Секреты

      Шарль Леклер ненавидел то, как сильно он восхищался своим боссом. В университете они были как лед и пламя. Макс Ферстаппен - самоуверенный, резкий и всегда прущий напролом. Шарль эмоциональный и готовый спорить до хрипоты из-за одного неверно подобранного синонима. Их общие семинары заканчивались либо гробовой тишиной, либо криками на пол-этажа.       Но время странная штука. Оно стерло острые углы, оставив лишь фундамент. В свои 25 лет Макс возглавил крупнейший лингвистический холдинг «Red Bull Translations». Злые языки в курилках шептались, что всё дело в его отце- Йосе. Шарль слыша это едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Да, старт был дан, но удержать такую махину на плаву расширить её и сделать лидером рынка мог только человек с железной дисциплиной и невероятным трудолюбием. Макс жил этой работой. И Шарль, будучи ведущим переводчиком с французского и итальянского видел это лучше других. Проблема была в том, что Шарль влюбился. Глупо и безнадежно, как подросток. Он знал график Макса наизусть, краснел, когда тот хвалил его отчеты, и что было самым постыдным хранил в ящике стола ручку которую Макс случайно оставил после совещания.       Но больше всего Шарля добивало то, каким Макс стал руководителем. Сегодня в офисе было шумно. Макс привел «молодую кровь» стажеров, на которых компания возлагала большие надежды: Кими Антонелли, Габриэля Бортолето и Оливера Бермана. Шарль наблюдал из-за своего монитора, как Макс, сложив руки на груди, терпеливо объяснял       Оливеру тонкости юридического перевода.       — Не бойся ошибиться здесь, Олли, — негромко говорил Макс. — Бойся не перепроверить. Если запутаешься — иди к Шарлю или сразу ко мне. Мы здесь для того, чтобы делать лучший продукт, а не чтобы ты дрожал от страха.       Он потрепал Кими по плечу, когда тот занервничал перед первой сдачей текста, и Габриэлю помог настроить сложную программу для локализации. В этом жесте не было превосходства только искреннее желание помочь новичкам вырасти.       «Боже, ну зачем он такой идеальный?» пронеслось в голове у Шарля. Он почувствовал, как щеки начинают гореть.       Когда офис опустел, Шарль все еще сидел над документами. Тень легла на его стол.       — Опять задерживаешься, Леклер? — голос Макса был низким и спокойным.       Шарль поднял глаза, судорожно пытаясь вспомнить, как дышать.       — Нужно закончить контракт для Монако, Макс. Не хочу оставлять на утро.       Макс присел на край стола, совсем рядом. Шарль почувствовал едва уловимый аромат его парфюма цитрус и дерево.       — Знаешь, я сегодня смотрел, как ты помогал Берману с тем сложным термином, — Макс улыбнулся, и эта улыбка предназначалась только Шарлю. — Ты отличный наставник. Я рад что тогда в универе, мы не прибили друг друга. Без тебя я бы не справился с этим отделом.       Шарль сглотнул. Внутри всё буквально кричало: «Скажи ему! Скажи, что ты думаешь о нём!» Но вместо этого он лишь слабо улыбнулся в ответ:       — Мы оба сильно изменились, Макс.       — К лучшему, Шарль. Определенно к лучшему. Макс поднялся и, прежде чем уйти, на мгновение задержал руку на плече Шарля. Это длилось всего секунду, но для Леклера эта секунда стоила целого рабочего дня. Он смотрел вслед уходящему боссу.       Это был ежегодный корпоративный ужин «Red Bull Translations». Шарль надел свой лучший темно-синий костюм, надеясь, что хотя бы в этот вечер он сможет просто насладиться близостью Макса, не думая о дедлайнах.       Однако внутри Шарля все время грызло беспокойство. Репутация Макса была общеизвестна: до недавнего времени он менял длинноногих моделей и актрис чаще, чем поставщиков бумаги в офис. Но последние полгода в его жизни наступило странное затишье ни одной фотографии в таблоидах, ни одной новой «пассии» на приемах. Шарль втайне надеялся, что Макс просто... остепенился? Или может его вкусы изменились? Но реальность ударила под дых.       Шарль сидел за столом, когда Макс, расслабив узел галстука, опустился на стул рядом с ним. От его близости у Шарля перехватило дыхание, но идиллия длилась недолго. На другом конце зала Ландо Норрис и Оскар Пиастри — два талантливых переводчика из креативного отдела негромко смеялись. Оскар что-то прошептал Ландо на ухо, и тот на секунду положил руку на плечо Оскара, едва заметно погладив его большим пальцем. Это был жест такой искренней нежности, что у Шарля защемило сердце. Все в компании и так знали, что они пара, хотя ребята не делали громких заявлений.              Макс проследил за взглядом Шарля. Его лицо мгновенно окаменело, а в глазах вспыхнуло презрение которое Шарль не видел со времен их худших университетских драк.       — Мерзость — выплюнул Макс, не скрывая брезгливости. — Смотреть тошно. Педики... Плодить эту заразу в серьезной компании только имидж портить.       Шарль застыл. Мир вокруг словно замедлился. Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Каждое слово Макса было как удар хлыстом, ведь Шарль и сам хранил в сердце те же чувства, которые сейчас Макс называл «мерзостью». Макс повернулся к нему, его взгляд снова стал испытующим.       — Скажи мне ты ведь согласен со мной? — Макс кивнул в сторону Ландо и Оскара. — Ты же нормальный парень не из этих? Неужели тебя не воротит от такого зрелища? В этот момент Шарль почувствовал себя так, будто он стоит на краю пропасти. Ему хотелось закричать, встать и уйти, защитить друзей. Но вместо этого он почувствовал парализующий страх. Он так долго строил этот хрупкий мост доверия с Максом, так сильно восхищался его талантом и лидерством, что сейчас голос просто застрял в горле.       Шарль посмотрел на свои руки, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели.       — Макс, они... они профессионалы, — едва слышно проговорил он, стараясь чтобы голос не дрожал. — Их личная жизнь не влияет на качество перевода...       — Я не о работе спрашиваю, Шарль, — отрезал Макс, придвигаясь ближе, так что его тяжелый взгляд буквально пригвоздил Леклера к месту. — Я спрашиваю о твоем отношении. Ты же не поддерживаешь эту дрянь, верно?       Для Шарля этот вопрос звучал как приговор. Он понял, что его идеальный босс …его кумир и человек, в которого он был влюблен до дрожи в коленях, хранит внутри себя тьму, которая уничтожает всё то светло что Шарль в нём видел.       Шарль поднял глаза на Макса. Ему нужно было выбрать: предать себя и друзей ради одобрения человека, который его ненавидит (сам того не зная), или потерять всё что он так долго выстраивал.       — Я... — начал Шарль, и в этот момент Ландо вдалеке снова улыбнулся Оскару, выглядя абсолютно счастливым. — Я думаю, что каждый имеет право быть с тем кого любит, Макс. И это никак не касается имиджа компании. Макс нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Напряжение между ними стало почти осязаемым, холодным и колючим.       — Вот оно как, — холодно произнес Макс, медленно отодвигая свой бокал. — Не ожидал от тебя такой... мягкости, Леклер.       После того злополучного ужина атмосфера в офисе изменилась. Макс не кричал, не устраивал скандалов он просто стал холодным. Если раньше он мог зайти к Шарлю, чтобы обсудить сложный оборот в тексте или просто обменяться парой фраз о гонках, то теперь всё общение свелось к сухим письмам по электронной почте.       Шарль чувствовал себя так, будто его выставили на мороз без куртки. Он прокручивал тот разговор в голове сотни раз. «Неужели одна фраза разрушила всё?» думал он, глядя на закрытую дверь кабинета Ферстаппена.       — Эй, Шарли, ты так скоро дыру в мониторе прожжешь, — раздался бархатистый голос с легким испанским акцентом.       Это был Карлос Сайнс-глава юридического департамента. Карлос был воплощением обаяния: всегда безупречно одет, спокоен и внимателен. В компании все знали, что Сайнс неравнодушен к Леклеру. Его флирт не был агрессивным, но он был постоянным: лишняя чашка кофе на столе, комплименты «кстати» и долгие взгляды.       — Пойдем пообедаем? — Карлос лучезарно улыбнулся. — В том новом итальянском местечке за углом. Тебе нужно проветриться.       Шарль хотел отказаться, но, заметив, как Макс в этот момент вышел из кабинета и даже не взглянув в его сторону просто прошел мимо к лифту,он вдруг почувствовал резкий укол обиды.              — Знаешь что? Пойдем, Карлос. С удовольствием. Пока они шли к ресторану, Шарль ловил на себе взгляды коллег. Он знал, что пользуется популярностью. Секретарши из отдела кадров, пара переводчиков-стажеров и даже некоторые клиенты пытались пригласить его на свидание. У Шарля была та самая «эльфийская» внешность и мягкие манеры, которые притягивали людей. Но в его сердце было место только для одного человека. И этот человек сейчас ненавидел саму суть того, кем мог быть Шарль. Это было иронично и больно: Шарль хранил верность Максу, который даже не подозревал о его чувствах и скорее всего презирал бы его за них еще сильнее, чем Ландо с Оскаром. В ресторане Карлос был само очарование.       — Шарль, ты слишком много на себя берешь, — Сайнс накрыл ладонь Шарля своей на секунду, прежде чем тот успел ее убрать. — Ты буквально сияешь, когда работаешь, но сейчас ты кажешься... потухшим. Если Ферстаппен тебя перегружает, просто скажи мне. Я найду способ его приструнить юридически. Шарль слабо усмехнулся, аккуратно убирая руку под предлогом того что ему нужно взять салфетку.       — Все в порядке, Карлос. Просто сложный проект. В этот момент дверь ресторана открылась, и вошел Макс. Он был один, выглядел раздраженным и явно не ожидал увидеть здесь своих сотрудников. Его взгляд упал на столик, где Шарль сидел с Карлосом.       Карлос в этот момент как раз что-то увлеченно рассказывал, подавшись вперед и почти касаясь лица Шарля. Со стороны это выглядело как очень интимное свидание. Шарль замер, встретившись взглядом с Максом. На мгновение в глазах Ферстаппена промелькнуло что-то странное — не то гнев, не то... замешательство? Но уже через секунду его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Он даже не кивнул им, просто развернулся и вышел из ресторана так и не сделав заказ.       — Странный он какой-то в последнее время, — заметил Карлос, провожая Макса взглядом. — Слышал, он разогнал всех своих моделей. Говорят, стал невыносимым.       У Шарля кусок встал в горле.