Матерь Арахнидов

Поначалу Питер Паркер даже не придавал этому значения. Костюм стал казаться чуть более тесным в талии, а ремень веб-шутеров начал неприятно впиваться в бока. «Очередной стресс», — думал он, устало снимая маску после тяжелого патруля. Джей Джона Джеймсон снова поливал его грязью в прессе, счета за квартиру копились, а времени на нормальную еду катастрофически не хватало. Питер списывал всё на поздние перекусы: пицца в три часа ночи, бесконечные хот-доги на бегу, дешевые бургеры. Но время шло, а живот не просто рос — он становился неестественно плотным. Вскоре добавились новые симптомы. Питера начало мутить по утрам. Иногда тошнота накатывала прямо во время полёта на паутине, заставляя его судорожно цепляться за карнизы, пытаясь перевести дух. А затем пришёл голод. Неумолимый, первобытный, зверский голод. Питер сметал всё, что видел в холодильнике, но чувство зияющей пустоты внутри не исчезало. Его метаболизм всегда был ускоренным, но это… это было нечто иное. Живот продолжал увеличиваться, натягивая футболки так, что они трещали по швам. И однажды ночью, лёжа в своей постели, Питер почувствовал это. Лёгкое, едва уловимое шевеление внутри. — Газы, — вслух произнёс он в пустой комнате, нервно сглотнув. — Точно газы. Слишком много острой мексиканской еды. Он отрицал правду до тех пор, пока несколько дней спустя не получил мощный, не оставляющий сомнений толчок изнутри. Питер вздрогнул, резко сел на кровати и дрожащими руками задрал край футболки. Лунный свет из окна упал на его живот. Паркер замер, и его дыхание перехватило от леденящего ужаса. Его живот был огромным, тугим и… бугристым. Это выглядело так, словно он разом проглотил несколько килограммов мандаринов. И самое страшное — эти круглые, твердые бугры двигались. Они перекатывались под натянутой кожей, словно живя своей собственной, независимой жизнью. Паника захлестнула Питера с головой. Паучье чутьё молчало — оно не воспринимало то, что было внутри него, как угрозу. Но человеческий разум кричал от ужаса. «Мне нужен врач, — билась в голове паническая мысль. — Нет, обычный врач сойдёт с ума. Рид Ричардс. Тони Старк. Брюс Бэннер. Кто угодно, кто понимает в мутациях!» Он уже потянулся за телефоном, чтобы вызвать помощь, как вдруг тишину разорвал вой полицейских сирен, а следом запищала рация, настроенная на полицейскую волну. Крупное ограбление инкассаторов в центре. Вооружены до зубов. Погоня. Как всегда. Как всегда некстати. Питер зажмурился. Долг супергероя, вбитый в подкорку смертью дяди Бена, перевесил страх за собственное тело. Сцепив зубы, он начал натягивать костюм. Спандекс жалобно затрещал, обтягивая неестественно раздутый живот. Каждое движение отдавалось тупой болью. Он вылетел в окно. Погоня оказалась изматывающей. Преступники разделились, петляли по улицам, отстреливались из крупнокалиберного оружия. Питер уворачивался, стрелял паутиной, но чувствовал, как с каждым броском, с каждым кувырком внутри него нарастает тяжелое, пульсирующее давление. С каждым часом оно становилось всё сильнее. Чужеродная тяжесть тянула вниз, заставляя его тяжело дышать под маской. Бугры внутри живота словно взбесились, реагируя на адреналин в его крови. Когда последний грабитель был надёжно примотан к фонарному столбу, Питер уже не мог стоять прямо. Он согнулся пополам, обхватив живот руками. Силы стремительно покидали его. Он не поехал к Риду Ричардсу. Инстинкты — древние, паучьи, дикие — вдруг взяли верх над человеческим разумом. Ему нужно было укрытие. Безопасное, тёмное место. Оторвавшись от полиции, Человек-паук юркнул в окно заброшенного, строящегося небоскреба. С трудом передвигая ногами, он забрался в самый тёмный угол под потолком. Его запястья заработали сами собой. Густая, липкая паутина слой за слоем ложилась между бетонными балками, пока не образовала плотное, глубокое гнездо — колыбель. Питер обессиленно рухнул в него, свернувшись калачиком. Он стянул маску, жадно хватая ртом пыльный воздух. Ему было больно. Очень больно. Кожу на животе жгло, словно от огня. А затем он почувствовал это. Давление изменило свой характер. Оно стало невыносимым, направленным чётко вниз живота. Прямо возле... Питер широко распахнул глаза, осознавая неизбежность того, что сейчас произойдёт. Его тело больше ему не принадлежало. — А-а-ах… — хриплый стон вырвался из его горла. Он запрокинул голову, стиснул зубы так, что они едва не треснули, и инстинктивно начал толкать. Мышцы живота напряглись до предела. Липкий холодный пот градом катился по лицу. Боль была ослепляющей, разрывающей, но вместе с тем в ней было что-то пугающе естественное. Спустя минуту мучительных усилий давление резко спало. Питер тяжело, со свистом выдохнул, дрожа всем телом. Он медленно приподнялся на локтях и обернулся. Позади него, на белоснежном шёлке паутины, лежало крупное, размером с дыню, полупрозрачное яйцо. Оно было покрыто густой слизью и слабо поблёскивало в полумраке, а внутри него угадывался тёмный, свернувшийся клубочком силуэт. Все мысли в голове Паучка смешались в липкий, вязкий ком. Он что... только что... «Нет. Не может быть. Это сон. Это галлюцинация от какого-нибудь токсина Мистерио…» — бормотал про себя Питер, не в силах оторвать взгляд от яйца. Но подумать и осмыслить произошедшее он не успел. Знакомое, жестокое давление вновь раздалось изнутри, ударив по нервам. Живот свело судорогой. Очередной мощный спазм заставил Питера выгнуться дугой в своём паутинном гнезде. — Чёрт! — выкрикнул он, снова начиная тужиться, впиваясь пальцами в нити паутины. Толчок. Ещё один. Боль, влажный звук, и рядом с первым яйцом оказалось второе, точно такое же. Дрожащими, ослабевшими руками Человек-паук ощупал свой объёмный живот. Да, он стал чуть мягче, но всё ещё был пугающе огромным. Под ладонями всё ещё бились, перекатывались, требовали выхода десяток круглых бугров. — Да сколько же их там? — прошептал Питер, и по его щеке скатилась слеза смеси боли, страха и полного непонимания. Ответа не было. Только тишина заброшенного здания. А затем его тело пронзила новая схватка. Ещё сильнее предыдущих. Питер откинулся на паутину, издавая протяжный, полный боли и отчаяния стон. Мышцы снова рефлекторно сжались. Роды только набирали обороты...