучит пульс.

Тук.

Тук.

Тук.

Слишком громко… Всё вокруг начинает исчезать. Становится хрупким, как стекло перед тем, как треснуть. Её руки больше не греют. Кожа под пальцами холодеет. Голос становится тише… ещё тише… А сама она — будто рассыпается. Как воспоминание, которое забывают. — Мам… не уходи… Я прижимаюсь к ней сильнее, обнимаю за шею так крепко, как никогда раньше. Будто если удержу — она останется. Будто сила моих рук может остановить исчезновение. Но её тело вдруг теряет вес. Тонкое напряжение как у натянутой плёнки — и резкий, глухой треск.

Она разрывается в моих руках.

Как шарик который лопнул…

Тёплые капли разбрызгиваются по лицу, по губам, по пальцам. Запах крови становится резким, почти удушающим. Я смотрю вниз — мои ладони дрожат, с них стекает густая тёмная жидкость, собираясь у ног в тяжёлую лужу.

Это всё, что от неё осталось.

Она меня обманула. Люди не становятся ангелами. Они гниют под землёй, оставляя после себя только кошмары.

***

— Аластор! Голос врезается в сознание резко, как удар. Он вздрагивает и распахивает глаза. Секунду он всё ещё не понимает, где находится. В груди гулко бьётся сердце, дыхание рваное, ладони липкие — и кажется, будто кровь всё ещё на коже. Он машинально смотрит на руки. Чистые. Запах железа исчезает. Вместо него — тяжёлый воздух автобуса, смешанный с ароматом дешёвого кофе и влажной ткани. Где-то скрипят сиденья, кто-то шаркает по проходу, а кто-то достаёт сумки с верхних полок. — Да не сплю я… — Аластор криво усмехается, поворачиваясь к Рози. Она уже начала ворчать о долгой поездке, о неудобных креслах и безответственных водителях. Её голос звучит ровно, слегка насмешливо, словно она читает заранее отрепетированный монолог. Он её почти не слушает. Рози… Манеры — безупречные до упрямства. Каждое движение выверено, как у актрисы на сцене. От неё всегда пахнет тонким цветочным парфюмом .Лёгким, но цепким, с едва уловимой сладостью, за которой прячется что-то более сухое, почти пыльное. Седые волосы уложены аккуратными волнами, подчёркивая фарфоровую бледность кожи. Она выглядит как расцветающая роза — красивая, спокойная… и колючая. Её глаза — чёрные, как ночь, которая будто застыла только в этих двух бусинах. В них редко отражается что-то искреннее. Чаще — наблюдение. — Ох ты негодник, Аластор. Даже не слушаешь, — она потянула его за щёку, как делала всегда. Он едва заметно напрягся. — Да ладно, пойдём уже. За этот короткий промежуток автобус полностью опустел, оставив их двоих. Рози первой вышла наружу. Аластор снял свою спортивную сумку и её чемодан с верхних полок и направился следом. На улице было прохладно, несмотря на конец зимы. Воздух обжигал лёгкие своей свежестью. Вот вот и кажется пойдет снег... Аластор вдохнул глубже — будто только сейчас окончательно проснулся. Наконец-то они приехали. Он посмотрел на небо. Сегодня было не так уж и хмуро и между облаками можно было разглядеть несколько звёзд. — Какая неожиданная встреча. Аластор сразу узнал этот голос. Узнал бы из тысячи. И из этой тысячи он был бы последним, кого он хотел услышать. Винсент. Ещё одно пятно в его жизни, которое хотелось стереть. Он стоял не один — со своей шайкой. Таких же неудачников, как и сам Винсент, которые могли только свистеть и смеяться, когда были в кучке. И как так совпало, что их автобусы приехали в одно и то же время? — Я думал, ты завязал со спортом. Ха...Знаешь, не думаю, что тебя вообще будут снова рады видеть, — Винсент сделал шаг к Аластору. Тот лишь сильнее прищурил глаза. Но его голос оставался спокойным. — Ох, Винсент, думаю, это уже не твоё дело. Я тоже не сильно рад видеть твою страшную рожицу, но ничего. Как-то же справляюсь. Винсент сразу нахмурился. Как бы он ни пытался скрыть свой шрам на лице… что бы ни делал… он уже навсегда с ним. И сейчас, когда он злился, кожа вокруг него будто темнела сильнее. Смех прозвучал знакомо. Болезненно знакомо. Он смотрел на Аластора, который рассмеялся над своими же словами. Винсент ненавидел это больше всего. Ненавидел, когда над ним смеялись. Когда он был полностью унижен.

Когда на него смотрели так…

Так, как сейчас смотрели эти карие глаза.

Он не стерпел. Сделал ещё шаг ближе и схватил Аластора за лицо, крепко сжав его в руке. Аластору стало мерзко от этого прикосновения. Но что он мог? Дать отпор — значит показать слабость. — Думаешь, выиграешь? Думаешь, откатаешь лучше меня?! Ха! Да ты… ты никто, Аластор. Вся твоя слава — в прошлом. Больше никто! Слышишь? Никто не посмотрит на тебя с тем же восторгом, как когда-то смотрел я! Как бы ты ни откатал — все будут смотреть на тебя со страхом. А знаешь почему, Ал…? Он приподнял подбородок, глядя на Аластора свысока. Слова Винсента не трогали его. Они были сказаны с таким спектром эмоций, с таким отчаянием, что Аластору стало даже немного жаль, как тот перед ним распинался. Почти жаль.. — С радостью спросил бы тебя, если бы мне хоть капельку было интересно. Разве ты всё ещё не понял? — Аластор довольно смело положил свою руку на запястье Винсента и аккуратно, почти лениво, убрал его ладонь со своего лица. — Мне всё равно, кто и как на меня смотрит. Особенно как смотришь на меня ты… Ты одинаково жалок, Винс.—Аластор чуть наклонил голову, глядя снизу вверх с тем самым холодным спокойствием.— Я откатаю лучше тебя. Ты не сможешь превзойти того, кто научил тебя всему. Но ты не расстраивайся… возможно, в следующем году у тебя всё получится. Когда я уже возьму золото через десять месяцев на международных соревнованиях. — Ты… — Винсент уже хотел вцепиться в горло Аластору, пальцы дёрнулись, но их перепалку быстро оборвала Рози, появившаяся рядом. Похоже, она ходила что-то уточнять у администрации насчёт завтрашних тренировок… но явно не ожидала, что её дорогой Аластор задержится на парковке. Или, скорее, что его кто-то задерживает. — Здравствуй, Вокс. Давно не виделись. Выглядишь неплохо. Винсент фыркнул с явным раздражением и тут же отошёл к своей стае друзей.— Пойдём уже. — Я что-то не то сказала? — переспросила Рози, наблюдая, как компания отдаляется. — Да нет. Это просто у него тонкое эго, — Аластор улыбался, как и всегда. Ситуация его скорее забавляла и закаляла, напоминая, что ему здесь и правда не рады. Хотя это уж точно не было для него новостью. — Так что там с нашими номерами? — Всё в порядке. Без проблем, как и бронировали. Наши уже пошли заселяться. Правда, к твоему сведению, Вокс со своей командой тоже живёт в этом отеле… — Чудно, — с лёгким раздражением произнёс Аластор, но всё же неспешно направился к отелю рядом с Рози. — Всё нормально? — с интересом спросила она, пока они шли. Трудно было не заметить, как он сейчас хмурится. — Ох, конечно. Просто уж точно лишний раз не хотелось видеть эту рожу. Давай не об этом, дорогая. Что там по тренировкам? — Одна из групп немного задерживается, поэтому, скорее всего, у вас будет целых два дня на тренировки. Поскольку в штате не так много фигурных групп, вы все будете тренироваться вместе. Ну, если только не договоритесь между собой по времени. Сама администрация этим заниматься не будет… Мда, организация на высшем уровне… — с раздражением сказала Рози, когда они уже вошли в отель. — А сейчас арена закрыта? — с любопытством спросил Аластор. Организационные моменты его мало волновали… его больше интересовало, когда он сможет выйти на лёд. Рози это рвение явно не оценила. — Ох нет-нет-нет, голубчик. Сегодня уже точно никакого катка. Ты время видел? Уже ночь. Да и арена, разумеется, закрыта. Они подошли к номеру Аластора и остановились. Рози посмотрела на него с лёгкой неоднозначностью во взгляде. Нельзя сказать, что она переживала за него — но как минимум желала ему победы в соревнованиях. И не только потому, что была его опекуном. Она была его тренером. Человеком, который вёл его все эти годы. — Отдохни… ты наверняка устал, как и я, милый. Давай обойдёмся без твоего упрямства. Хорошо?—Она погладила его по волосам, как гладят любимого пса. Он всегда это ненавидел. Прикосновения для него были невыносимы. От них хотелось сразу отдёрнуться. Ударить по руке, кто бы это ни был, и пристыдить за бестактность. Но, к сожалению, иногда это приходилось терпеть… И это Аластор ненавидел не меньше. — Я даже не думал с тобой спорить, — Аластор сделал лёгкий реверанс и, взяв её бледную руку в свою, почти не касаясь, коснулся её губами. Он слишком хорошо знал, что Рози любит все эти вычурные манеры. Да и нельзя сказать, что самому Аластору это не нравилось. Он считал себя настоящим джентльменом. — Доброй ночи. Рози одобрительно улыбнулась и, тоже слегка присев, ответила: — Доброй ночи.

***

Наконец они разошлись по своим номерам. Аластор с усталостью бросил сумку в кресло и пошёл в душ. После дороги хотелось смыть с себя весь накопившийся день — пыль, запах автобуса, чужие взгляды. Он надел халат и тяжело опустился на кровать. Наконец он один. Он смотрел в потолок и слышал, как за стенами кто-то смеётся… кто-то ходит туда-сюда по коридору. А кто-то решил, что открыть окно, пока ты смотришь телевизор на полной громкости, — это просто гениальная идея. Хотя, казалось бы, отель выглядел вполне прилично… Стены здесь были будто из картона — тонкие, пустые, пропускающие каждый шорох. Аластора это раздражало до скрежета в зубах. Он и без того не собирался спать .Выспался уже в автобусе, в неудобной позе, под гул мотора и липкого сна. Поднявшись с кровати, он неторопливо переоделся в форму: чёрная водолазка с коротким рукавом плотно облегала тело, чёрные брюки подчёркивали вытянутый силуэт. Да да. Он говорил Рози, что сегодня тренироваться не будет. Но почти полночь. Их договорённость уже не имеет силы. А прогуляться ему никто и не запрещал. Иногда удача любит ночные прогулки. Он вышел из отеля — и холод сразу вцепился в кожу. Воздух был колючим, резким, словно пропитан мелкими ледяными иглами. ...Идиот он даже пальто не надел... Ветер мёл улицу, закручивая снег в беспокойные вихри. Фонари расплывались в молочной дымке, их свет казался далёким и нереальным. Снег падал густо, мягко, почти бесшумно — но ветер превращал его в живое существо, которое то ласково касалось лица, то хлестало по щекам. Каштановые кудри Аластора разметались, лезли в глаза. Пальцы быстро потеряли чувствительность, и он инстинктивно обнял себя, будто пытаясь удержать тепло внутри собственного тела. Улица была пуста. Ни машин. Ни голосов. Алостор уже думал развернуться к чёртовой матери и вернуться в отель. Идея прогуляться казалась всё более тупой. Но впереди сквозь снежную пелену проступили очертания арены. Протяжный вой ветра и ритмичный скрип незакрытой двери вахты у входа . Этот звук был почти зловещим — будто приглашение. Охраны не было. А дверь действительно оказалась открыта. Внутри — темнота. Тяжёлая, плотная, словно воздух стал гуще. Аластор шагал медленно, его шаги эхом отдавались в коридоре. И вдруг — тонкий, чёткий звук. Лезвие, режущее лёд. Он остановился. Свет в конце коридора разливался холодным серебром. Аластор двинулся туда тише, чем обычно, словно хищник, который заметил добычу. Любопытство уже жгло внутри. Зал был почти полностью погружён в полумрак. Горели лишь несколько прожекторов, оставляя большую часть пространства в тени. И в этом разрезанном светом льду двигалась фигура. Сначала он видел только силуэт. Быстрый, лёгкий, стремительный. Потом — движение стало чётче.

Это был не просто прокат.

Это был полёт.

Мужчина скользил по льду, как порыв ветра в метель — резкий, свободный, неуловимый. Его повороты были точными до миллиметра, линии — идеальными. Каждый шаг словно вычерчивал в воздухе невидимую партитуру. Прыжок — лёгкий взлёт, будто гравитация на мгновение забыла о нём. Приземление — мягкое, почти бесшумное. Когда он пошёл на тройной аксель, Аластор даже не заметил, что задержал дыхание. Он взлетел. И в эту долю секунды казалось — он действительно птица. Свет прожектора отражался в его светлых волосах, превращая их в расплавленное золото. Лицо — спокойное, почти отрешённое. Голубые глаза смотрели куда-то сквозь пространство, будто он смотрел сквозь пустоту. Аластор чувствовал странное, непривычное напряжение в груди. Не зависть. Не восхищение. Что-то между. Он не отрывал взгляда. Словно если моргнёт — магия исчезнет. И вдруг — ошибка. Лезвие соскользнуло. Поворот сбился. Тело потеряло равновесие. Падение вышло резким, глухим, с болезненным эхом в пустом зале. Тишина стала почти звенящей. В этот момент Аластор понял, кто перед ним. Уголок его губ медленно приподнялся. Он вышел из тени, неспешно, словно всё это время просто наблюдал спектакль. Его ладони лениво сошлись в тихих аплодисментах, звук разнёсся по залу. — Ну надо же… — протянул он. — Кто это у нас? Неужели сам Люцифер Морнингстар? Трёхкратный чемпион международных соревнований. Не думал встретить вас до турнира. Вы не слишком сильно ушиблись? Блондин поднял голову. В его взгляде мелькнуло раздражение — короткое, как искра. Он поднялся не сразу, но уверенно. — Вам здесь не место. Тренировки начинаются завтра. Сегодня вы проникли на частную арену, которую я арендовал.—Голос был холодным, сдержанным. Почти безэмоциональным. Но в нём чувствовалась усталость. Аластор опёрся на перила, склонив голову чуть набок. — О, простите мою грубость. Просто не смог удержаться ,захотелось взглянуть на кумира, — усмехнулся он. Сарказм звучал открыто, почти насмешливо. — Слышал, вы вернулись. И планируете снова взять золото. Амбициозно. Для того, кто исчез с катка на пять лет… и падает на таких простых тулупах. Он говорил мягко, почти вежливо. Но каждое слово было выверенным уколом. В полутемном зале между ними будто сгущался воздух. Когда-то Люцифер был эталоном. Идеальным фигуристом, примером для подражания. В свои лучшие годы он не оставлял соперникам ни единого шанса — чистые прокаты, безупречные прыжки, холодная концентрация. Его имя звучало как гарантия золота.

А потом — крах.

Один прокат. Один вечер. И падение за падением. Ни одного чистого прыжка. Лёд будто отвернулся от него. Трибуны, которые раньше замирали от восторга, тогда замерли от неловкости. Его запомнили как птицу, что в одну секунду потеряла крылья. И, если быть честным, это было громко. Все говорили только об этом. Никто не проваливался так сокрушительно, как Люцифер Морнингстар. После того турнира он исчез. Без объяснений. Без интервью. Просто ушёл. И лишь полгода назад внезапно объявил о возвращении. Новость разлетелась мгновенно. Даже Аластор, который в принципе не следил за медиа, не мог её не услышать — слишком уж громко всё это обсуждали. Теперь легенда стояла перед ним. Живая. Раздражённая. И всё ещё гордая. — Эй, мальчик, ты заблудился? — Люцифер подъехал ближе к бортику и остановился в нескольких метрах. Лёд тихо скрипнул под лезвиями. — Тебя к маме проводить? Или что в словах «частная территория» непонятно? Тебе здесь не рады. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. Его явно не устраивало, что какой-то неизвестный хуй рассуждает о его тулупах. Аластор улыбнулся шире. — Как грубо. Я же ваш фанат. Учился на ваших ошибках, чтобы не облажаться так же эффектно, как вы. И знаете что? Пока ни разу так не падал. Спасибо, что показываете, как не нужно кататься.—Слова были ядовитыми, но произнесены мягко, почти ласково. Взгляд Аластора оставался спокойным, даже ленивым, в отличие от Люцифера, который едва сдерживался. — И с кем я имею честь говорить? — процедил он. — С мистером «Лось»? Или всё-таки мистер «Олень»? — Аластор, — невозмутимо ответил он — Советую запомнить имя будущего победителя международного турнира. Люцифер тихо рассмеялся — без веселья. — Ха ха. Обязательно запомню. Чтобы через три дня посмотреть на ваш провал. Ему явно надоели перепалки с этим человеком. Он оттолкнулся и скользнул к выходу с катка. Только сейчас Алостор обратил внимание: даже на коньках Люцифер был ниже, чем он ожидал. Почему-то в воображении он представлял его выше. Почти своего роста. Реальность оказалась… печальной. Когда Люцифер снял коньки и ступил на твёрдый пол, разница стала ещё заметнее. Аластор едва сдержал смешок. И это трёхкратный чемпион? — Поверьте, до вашего уровня я не опущусь, — спокойно произнёс он, оттолкнувшись от бортика и подойдя ближе. Он нарочно остановился так, чтобы смотреть сверху вниз, а затем с подчеркнутой вежливостью сделал лёгкий реверанс.— Доброй ночи. Люцифер обошёл его, даже не взглянув. — Не могу пожелать вам того же. И ушёл в другую сторону коридора — шаги гулко отдавались в пустоте. Алостор остался стоять на месте ещё несколько секунд, слушая, как постепенно затихает эхо. Он и сам не понимал, почему ему это понравилось. Эта дерзость. Этот огонь в чужих глазах. Ситуация была почти абсурдной — холодная ночь, пустая арена, столкновение с легендой. Он хотел, чтобы ему повезло. Но встретить самого Люцифера Морнингстара на пустом катке среди метели — это уже было слишком щедро даже для удачи.